Развод. Горькое лекарство от измены

Глава 1

— Ленка, ты сейчас упадёшь!

Я незаметно закатываю глаза. В ушах уже звенит от этой клиентки. Пока наношу краситель на её волосы, она без конца трындит по телефону.

— Ты представляешь, с кем гуляет наша Галька?!

— Да? А откуда ты знаешь? — тянет она разочарованно. — Ну ладно!

Видимо, Ленка уже в курсе, с кем спит Галька. Я позволяю себе немного позлорадствовать про себя. Хорошо ещё, что в салоне никого, кроме нас, нет.

— А ты знаешь, с кем спит Светка? — снова спрашивает клиентка.

Невидимая Ленка что-то бубнит в трубку.

— Нет! — торжествующе выкрикивает сплетница. — Не с Северовым. Она сейчас с Карцевым!

Кисточка выпадает из моих рук и падает на светлую плитку. Я на автомате поднимаю её и иду к раковине. Бросаю кисть, беру новую. Клиентка продолжает безудержно болтать, а у меня просто голова сейчас треснет.

Я стараюсь абстрагироваться, но ее визгливый голос впивается в уши. Раздражает.

Сегодня утром муж снова закатил мне скандал. Рубашка, видите ли, недостаточно хорошо выглажена. Просто не знаю, что с ним такое происходит в последнее время. Всё ему не так, всё его не устраивает.

Наверное, кризис среднего возраста. Хотя… говорят, он в сорок бывает, а моему-то уже под пятьдесят.

Я его, конечно, понимаю. Главврач больницы. Должен выглядеть с иголочки. Но у меня ведь тоже работа.

Его статус и его зарплата не приносят столько денег, сколько нужно. Поэтому я тоже работаю в своем салоне. Да, я хозяйка, но тружусь наравне с мастерами.

Я люблю свою работу. Всю жизнь занимаюсь окрашиванием, стрижками. Люблю менять женщин, видеть в зеркале их счастливые глаза. Но возраст даёт о себе знать.К вечеру ноги гудят. Поясницу ломит.

— Да-да, с Карцевым, — доносится до меня довольный голос клиентки.

В груди неприятно холодеет.

— Лен, ну а что ей ещё делать? Ты же знаешь нашего главврача, — продолжает она. — Ему отказать нельзя. Мигом с работы вылетишь. Даром что старый…

Я резко моргаю. Что она говорит? Карцев — главврач, а Северов его зам.

Это не совпадение и не глупая шутка.

Я на автомате завершаю окрашивание и тут же ухожу в свой кабинет.

— Посидите немного, — говорю клиентке.

Но она даже не замечает моего ухода.

Я захлопываю дверь и пытаюсь привести мысли в порядок. Какая-то Светка спит с грозным, старым Карцевым. Причём, возможно, даже не по своей воле. Боится увольнения.

Кошмар.

И это всё про… Виктора? Не может быть. Моему мужу через пару месяцев стукнет полтинник. Да, он еще выглядит неплохо. Стройный, подтянутый, благородно седой. Но давление…Сердечко пошаливает…Лысина уже пробивается.

Это просто уму непостижимо.

Может, это розыгрыш?

Да, точно.

Кто-то просто решил меня разыграть. Вот так, по-тупому!

Сейчас вернусь в зал и вытряхну из этой девицы, кто затеял такую шутку!

Глава 2

Через стеклянную, тонированную дверь я внимательно наблюдаю за клиенткой, прислушиваюсь к её визгливому голосу. Она уже переключилась на кого-то другого и теперь с упоением обсуждает одну из своих подруг.

Я тру лицо обеими руками и начинаю ходить из угла в угол.

Не могу поверить!

Просто сейчас, вот так вот, разлетается моя жизнь. Вдребезги!

Я подозревала, что между мной и мужем что-то не клеится, хотя он всё списывал на усталость и изматывающую работу. Но одно дело — подозревать, и совсем другое — услышать такое.

А что если это розыгрыш? Я приду домой, устрою ему скандал, а он рассмеется и скажет, что это была глупая шутка?

Но зачем?!

Что-то в это не верится.

Я впервые за долгое время не знаю, что делать.

Обычно у меня всё распланировано наперёд, и я думала, что готова к любым ситуациям в своей жизни.

Когда я была моложе, я часто ставила себя на место подруг, от которых ушёл муж. Я даже планировала, что тогда буду делать и как жить.

Но годы идут. Мы с Виктором вместе уже двадцать два года!

