Развод. Дальше я сама

Пролог

— Привет, жена! Я думал ты спишь.

— А сколько времени?

— Около часа, — расплывчато отвечает Борис, поворачиваясь ко мне спиной. — Давай, закрывай глазки.

— Уже восьмое марта.

— Да, — притворно зевает он. — Вчера было седьмое, сегодня восьмое, завтра девятое.

— Дни вместо овец будем считать? — не сдержавшись, язвлю я.

— Жена, не бузи. Я устал.

Нет, я не доживу до утра. Включаю свет и сажусь в постели.

— Давай ты мне всё расскажешь сам.

________-

Дорогие мои! Приглашаю вас в новую захватывающую историю! Сегодня для вас сразу 2 главы >>>

Глава 1

Алина

«Аль, а у вас всё хорошо с Борисом?» — сообщение от Татьяны, впивается словно острый нож под лопатку. Послание застаёт меня врасплох посреди нашей спальни. Седьмое марта. Для меня этот день — тихая тоска, а для мужа — очередной триумф. Он никогда не приходит рано, всегда сытый и навеселе, после своего ежегодного 'праздника' для сотрудниц.

Татьяна — моя давняя подруга, и её вопрос, такой прямой и внезапный, бьёт наотмашь. Двадцать лет вместе, двое детей… Страсть? Давно истлела, оставив лишь пепел привычки.

Строительная компания мужа — это ненасытный зверь, пожирающий его время, его силы, его самого, оставляя мне лишь тень Бориса. Он никогда не давал мне повода для ревности. Но и искры в его глазах, когда он смотрит на меня, тоже давно нет. Возвращаясь измотанный домой, он не всегда находит силы обнять меня.

«Привет, жена».

«Что сегодня на ужин, жена?»

«Ты мой самый близкий человек, жена. Ты мой тыл».

«Жена, я люблю тебя».

Борис редко теперь называет меня по имени, объясняя это тем, что имён на свете много, а в этом слове заключён особый смысл.

Я дарю Борису всю свою нежность, ласку, когда он не засыпает, лишь коснувшись головой подушки, массирую плечи, спину, ноги, когда он жалуется на лютую усталость. И мне очень хотелось бы, чтобы он звал меня Аленькой, хотя бы в моменты близости. Но на меня не иначе как возложена высочайшая миссия, и мне приходится мириться с тем, что я теперь дома слышу слова мать и жена.

Перечитываю сообщение подруги, которая не первый год работает в отделе бухгалтерии «Лидер-Строй» — компании, которая принадлежит моему мужу. Собираю пальцами на груди ворот шёлкового длинного халата, ощущая во всём теле непонятную дрожь.

«Почему ты спрашиваешь?» — отвечаю вопросом на вопрос.

В ответ мне прилетает фото моего мужа. Он стоит рядом с красивой темноволосой девушкой лет двадцати пяти. Казалось бы, ничего особенного, но от того, как он на неё смотрит у меня сжимается сердце. Следом приходит ещё сообщение от Татьяны.

«Это Снежка, дочь Геннадия Зарубина. Она у нас с нового года ковыряет в носу в отделе снабжения».

Эту фамилию я в последнее время часто слышу, когда муж говорит по телефону.

«Пусть ковыряет дальше. У нас с Борисом всё в порядке», — отправляю ответ.

Но лицемерить перед собой у меня не хватает сил. Глаза наполняются слезами, когда я снова рассматриваю фото в деталях. Меня муж давно так не поджаривал взглядом. Хоть девчонка и годится ему в дочери, но смотрит он на неё с неприкрытым желанием. Я бы, может, и проглотила это, но шею Снежки обвивает колье, на которое я случайно наткнулась в понедельник, убираясь в его кабинете.

Честно говоря, я представляла его уже на своей шее, недоумевая за что такой подарок муж надумал преподнести мне к Восьмому марта.

«Прости, Аль, я что-то себя накрутила. Мне не стоило тебя беспокоить», — извиняется Татьяна в сообщении.

