Развод без правил

Глава 1. Поле боя – парковка

Поздний Питер умеет делать вид, что он вообще ни при чем. Дождь не льет, а как будто просто висит в воздухе мелкой взвесью. Фонари размытые. Асфальт блестит так, словно его специально натерли, чтобы люди красиво падали в лужи.

Лера Воронцова вышла из такси с привычным выражением лица, говорящего: «Я сейчас не живу, я функционирую». Каблуки цокнули по плитке у входа в подъезд, пальцы судорожно перехватили ремень сумки и папку с документами. День выдался таким, после которого хочется не ужинать, а официально закрыть глаза и – уйти в режим «не беспокоить».

Консьерж Рафик поднял взгляд от монитора.

– Добрый вечер, Валерия Андреевна.

– Добрый, Рафик, – автоматически ответила Лера, хотя добрым он был примерно как налоговая проверка.

Лифт ехал подозрительно долго. В зеркале она увидела себя: волосы собраны, пальто застегнуто на все пуговицы, на лице ровно то выражение, с которым люди подписывают отказ в удовлетворении исковых требований.

Двери лифта раскрылись на ее этаже. В коридоре было тихо. Слишком тихо для дома, где по соседству через стену живет Артем Громов и его талант превращать любой вечер в саундтрек к чужому раздражению.

Лера дошла до своей двери, повернула ключ. Плюша встретила ее на пороге с видом голодного начальника.

– Да, да, – прошептала Лера. – Сейчас. Я тоже рада тебя видеть. Очень.

Кошка потерлась о ногу и сразу пошла на кухню, показывая направление и темп.

Лера сбросила сумку, разулась, включила свет в прихожей и на секунду зависла, глядя на телефон. На экране светились уведомления: три письма от начальника, два от бухгалтерии и одно от домового чата. Последнее было подозрительно бодрым для почти полуночи.

Она вздохнула, взяла ключи от машины.

– Плюша, мы сейчас быстро. Я поставлю машину, вернусь, и ты получишь свой паек. Ой, не смотри на меня так, я не подписывала обязательство кормить тебя строго по расписанию.

Кошка ответила взглядом, который явно выражал: «Еще как подписывала. Где-то. В прошлой жизни».

Подземный паркинг встретил Леру привычным холодом и запахом бетона. Лампы светили так, будто экономили на электричестве из принципа. Эхо шагов было единственным, что здесь звучало прилично.

Она подошла к своему месту 215 и сразу остановилась.

Потому что на 214 стояла машина Громова. Естественно. И стояла она так, как ставят не просто машину, а личное отношение к окружающим.

Он не занял ее место. Нет. Он даже не пересек линию. Формально.

Просто припарковался так близко к границе, что Лера, даже если бы стала тоньше на двадцать сантиметров и научилась проходить сквозь металл, все равно открыла бы дверь своей машины максимум на ширину папки с документами.

Лера медленно подняла руку и сделала вдох. Потом еще один. Потом перестала притворяться, что она в дзене.

– Ну конечно, Артем Сергеевич, – произнесла она вслух, обращаясь к его машине, как к живому существу. – Вы опять в рамках разметки, но вне рамок человеческого.

Плюша, которую Лера не взяла, к счастью, сейчас не видела, как ее хозяйка разговаривает с автомобилем. Это был бы удар по репутации.

Лера нажала кнопку ключа, ее машина мигнула фарами. Она потянула за ручку двери… и убедилась, что шансов нет. Дверь открылась ровно настолько, чтобы стало обидно.

Лера закрыла дверь обратно, чтобы не оставлять ее на поругание, и уставилась на соседнюю машину.

В голове быстро прокрутилось несколько вариантов: позвонить Громову. Постучать. Подождать. Пнуть колесо. Написать в управляющую компанию. Написать в домовой чат. Вызвать эвакуатор. Вызвать ОМОН. Вызвать экзорциста.

Она выбрала привычное оружие: домовой чат.

Телефон в руке включился, как пульт управления вселенной. Лера открыла «ЖК Ладожский Парк 1 корпус».

Пальцы набрали быстро, без лишних эмоций, потому что эмоции в текстах Лера считала слабостью.

«Добрый вечер. Уважаемые соседи, фиксирую повторяющуюся проблему: автомобиль Громова А.С. на месте 214 припаркован таким образом, что препятствует нормальному доступу к автомобилю на месте 215. Прошу принять меры и напомнить о необходимости соблюдения дистанции при парковке».

Она добавила фото. С двух ракурсов. И еще одно, где была видна разметка. И отправила.

Сообщение улетело в чат. Лера почувствовала микроскопическое удовлетворение. Оно длилось ровно три секунды, пока чат не ожил.

Соседка с ником «Галина Петровна (старшая)» ответила первой, как будто сидела и ждала именно этого момента.

«Опять? Я же говорила! В нашем доме порядок должен быть, а не вот это!»

Следом прилетело от кого-то с ником «Кв. 178».

«Может, вам уже познакомиться нормально? А то как сериал».

Лера сжала губы. Она не смотрит сериалы. Она живет в одном.

