Развод. Цена искупления

Глава 1

Долгожданная выписка. Долгая больничная история подошла к концу. Тяжёлая операция позади, и теперь Серёжа, мой маленький борец, дома. В свои пять лет он пережил то, что не каждому взрослому под силу.

Сегодня его день рождения, и даже этот праздник пришлось провести в максимально спокойной атмосфере.

Никаких шумных компаний, только самые близкие — бабушки и дедушки. На столе — торт с огоньками свечей, шарики, приглушённый смех родных. Всё, что можно было сделать для него, мы сделали. Но чего-то не хватало.

— Где папа? — спросил Серёжа, его маленькие глазки с тревогой искали знакомое лицо.

— Он в отъезде, милый, — мой голос прозвучал фальшиво даже для меня самой. — Очень занят на съёмках.

Сердце сжалось от боли. Какая ложь, какая горькая ложь. Ведь я знала, где он на самом деле. Он не на съёмках, он где-то на курорте, заливает свою низость алкоголем. Буквально сегодня мне звонил Вячеслав, его агент.

Его голос кипел от ярости.

— Представляешь?! — кричал он мне в телефон, едва переводя дыхание. — Через неделю он собрался появиться! Режиссёр и продюсер меня чуть не сожрали после такого заявления! Сказали, если он завтра не появится, то его выкинут из проекта!

Я, прикрыв глаза, молча слушала, меня охватывал ужас. Как он мог так измениться за каких-то пять лет? Раньше мой муж, мой Юра, был совсем другим: нежным, внимательным, он мечтал о ребёнке. А теперь…

Я, балерина, оставила сцену, свою мечту, ради рождения сына.

А когда мы узнали страшный диагноз, эти пять лет я моталась с ним по больницам. Серёжа проходил поддерживающую терапию, терпеливо ждал операции.

Наконец-то её сделали, впереди долгая, дорогая реабилитация, а этот… человек, мой муж, где-то прохлаждается.

Если он потеряет контракт, на лечение сына нам не хватит средств.

Но ему, похоже, всё равно!

После звонка Вячеслава я ушла в самую дальнюю комнату и набрала номер мужа.

Он ответил не сразу.

В телефоне раздался пьяный, расплывчатый голос:

— Алло…

— Ты где? — спросила я, с трудом сдерживаясь, чтобы сразу не высказать все претензии и обиды.

— В Караганде… — он рассмеялся, явно довольный собой.

Молчание. Я ждала, что он сам вспомнит.

— Ты хоть помнишь, какой сегодня день? — спросила я, положив руку на грудь. Сердце учащённо билось от возмущения и тревоги.

Длинная пауза.

Потом его голос, уже не такой весёлый:

— А какой сегодня день? А-а-а-а, прости, любимая, я забыл о годовщине, но я компенсирую. Какой подарок ты хочешь?

Годовщина? Какая годовщина? Он совсем…

— Ты в своём уме?! — крикнула я, чуть ли не захлёбываясь гневом. — Сегодня день рождения Серёжи! Он тебя ждёт, между прочим!

— Ох ёп… — выругался Юра. — Ну ты это, поздравь его от меня, и подари чё-нить.

— Он ждёт тебя, Юра! — я едва не плакала от обиды и бессилия. — Я же ясно сказала, он ждёт тебя, — повторила я более тихо, надеясь достучаться до этого бесчувственного человека.

— Ой, не ори, башка трещит… Приеду я, скоро, так и передай ему.

— Когда «скоро»? — снова с трудом сдерживая гнев, спросила я.

— Ну это, через недельку…

— Недельку?! — опять крикнула я. — Тебя не только сын ждёт, но и съёмочная площадка! Если завтра ты не появишься, тебя выкинут из сериала!

— Ой, да ничё они не сделают. Меня никем не заменить, я лучший… — проговорил он.

И тут, неожиданно, где-то совсем рядом, раздался женский мелодичный голос:

— Да, ты лучший, хи-хи…

Внутри у меня всё оборвалось. Телефон выпал из руки и с глухим стуком упал на пол.

С трудом, словно собирая себя по мельчайшим осколкам, я изобразила радостную улыбку и вышла к сыну.

Что-то, а притворяться я умела. Этому меня ещё в балетной школе научили.

«Зрителям не интересны ваши проблемы! Они приходят на концерт, чтобы отдохнуть, получить эмоции. И вы должны им эти эмоции дать. Так что на сцену всегда выходим в нужном для роли образе. Надо улыбаться — улыбаемся, надо изобразить печаль — печалимся…» Именно так говорили мои преподаватели.