Я наивно полагала, что наш брак навсегда. Что раз наша семейная лодка устояла перед всеми штормами жизни, то впереди нас ожидает лишь приятное плавание к тихой, спокойной старости.

А сейчас… Я просто в растерянности.

Что мне делать?!

Я смотрю на часы. Время вышло.

Натягиваю на лицо профессиональную улыбку и возвращаюсь в зал.

— Алина, ну как вы тут? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Нормально, — отзывается она, не отрываясь от телефона.

Я внимательно её разглядываю. Симпатичная. Молодая. Явно не врач. Скорее всего, медсестра или санитарка.

Смываю краситель и начинаю делать укладку.

— Простите, — я пользуюсь моментом, когда она отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня в зеркало, — вы в больнице работаете?

Алина поднимает на меня удивлённый взгляд.

— Да. А как вы догадались?

— Просто я услышала фамилию… Карцев… моя подруга встречается с ним. Ну или это однофамилец.

Она резко мрачнеет.

— Это наш главврач. Вашей подруге сколько лет?

— Сорок пять, — быстро отвечаю я.

— Тогда однофамилец, — отмахивается девушка.

— Почему? — разыгрываю недоумение.

— Да потому что наш Карцев кобель еще тот. На женщину в возрасте даже не взглянет, ему молодых подавай! Ни одной юбки не пропускает. Если какая-нибудь симпатичная мордашка появляется в больнице — сразу к ней яйца подкатывает.

Я моргаю.

На женщину в возрасте… То есть сорок пять — это уже возраст…

Как же хочется стукнуть ее расческой по голове.

— Какой ужас! А подруга вот говорила, что он добрый, заботливый.

— Ну, одно другому не мешает, — хмыкает Алина. — Я слышала, у него жена старая грымза. Может, поэтому он и бегает за юбками?

— И… за вами?

— Не, — усмехается Алина. — Я замужем, а наш Виктор Андреевич с замужними не связывается.

— У подруги тоже Виктор, — говорю я. — Может, сплетни?

— Не-а, — качает головой Алина. — Вот, гляньте, всё ясно ведь.

Она тыкает в экран и показывает мне фото, где… Виктор — мой муж и отец моих детей — обнимает какую-то блондинку в белом халате, недвусмысленно положив руку на её зад.

— Нет, это не он, — выдавливаю я из себя, глядя на фото.

— Повезло вашей подруге, — качает головой девчонка. — Никому такого персонажа не пожелала бы.

Мои руки работают на автомате, а душа сгорает от боли.

Крохотная надежда, что это может быть ошибкой или розыгрышем, тает, как дым, и передо мной встаёт горькая, страшная реальность.

Хорошо, что передо мной зеркало, иначе я бы не смогла контролировать выражение своего лица и напугала бы клиентку до смерти.

Я изо всех сил удерживаю приветливую маску.

Лишь мертвенная бледность выдаёт моё состояние, но девушка не обращает на меня никакого внимания.

Я высушиваю ей волосы, и она довольно рассматривает себя в зеркале.

Впервые я ненавижу клиентку настолько, что мне приходится крепко сжать кулаки в кармане фартука, чтобы не дать волю рукам.

Я понимаю, что она лишь гонец, сам того не зная, принесший плохую весть.

Но ничего не могу с собой поделать.

Мне отчаянно хочется обрушить на неё всю свою боль, обиду и гнев.

— Ой, как здорово получилось! Спасибо! — радостно восклицает она и убегает из салона.

Я на автомате прибираю рабочее место.

Глава 3

— Жанна! — раздаётся капризный старческий голос, едва я переступаю порог квартиры. — Это ты?!

— Я, Ольга Романовна, — отзываюсь я.

Свекровь. Я даже забыла, что она уже месяц живёт с нами, иначе не пошла бы домой в таком состоянии.

— Мне нужен чай! Срочно!

Я молча иду на кухню.

Ольга Романовна — старушка бодренькая. Вполне может налить себе чаю сама, но нет. Ей обязательно нужно, чтобы ей прислуживали.

Я захожу на кухню, везде грязные кружки, тарелки. Хлеб стоит открытый на столе, засыхает. Нарезка копчёной колбасы тут же, открытая и уже заветренная. Свекровушка себе бутербродики делала. Как мило! Хотя без конца стонет, какой у неё больной желудок. Я открываю холодильник. Ну конечно! Диетический супчик, который она требовала, стоит нетронутый.

Усилием воли, подавив в себе желание вылить суп вредной старухе на голову, я готовлю чай.

— Долго! — укоряет она.

