Развод. Жена твоих кошмаров

Глава 1. Чужая измена

Подруга стояла в подъезде у моей двери так, что подсознательно я всё поняла ещё до того, как она открыла рот.

Есть такое лицо. Его ни с чем не спутаешь. Лицо жены, которой изменил муж. Не той, которая пришла порыдать «ну мы поругались», и даже не той, у которой дома очередной скандал... а той, у которой внутри что-то окончательно съехало, и она пока не знает, как с этим жить дальше.

Серая. Скомканная. С таким видом, словно её выдернули из собственной жизни, смяли и поставили обратно, но криво.

- Наташ... мать моя женщина... - ахнула я, автоматически распахивая дверь шире. - Ты чего такая? Тебя кто обидел? Где этот гад? Я сейчас тапки надену и по морде ему, честное слово!

Это я так, по привычке. По-нашему. У нас с Наташей так заведено: сначала ляпнуть, а потом уже разбираться. Иногда помогает лучше любой валерьянки.

- Свет... - сказала она, но голос тут же сорвался.

Нахмурившись, я притянула её к себе, так что кружка с кофе, которую я держала, едва не плеснула нам на ноги.

- Иди сюда. Быстро. Всё, всё... дыши. Ты ж ледяная! Ты вообще пешком дошла? - Я отстранилась, оглядела её с ног до головы и попыталась перейти на наш обычный шутливый тон: - Ну давай, рассказывай. Что он там? Наконец-то изменил, что ли?

Сказала, даже не подумав. Это была шутка. Глупая, дурацкая, из серии «ну уж это точно не про тебя». Такая, которую бросают только тогда, когда уверены: измена - это где-то в параллельной реальности. У кого угодно, но не здесь, не сейчас и не у нас.

Наташа вздрогнула, и вот тут мне стало не по себе.

Я потрясённо поставила кружку куда-то на полку, даже не глядя, куда именно.

- Опа... Я ж пошутила... Наташ... серьёзно?

Она не смогла заставить себя ответить. Просто медленно опустила голову, словно этот жест был единственным, на который у неё сейчас хватало сил. И внутри у меня что-то неприятно сжалось из-за этого негласного подтверждения.

Я мысленно отвесила самой себе подзатыльник. Ведь чувствовала же что-то не то сразу, как увидела ее лицо! Дурацкий мой язык...

- Так. Иди сюда ещё раз, - потребовала я и снова сжала её в объятиях, теперь уже осознанно. - Значит, всё-таки они. У-у, да им обоим причиндалы надо открутить и узлом завязать, блин! Чтоб неповадно было! - Я отстранилась и зло выдохнула: - Ну всё. Я зла как тысяча чертей. Теперь давай по порядку. И желательно без цензуры!

Мы прошли на кухню, я усадила её на стул, включила чайник, сунула в руки плед - стандартный набор для спасения мира в отдельно взятой квартире. Наташа сидела, ссутулившись, и выглядела так, словно даже горячий чай сейчас не имел шансов.

А у меня внутри всё это время фоном копошилась одна и та же мысль. Глупая. Непрошеная. Эгоистичная.

Хорошо, что это случилось не со мной...

Я поймала себя на этом почти сразу и даже немного смутилась. Но факт оставался фактом: чужая измена всегда сначала пугает, а потом, если честно, даёт странное чувство облегчения. Не злорадства, нет. Скорее тихое: «уф, повезло, что не у нас».

Я слушала Наташу, кивала, злилась за неё, но где-то на заднем плане у меня стояла бетонная плита уверенности.

Нет. Это не про нас.

Мы с мужем не идеальные, нет. Он горячий, темпераментный, может вспыхнуть с пол-оборота. Может сказать лишнее, хлопнуть дверью, уйти дымить на балкон, когда злится. Мы ругаемся. Иногда громко. Иногда так, что потом неделями вспоминаем, кто кому и что сказал.

Но это нормально.

Ссоры у нас как перчинка. Без них пресно. Главное, что мы всегда возвращались в одну точку. В уважение. В «мы вместе». В ощущение, что по обе стороны - взрослые люди, а не тайные игроки с двойным дном.

Илья был верным. Я знала это так же чётко, как знала, где у меня дома лежат ключи и что Маша любит засыпать, уткнувшись мне в шею. Это было не на уровне надежды, а на уровне факта. Мы не из тех, кто живёт в двойном дне...

Я даже мысленно защищала его, хотя никто пока и не нападал. Представляла, как кто-нибудь вдруг начнёт: «А вдруг и твой...» - и тут же ловила себя на раздражении.