И я научилась. Правда, не думала, что реальная жизнь для меня тоже станет сценой. Но я справлюсь. Я это умею.

Вечер прошёл под маской веселья. Я старалась изо всех сил, чтобы Серёжа радовался.

А вечером, когда сын, укладываясь спать, с грустью прошептал: «Жаль, что папы не было. Я скучаю», я не выдержала. Вышла из его спальни, нашла в телефоне номер Вячеслава и спросила:

— На каком именно курорте он сейчас?

Он нехотя ответил. Даже название гостиницы назвал.

Поговорив с мамой и отцом, попросив их присмотреть за Серёжей, я купила билет на ближайший самолёт. Надо было лететь. Поговорить с ним лично. И, если придётся, силой приволоку его к ребёнку!

Ночью, в пятизвёздочной гостинице, мне пришлось какое-то время спорить с охраной на ресепшене, тряся перед их носом своим паспортом.

— Подождите, мы его хотя бы предупредим, — сказал один охранник.

— Зачем предупреждать? Я жена, а не посторонняя женщина! — парировала я.

Всё-таки я добилась своего — меня пропустили. Я доехала на лифте до нужного этажа, дошла до номера.

На двери висела табличка: «Не беспокоить». Я сорвала её с такой силой, что чуть не сломала. Громко постучала в дверь. Стучать пришлось долго, пока наконец-то я не услышала шаркающие шаги и сонный голос мужа:

— Ну кто там?

У соседнего номера стояла тележка с горой грязной посуды. Кто-то хорошо поужинал. Схватив эту тележку, я подкатила её к номеру мужа, в которым, я уверена, он не один, и исказив голос, произнесла:

— Ваш завтрак!

— Завтрак? — удивился он. — А что, уже утро? — и открыл дверь…

Глава 2

С грохотом, заставляющим дребезжать посуду, я влетела в номер, толкая перед собой эту злосчастную тележку.

Я не целилась, но по инерции, в порыве гнева, сбила Юру с ног.

Он, потеряв равновесие, ударился о стену. Сползая на пол и держась за голову, ругался так, что любой сапожник бы позавидовал.

Я не стала останавливаться, прошла мимо него. Во мне бурлил адреналин, так и хотелось кого-нибудь побить.

Номер поражал своим роскошеством.

Огромное окно от пола до потолка открывало вид на ночной город, который мерцал тысячами огней. Мягкий ковёр утопал под ногами, дорогая мебель из тёмного дерева, изящные светильники… Он что, самый дорогой номер купил?

И это в то время, когда мы остро нуждаемся в деньгах!

Какой же он подлец.

Но моё внимание привлекло другое: в огромной кровати, застеленной шёлковым бельём ярко-алого цвета, лежали две обнажённые женщины.

Шум, который я произвела, разбудил их. Они уставились на меня испуганными, немного мутными глазами.

— А ну пошли вон отсюда! — закричала я, сжав кулаки.

Одна из них, более проворная, тут же вскочила. Она наспех собрала свои разбросанные вещи и метнулась к двери.

Вторая же поднималась неохотно, медленно, словно не желая расставаться с этим комфортом. Её тело было уже далеко не юным, фигура далека от идеала, а лицо, освещённое приглушённым светом ночных светильников, показалось мне каким-то заплывшим, с усталыми глазами и невыразительными чертами.

— Быстрее! — снова крикнула я, чувствуя, как моё терпение тает.

— Да щас, чё орёшь-то, как потерпевшая, — проговорила женщина, продолжая неспешно одеваться, её движения были замедленными, будто она сопротивлялась неизбежному.

Я больше не могла этого терпеть. Подошла, схватила её за спутанные волосы, выдернула из постели.

— А-а-а-а! Отпусти меня, ненормальная! — завопила она, пытаясь вырваться. Я отпустила, выбросив из руки клочки её нарощенных волос. — Дура чокнутая, — проворчала она, хватая с прикроватной тумбочки свою потрепанную сумочку и что-то ещё, напоминающее часы мужа.

Полуодетая, она попыталась поспешно уйти из номера, но я, подорвавшись, снова схватила её за волосы.

— А ну стой! Часы верни!

— С-с-с-с-с, — зашипела она. — Он нам не заплатил! — заорала, морщась от боли.

Опешив от такой новости, я опять отпустила её.

— Ты связался с проститутками? — посмотрела я на “благоверного”.

Он, продолжая сидеть на полу и держась за голову, лишь криво ухмыльнулся.