Я сжимаю зубы. Раньше я не обращала внимания на её закидоны. Старый человек, что возьмёшь. Но сейчас я как оголённый провод, готова искрить по любому поводу. Нервы натянуты так, что я готова уничтожать всех, кто попадётся на моём пути.

— Ох, что-то сердце у меня разболелось. Позвони Витеньке, — командует она, прихлёбывая чай.

— Он звонил, сказал, что задержится, — говорю я, глядя на её румяное лицо.

— Ну да, он же у меня такой добросовестный. Не то что ты. Институт с красным дипломом закончил…

Я уже не слушаю. Эту тираду я слышала сто раз. Что я необразованная парикмахерша, а её сын — светоч науки.

— Хотела бы я посмотреть, как он бы учился, если бы я не зарабатывала деньги, чтобы нас прокормить, — зло выпаливаю я.

Свекровь замолкает. Смотрит широко распахнутыми глазами. Я никогда так ей не отвечала. Старалась сглаживать углы, делала скидку на возраст. В конце концов, она ведь мать моего любимого мужа.

Она вечно твердила, что её сын достоин самого лучшего, что они голубая кровь, потомственные дворяне. Что брак со мной — это мезальянс, и я должна быть безмерно благодарна, что её сынок выбрал меня.

А я кто? Крестьянка крепостная, получается?

Снова я жалею, что поддалась на уговоры Виктора, и он перевёз свою мать к нам, едва только Кира — наша дочь — вышла замуж и её комната освободилась.

Пользуясь паузой, я выскальзываю из комнаты свекрови. Медленно обхожу квартиру, разглядываю её так, словно вижу впервые.

Фотографии детей в рамках. Костик и Кира, ещё маленькие, смеются с фотографий. Любимый диван, книжный стеллаж, потрёпанное, но очень удобное кресло, ковёр, любимая кружка Виктора. Я помню историю каждой вещи в квартире. Ведь это я выбирала всё, с любовью украшая и создавая уют в нашем доме.

Я наливаю себе чаю, обхватываю чашку ледяными руками.

Двадцать два года вместе — целая жизнь. Детей вырастили. И вот теперь — пожалуйста.

Так я сижу в каком-то тупом оцепенении, пока не наступает время ужина. Мне сейчас кусок в горло не полезет, но не морить же голодом пожилого человека. Я разогреваю суп. Достаю йогурт.

— Ольга Романовна, пора ужинать, — заглядываю в комнату к свекрови.

— Ох, что-то плохо я себя чувствую, — стонет она, на секунду отрываясь от сериала, — принеси сюда.

— Ладно, — киваю я.

Ставлю всё на поднос и несу в комнату к свекрови.

— Опять суп?! Это мерзкая еда, — заявляет она капризно.

— У вас диета, — развожу я руками, — доктор прописал. Сами же просили.

— Ты могла бы приготовить свежий, почему я должна есть испорченный?

— Я его только утром приготовила, — возражаю я, — вы должны были в обед его поесть.

— Вот всё Вите расскажу, что ты кормишь меня испорченной едой! — грозит она.

— Хорошо, — я разворачиваюсь с подносом.

— Стой, — останавливает она меня, — поставь, может, я ложечку в себя и впихну. И принеси чай.

Я ставлю поднос на небольшой столик. Когда через двадцать минут я захожу с кружкой чая, тарелка уже пустая. Значит, не такой уж отвратительный мой суп.

Я укладываюсь в постель и смотрю в потолок. О сне не может быть и речи. Я ворочаюсь в постели, прислушиваюсь, как Ольга Романовна принимает ванну, долго сушит волосы феном, затем по квартире плывёт запах кофе.

У меня нет сил и желания снова напоминать ей, что кофе на ночь ей вреден, у неё давление. В конце концов, у неё нет признаков старческого слабоумия, она должна сама помнить, что ей вредно, а что нет.

Наконец и свекровь укладывается.

А Виктора всё нет.

В голову лезут нехорошие мысли.

Перед глазами стоит то мерзкое фото.

Хлопает входная дверь. Муж.

Я глубоко вдыхаю, цепляю свою приветливую маску на лицо и выхожу в прихожую.

— Привет, — подставляю щёку для поцелуя. Мне кажется или от него пахнет чужими духами?

Глава 4

— Что? — спрашиваю я. — Что ты хочешь мне сказать?

— В этом году я не буду брать отпуск.

— Что? — удивляюсь я.

— Да, очень много работы. И… в отпуск поедешь одна. Вернее, с моей мамой.

