Разведённая ведьма (не) ищет инквизитора

Глава 1

Дисклеймер

В истории будет упомянута другая религия (католицизм), потому что герой – итальянец. Автор с уважением относится к любому вероисповеданию и НЕ ПРЕСЛЕДУЕТ ЦЕЛИ ОСКОРБИТЬ ЧУВСТВА верующих.

Этой весной мы с мужем приобрели участок, и все лето я с упоением занималась любимым делом: высаживала в клумбах яркие бархатцы, нежные петунии и изящные вербены. Пять соток – мой личный островок спокойствия и гармонии.

Долго я уговаривала Пашу вложить наши накопления в эту мечту, но он сопротивлялся. Мой муж – прирожденный домосед. Его и в выходные из дома не вытащить, а я так люблю проводить время на природе: гулять по парку или устраивать пикники у реки Проня.

Но этой весной я наконец смогла убедить Пашу! Конечно, он поставил условие: никаких работ на участке для него. Что ж, мой лодырь - есть мой лодырь. Пришлось пойти на компромисс. В свои сорок пять я вполне справлюсь сама, да и будет, чем заняться в свободное время.

Недавно наша взрослая дочь вышла замуж и уехала в Москву, оставив нас с мужем в Новомичуринске. Квартира опустела, и мне очень хотелось найти себе новое увлечение, чтобы развеять тоску.

И, вот, этот участок с домом стал воплощением моей мечты! Я до сих пор не могу поверить своему счастью! Это не просто дом, это моя сказка, ставшая явью. Одноэтажный, но с такой уютной, широкой верандой.

А сам участок – просто волшебный! Сразу у дома – наша собственная банька, где мы будем смывать усталость после трудовых будней. А в глубине сада манят качели, на которых так и хочется прокатиться, и, конечно, мангальная зона, где соберутся наши друзья и родные за ароматными шашлыками.

Я уже представляю, как будем проводить здесь выходные, наслаждаясь тишиной, природой и общением друг с другом. Этот дом – наше гнездышко, наша крепость, наше место силы. И я так счастлива, что мы нашли его вместе.

Время пролетело незаметно. Сейчас ноябрь, и дачный сезон подходит к концу. Муж уехал на дачу на машине заколотить окна в доме, а я осталась дома. Но, как только он уехал, я вспомнила, что забыла забрать кое-какие вещи. Два часа пыталась дозвониться до Паши – безрезультатно!

Пришлось ехать на электричке. Тридцать минут – и я у автоматических ворот нашего СНТ. Здесь почти никого нет, мало, кто живет постоянно. Иду по тропинке, освещаемой лишь редкими фонарями. Становится немного страшно. Снова набираю Пашин номер, но он по—прежнему не отвечает. Это уже вызывает легкое недоумение.

Вот и наша девятая улица. Издалека замечаю нашу машину и сразу же успокаиваюсь. Значит, муж здесь. Не придется тащиться домой с полными пакетами."

Мое сердце наполняется предвкушением. Я уже представляла себе, как мой муж уже закончил с окнами, и мы скоро отправимся домой, уставшие, но довольные.

Но что-то было не так. Машина стояла у дома, но из окон не доносилось ни звука. Я подошла ближе, и тут мое сердце замерло. Дверь веранды была приоткрыта, и изнутри доносились приглушенные стоны. Не Пашины.

Я осторожно заглянула внутрь. Картина, представшая моим глазам, была настолько шокирующей, что я на мгновение потеряла дар речи. На диване, в объятиях незнакомой женщины, лежал мой муж. Они смеялись, и их смех звучал как насмешка над всем, что я считала нашим.

Они оба были абсолютно голыми. Это был театр абсурда.

— Что тут происходит? – резко спросила я, хотя все и так уже было понятно. Зачем я ждала ответа??

— Таня!? – ахнул муж. – Это не то, что ты подумала.

— Да неужели?

Не было ничего более нелепого, чем сказанная Пашей дурацкая фраза, и не было ничего прозаичнее, чем его голенькое тельце, которое резко засуетилось в попытке прикрыть свою наготу.

— Поздно смущаться. Все свои.

Его барышня даже глазом не повела. Она дерзко улыбалась мне, словно кидала вызов. Так и хотелось запустить в ее лицо чем—нибудь тяжелым. И тут я вспомнила, где я видела эту женщину! Это же наша соседка – Антонина! Вдова! Да она старше меня!

Ладно, бы, мой кобель изменил бы мне с молодухой! Это хотя бы было объяснимо: захотел мужик молоденькую, «седина в бороду, бес в ребро». Но, что он нашел в Тоньке?? На десять лет старше, на двадцать килограмм полнее! А еще говорят, что мужчины пышек не любят!? Мужику все равно, кого юзать. Еще никто из них не отказывался от халявного секса.

Но я наивно полагала, что мой Паша – другой, что любит меня.

Но воз и ныне там.

И чем я ему не угодила? Вроде и красивая, и фигура у меня ладная. В свои сорок пять я выгляжу на тридцать с хвостиком. И скандалов у нас в семье не было. Ну да, отдалились мы в последнее время немного, но так это ничего – обыкновенная рутина.

Странно, что я даже злости не ощутила. Смотрела на мужа своего с шалашовкой этой и не чувствовала ничего. Одна пустота.

— Танечка, прости меня, — виноватый муж опустил голову, как нашкодивший школьник.