Пока я приходила в себя от шока, дамочка лёгкого поведения тихонечко, на цыпочках, попыталась сбежать. Но я и тут её успела догнать у самой двери, схватив за сумку.

— Отдай! — пыталась она вырвать свою вещь.

— Сначала часы верни! — парировала я, крепко держа сумку за ручки и, резко дёрнув на себя, отобрала.

Женщина в растерянности начала открывать и закрывать рот, как рыба глотающая воздух.

— Я сейчас кое-кого позову! — наконец-то обрела она дар речи.

— И кого же это я должна бояться? — спросила я, заглядывая в её сумку, в надежде найти там часы, потому что в руках у неё их нет. Но я точно видела, что она их взяла.

— Сутенёра, — ответил мой муж.

От услышанного я скривилась. Как же низко он пал!

— Да! — задрав подбородок, подтвердила дамочка, словно речь шла о выдающейся личности. — Либо деньги! Либо очень сильно пожалеете!

Увы, часов я в её сумке не нашла, как и других ценных вещей, которые можно было бы обменять на них. А вот сумка приличная, может поэтому дамочка за неё так трясётся.

Я подошла к внутреннему телефону, что стоял на столике. Подняв трубку, набрала номер охраны.

— Куда это ты звонишь?! — поинтересовалась она.

— Охранникам, пусть они с тобой разбираются.

— Алло…— проговорил голос охранника в трубке.

— Ха-ха! Ну давай-давай! — заявила женщина, встав в хозяйскую позу, скрестив руки на груди.

Она явно ощущала себя хозяйкой положения. И до меня наконец-то дошло, что охрана с ними в доле. Как же это всё противно!

— Слушай, отдай ей деньги, — простонал муж, с трудом поднимаясь и запахивая халат. — Зачем нам проблемы?

— Алла-алло… У вас что-то случилось? — продолжал говорить охранник.

— Нет. Я ошиблась, — ответила я и с отчаянием бросила трубку. — Эти проблемы создал ты! — обратилась я к мужу дрогнувшим голосом. — В то время как наш сын после операции нуждается во внимании и заботе, ты… — мой подбородок невольно задрожал, а глаза увлажнились.

— Ой, только не начинай опять, — сквасил муженёк недовольную гримасу. — Скакать не надо было в пуантах будучи беременной, и всё в порядке было бы с ребёнком! — продолжил он, подходя к прикроватной тумбе и забирая с неё пачку дорогих сигарет. — Задолбался я. Отдохнуть хочу. Ясно? Последние пять лет только и делаю, что бычу как проклятый. А ты мало того, что сидишь на моей шее, так ещё и больного ребёнка родила.

Я застыла, словно меня поразило молнией. Неужели я только что это услышала? Это сказал мне самый близкий человек, ради которого я оставила карьеру и родила сына! Да, сын родился больным, но я всё делала для его выздоровления, и муж, как я думала, тоже к этому стремился!

И самое страшное, как выяснилось, во всех наших бедах муж винил меня!

— Как ты можешь? Это же наш сын! — прошептала я сорвавшимся голосом, глядя на него во все глаза, в которых уже не было слёз.

Убрав сигарету изо рта, Юра горько усмехнулся:

— Ну сын и что? Да лучше бы его вообще не было! Я столько денег в его лечение вбухал, что мог бы дворец купить.

— Да как ты… — я не смогла больше ничего сказать, потому что мне вдруг стало плохо.

Я пошатнулась от резкого головокружения. Помощь подоспела, откуда я совсем её не ждала.

Глава 3

Я бы неизбежно рухнула на дорогой ковер, если бы не пара неожиданно сильных рук, подхвативших меня под локоть и за талию.

Это была она. Та самая девица, которая ещё минуту назад препиралась со мной из-за часов и её сумки.

— Эй, ты чего? — грубовато, но без прежней злобы спросила она, усаживая меня в мягкое, удобное кресло. Её движения были на удивление заботливыми. — Присядь, а то ещё и скорую вызывать придётся.

Безвольно откинувшись на спинку кресла, я смотрела в одну точку, а слова мужа продолжали свербить в голове, как приговор: «Да лучше бы его вообще не было!»

— Что за цирк? — раздражённо бросил Юра, застыв с сигаретой в руке. — Теперь ещё и в обмороки падать будем?

Женщина выпрямилась и смерила его презрительным взглядом.

— Заткнулся бы ты, папаша. Слышать тошно. У тебя ребёнок дома больной, а ты член свой выгуливаешь. Ещё и жену в чём-то смеешь обвинять. Устал он бедненький. А она не устала?! Мразь ты, а не мужик.