Два часа до полуночи тянутся невыносимо долго. Позже муж никогда не приезжал. Я слышу, как возвращается домой сын, рыча своим новеньким мотоциклом — подарком отца на совершеннолетие Вадима. Но у меня нет сил спуститься встретить его, да и не надо это уже сыну. Он всячески даёт мне это понять. Дочка ночует сегодня у подруги через дом от нас.

В час ночи во двор въезжает машина мужа, и я выключаю бра над своей половиной кровати. Комната погружается во тьму. Не выдержав, я соскакиваю с постели и выглядываю в окно. Борис отдаёт распоряжения водителю и идёт к дому так, словно на его плечах вся тяжесть мира. А у меня сердце бьётся птицей об рёбра. Вернулся!

Но, похоже, мне завтра не светит даже цветов. Муж приехал с пустыми руками. Но вдруг всё-таки я тоже накрутила себя, и завтра Борис преподнесёт мне то колье. Оно из последней коллекции известного бренда. Может Снежке такое же подарил отец или жених. Не то чтобы я так страстно желала обвить этим блестящим ошейником себе шею, но если этого теперь не случится, то к мужу у меня будет много вопросов.

Затевать ссору на ночь не стоит.

Забираюсь обратно под одеяло, выполняя утреннюю просьбу мужа, «не беспокоиться и спокойно ложиться спать».

Знакомые шаги приближаются к спальне. Перестаю дышать, когда открывается дверь. Спиной ощущаю взгляд мужа и слышу его облегчённый вздох. Он так рад, что я сплю? Не открывая глаз, я по звукам и шорохам различаю все телодвижения Бориса. Как он, не включая света, снимает костюм, как кладёт на тумбочку часы… Почему только часы?

Дверь в ванную закрывается и я, включив фонарик на телефоне, ищу взглядом его мобильник.

Вместе со звуками воды до моего слуха доносится тихий смех Бориса. Смазливое личико Снежки всплывает в памяти и тут же игла ревности вонзается мне под лопатку. Неужели муж променял меня на эту девчонку? Но это же дичь! А как же его слова про то, что дом — место его силы? Про то, что жена — это святое.

Нимб, согревавший столько лет мою голову, превращается в терновый венец.

Наконец, кровать проминается рядом под телом Бориса, и я, не выдержав, стреляю словом.

— Привет!

— Привет, жена! Я думал ты спишь.

Глава 2

Алина

Борис лениво хлопает ладонью по умной колонке, и она вспыхивает голубым светом.

— Алиса, расскажи моей жене всё.

— Уточните вопрос, пожалуйста, — уточняет всеведущая Алиса.

— Начни с начала сотворения мира, — Борис встаёт с кровати и, прихватив подушку, выходит из спальни.

— Начало сотворения мира может описываться по-разному в зависимости от контекста — библейского повествования или мифов разных культур…

Не внимая колонке, я сижу, как уделанный голубями памятник, и завороженно смотрю на дверь. Да, я нарушила одно из наших правил — не выяснять отношения перед сном. Конечно, не впервые, всякое случалось за двадцать лет, и муж или я иногда уходили спать в гостевую спальню. Но делалось это скорее для того, чтобы наша ссора не переросла во что-то большее. Но сегодня мы даже не ссорились. Борис просто сбежал от разговора.

А, может, он давно назрел, а я жила в счастливом неведении?

Я даже не могу списать на усталость это позорное бегство. Вряд ли усталый человек будет довольно хохотать в душе и плескаться там целых полчаса.

Вырубаю колонку и сижу, обхватив себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Мысли в голове словно табун скакунов. Бархатной коробочки с ожерельем на месте не было уже во вторник, но тогда меня это не удивило. Скорее всего она перекочевала в сейф, шифра от которого я не знаю. Да и чёрт с этим колье.