— Да ну вас! – махнула я рукой. Не заслуживают они оба моей злости. Даже крыса эта, Тоня! Со своим мышиным хвостиком! И кто в этом возрасте такие прически делает!? Чай не подросток уже! Можно и посолиднее выглядеть!

Я ушла, хлопнув дверью. Осенний ветер обдал меня пронизывающим, холодным дыханием. Я поежилась. Заберу свои вещи и поеду обратно на электричке. А куда возвращаться—то? В общую квартиру не хотелось….

Я прошлась быстрым взглядом по нашему участку. Как же не хочется его делить! Но развод неизбежен. Я не из тех, кто прощает предательство.

Я зашла в хозяйственный блок. Деревянные половицы скрипнули, и я нахмурилась. На следующий год здесь нужен ремонт. Но меня, как будто бы, эти бытовые проблемы больше не касались…

Странно, а это еще, что такое?

Глава 2

Флоренция, Италия

Холодный ветер, несущий с собой запах влажной земли и предчувствие грозы, трепал полы черного плаща. Мужчина вылетел из массивных, украшенных фамильным гербом дверей особняка, словно загнанный зверь. Лицо его было скрыто под широкополой шляпой, бросающей густую тень, но даже в полумраке можно было уловить напряжение в резких, стремительных движениях. Каждый шаг его был полон неотложности, словно время играло против него, а каждая секунда могла стоить чего-то невосполнимого.

У крыльца его ждал автомобиль – нечто из мира, где магия переплеталась с механикой, где блестящий металл и кожа встречались с таинственными рунами, выгравированными на корпусе. С открытым верхом, готовый в любой момент принять его в свои объятия и унести прочь. Он скользнул на сиденье, чувствуя, как кожа холодит сквозь тонкую ткань плаща. Двигатель взревел, словно пробудившийся от долгого сна дракон, и машина рванула с места, оставляя позади мерцающие огни особняка и тишину, которая теперь казалась оглушительной.

Спортивный автомобиль остановился у старинного здания—музея Палаццо Веккьо. Здание Старого дворца поражало не только снаружи, но и изнутри. Стены и потолки были украшены такой невероятное росписью, что каждый турист замирал в центре зала с запрокинутой головой. Не редко – с открытым ртом.

Но мужчина не был обычным туристом. Он быстро вошел внутрь, минуя билетную кассу, кафе и гардеробную. Некоторые залы были на реставрации, но экскурсоводы с удовольствием рассказывали туристам о днях величия Джованни Медичи и о процветании барокко.

Снаружи начинался ливень. Он стучал по стенам и крыше, придавая готический облик старому зданию. Мужчина поправил полы шляпы и решительно двинулся к лестнице, ведущей на башню.

— Посещение башни в непогоду закрыто, — заявил охранник и перегородил дорогу.

— Меня ждут, — раздался хрипловатый голос, и служитель музея отступил назад.

— Прошу простить, сеньор Моретти. Я не признал вас.

Мужчина не поднялся, а взлетел по высокой ступенчатой лестнице, и оказался на самой высокой точке здания. Отсюда открывался фантастический вид на площадь Сеньории. Ветер к этому моменту разыгрался ни на шутку. Мужчина снял с головы широкополую шляпу и подошел к мужчине, который стоял к нему спиной. Оба человека уставились на площадь, не говоря ничего. В небе промелькнула молния.

— Конец света не за горами, Габриэль. Та самая ведьма, которую мы все давно ищем – пробудилась.

— Где мне ее искать?

— Далеко за пределами Италии. Сила пробудилась в заснеженной, холодной стране.

— Финляндия? Канада?

— Россия.

— Я никогда там не был.

— Не важно, где ты живешь. Не важно, во что ты веришь. Одна дата объединит нас всех....Нас предупреждали об этом. Ты единственный из ныне живущих инквизиторов, кто изучал русский язык и культуру в международном университете Рима. Мне больше некого отправить.

— Не обязательно владеть языком, чтобы исполнить миссию. Ведь, мне даже не придется с ней разговаривать.

— Не стоит недооценивать объект. Тебе надо подобраться поближе; знание языка не будет лишним.

— Когда мне отправляться?

— Сейчас. Время Холодной Луны приближается. К этому моменту ты должен закончить предначертанное нам. Мы долго готовились к этому дню. На кону жизнь всего человечества. Не посрами наше гордое звание, Габриэль.

Мужчина коротко кивнул и провел ладонью по лбу, убирая с него влажные волосы. Его черные глаза сверкнули ярче, чем молния на небесном своде. Нахмуренное лицо устремилось вдаль.

Его собеседник тоже нахмурился и вымолвил:

— Ты думаешь, что это все вечно. Люди, машины, асфальт. Но это не так. Однажды это все исчезнет. Даже небо. Ты готов, сын мой?

— Я не подведу, монсеньор.

Глава 3

Я побежала в дом, испугавшись леденящего душу крика.

Моим глазам предстала картина, переплюнувшая любую из моих фантазий.

У соседки на лбу выросла огромная бородавка, размером с абрикос. Она уродливо свисала ей на глаз, и женщина визжала, как поросенок. Меня это зрелище (не скрою) очень порадовало. Я могла бы вечно смотреть на воду, на огонь, и на то, как эта бородавка портит жизнь моей сопернице. Просто чудо, что за день!

Мой горе-муженек маячил вокруг своей любовницы, причитая и охая. При виде меня он нахмурился.

— Пришла полюбоваться на чужое горе? Лучше помогла бы!

— Чем? – фыркнула я.

— Скорую вызови! Может, это онкология?