Юра, опешив от такого напора, побагровел от злости.

— Заткнись, шлюха! — выплюнул он.

Женщина расхохоталась, громко, зло и вызывающе.

— Уж лучше быть шлюхой, чем таким дерьмом, как ты! — отрезала она. — Я за деньги сплю, и то честнее, чем ты!

Новый скандал набирал обороты. Юра, окончательно потеряв самообладание, ринулся к ней.

— Я тебе сейчас пасть твою поганую закрою!

Но женщина проявила неожиданную сноровку: в тот момент, когда он сделал к ней пару шагов, она с силой пнула ногой низкий журнальный столик, стоявший между ними.

Тяжёлая стеклянная столешница врезалась Юре прямо в голени. Он взвыл от боли, схватился за ноги и, потеряв равновесие, рухнул на кровать, извергая поток грязнейших ругательств.

Пока он корчился и стонал, женщина как ни в чём не бывало присела на корточки передо мной. Вся ярость моментально сошла с её лица, оставив лишь странную, усталую мягкость.

— Как ты? — спросила она голосом, в котором не было и тени недавней агрессии.

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

— Уже лучше. Спасибо.

Она бросила короткий презрительный взгляд на скулящего на кровати Юру и снова посмотрела на меня.

— Уходи от этого мудака, — твёрдо, но без нажима сказала она. — Ты достойна лучшего. Вон какая красотка, — скользнула по мне оценивающим, почти завистливым взглядом. — Фигурка — отпад, ничего лишнего. Оно и понятно, балерина.

— Бывшая, — тихо поправила я.

— Неважно, — отмахнулась она. — Главное, что форму не потеряла. Не то что я, — с усмешкой хлопнула себя по пышным бёдрам, на которых так и не успела до конца застегнуть наспех натянутую короткую юбку.

— Я бы рада уйти, — прошептала я, дрожащим от подступающих слёз голосом. — Но Серёжа, наш сын, он его так любит. Ему сейчас нельзя переживать.

Я больше не могла сдерживаться. Прикрыв рот ладонью, я разревелась — горько, навзрыд, оплакивая свою разрушенную семью, больного сына и собственное унижение прямо здесь, в этом роскошном номере, пропахшем чужими духами и предательством.

Женщина тяжело вздохнула, подняла свою сумку, которую я выронила, когда мне стало плохо, небрежно вытащила из потайного кармашка часы и вложила их мне в другую руку. Неприятный холод блестящего металла заставил меня быстро успокоиться. Я удивлённо смотрела то на часы, то на незнакомку.

— Держи, — сказала она мне, легко улыбнувшись. — Твой небось подарок ему? — кивнула на Юру. — Он того не стоит, слышишь? Ни этих часов, ни твоих слёз.

Я подняла на неё пустой взгляд. В её грубо накрашенных глазах в этот раз я увидела не злость, а какую-то усталую, вселенскую тоску.

Ещё меня удивила её догадливость. Как она поняла, что эти часы мой подарок мужу? Когда-то я купила их ему на день рождения, когда ещё танцевала на сцене чёрного лебедя. Да, тогда я могла себе позволить делать такие дорогие подарки любимому.

А Юра в то время не мог себе такого позволить. Ещё шесть лет назад он был неизвестным актёром, играл в маленьком театре, подрабатывал в массовках в сериалах.

Мы познакомились на одном благотворительном мероприятии, куда нас пригласили выступить организаторы. Я влюбилась в него практически сразу. Он был таким милым, внимательным, весёлым.

Несмотря на то, что он не мог делать мне дорогие подарки, его внимание, его желание меня развеселить, столи всех богатств всего мира.

Даже простой букет из полевых цветов, сорванным им на лугу, куды мы могли вырваться из шумного и тесного города, меня приводил в полный восторг.

Мы были так счастливы!

Вспоминая его прежнего, мне нестерпимо больно смотреть на него сейчас. Как может человек так измениться?

— Я приехала ради ребёнка, — прошептала я, обращаясь скорее к себе, чем к ней. — Я спасаю семью ради него.

— Нечего тут спасать, — отрезала она, подхватывая свою сумку. Она бросила последний взгляд на Юру, он к этому времени уже успокоился, удобнее устроился в кровати и снова взялся за сигареты. — Удачи тебе, — сказала незнакомка мне уже у самой двери и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Я осталась наедине с человеком, который только что растоптал всё, что было между нами. Шок прошёл, но рана на сердце осталась, которая, похоже, долго не затянется.