Нет. Мой бы так не стал.

Я смотрела на Наташу и видела, как нельзя. Как больно. Как унизительно. Как быстро рушится привычная жизнь, если в неё без спроса втащили третьего. Мне было искренне жаль её. По-настоящему. Но вместе с этим где-то глубоко сидело это стыдливое облегчение человека, который пока ещё стоит на твёрдой земле и уверен, что трещин под ногами нет.

Я тогда ещё не знала, насколько коварна такая уверенность.

1.2

Наташа говорила сначала сбивчиво, как будто боялась сама себя услышать, а потом вдруг сорвалась... и из неё полилось.

Про любовницу. Про то, что та не где-то там, «на стороне», а прямо у них. В квартире. В их квартире. Про то, как Лаврентий привёл её домой, думая, что жены нет дома, а когда она их застукала - представил буднично и бесстыдно, словно это не женщина, с которой он спит, а новая табуретка на кухню... и теперь их квартира превратилась в какую-то коммуналку.

- Он... - Наташа сглотнула. - Он сказал, что я должна привыкнуть. Что так сложилось. Представляешь?

- Представляю, - сквозь зубы ответила я. - Очень даже представляю.

Я сидела напротив, слушала, и чувствовала, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Медленно. До неприятного, тянущего холода в костяшках. Захотелось встать, пройтись по кухне, что-нибудь с размаху швырнуть в стену. Не из-за Наташи даже - из-за самой ситуации. Из-за этой наглой, ленивой жестокости, с которой один взрослый человек может растоптать другого.

- Всё, всё! Хватит это терпеть, - резко сказала я, уже чувствуя, как злость окончательно берёт верх. - Это не мужчина, это клоун с заниженной социалкой!

Я постучала пальцами по столу, собирая мысли в кучу.

- Так... Что бы такого придумать...

Наташа глубоко вздохнула.

- Мне консультация нужна, Свет. Юридическая. Я не знаю, как защищаться. Она поселилась у нас в спальне, но это же… неправильно. Может, мы у твоего брата спросим? Ты говорила, он юрист...

- Правильно! - я аж подскочила на месте. - Олег у меня в этом профи. Мы твоего клоуна облизанного без трусов с ним оставим! Щас, щас...

В суете я опрокинула кружку. Кофе растёкся по столу, тонкой струйкой потёк на пол, но мне было плевать. Я хищно схватила телефон, горя праведным гневом за подругу.

- Свет, может, не надо так кардинально... - попыталась притормозить меня Наташа.

- Надо, - отрезала я. - Всё. Тихо.

Я отошла к окну, прикрыв рукой микрофон, и набрала Олега. Он ответил сразу, как всегда.

- Да.

Ни «алло», ни «привет». Просто - да.

- Олег, привет. Это я, - сказала я коротко. - У нас с Наташей беда.

- У тебя или у Наташи? - без паузы уточнил он.

Я хмыкнула. Узнаю брата.

- У Наташи.

- Понял. Говори.

Ни «что случилось», ни «как она». Сначала факты.

- Муж привёл любовницу домой, прямо в их квартиру. Перевёз её вещи. Наташу выселил в гостиную. Под Новый год.

На том конце повисла тишина. Короткая, но тяжёлая.

- Сколько времени прошло? - процедил он.

- Сегодня утром вскрылась вся картина. До этого он кормил её сказками.

- Физическое насилие было?

- Нет.

- Угрозы?

- Были, конечно! Из серии давления и унижения. Ну ты сам понимаешь...

- Конкретнее, - сказал он уже другим голосом, ледяным, без капли эмоций. - Что именно он ей сказал?

Я повторила почти дословно. И вот тут он неожиданно выматерился, очень спокойно и очень зло:

- Вот сука...

Я даже дыхание задержала. Потому что от Олега я такое слышала крайне редко, ведь он - адвокат, чего только не повидавший на своем веку. И после еще одной паузы он наконец сказал жестко:

- Значит, так. Этот мудак сейчас уверен, что всё сделал правильно. И что она никуда не денется.

- Примерно так, - ответила я.

- Ошибается, - отрезал Олег. - Очень сильно ошибается. Слушай внимательно, Свет, - продолжил он. - Сейчас главное, чтобы Наташа ничего не подписывала. Ни одного бумажного клочка. И никуда добровольно не съезжала. Это её жильё. Любовница там - никто. Вообще никто.

- Я ей уже сказала, - быстро ответила я. - Она в адеквате. Просто... раздавлена.