Соседка при этом предположении разрыдалась так, словно этот диагноз ей успел вынести не Паша, а квалифицированный специалист.

— И не подумаю. Разбирайтесь сами.

— Сердца у тебя нет, Танька! – посетовал муж и бросился искать мобильный.

— А если меня сглазили? – испуганно шепнула соседка.

— Кто? – растерялся Пашка.

Антонина покосилась на меня, но муж замотал головой.

– Танька-то? Да не-ет, она не верит в эту чушь!

Меня это задело. Если Паша думает, что за долгие годы изучил меня, то его ждет большой сюрприз.

Я усмехнулась, наблюдая за их суетой. Пашка, мой дорогой муженек, всегда был таким наивным. Он думал, что знает меня, но на самом деле видел лишь ту, которую хотел видеть. А эта бородавка... ну, что ж, иногда судьба сама преподносит подарки.

— Сглазили, говоришь? – протянула я, подходя ближе. – А может, и правда, кто-то позавидовал твоей красоте, Тоня? Или, может, твоей... удаче?

Соседка замерла, ее визг сменился испуганным шепотом. Пашка обернулся ко мне, его лицо выражало смесь недоумения и раздражения.

— Танька, прекрати! Не время для твоих игр.

— Моих игр? – я подняла бровь. – А разве это не ты, Паша, всегда говорил, что жизнь – это игра? И что в любой игре нужно использовать все доступные средства?

Я подошла к Тоне, склонилась над ней, внимательно разглядывая злосчастную бородавку. Она действительно выглядела... впечатляюще.

— Знаешь, Тонечка, – прошептала я, – есть такие вещи, которые нельзя просто так вырезать или вылечить. Они растут изнутри. Из зависти, из злобы...

Женщина вздрогнула, ее глаза расширились от ужаса. Пашка попытался оттолкнуть меня, но я легко увернулась.

— Не трогай ее! – прорычал он.

— А почему бы и нет? – я улыбнулась ему. – Ведь это моя игра, Паша. И я решаю, как она будет развиваться. А ты, дорогой, просто пешка на моей доске.

Я отступила, давая им возможность насладиться моментом. Пашка метался между мной и Антониной, не зная, что делать. А я просто улыбалась.

— Я уверена, что твоя жена как-то к этому причастна, — пролепетала соседка.

— А может и я! – игриво ответила я, гордо поднимая голову. – У меня ведь по маминой линии прабабка ведуньей была. Ты не знал, дорогой?

Паша уставился на меня так, словно у меня на лице тоже выросла бородавка.

— Ты не говорила, — пробубнил он.

— А теперь говорю. Так, что, бойтесь меня, голубки! То-то еще будет! А ты, Пашка, смотри, как бы твой стручок не превратился в реальный «стручок»! – хохотнула я и, как не в чем ни, бывало, вышла из дома. Здесь меня больше ничто не держало.

Конечно, про ведьму я пошутила. Не знала я никакой прабабки-ведуньи. Просто хотелось увидеть ужас в глазах супруга. И это было действительно забавно. Моя маленькая месть за предательство.

А, вдруг, бородавка, и правда моих рук дело?

Да нет! Не может быть. Я скорее поверю в то, что соседке прилетела карма, или ее покарал Бог. Оба варианта меня вполне устраивали. Но я решила на всякий случай забрать из сарая странную книгу. Мало ли что. Если Паша ее найдет, и правда вообразит, что это я. У страха глаза велики. Еще наплодит лживых слухов, что я – ведьма. Зачем мне это?

Я положила книгу в пакет, держа ее кончиками пальцев. Ее бы сжечь по-хорошему или отправить в мусорный контейнер. Ладно, подумаю об этом позже. Если я не поспешу на электричку, то придется ночевать на даче вместе с этими голубками.

Мне повезло. Я успела на последний рейс. В вагоне никого не было. Я поставила пакеты на скамейку рядом с собой и уставилась в окно.

Столько лет коту под хвост. Очень обидно в сорок пять лет начинать жить заново.

Даже не знаю, что именно резало по сердцу больнее: растоптанные чувства или то, что я лишилась стабильности. Любила ли я Пашу? Странно, но сейчас, когда я думала о муже, я не испытывала боли. Я была раздосадована тем, что из-за его поступка, нам теперь светит суд, раздел имущества и душное объяснение с родственниками о том, почему распался наш брак.

Я вздохнула, глядя на мелькающие за окном огоньки. Вокруг меня царила тишина, лишь изредка нарушаемая стуком колес по рельсам. В такие моменты мысли сами собой уводили меня в прошлое, к тем дням, когда все казалось простым и понятным.

— Как же так вышло? – прошептала я, словно кто-то мог ответить.

Вспоминала, как мы с Пашей мечтали о будущем, строили планы, смеялись над мелочами. А теперь? Теперь все это казалось далеким и неуместным, как старые фотографии, которые не решаешься выбросить, но и смотреть на них не хочется.

Я вспомнила, как он всегда смеялся над моими странностями, как пытался понять, почему я не верю в приметы и суеверия. А теперь, когда я сама пошутила о ведьме, он, похоже, не смог воспринять это с юмором. Может, в этом и заключалась вся суть нашего брака – я была слишком яркой, а он слишком приземленным.

В вагоне стало холодно, и я обняла себя руками.

— Может, стоит попробовать заняться чем-то новым? – шепнула я себе, словно искала поддержку в собственных словах. Я всегда любила рисовать, но когда-то давно забросила это увлечение. Может, пора вернуться к холстам и краскам?