Я медленно поднялась, держа его часы. Они были тяжёлыми, холодными. Символ нашей прошедшей любви.

— Ладно, не злись, — начал было Юра примирительным тоном, видимо, решив, что буря миновала. — Я погорячился, пойми, нервы.

— Нервы, — безэмоционально повторила я, глядя на часы в своей руке…

***

Книга участвует в литмобе: "Скандальный развод"

Для читателей 16+ и 18+

С другими участниками можете познакомиться здесь:

https://litnet.com/shrt/eOQr

Глава 4

А потом я посмотрела на огромное, от пола до потолка, окно. Мне вдруг так захотелось со всей силы швырнуть эти часы в стекло, выплеснув всю свою боль и злость!

Я даже представила, буквально услышала оглушительный треск. Увидела как по стеклу расползается уродливая паутина трещин. Но это лишь в моей фантазии.

Умом я понимала, что это не выход. Часы очень дорогие, а в деньгах я сейчас нуждаюсь, как никогда. На Юру надежды нет, и уже, похоже, никогда не будет. Если бы не Серёжа…

Я посмотрела на лежащего в кровати мужа с дымящейся сигаретой в зубах. Как он небрежно стряхивает пепел прямо на дорогое бельё, совершенно не беспокоясь, что он может прожечь его. Ему абсолютно плевать, что за порчу гостиничного имущества придётся платить, даже если это последние деньги нашей семьи.

Ему на всё и на всех плевать!

Боже, в кого превратился этот человек?!

Когда-то я полюбила совершенно другого.

Сдержав эмоции, я подошла ближе, забрала у Юры сигарету и потушила в пепельнице.

— Э-э-э, я не докурил! — возмутился он.

— Собирайся, мы летим к сыну, — ледяным тоном проговорила я.

— Никуда я не полечу! Я спать хочу! — недовольно рявкнул он. — Вот высплюсь, тогда и прилечу.

— Поспишь в самолёте, он будет через два часа, — ответила я, убирая часы в карман плаща.

— Я сказал, что никуда сейчас не полечу, — наглым тоном проговорил муж и лёг в вальяжную позу, запрокинув руки за голову и откинув одну ногу в сторону, как бы демонстрируя своё безразличие ко мне и моим словам.

Его халат при этом бесстыдно распахнулся, до неприличия обнажив его мужское достоинство. Коварная мысль зародилась в моей голове практически сразу.

Эта коварная мысль не просто зародилась — она взорвалась в моей голове, ослепительная и жестокая, как вспышка молнии. В один миг она выжгла всю боль, всю беспомощность, оставив после себя лишь холодный, звенящий расчёт. Я перестала быть жертвой. Я становилась охотницей.

Мои движения были медленными, уверенными, словно я была не матерью в отчаянии, а хладнокровным снайпером, выбирающим идеальный момент для выстрела.

Я бесшумно достала из кармана плаща свой телефон.

Юра так и лежал, закинув руки за голову, его глаза были полуприкрыты, и он лениво наблюдал за мной с презрительной усмешкой, уверенный в своей полной безнаказанности.

Он даже не понял, что я делаю.

Экран бесшумно вспыхнул. Раз. Два. Три. Три снимка, три гвоздя в крышку гроба его наплевательского спокойствия. Я специально выбрала ракурс, который не оставлял никаких сомнений в том, что именно предстало моему взору в самом неприглядном виде.

Только после третьего щелчка Юра наконец встрепенулся. Ленивая вальяжность мгновенно испарилась. Он рывком сел, торопливо запахивая халат и прикрывая то, что ещё секунду назад так беззастенчиво демонстрировал.

— Ты что делаешь? — недоумённым и одновременно тревожным тоном спросил он.

Я спокойно опустила телефон, глядя на него.

Мой собственный голос удивил меня — он был ровным и ледяным, без единой дрожащей нотки:

— У тебя есть ровно час, чтобы привести себя в порядок и собраться. Если через час ты не будешь одет и готов ехать в аэропорт, эти снимки появятся в интернете.

Он ошарашенно смотрел на меня, а потом расхохотался — громко, надменно.

— Ты совсем с ума сошла? Шантажировать меня вздумала?

— Не просто шантажировать, — я сделала шаг к нему. — Перед тем как выложить их в сеть, я предварительно поправлю кое-что в фотошопе. Совсем чуть-чуть, в одном месте. Уменьшу, так сказать, — я сделала красноречивый жест пальцами. — И знаешь, что будет? Сеть разорвётся от обсуждений, какое у знаменитого и всеми любимого актёра играющего брутальных, больших и сильных мужчин, на самом деле маленькое достоинство.