- Раздавлена - это временно, - сухо сказал он. - А вот последствия неправильных решений - надолго.

- Да, я так и думала… Хорошо. Спасибо. Ты ведь сможешь её проконсультировать? - спросила я. - Хотя бы по шагам. Что делать, чего не делать.

- Смогу. Но не по телефону, - ответил он без колебаний. - Я завтра как раз возвращаюсь к нам в город.

Я удивленно моргнула.

- Как это «ты как раз возвращаешься»? - переспросила я. - Завтра? Тридцать первого?

- Планы поменялись, - отмахнулся он. - Всё, пока.

И отключился.

Я опустила трубку и машинально посмотрела на Наташу. Она сидела, уставившись в стол с потерянным видом.

- Так. Короче... - я растерянно провела рукой по волосам и принялась докладывать: - Олег говорит, что как раз обратно в город возвращается завтра. И хочет с тобой встретиться. Лично. Я ему номер твой дам, ты ведь не против? Он напишет тебе сам, когда приедет.

- Зачем? - изумилась она. - Я думала… просто совет…

- Ага, я сама в шоке. Он сто лет сюда не приезжал, а тут вдруг намылился... - меня вдруг осенило догадкой, и я осеклась. - Слушай, я тут одну вещь вспомнила столетней давности.

- Какую?

- Помнишь, мы все в школе одной учились, а он классом старше?

- Ну да. А какое отношение это имеет к...

- Ты ему тогда нравилась, - огорошила я ее. - И, кажется... это никуда не делось.

- Нравилась?

- Ага. Олег от тебя в школе глаз не мог отвести. Помнишь, на выпускном? Ты была в том синем платье, с диадемой в волосах. А он стоял в углу зала, весь такой длинный и нескладный, и смотрел на тебя, как на чудо. Но ты тогда уже везде бегала с этим... с Лаврентием своим ненаглядным... вот я и не стала ничего тебе говорить, чтобы брату гордость не травить попусту.

Наташа сделалась красной, как огнетушитель.

- Свет, ну в зачем ты сейчас-то рассказала... Как я теперь ему в глаза-то смотреть буду? С моей-то историей...

- Да ладно тебе, столько лет уже прошло! - фыркнула я. - К тому же... ты ведь теперь, по сути, свободная женщина. Имеешь полное право на внимание симпатичного, успешного мужчины. Даже если этот мужчина - мой брат, который тебя в юности обожал.

Она рассмеялась коротко, с надрывом. Но это был смех.

Глава 2. Показалось..?

Я застыла посреди тротуара, словно кто-то резко выкрутил рубильник.

Мир вокруг продолжал жить, машины ехали, люди шли, а внутри образовалась пустота. Мысли исчезли, тело стало тяжёлым и ватным, будто ноги налились свинцом. А я стояла и смотрела вперёд, не понимая, сколько прошло секунд - одна или десять.

Наташа рядом тоже замерла. Я чувствовала её плечо, её локоть, её присутствие, но всё внимание устремилось в ту точку на перекрестке, где среди толпы очень близко стояли две фигуры. Только они были в фокусе, а всё остальное подернулось дымкой, как будто между мной и улицей возникла стеклянная перегородка, и я смотрела через неё, слегка искажённо.

В голове сразу включился знакомый, спасительный поток рассуждений.

Лица мужчины я не видела. Только очень похожую на мужа фигуру. И тёмную кожаную куртку, каких в городе сотни, если приглядеться. Можно ведь и спутать, так? Глаза ведь ловят силуэт, а дорисовывают уже мысли...

Зато лицо женщины я видела чётко. Слишком чётко.

Она стояла уверенно, спокойно, словно место рядом с тем мужчиной принадлежало ей по праву. Ухоженная, томная, с ярким макияжем, подчёркнутыми глазами и губами. Вся такая самоуверенная, эффектная, знающая, чего хочет. В каждом ее движении ощущались флюиды опытной зрелой женщины, привычка к чужому вниманию... И к заинтересованным мужским взглядам - в особенности.

Я невольно сравнила себя с ней.

Сорок пять. Макияж по праздникам. Очки из-за астигматизма, которые давно стали частью лица. Причёска простая, до плеч, без выкрутасов. В зеркале я каждое утро смотрела на этот свой форматный образ безыскусно-прямолинейной женщины, почти училки средних классов - аккуратной, уместно-смешливой и удобной для мира.

Сравнение скользнуло фоном, без удара, но неприятным холодком. Тихо, исподволь...