Глава 4

Первое, что бросилось в глаза – его ботинки. Тяжелые, из темной кожи, с массивной подошвой. Они выглядели так, будто повидали немало дорог, и в них чувствовалась какая—то рок—н—ролльная дерзость, обещание свободы и бунта. Они идеально гармонировали с его штанами – темными, плотно облегающими, но не сковывающими движений. А потом мой взгляд упал на пряжку ремня. Она была огромной, металлической, с каким-то замысловатым узором, словно выкованная вручную. Это была не просто деталь одежды, а заявление.

Не знаю, почему я начала так детально рассматривать этого мужчину. Наверное, потому, что он вызвал во мне внутреннее любопытство, которое я так жаждала удовлетворить. Не часто встретишь столь харизматичных мужчин. И, если он позволил себе такую наглость, вроде этой: в упор смотреть на незнакомую женщину; то, почему я не могла ответить ему тем же!?

Незнакомец распахнул свое черное пальто, и я увидела, что под ним – простая, но идеально сидящая темная рубашка. Пальто было распахнуто так небрежно, что открывалась широкая, сильная грудь, и в этом жесте было что-то невероятно притягательное. В электричке было прохладно, но кожа незнакомца, вопреки этому, не была покрыта мурашками. Зато я обратила внимание на его загар. Его тело, цвета молочного шоколада, как будто прибыло из дальних мест, и это тоже вызывало неподдельный интерес.

С нетерпением я подняла голову, и, тут же, окончательно потеряла дар речи. Лицо. Оно было бесподобно. Явно итальянские корни проглядывали в четких линиях скул, в легкой горбинке носа, в темных, густых бровях. Глаза – глубокие, цвета сумерек, с легкой искоркой, которая говорила о многом. Морщинки у уголков глаз выдавали возраст, но это был зрелый, уверенный в себе возраст, который только добавлял ему сексуальности. Губы – полные, с легкой, едва заметной усмешкой, которая обещала что-то запретное и волнующее. В нем чувствовалась сила, уверенность и какая-то первобытная мужественность, которая заставляла кровь бежать быстрее. Он был не просто красив, он был… опасен. И от этого становился еще более желанным.

Боже, о чем я думаю?

Я хотела улизнуть от его цепких глаз, но это оказалось непросто. Мужчина буквально поймал меня в плен, пристально разглядывая мое лицо, и я никак не могла заставить себя отвернуться. Это была игра, кто дольше продержится. Двое одиноких людей в пустом вагоне сверлят друг друга глазами, и никто не хочет сдаваться.

— Повторяю вопрос, — мой голос прозвучал приглушенно, и я кашлянула, прочищая горло. – Зачем вы сели ИМЕННО здесь? Вагон пустой.

— Мне нужно было кое-что проверить, — мужчина заговорил со мной. Легкая хрипотца его голоса вызвала мурашки. А смесь бархатных ноток и итальянского акцента вскружила бы голову любой женщине. Хорошо, что я не была «любой».

— Проверили? – с ехидной усмешкой поинтересовалась я. – Или ждете, пока пересяду я?

— Вы мне ничуть не мешаете, — лениво произнес мужчина.

Я хмыкнула. А этот незнакомец очень самолюбив! Его магнетическая привлекательность дала трещину, ведь я терпеть не могу снобов и эгоистов!

— Рада за вас. Но я предпочитаю уединение.

Я привстала с места, чтобы покинуть скамейку, но мужчина вытянул вперед ноги, положив их одна на другую. Я начала перешагивать через них и, споткнувшись, полетела вперед.

А этот нахал даже не шевельнулся, чтобы помочь мне подняться!

— Осторожнее, – прозвучал его спокойный голос. Я оглянулась на него и прищурилась. Мужчина не повел и глазом, с интересом наблюдая, как я, краснея от досады и унижения, пытаюсь сохранить остатки достоинства.

"Вот же ж гад!" – пронеслось в голове. Этот самодовольный красавчик, похоже, наслаждался моим конфузом. Его "магнетическая привлекательность" теперь казалась мне не более чем маской, скрывающей цинизм и откровенное издевательство. Я ненавидела таких людей – тех, кто считает себя выше других, кто получает удовольствие от чужих неудобств. Этот странный тип нравился мне все меньше и меньше.

— Благодарю за заботу, – процедила я сквозь зубы, поднимаясь и отряхивая пыль с одежды. – В следующий раз буду внимательнее. Хотя, возможно, вам стоит научиться не блокировать проходы, когда вы так заняты своим самолюбованием.

Он лишь слегка приподнял бровь, не удостаивая меня даже взглядом, который мог бы выразить хоть какое-то сожаление. Вместо этого он медленно перевел взгляд на свои идеально начищенные ботинки, словно оценивая их безупречность после моего неловкого падения.

— Я не блокирую проходы, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала та самая ленивая уверенность, которая меня так раздражала. – Я просто занимаю свое место. А вот вы, кажется, не очень хорошо ориентируетесь в пространстве.

Мои пальцы сжались в кулаки. Это уже переходило все границы. Он не просто был высокомерным, он был откровенно грубым. И самое обидное – он явно получал от этого удовольствие.

— Знаете что? – я сделала шаг к нему, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. – Я, пожалуй, найду себе другое место. Место, где люди не считают себя центром вселенной и не превращают общественные пространства в личные троны.

Я развернулась, намереваясь уйти окончательно, но тут его рука, неожиданно быстрая, легла на мой локоть, сдавливая его. Не грубо, но властно.