Последнее слово я произнесла почти по слогам. И это был выстрел в самое сердце его раздутого эго. Смех застрял у него в горле. Его лицо исказилось от ярости, превратившись в уродливую маску.

В один прыжок он оказался рядом со мной и вырвал телефон из моих рук.

— Ты, дрянь! — Он тут же попытался разблокировать экран, но, наткнувшись на пароль, зарычал от бессилия. — Какой пароль?! — заорал он мне в лицо, брызжа слюной.

Я смотрела на него, с трудом сдерживая злую улыбку. Я ощущала странное, мстительное удовлетворение.

— А не скажу, — ответила я совершенно спокойно и всё-таки улыбнулась.

— Я сейчас разобью его к чертям! — прошипел он, занося руку с моим телефоном над головой. Его глаза горели безумным блеском.

Но я больше не боялась. Я знала, что у меня есть козырь.

— Можешь разбить. Только это бесполезно. Все снимки моментально сохранились в облаке. Я смогу их достать оттуда когда угодно с любого другого устройства. И тогда уже ничто тебя не спасёт.

Его рука замерла в воздухе. Он смотрел то на телефон, то на меня, и я видела, как в его мозгу отчаянно бьётся мысль, ища выход из ловушки, в которую я его загнала. Выхода не было.

С отчаянным, яростным воплем он швырнул мой телефон, но не об пол, а на мягкую кровать. Тем самым признав своё поражение.

Юра выпрямился, испепеляя меня взглядом, полным ненависти.

— Не думал, что ты такая сука, — процедил он сквозь зубы.

Развернувшись, он быстрыми, злыми шагами направился в ванную комнату. Через секунду я услышала, как с шумом полилась вода в душе. Я победила. И эта победа была горькой, как полынь.

Я забрала телефон с кровати, проверил его целостность и, снова усевшись в то же самое кресло, в котором несколько минут назад приходила в себя от шока, разблокировала экран, горько при этом усмехнувшись: пароль был простым, но он даже не напрягся, чтобы догадаться.

***

Друзья, встречайте ещё одного участника нашего литмоба: "Скандадьный развод"

"Развод с продолжением" 16+

Глава 5

Ему всего лишь надо было вспомнить про день рождения сына. Дату, которая разделила нашу жизнь на «до» и «после». Но он забыл. Или не захотел вспоминать.

«Лучше бы его вообще не было» — эти его слова, брошенные в отеле, теперь грызли мою душу, как червь яблоко.

Как он мог так сказать о своём ребёнке?! О родном ребёнке! Порою даже отчимы становятся для детей самыми близкими людьми, а тут родной отец!

Наш Серёжа такой умный мальчик. Для своего возраста он очень развитый, и, может быть, это как раз благодаря моим стараниям.

Я так боялась, что он будет отставать от сверстников, раз столько времени провёл в больницах, вместо того чтобы ходить в детский сад, как другие, здоровые дети.

Я делала всё для его развития: покупала специальные настольные игры, книги с обучающими программами, часами читала ему сказки, рассказы, басни, стихи.

Может, поэтому в свои пять лет Серёжа уже умеет хорошо читать и решать примеры с задачами за первый класс. И научиться он захотел сам, я не настаивала.

Он такой замечательный! Как можно его не любить? Как у Юры только язык повернулся так про него сказать?

Весь полёт до дома мы провели в гробовом молчании. Не в том умиротворяющем, когда слова не нужны, а в тяжёлом, удушливом, пропитанном ненавистью.

Юра сидел у иллюминатора, демонстративно отвернувшись, его челюсти были плотно сжаты, а плечи напряжены. Он пыхтел от сдерживаемой ярости, но молчал.

И я молчала, глядя прямо перед собой и чувствуя себя надсмотрщиком, конвоирующим опасного преступника.

Уже дома, в прихожей, пока он с раздражением стаскивал с себя ботинки, я открыла шкаф и достала оттуда большую, ярко раскрашенную коробку.

— Что это? — недовольно буркнул Юра, даже не взглянув на меня.

— Робот-трансформер, — ровным голосом ответила я, протягивая ему коробку. — Твой подарок сыну. Ты обещал ему подарить.

Он наконец поднял на меня глаза, и в них было такое искреннее непонимание, что у меня всё оборвалось внутри.

Он опять забыл. Даже не постарался вспомнить не только о дне рождения сына, но и своего обещания, данного ему.

— Ладно, — бросил он, неловко вертя коробку в руках, словно это была не игрушка, а какая-то непонятная и ненужная ему вещь.