Дело в нас. Борис будто с другой планеты прилетает домой после рабочего дня. Интимная сторона вопроса — моя боль. Тело просит, но не получает сполна. И если бы оно не получало вообще, то может быть я бы и смирилась. Живут же как-то монахини. Но как быть мне, когда рядом ходит гора мышц и тестостерона? С годами всего этого поубавилось, но там есть ещё за что подержаться.

Борис в молодости походил на диснеевского принца, который очаровал Золушку с первого взгляда. Темноволосый, косая сажень в плечах, пронзительный взгляд, волевой подбородок. Ухаживал принц красиво, и я сама не заметила, как променяла любимый Питер на Москву, а кисть и краски на обручальное кольцо.

С годами мой принц заматерел, его объятия стали жёстче, вот только любовный марафон наш теперь длится от силы сто двадцать шесть секунд. Два раза в неделю.

Мужу нравится, когда я его ласкаю, при этом он может смотреть новостной канал. Но вот с ответными ласками беда. Устаёт Борис здорово на другой планете. Даже красивое бельё его не будоражит.

Я как-то недавно прикупила костюм медсестры, но муж сказал, что я в нём похожа больше на заведующую гастроэнтерологического отделения. Почему именно так и не пояснил. Может, из-за моей худобы? После двух кесаревых мои бёдра так и остались узкими, грудь… На мой взгляд нормальная грудь, износ соответственно возрасту.

Мой муж любит шутить, и его не очень заботит, что от его юмора другим может быть не по себе. Но это уже дело десятое.

Проклятое фото не даёт мне покоя.

Как он смотрит там на эту Снежку, чёрт бы её побрал. Я толком не знаю кто такой Геннадий Зарубин, но из разговоров мужа я поняла, что это маститый делец, и от него сейчас зависит выйдет ли «Лидер-Строй» на новый уровень развития.

Пытаюсь размышлять логически. Будь я на месте Зарубина, то вряд ли бы одобрила флирт дочери с женатым возрастным мужиком. Соответственно, подобные отношения обречены на провал.

Максимум допускаю, что Зарубин попросил… Нет, акулы не просят. Договорился с Борисом о том, чтобы дочь «ковыряла в носу» в его компании. Зачем? Чтобы не болталась, пока папа не найдёт ей достойного жениха?

Теперь поставлю себя на место этой сикалки. При таком папе девочка скорее всего окончила престижный вуз и решила шагать по карьерной лестнице. Но, когда делают карьеру, палец из носа вытаскивают. Тут Татьяна вряд ли ошиблась. Если бы она не была богиней цифр, из неё вышел бы прекрасный кадровик.

Борис — мужчина обаятельный, но разница в возрасте должна бы отпугнуть столь юную особу. Понимаю, она бы была девочкой без роду без племени. Да и такую мажорную малышку, как Снежка, дорогими подарками не удивить.

Таким образом, из данного треугольника Зарубины, как заинтересованные лица выпадают. Эх, Борис, Борис, похоже, только у тебя мозг прокис. Иначе бы не рванул ты сегодня из супружеской спальни как вспугнутый олень.

Стоп. А что тогда за хихоньки-хахоньки в ванной? Не с замом же он там миловался по телефону.

М-да, придётся ждать утра. Взбиваю подушку и укладываюсь поудобнее.

На правый бок… На левый… На спину.

Сердце так сильно стучит, что мне становится не по себе. Ещё ничего не случилось, а я уже готовый пациент для кардиологов. Вспоминаю про дыхание по квадрату, но тут в голову влезает жалейка. С ней я раньше всегда справлялась легко. Я не из нытиков. А сегодня вот прям хочется пореветь.

Срабатывает единственный аргумент — завтра я должна выглядеть на ура. Разговор предстоит серьёзный. Я должна быть на коне.

***

В одиннадцать утра я спускаюсь со второго этажа в любимом платье в стиле бохо. Изумрудный цвет — один из самых моих любимых. Насыщенный, благородный, элегантный. Специально не поставила будильник и не только потому, что сегодня восьмое марта. Может, что-то шевельнётся в мозгах Бориса, когда его утро начнётся не с заботливо приготовленного завтрака.