— С мамой? — в недоумении смотрю на него. — Но ведь мы всегда ездили в отпуск вместе.

— Я считаю, что нам надо дать передышку. Ты в последнее время какая-то дёрганая.

— Ну, как и ты, — огрызаюсь я.

— Да, — соглашается он. — У меня очень много работы, и нервы ни к чёрту. Думаю, в этот раз нам лучше провести отпуск раздельно.

— Но почему это я должна проводить его с твоей мамой? — возмущаюсь я.

— Жанночка, родная, но не я же буду с ней. Я поработаю в отпуске, а ты съезди в санаторий. Сама отдохнёшь, и маме полезно будет — здоровье поправит. Ты же знаешь, что она очень больна.

— Да уж, больна! Кофе пьёт… сырокопчёную колбасу с кетчупом уминает! А суп ей, видите ли, отвратительный!

— Жанна, ну что ты… Ты же понимаешь, она старый человек. Неужели тебе жалко колбасы?! — муж ласково кладёт руку мне на плечо.

— Разумеется, нет! Но она не ведёт себя как больной человек. Зачем ты привёз её к нам? Она вполне может обслуживать себя сама!

— Потому что я её единственный сын! Потому что она вырастила меня и дала всё, а сейчас помощь требуется ей! — Виктор повышает голос. — Да что с тобой такое?!

Он недоумённо смотрит на меня. Конечно.

Раньше я была всепонимающей и на всё соглашающейся, но сейчас будто бес вселился.

— Ничего. Просто я не нанималась в прислуги твоей маме.

— Жанна, ну вот… Если бы с твоей мамой такое случилось, я бы совсем не был против, чтобы она жила с нами.

— Да, — говорю я. — Только моей мамы уже нет в живых. Как и папы. Одна тётя осталась, и то она не просится к нам жить.

— Ну, у тёти своя квартира в центре города. Зачем ей проситься?

— Ну, у твоей мамы тоже квартира есть.

— На окраине. Да мы же сами решили, что тяжело к ней каждый день ездить, вот она и пожила бы у нас, пока лечится. Это ненадолго! Ей станет лучше, и она съедет.

Я понимаю, что стучусь в глухую стену.

До сих пор не могу поверить, что согласилась на переезд этой старой грымзы в свой дом.

Сначала на неделю, но теперь уже месяц прошёл, а она и не думает уезжать.

Понятно, что он сын, и он будет защищать свою мать.

— Я не хочу ехать в отпуск с твоей матерью, я хочу ехать в отпуск с тобой, — заявляю я.

— Я не могу! Ты это можешь понять или нет?! — взрывается муж.

— А может, у тебя не работа там, а молоденькие медсёстры? — я внимательно слежу за выражением его лица.

— Жанночка, ну что ты такое говоришь? — он берёт мои руки в свои. — Нет у меня никаких медсестёр, глупенькая моя. Я всё для тебя, всё для нас, любимая… Ну, пожалуйста, помоги мне.

Вот он, тот самый ключ, которым он всегда открывал моё сердце.

Он просил помощи, и я сломя голову кидалась ему помогать.

И таким образом он вил из меня верёвки.

Теперь я ещё больше уверена, что он мне изменяет.

В груди вспыхивает злость.

Так вот, значит, как!

Пока ты тут с молоденькими зажигаешь, я с твоей мамашей нянчиться буду?

Ну, ещё посмотрим.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не влепить ему смачную пощёчину.

— Ладно. Я подумаю над этим.

— Жанна…

— Я же сказала, я подумаю!

Я разворачиваюсь и ухожу в спальню.

Всю ночь слушаю храп Виктора и думаю, думаю…

Итак… Я оказалась в сложном положении.

Для начала неплохо бы удостовериться на сто процентов, что измена действительно была.

Поймать с поличным, так сказать.

А потом подумать, как развестись без ущерба для себя.

В этом может помочь только один человек.

Едва встаёт солнце, я собираюсь и выхожу из дома.

— Жанна, куда ты?! — кричит только проснувшийся муж.

— Я поеду к тёте.

— К тёте Каре? А завтрак?

— Сами там справьтесь… — машу я рукой.

Под недовольные возгласы мужа я выскакиваю на лестничную площадку.

Глава 5

Я подъезжаю к знакомому с детства дому. Выхожу из машины — здесь почти ничего не изменилось.

В детстве в этом дворе я бывала так же часто, как и в собственном.