— Постойте, – произнес он, и на этот раз в его голосе появилась какая-то новая нотка, которую я не могла сразу определить. Мужчина полез в карман и достал влажную салфетку. – Вы запачкали рукава.

Я молча приняла салфетку и принялась оттирать грязь, стараясь не смотреть на этого странного типа.

— Может, все-таки вернетесь на свое место? – любезно предложил мужчина.

Я нехотя села, с опаской поглядывая на него.

Электричка остановилась на какой-то станции, затормозив чуть резче, чем ей было положено, и мой пакет качнулся вперед. Книга со странными заклинаниями выглянула на обозрение незнакомца. Его лицо тут же потемнело.

Глава 5

Габриэль

Кто бы мог подумать, что эта острая на язычок женщина упадет в обморок?

Я ведь даже не решил, что с ней делать.

Наша семья давно ведет охоту на ведьм. Старинный род Моретти – инквизиторы, наделенные даром чувствовать колдовскую силу. Ведьмы очень специфично пахнут. Если подойти к ним очень близко, можно уловить запах болотной жижи. Обычный человек не сможет почувствовать это, но я мог. Именно по этой причине ведьмы частенько пользовались сладкими цветочными парфюмами, чтобы перебить запах гнили и топи.

Но эта женщина не пахла болотом. Ровно, как и сладким, приторным ароматом, раздражающим меня до жути. От этой незнакомки исходила тонкая свежесть полевых цветов.

Я не понимал, почему, ведь монсеньор точно указал мне на нее. У меня было полное досье на Татьяну Смирнову, вплоть до ее увлечений в далеком детстве.

В роду у этой женщины были знахарки, шаманы, колдуны. На одну из ведьм по материнской линии наложили епитимью, то есть ряд ограничений, благодаря которым человек якобы находит истинный путь, например пост или чтения специальных «покаянных» молитв.

Я знал о Татьяне Смирновой абсолютно все. Я знал, что она ненавидит авокадо, помидоры и морскую капусту. Знал, что в детстве она ходила на русские народные танцы и садилась на шпагат. Знал о ее страсти к рисованию. Знал, что в десять лет мечтала стать врачом. У нее есть муж и взрослая дочь. Знал, что эта женщина делает генеральную уборку в каждое последнее число месяца. Знал, что она боится мышей, потому что в детстве ее укусила декоративная крыса. В общем, сто тысяч фактов, которые бы я мог и не запоминать, но почему-то запомнил.

Я не понимал только одного, почему мой нос не уловил ведьминского запаха?

А так, как я не мог позволить себе убить невинную душу, мне пришлось взять эту женщину с собой в дом, в котором временно остановился.

Татьяна уже несколько часов лежала без сознания, а я все это время нервно курил на крыльце. Мне не терпелось покончить с этим делом и вернуться обратно в солнечную Флоренцию.

Я мог бы проверить эту женщину на метку, но решиться на то, чтобы раздеть ее без ее согласия я не мог. Ведь у меня еще оставались сомнения, что Татьяна могла быть обычной.

— Mannaggia*, — буркнул я.

В доме было сыро и пахло старым деревом. Я кинул взгляд на Татьяну, лежавшую на видавшем виды диване, обитым выцветшей тканью. Женщина все еще не приходила в себя. Ждать дальше я не мог. Я плеснул ей в лицо немного воды из графина, стоявшего на тумбочке. Татьяна вздрогнула и открыла глаза.

— Где я? — прошептала она, оглядываясь по сторонам.

— В безопасном месте, — ответил я, стараясь говорить как можно мягче. — Вам стало плохо, и я помог.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Постойте, я же вас знаю! Вы – тот странный мужчина из электрички!

— Я — Габриэль, — неохотно представился я.

Мне не хотелось продолжать разговор, и я замолчал, наблюдая за ее реакцией. Нужно было выиграть время, чтобы разобраться в происходящем. Если она действительно ведьма, то почему мой дар молчит?

— Спасибо, что не оставили меня, но я иду домой! – Татьяна попыталась подняться с дивана, но, ослабев, упала обратно. – Ох.

Я, вдруг, подумал, что эта женщина — неплохая актриса.

— Я понял. Вы меня прокляли.

— Что? – Татьяна уставилась на меня, как на сумасшедшего.

— Вы наложили на меня заклинание, о котором я не знаю. Хитро. Немедленно снимите его с меня, или ваша смерть будет очень медленной!

Я не мог учуять ее настоящий ведьминский запах из-за чар! Как же я раньше не догадался! Я вскипел от злости! А эта женщина неплохо играет роль жертвы! Я выхватил из потаенного кармана свой магический нож, инкрустированный драгоценными камнями. Татьяна выпучила глаза от страха и замерла, как мышка. Я приблизился к дивану и приставил нож к ее горлу.

— Я не повторяю дважды, женщина. Сними с меня свое заклятие. Иначе….

Я приложил лезвие к женской шее и уставился на ее лицо. Голубые выразительные глаза смотрели на меня со страхом. Пушистые ресницы дрогнули, и я увидел маленькую крохотную слезинку, которая сорвалась и упала на розовую щечку.

— Dannazione donna, cosa mi stai facendo….*

Эта ведьма точно навела на меня порчу. Я провел кинжалом по плавной линии ее шеи, опуская холодный клинок ниже. Там, где металл касался кожи, я лицезрел дрожь ее тела. Я смаковал каждый сантиметр. Какая у нее чувствительная кожа. Тонкий аромат луга словно защекотал мои ноздри. Эта женщина – моя погибель. Она очаровала меня, окрутила своей магией.