Когда мы вошли в комнату Серёжи, моё сердце сжалось. Сын уже не спал.

Увидев отца, он просиял. Его личико озарила такая чистая, безграничная радость, что у меня на глаза навернулись слёзы.

— Папа! — он потянул к нему ручки из своей кроватки. После операции он был закован в жёсткий корсет, и ему было тяжело даже просто приподняться.

Юра подошёл, помог ему сесть, неуклюже обнял и протянул подарок.

Восторг в глазах Серёжи, когда он увидел заветную коробку, был таким ослепительным, что на секунду показалось, будто вся комната наполнилась светом.

Он прижимал к себе робота, щебетал без умолку, и я, глядя на эту сцену, с горечью подумала, что если бы я не приволокла Юру сюда практически силком, мой сын был бы лишён и этой маленькой, но такой важной для него радости.

Посидев с сыном от силы минут десять, Юра счёл свой отцовский долг исполненным.

Он молча вышел из комнаты, прошёл на кухню, открыл холодильник, достал приготовленные мною вчера к празднику блюда, поставив всё на стол и, усевшись, начал активно поглощать.

Наевшись, он запил всё детским соком, небрежно бросил коробку из под сока в раковину, и направился в нашу спальню.

— Ты куда? — спросила я, догнав его у двери.

— Спать, — бросил он, даже не повернувшись. — Но тебе же надо на съёмочную площадку! Тебя ждут!

Он резко обернулся. В его глазах полыхнула злость.

— Подождут! — рявкнул он и захлопнул дверь прямо у меня перед носом.

— Юра, тебя уволят! — постаралась я воззвать к его совести прямо через дверь.

— Не уволят. Сколько дней я пропускал. И ничего! Ничего они не сделают, я — Юрий Волков! Самый лучший в мире актёр!

— Ну насчёт лучшего я бы поспорила, — шёпотом произнесла я, чтобы он не слышал.

Осторожно приоткрыв дверь я вошла в спальню.

Юра лежал на нашей общей кровати, в которой в последнее время я спала одна, и недовольно проворчал:

— Ну что ещё? Решила мозги мне доесть?

— Юра, пожалуйста, я прошу тебя, иди на работу.

— О-о-о-о-о! — наигранно застонал он, закрыв себе лицо подушкой. — Иди нах…, достала! — заорал, убрав её.

А вот это он зря. Я и так на него зла безмерно, после его последней выходки, а тут он ещё и посылает меня! Я тут перед ним распинаюсь, уговариваю, а он!

— Со шлюхами своими так будешь разговаривать. А со мной не смей, — процедила я сквозь зубы.

Юра приподнялся на локтях и криво ухмыльнувшись, проговорил:

— И что ты сделаешь? Ах да, снимки мои выложишь. Выкладывай! Мне пох…!

***

Стартовал ещё один участник нашего литмоба

"Развод. Игра только начинается!"

16+

https://litnet.com/shrt/pvbs

Автор: Марта Левина

Глава 6

Я обессиленно опустила руки. Конечно же я не собиралась выкладывать его пикантные снимки в сеть. Это был блеф. Ради ребёнка. И он, похоже, понял это именно сейчас, когда окончательно протрезвел.

Понадеявшись, что поспав пару часов, он всё-таки поднимется и отправится на работу, я пошла к Серёже.

Возле него уже сидела моя мама. Серёжа сосредоточенно собирал робота, даже не заметив, как я вошла.

— Какого классного робота мне папа подарил. Да, баба? — восторженно проговорил он.

— Да, хороший робот, — ответила мама, строго глядя на меня. — Папа у тебя молодец.

Я вышла, не в силах в который раз испытывать эти немые упрёки. И не только немые, мама вскоре появилась на кухне, когда я пришла туда поставить чайник и заодно убрать со стола.

— Долго ты будешь его прикрывать? — проворчала она.

— Пока Серёжа будет в нём нуждаться, — ответила я, убирая остатки еды в холодильник.

— Таким образом ты скоро добьёшься, что папа станет роднее и ближе мамы. Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы мой сын выздоровел. И неважно, кого он будет любить больше.

Чайник вскипел, я заварила себе чай и присела за стол.

— Выздоровление наступит, но ты рискуешь остаться брошенной не только мужем, но и сыном.

— Значит такова моя судьба, — вздохнув ответила я, и осторожно отпила горячий чай из кружки.

— Совсем ты себя не ценишь, и не бережёшь, — не унималась родительница, усевшись напротив меня. — А так нельзя.