И тут появилось сообщение от «Артем Громов, кв. 179».

Лера даже не успела сделать вид, что ей все равно, как текст уже высветился.

Глава 2. Завещание с подвохом

Утро началось с тишины. Это было подозрительно.

Лера проснулась от того, что Плюша ходила по кровати так, будто проверяла прочность покрытия и моральную готовность хозяйки к новому дню. За стеной было молчание. Ни басов, ни ритма, ни даже звука воды, который можно было бы интерпретировать как намек на существование Артема Громова.

Лера открыла глаза и тут же вспомнила: паркинг, чат, рамка, звонок, стук в дверь.

Вчера она все-таки открыла. Артем стоял на пороге с таким лицом, будто пришел не извиняться, а принимать благодарность. Посмотрел на рамку, сказал «жива», как врач на обходе. Машину он переставил. Басы выключил. На прощание добавил, что «стены у вас нервные», и ушел, оставив Лере ощущение, что у нее украли не сон, а право на спокойную ненависть.

Телефон на тумбочке мигнул уведомлением.

Незнакомый номер, сообщение: «Валерия Андреевна Воронцова? Нотариальная контора Соколовой Н.Г. Просим явиться сегодня в 16:30 для оглашения завещания Андрея Павловича Воронцова. Документы при себе».

Лера села в кровати. Плюша тут же устроилась рядом, глядя на нее с видом: «Вот, началось. Теперь корми».

Дедушка.

Лера прочитала сообщение еще раз. Слово «оглашение» звучало как «сейчас будет официальная часть, и вам не понравится».

Внутри поднялось то, что она всегда старалась держать под контролем: неприятная, обжигающая тревога.

Дедушка умер три недели назад. Лера уже пережила похороны, разбор вещей, «держись, девочка» от родственников, которые держались ровно до того момента, как речь зашла о квартире и даче. С тех пор все было как в тумане: работа, документы, рутина, попытка не думать.

Она потянулась к телефону, чтобы позвонить нотариусу и уточнить детали, но остановилась. Уточнять было нечего. Приходи и слушай.

Лера встала, насыпала Плюше корм, налила себе кофе и вдруг заметила, что рука дрожит чуть сильнее обычного. Она поставила кружку на стол аккуратно, как будто точность могла защитить ее от новостей.

За стеной все еще было тихо.

«Ладно, Громов, хоть сегодня ты не участвуешь», – подумала Лера и тут же поймала себя на странном ощущении: как будто без его раздражающих звуков пространство стало слишком пустым.

Она отогнала мысль и собралась.

К 16:30 Лера была в нотариальной конторе на Васильевском. Старый дом, высокие потолки, лестница с изношенными ступенями, запах бумаги и чьих-то чужих духов. В коридоре сидели люди с лицами «мы тут по семейному вопросу, но сейчас будет бой».

Лера отметила двух дальних родственников, которые на похоронах плакали меньше всех, но обнимали ее чаще всех. Тетя Света и двоюродный брат Вадим. Они улыбнулись Лере, будто уже знали, что выиграли. Лера улыбнулась, будто у нее в сумке лежит акт о конфискации их ожиданий.

Дверь кабинета открылась.

– Валерия Андреевна, проходите. И остальные, – произнесла женщина строгим голосом.

Нина Георгиевна Соколова оказалась именно такой, какой Лера представляла нотариуса, способного вести семейные драмы без участия эмоций. Прямая спина, идеально уложенные волосы, на столе все разложено так, как будто линейкой мерили расстояния между папками. В глазах спокойствие человека, который видел, как люди начинают ненавидеть друг друга на слове «наследство».

– Присаживайтесь, – сказала Нина Георгиевна. – Мы начнем.

Лера села. Рядом устроились тетя Света и Вадим. Они смотрели на папку в руках нотариуса как на лотерейный билет, который сейчас будут разрывать на части.

Нина Георгиевна открыла документы.

– Завещание гражданина Воронцова Андрея Павловича, – проговорила она ровно. – Составлено, подписано, удостоверено. Дата такая-то. Вменяемость на момент составления подтверждена. Возражения по форме есть?

– Нет, – коротко сказала Лера. Она не собиралась спорить с формой. Она собиралась спорить с содержанием.

Тетя Света кашлянула театрально.

– Мы просто хотим, чтобы все было по закону, – сказала она.

Лера посмотрела на нее и подумала, что по закону в их исполнении означает «как нам выгодно».

Нина Георгиевна начала читать. Первые строки были предсказуемыми: перечисление имущества, упоминание вкладов, квартиры, дачи. Лера слушала, стараясь держать лицо. Внутри сжималось горло. Дедушкино имя звучало слишком официально для человека, который называл ее Леркой и приносил ей пирожки, когда она училась на первом курсе и делала вид, что ей не нужна помощь.

– Основным наследником назначается внучка, Воронцова Валерия Андреевна, – произнесла нотариус.

Тетя Света перестала улыбаться.

Вадим резко выпрямился.

Лера ощутила, как воздух в комнате стал плотнее.

Нина Георгиевна подняла взгляд.