И тут же в памяти успокаивающе всплыли слова мужа, привычные, много раз сказанные за годы разными формулировками, но с одним и тем же смыслом.

«Твоё главное украшение, Светик мой ясный, это твой характер, - с шутливо-тёплой улыбкой говорил Илья, неизменно приплетая моё ласковое прозвище, - Меня заводит твой огонёк, даже когда ты злишься».

Эти фразы всегда звучали искренне. И теперь я держалась за них цепко, как за якорь.

Да, мой муж ценил совсем другое. Смех, живость, оптимизм, умение спорить и мириться, искру в глазах. Я знала это. Знала давно.

Я медленно выдохнула, стараясь сбросить морок непрошеного страха, а потом пробормотала с досадой на саму себя:

- Странно... Показалось, что ли...

Пешеходный светофор загорелся зелёным.

Толпа пришла в движение. Люди шагнули вперёд, плотным потоком, и фигуры быстро смешались с остальными. Спины, куртки, шаги, городской ритм. Всё сразу стало обычным. Я смотрела туда, где они стояли секунду назад, а там уже шли другие.

Я продолжала всматриваться в пустое место со всё еще шатким ощущением настороженной ранимости внутри.

- Бред, - усмехнулась в конце концов, тряхнув головой. - Он же в офис поехал, дела решать. Видимо, после твоей истории воображение разошлось, вот и чудится всякое.

Слова прозвучали легко, почти уверенно. Я почувствовала, как тело постепенно расслабляется, хотя напряжение по-прежнему звенело где-то внутри назойливой тонкой нотой, как одинокий доставучий комар в ночи. Вздохнув, я пошла дальше, почти беспечно сжимая локоть Наташи, словно только что говорила о пустяке.

Так мы и дошли до её подъезда.

- Всё, я тут сверну в гипермаркет, - сказала я, останавливаясь. - Остались последние штрихи к праздничному столу. - Я посмотрела на неё внимательно, оценивающе. - Ты как? Готова к сражению за свои права?

Наташа кивнула с некоторым сомнением, но уже живее.

- Ага. Иду. Уверенности маловато, конечно, но...

- Сможешь! - я встряхнула её за плечи. - Наташка, ты сейчас как раненый зверь. Либо лечь и сдаться, либо показать клыки. Даже маленькие. Покажи им, что тебя рано списывать. Что с тобой так просто не выйдет.

Она распрямилась и вздохнула глубже.

- Хорошо, - сказала и повторила уже твёрже: - Хорошо. Я попробую. Я справлюсь.

Я коротко обняла её на прощание и снова заглянула в глаза.

- У тебя всё получится. Держи меня в курсе.

Потом развернулась, и мы разошлись. Наташа - домой, отвоёвывать спальню, а я - в супермаркет.

Мои шаги звучали уверенно, а в голове уже крутились планы на предстоящий новогодний вечер. Всё было хорошо... но всё же где-то глубоко, совсем тихо, так и продолжал шевелиться маленький, упрямый червячок сомнения. Пугающая мысль о муже оставалась приоткрытой, словно дверь, которую забыли захлопнуть до конца.

В супермаркете было шумно, как всегда перед праздниками.

Тележки гремели, колёса застревали в стыках плитки, люди толкались, спорили из-за очереди и хватали последние упаковки мандаринов, словно от этого зависела их судьба. Я шла между рядами автоматически, брала привычное, складывала в тележку, смотрела в список и тут же забывала, что уже положила.

Руки работали сами. Голова жила отдельно. И мысли в неё прыгали, как мячики, никак не желая выстраиваться в ровную линию. Внутри крутились одни и те же вопросы.

Была ли это правда, что я видела мужа или нет? Если это Илья, то почему он тогда говорил про офис? Зачем ему понадобилось встречаться с этой женщиной и позволять липнуть к себе?

Я ловила себя на том, что снова и снова смотрю на мужчин. Высоких, в тёмных куртках, с похожей посадкой плеч и схожей с мужем походкой. Вглядывалась слишком внимательно, словно надеялась найти подтверждение или опровержение прямо между полок с майонезом и зелёным горошком.

Один показался смутно похожим, и сердце невольно дёрнулось. Но нет, это был не он. Второй - опять не то. Третий - совсем чужой.

Блин, совсем уже крыша поехала! И чего я пытаюсь сейчас себе доказать? Надо просто спросить мужа прямо в лицо, когда он вернется, и дело с концом...

Я выдохнула, сунула в тележку очередную пачку сыра и мысленно приказала себе сосредоточиться на списке.