— Мама, что ты предлагаешь? Сказать Серёже, что его отец подлец, забыл о его дне рождения и даже не собирался приезжать? Что вместо этого он развлекался с…, — я замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

— А вот это ещё интересней! — села мама в деловую позу, сложив перед собой руки. — То есть ты застала его за изменой. И после этого спокойно привезла домой?

— А что я его убить должна была? — парировала я, отведя взгляд.

Мама скрестила руки на груди, немного отвернувшись. Я-то знаю, что она сделала с папой, когда его застукала с любовницей. Она побила его! Заодно любовнице перепало. Потом маме пришлось платить за эти самые побои. Мне же платить нечем, так что обойдусь без рукоприкладства.

— Ну и что ты дальше намерена делать? — снова повернулась она ко мне.

— Ничего, мама.

— В смысле ничего?! — стукнула она ладонью по столу. — Где твоя гордость?

— Мама, потише, пожалуйста, Серёжа услышит, — прошипела я. — Пока у сына не пройдёт восстановительный период, я не буду разводиться.

— Этот период может продлиться долго. И ты будешь продолжать терпеть его выходки?

— Да, буду, — упрямо повторила я.

Мама поднялась из-за стола, подошла к окну и какое-то время молчала, переваривая информацию. Потом вернулась за стол и продолжила нравоучения:

— Можно развестись как цивилизованные люди. Тихо, спокойно. А ребёнка отец будет навещать. Разве это не лучший выход?

— В том-то и дело, что как только мы разведёмся, Юра вообще про Серёжу забудет. Я сегодня-то с трудом его заставила приехать. Серёжа будет по нему скучать, переживать.

— А всё потому, что это ты создала идеальный образ отца в глаза ребёнка! — ткнула мама в мою сторону пальцем. — Сама в розовых очках жила, ещё и на сына их зачем-то нацепила!

— Мама, он ребёнок. Ему нужен отец.

— Ребёнку в первую очередь нужна мать! Которая прошла с ним все трудности. Пока папашка развлекался на стороне. Думаешь, это единственная его измена?

— Подозреваю, что нет, — честно ответила я.

— Кхе, подозревает она. А я вот точно знаю, потому что видела!

Я чуть не подавилась чаем.

— Видела и молчала?

— А ты бы поверила? Я тебе сразу говорила, что он кобель, у меня глаз на них намётанный, твой отец был таким. Но ты же не желала меня слушать! Я всё ждала, когда у тебя самой глаза откроются. И вот, дождалась, а толку?

Я сглотнула подступившие слёзы.

— Но он же не был таким…

— Был! Он всегда был таким. Просто хорошо притворялся. А когда стал получать хорошие гонорары, расслабился. Деньги обнажают душу.

Я закрыла глаза, вдумываясь в эту фразу. А ведь и правда! Юра стал меняться именно тогда, когда стал получать хорошие роли, когда на него буквально обрушилась слава. Его словно подменили!

Он стал всё чаще отсутствовать дома, ссылаясь на съёмки, мог только один раз в неделю навестить Серёжу в больнице. Или вообще мог не появляться неделями.

А потом приходил с сильным запахом алкоголя, и опять врал мне, что был на съёмках, не зная, что до его прихода мне уже звонил агент с жалобами на него.

И так происходило часто! В последнее время так вообще регулярно.

Если бы нам не нужны были деньги на лечение Серёжи, я бы ещё три года назад развелась. А так, мне хоть и с трудом, но всё же удавалось уговаривать Юру выходить из запоя и идти с повинной к съёмочной группе.

И его прощали! До сегодняшнего дня…

Как только мама уехала, мой телефон разрывался от звонков. Сначала позвонил разъярённый агент, потом — режиссёр. Я лепетала что-то про внезапную болезнь Юры, про высокую температуру, про пищевое отравление. Но мне не верили.

— Марина, хватит! — кричал в трубку режиссёр. — Всем надоели его выходки! Его звёздная болезнь! Его запои! Вся группа ждёт, мы несём колоссальные убытки! Всё, с меня хватит! Он уволен!

Телефон замолчал. Я стояла посреди гостиной, прижимая к груди телефон, в котором звучали лишь короткие гудки.

Он уволен. Я привезла его домой к сыну, но на работу заставить выйти не смогла. На нашем единственном источнике дохода теперь стоял крест. Что теперь делать?

***

Друзья, встречайте нового участника нашего литмоба!

"Развод. Ваша честь, я возражаю!" 16+

Автор: Кира Туманова

https://litnet.com/shrt/eF4W