– Однако, – сказала она. И это «однако» прозвучало так, будто кто-то в тексте поставил ловушку.

Лера чуть напрягла плечи.

– Выплата и передача имущества производится при соблюдении условия.

Глава 3. Проект: Развод по правилам

Утром Лера проснулась с ощущением, что ее жизнь кто-то перепутал с чужой папкой. Не той, где аккуратно, по закладкам, а той, где все вперемешку и сверху прилеплена бумажка «СРОЧНО».

Плюша, разумеется, считала, что в мире есть только одна срочность: завтрак.

Лера на автомате насыпала корм, налила воды, включила чайник и села за стол, глядя в одну точку. На столе лежало дедушкино письмо. Лера прочитала его еще раз, будто во второй раз слова могли стать мягче.

«Ты слишком любишь правила».

Это было так похоже на дедушку, что стало почти обидно. Он даже после смерти умудрился поставить ей задачу в лоб и уйти, не оставив возможности спорить.

Лера взяла телефон. Открыла заметки. Пальцы зависли над экраном.

Она не хотела превращать это в проект. Но внутри уже включился привычный механизм: если страшно, надо структурировать. Если невозможно, надо расписать по срокам. Если унизительно, надо назвать это нейтрально и действовать.

Она создала новую заметку.

«Проект: Развод по правилам».

Поставила точку. Посмотрела на название. Внутри что-то дернулось, как от плохого вкуса, но Лера не стала исправлять. И так было достаточно честно.

Она добавила пункты.

1. Найти кандидата на брак 1 (срок: 2 недели).

2. Подготовить документы, обсудить условия, риски.

3. Зарегистрировать брак 1 (срок: до 1 месяца).

4. Выдержать достаточный период совместной жизни для убедительности (вопрос: какой?).

5. Подать на развод (ориентир: 6-8 месяцев, уточнить у нотариуса/практика).

6. Расторгнуть брак 1 (сроки по ЗАГС/суд, уточнить).

7. Найти кандидата на брак 2 (срок: заранее, не позже чем за 2 месяца до развода).

8. Зарегистрировать брак 2 не позднее 30 дней после развода.

Лера перечитала.

Пункт 1 светился как проблема размером с Неву.

«Найти кандидата на брак».

Не познакомиться. Не влюбиться. Не построить отношения. А именно найти. Как подрядчика. Как поставщика. Как человека, который согласится подписать акт выполненных работ и не развалить все в процессе.

Лера потерла переносицу. В ней поднималось раздражение, направленное сразу на всех: на дедушку за его условия, на себя за то, что она вообще это рассматривает, на родственников за предсказуемую жадность, и почему-то на Громова за то, что он существует в соседней квартире и умеет превращать ее жизнь в фарс.

Телефон завибрировал. Сообщение от Ксю.

«Ты жива? Я видела твой чат вчера. Ты и Громов снова устроили сезон 3».

Лера набрала ответ: «Мне не до чата». Удалила. Написала: «Мне срочно надо встретиться». Отправила.

Ксю ответила моментально: «Срочно – это мой любимый жанр. Где? У тебя? У меня? В кофейне? На крыше? В ЗАГСе?»

Лера написала: «В кофейне внизу через час».

Через час Лера сидела в их ЖК-шной кофейне, где бариста всегда смотрел на людей так, будто уже знает их секреты, даже если люди сами еще не знают.

Ксю явилась в пальто цвета «я в тренде» и с таким лицом, словно пришла не на встречу, а на премьеру.

Она плюхнулась напротив и наклонилась вперед.

– Давай. Что случилось? Ты выглядишь так, будто собираешься судиться с судьбой.

– Почти, – сухо сказала Лера.

Она достала телефон, открыла заметку и повернула экран к Ксю.

Ксю прочитала заголовок. Улыбнулась. Потом улыбка исчезла. Потом снова появилась, но уже нервная.

– «Проект: Развод по правилам»… Лера, скажи, что это шутка.

– Это завещание, – сказала Лера.

Ксю моргнула.

– Завещание… чего? Твоей личной жизни?

– Да.

Лера коротко, по делу, рассказала условия. Ксю слушала, открыв рот. На словах «выйти замуж, развестись, выйти замуж за другого» она подняла руку, словно просила паузу у Вселенной.

– Стоп. За год? – переспросила Ксю. – Твой дедушка… он что, смотрел слишком много турецких сериалов?

– Он смотрел «Время», – сказала Лера. – И считал, что я его трачу неправильно.

Ксю откинулась на спинку стула, затем резко наклонилась вперед снова, уже с блеском в глазах.

– Так. Хорошо. Мы не паникуем. Мы работаем с тем, что есть. Я сразу говорю: это ужасно, но… сюжетно это очень мощно.

– Ксю.

– Я просто констатирую. Ладно. Тебе нужен муж номер один. Формальный. Без чувств. Надежный. Желательно с собственной жилплощадью и психикой без сюрпризов.

– И с умением не влюбляться, – добавила Лера.

Ксю кивнула, будто это входило в стандартный пакет услуг.