Я смотрел в ее небесно-голубые глаза и терзался сомнениями. Как быть? Что делать? Эта ведьма станет причиной вымирания всего человечества! Но я не могу забрать ее жизнь!

Пока моя душа пребывала в смятении, Татьяна, воспользовавшись моментом, ловко выбила из моих рук кинжал и рванула к двери…

Я застыл, не веря своим глазам. Этот нож, мой верный спутник, мой символ власти, теперь лежал на полу, сверкая в тусклом свете. А она… она уже у двери, легкая, как перышко, и такая же неуловимая.

— Стой! – взревел я, бросаясь за ней вдогонку.

Я смотрел, как она исчезает за дверью, и в голове билась одна мысль: "Что я наделал?" Эта женщина, эта хрупкая, испуганная женщина, оказалась сильнее меня? Как это возможно? Она – самая сильная из всех ведьм, что мне доводилось встречать за сорок пять лет своей жизни. Плюс в ней есть что-то иное. Что-то, что заставляет меня терять контроль, что-то, что сводит меня с ума.

Я поднял с пола нож, чувствуя, как по телу разливается холод. Надо догнать ее и срочно выяснить, что за заклинание она ко мне применила.

Глава 6

Еще в электричке было понятно, что этот красавчик-итальянец – конченый псих!!

Привлекательный, сексуальный, мужественный – ну нет таких мужчин на свете! А если и есть, то, вот, полюбуйтесь, фирменные маньяки!

Я оглянулась и завизжала. Этот псих мчался за мной по лестнице, размахивая кинжалом. Где бы мне укрыться? В незнакомом доме - я как в ловушке. И что это за особняк такой огромный? А стены здесь по любому со звукоизоляцией! Кричи – не кричи; никто не услышит.

Я схватила канделябр и развернулась, чтобы встретить противника лицом к лицу. Я понимала, что шансы выстоять против крепкого мужчины ничтожно малы, но все же: сдаваться и рыдать я была не намерена.

Мужчина, назвавший себя Габриэлем, остановился напротив меня и нахмурился.

— Положи на место подсвечник. Это тебе не игрушка. Ты спалишь дом.

Точно! А это идея!

Я, не раздумывая, бросила канделябр с тремя свечами на пол, и пламя мгновенно охватило ковер.

— Sei pazza!* Что ты творишь? Strega…*

Габриэль попытался затушить огонь тяжелыми ботинками, а я решила воспользоваться моментом и побежала в фойе.

Сердце стучало в груди, каждый вдох обжигал легкие. Я неслась по мраморному полу, словно загнанная лань, но в этот раз – с диким азартом охотника. Огромный холл, казалось, был создан для того, чтобы запутать и поймать. Высокие потолки, темные картины, от которых веяло холодом, и эти бесконечные коридоры, ведущие в неизвестность. Но я не собиралась сдаваться. Этот итальянский псих, этот Габриэль, думал, что я просто испуганная овечка? Как же он ошибся!

Я слышала его крики за спиной, его шаги, тяжелые и неумолимые. Он был зол, очень зол. И это было прекрасно. Злость – это энергия, а энергию можно использовать. Я завернула за колонну, прижалась к холодной стене, пытаясь отдышаться и сообразить, куда дальше. В голове проносились обрывки фраз, картинки из фильмов, где героини выкручивались из самых безнадежных ситуаций.

И тут я увидела ее. Огромную, тяжелую дверь, обитую темной кожей, с массивной латунной ручкой. Похоже на кабинет. Или библиотеку. Неважно. Главное – дверь. Я рванула к ней, схватилась за ручку и дернула. Заперто. Черт!

Габриэль был уже совсем близко. Я слышала его дыхание, его яростное бормотание на родном языке. Паника начала подступать, но я оттолкнула ее. Нет, не сейчас. Я огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. И мой взгляд упал на массивный письменный стол, заваленный бумагами. А рядом… рядом стояла чернильница. Тяжелая, фарфоровая.

Я схватила ее, не раздумывая. Это не канделябр, но тоже что-то. И тут я услышала его голос, совсем рядом:

— Ты не уйдешь, strega! Я тебя поймаю!

Я усмехнулась. Поймает он. Как же. Я развернулась, держа чернильницу наготове, и увидела его. Он стоял в нескольких метрах, его глаза горели яростью, а в руке он все еще сжимал тот проклятый кинжал.

Я запустила чернильницу, целясь прямо в голову маньяку. Но мужчина ловко увернулся.

— Стой! Прекрати! Давай поговорим!

— Я не буду разговаривать с человеком, у которого в руке кинжал! – выкрикнула я.

Габриэль недоуменно посмотрел на нож, словно увидел его в первый раз.

— Извини. Я не подумал, — он положил оружие на пол. – Видишь? – мужчина поднял ладони вверх, демонстрируя мне, что мы остались на равных. – Я не причиню тебе вред, Татьяна.

— Ты только что гонялся за мной с ножом в руках. Как я могу тебе верить? – я закусила губу, размышляя и пытаясь угадать, что замыслил этот странный тип.

— Я всего лишь хочу поговорить.

— Хорошо. Только, если ты первым ответишь на мои вопросы.

— Задавай.

— Откуда ты знаешь мое имя? Зачем ты притащил меня в свой дом? Ты хотел меня убить? Тебя нанял Паша?

— Погоди, погоди. Не все сразу. Я отвечу на все твои вопросы, только больше не убегай.

Я кивнула. Этот мужчина все еще вызывал во мне недоверие, но он так же порождал неуемное любопытство. Мне было интересно, зачем я ему. Если в этой истории замешан мой муж, я хотела это знать.

Но мне не суждено было узнать ответы на свои вопросы. Тишину дома разорвал оглушительный треск. Стекло разлетелось во все стороны, и в проем, словно два кошмара, воплотившихся в реальность, влетели странные существа.

— Что это за твари? – прошептала я.

— Гаргульи, — мрачно ответил Габриэль.

Они были чудовищны. Кожа, похожая на потрескавшийся камень, покрывала их скрюченные тела. Острые когти, способные разорвать плоть, торчали из их лап, а крылья, словно из черной кожи летучей мыши, с шумом рассекали воздух. Их глаза горели красным огнем, полные первобытной злобы, а из пастей, усеянных острыми, как иглы, зубами, вырывалось утробное рычание. Одна из тварей была крупнее, с рогами, изогнутыми назад, словно у демона, другая – мельче, но проворнее, с длинным, цепким хвостом.

Я вскрикнула, отступая назад, но Габриэль встал между мной и этими порождениями ночи. Его лицо было напряжено, но в глазах не было страха, лишь решимость.

— Держись позади меня, – его голос был низким, но твердым.

Это было сказано зря, ведь я и не собирался бросаться в атаку. Мое тело охватила паника, а мозг отказывался признавать очевидные вещи.

На какой-то миг мне показалось, что я все еще лежу там, в той комнате, без сознания, а эти кошмарные картинки – плод моей воспаленной фантазии.

Тем временем, Гаргульи бросились на нас, их когти заскрежетали по каменному полу. Я видела, как одна из них, та, что покрупнее, нацелилась на Габриэля. Он увернулся, но удар был настолько сильным, что каменная крошка посыпалась с его плеча.

Я вскрикнула, но мужчина был быстр и ловок. Он двигался с грацией хищника, уклоняясь от смертоносных атак. Я видела, как он подхватил с пола свой кинжал. Небольшой, но с лезвием, отливающим холодным блеском, он казался хрупким против этих каменных чудовищ.

Глава 7

Я успела забежать в какую-то спальню и захлопнула дверь, наваливаясь на нее всем телом. Я дрожала от страха и вынужденного бега по лестнице, поэтому мои ноги ослабли, но я уперлась в дверь ладонями, сдерживая рвущуюся в комнату гаргулью.

Да, что это за тварь такая?? Я ничего не знала про этих существ. Видела их только на картинках. Обычно они служили украшениями для храмов и старинных зданий. Собственно, на этом мои познания в этой области заканчивались.

— Каменными вы бы лучше смотрелись, — пробормотала я, прислушиваясь к тому, что творится за дверью.

Существо затихло. И, вдруг, удар! Я еще больше навалилась на дверь.

— Открой, Татьяна! Это я!

— Точно?

Не знаю, что я ожидала услышать в ответ…

— Да! Открывай скорее!

Я отошла, и Габриэль зашел в комнату. Он был потрепанный и усталый. Его взъерошенные волосы небрежно упали на лицо, и мужчина смахнул их назад. Странно, но ему я была рада больше, чем тому страшному созданию.

— Ты в порядке? – его голос прозвучал хрипло.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Сердце все еще колотилось, как отбойный молоток, а руки не переставали дрожать. Я посмотрела на Габриэля, пытаясь понять, что произошло. Его одежда была порвана в нескольких местах, а на щеке виднелась свежая царапина.

— Эта тварь подняла тебя в воздух, – наконец выдавила я. – Мне же это не причудилось?

— К сожалению, нет.

— Ты убил их?

— Они улетели.

— Просто так? Это странно.

Габриэль огляделся по сторонам, словно ища ответ в стенах комнаты.

— Поверь, в этой истории странно все. Но, сейчас, мне интересно другое: почему ты не воспользовалась магией?

— Я не умею. Я — обычный человек.

Габриэль посмотрел на меня, изучая мою мимику, словно хотел выяснить по ней правду.

— Тебе нужна ведьма? Ты не ту поймал. Давай, мы разойдемся по разные стороны. Ты будешь и дальше угрожать кинжалом всем подряд, а я вернусь в свой тихий мирок, где меня не будут преследовать крылатые твари.

— Я встречал много ведьм, но такую, как ты вижу впервые.

— Потому, что я не ведьма! – я подняла руки вверх, сотрясая воздух и злясь на этого упрямца.

— Если я не могу почувствовать твою силу по запаху, придется прибегнуть к другому способу. Раздевайся! – рявкнул Габриэль.

Я подумала, что мне это послышалось.

— Что??

— Раздевайся, — тон мужчины не оставлял сомнений в том, что он настроен серьезно.

Глава 8

Габриэль

Татьяна инстинктивно прикрылась руками.

Я решил пояснить.

— Мне нужно убедиться, что на твоем теле нет ведьминой метки.

— У меня нет! – оскорбленно произнесла она, гордо поднимая вверх подбородок.

— Женщина, у меня нет времени с тобой спорить, — я подошел ближе и навис над ней. — Я проверю это сам. Но с твоего согласия или без него - решать тебе.

Татьяна была маленького роста. И казалось мне очень хрупкой. Как нежный цветочек. Странно, что мне в голову пришло именно это сравнение, ведь характер у нее был колючее, чем роза. Rosa canina.* Я не смог вспомнить, как назывался этот колючий кустарник на русском. Но шипы у Татьяны имелись в избытке. Эта ведьма напоминала характером итальянку. Горяча и своенравна. А ведь я раньше предполагал, что русские женщины холоднее льда.

— Я знаю свое тело. На нем нет меток, — упрямо произнесла Татьяна. Ее глаза вспыхнули от раздражения.

— Позволь мне самому убедиться в этом.

Женщина замерла, будто раздумывая над моими словами. Я терпеливо ждал.

— Я ведь все равно не отстану, — добавил я. – Убежишь – догоню. Спрячешься – найду. А если докажешь, что ты не ведьма, я тебя отпущу.

— Обещаешь? – ее глаза засияли надеждой, и я на секунду забыл, как дышать.

Это наваждение продолжает терзать мой разум. Если это не проклятие, то что? Я никогда не чувствовал себя так странно. Внутри все сжимается при взгляде на эту колдунью. Хочется подойти еще ближе. Хочется коснуться. Меня разрывает от внутренних противоречий. Я очень надеялся, что эта женщина – не ведьма, потому что все больше понимал, что моя рука никогда не сможет причинить ей зло.

— Клянусь.

Татьяна, словно пойманная в ловушку, смотрела на меня, и в ее глазах мелькнула искра надежды, смешанная с недоверием. Она явно не ожидала такого поворота, такого, казалось бы, простого условия. Но за этой простотой скрывалась бездна неизвестности, и я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает.

— Хорошо, – прошептала она, и этот звук был похож на шелест осенних листьев. – Но у меня есть еще одно условие. Ты извинишься передо мной.

С этими словами Татьяна стала снимать с себя одежду. Сначала пальто. Затем кофточку и джинсы. Все ее движения были размеренными и неторопливыми. Она не смущалась, не краснела. Оставшись в нижнем белье, Татьяна горделиво выпрямилась передо мной и посмотрела на меня с надменным выражением лица.

— Можешь осматривать.

Ее слова повисли в воздухе, словно невидимая нить, связывающая нас в этот момент. Я кивнул, не в силах произнести ни слова. Внутри меня боролись два чувства: предвкушение разоблачения и странное, пугающее желание, чтобы она оказалась не той, кем я ее считал. Ведь если она не ведьма, то что тогда это за сила, которая так властно тянет меня к ней, заставляя забыть обо всем на свете?

Я сделал еще шаг вперед, и ее дыхание участилось. Ее тело напряглось, но она не отступила. В ее глазах я видел страх, но также и вызов. Она была готова рискнуть всем, чтобы доказать свою невиновность, и я понимал, что это ее последнее прибежище.

Между нами было не больше пары сантиметров. Мне надо осмотреть ее равнодушно, как доктор осматривает пациента, но я не мог. Едва мои глаза падали на ее кожу, я переставал мыслить здраво.

Мне нравилось то, что я вижу. Я восхищался ее телом, и мне хотелось покрыть поцелуями каждый его сантиметр. Эта тяга была так сильно, что я заскрежетал зубами, выдавая себя. Но Татьяна вряд ли бы догадалась, что творится у меня в душе. Я уверен, что она не допускала даже единой мысли, что она так желанна для меня.

Мои пальцы осторожно коснулись ее руки, и я почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь. Ее кожа была гладкой и теплой, и я не мог найти ничего, что могло бы указывать на ее связь с темными силами. Но я знал, что ведьмы умеют скрывать свои тайны, и я не мог позволить себе расслабиться.

Я продолжал осматривать ее, мои глаза скользили по каждому сантиметру ее тела, ища хоть малейший намек на колдовство. Но чем больше я смотрел, тем сильнее становилось мое сомнение. Она была слишком реальной, слишком живой, чтобы быть порождением зла. И чем больше я убеждался в ее невиновности, тем сильнее становилось мое желание защитить ее.

Я повернул ее спиной, осматривая ее лопатки, заднюю часть шеи, поясницу. Затем я встал на колени, чтобы осмотреть ноги, и даже стопы. Но следов нигде не было.

Татьяна заерзала. Ее кожа начала покрываться мурашками.

— Я замерзла, — чуть нервно произнесла она. – Что ты хоть ищешь?

— Родинки, бородавки, родимые пятна…

— У меня все тело в родинках. Ты будешь под лупой изучать каждую? Боже, я застряла с психом на целый месяц!

— Нет. Этот след имеет характерный узор. Я пойму, когда увижу.

— ЕСЛИ увидишь, — поправила Татьяна.

И правда. ЕСЛИ увижу. Но я не нашел ничего, что бы указывало на то, что Татьяна – ведьма.

Чувствуя небывалое облегчение, я поднялся и разрешил своей подозреваемой одеться.

В этот момент я понял, что моя миссия изменилась. Я пришел сюда, чтобы разоблачить ведьму, но теперь я хотел лишь одного – убедиться, что Татьяна в безопасности. И если для этого мне придется пойти против всех правил, я был готов это сделать.

— Извини меня.

— Теперь, я свободна?

— Я не убью тебя. Но есть одно «но», — осторожно произнес я, стараясь не напугать Татьяну.

— Что еще за «но»? – напряглась она.

— Я все еще не могу тебя отпустить. Ты слишком много знаешь. Пока я не найду настоящую ведьму, причастную к апокалипсису, ты должна находиться в этом доме. Я уже не говорю про то, что гаргульи могут вернуться. Их кто-то подослал. И вряд ли этот кто-то оставит в живых свидетеля. У тебя нет выбора, Татьяна. Тебе придется остаться со мной.