Мамина сестра — тётя Кара. Точнее, Карелия Валерьевна никогда не имела своих детей. Замуж выходила всего один раз, но после развода зареклась повторять этот опыт. Так и жила одна всю жизнь и всю свою нерастраченную любовь отдавала мне.

Хотя у тети Кары был напряженный график — она работала в полиции (тогда ещё в милиции) следователем, но для меня время у нее всегда находилось. Она часто забирала меня к себе на выходные и на каникулы.

Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как она водила меня в цирк, зоопарк, кино… Когда я стала постарше, мы с ней частенько выбирались в театр.

Тётя Кара была и остаётся для меня второй мамой.

К ней я прихожу с любыми вопросами — она всегда меня поймёт и поддержит.

Единственная наша серьёзная ссора случилась, когда я заявила, что выхожу замуж за Виктора.

Тёте Каре он категорически не нравился.

Она называла его «скользким мерзавцем», в то время как мои родители были в восторге от молодого перспективного врача.

Мы потом, конечно, помирились, но тётя до сих пор не переносит Виктора и в гости к нам ходит очень редко.

Когда у меня появилась своя семья и дети, я стала реже общаться с ней, но она не обижалась. Наоборот, всегда старалась чем-то помочь. К кому как не к ней мне идти со своей бедой?

Я звоню в старый дверной звонок и прислушиваюсь.

В квартире раздается шелест, что-то падает.

Я точно знаю — тетя не спит. Она жаворонок и встает с первыми лучами солнца.

— Тетя Кара, это я! — кричу я в замочную скважину.

В ответ тишина. У меня ёкает сердце. Может, тёте стало плохо?

Всё-таки возраст — почти 80…

— Тёть, тебе нужна помощь?! — что есть мочи кричу я.

Дверь внезапно распахивается, и тётя появляется на пороге.

— Всё хорошо! Не надо так орать, соседей разбудишь!

Я застываю, глядя на тётю Кару.

Одетая в модные спортивные лосины и топ, с повязкой на голове, раскрасневшаяся, она напоминает сухонькую престарелую гимнастку.

— Что это ты такое делаешь, тётя Кара?!

Я захожу в квартиру, снимаю куртку и обувь, сую ноги в любимые пушистые тапки и прохожу в гостиную.

— Я занимаюсь йогой, — спокойно заявляет тётя. — Ты садись, а я продолжу.

— Йогой?! — я с трудом сдерживаю смех.

У тёти Кары всегда какие-то новые занятия. То бег трусцой, то походы в горы, теперь вот йога.

Она никогда не сидит на месте. Как только вышла на пенсию — понеслась во все тяжкие: танцы, фитнес, омолаживающие программы, дыхательные практики.

Днём её тяжело застать дома, потому что она вечно куда-то убегает.

— Ну? Что привело тебя ко мне? — спрашивает она, заворачиваясь в какой-то замысловатый узел.

Мне становится жутко.

Кажется, она вот-вот сломается.

— Тетя Кара, может, не надо так? — осторожно говорю я.

— Жанна, ты ничего не понимаешь! — кряхтит она где-то из-под коленки. — Это лучшее упражнение для здоровья спины.

— Ну хорошо… — Я делаю глубокий вдох. — Мне кажется, Виктор мне изменяет.

Тётя шумно выдыхает и становится на мостик.

Я ожидаю классического: «Я тебе говорила! Он скользкий мерзавец!»

Но тётя молчит.

— С чего ты взяла? — наконец спрашивает она.

— Клиентка в салоне заговорила про него… Не так уж много Викторов Карцевых, да ещё главврачей, у нас в городе, — говорю я. — Потом фото показала. Там точно он!

— Логично, — соглашается тётя. — А Виктора ты спрашивала?

— Я не рассказывала про эту клиентку, — признаюсь я. — Просто спросила. Он отрицает. А у меня нет никаких доказательств, кроме болтовни незнакомой девушки. И фото это я не сохранила.

— А ты не думаешь, что это подстава?

— Что?

— Ну подстава. Кто-то узнал, что ты работаешь в салоне и что ты жена Карцева, вот и пришёл очернять его. Фото тоже подделать можно.

— Я не знаю… — теряюсь я. — Но в последнее время у нас всё разладилось, а теперь он не хочет ехать со мной в отпуск.

— А чего он хочет?

— Остаться на работе. А меня отправляет со своей мамашей в санаторий. Хотя я на море собиралась. Деньги копила.

— Ну, это тоже не доказательство измены. Человек хочет побольше заработать, что тут такого? — пыхтит тётя.

— Тётя, хватит! — не выдерживаю я. — Вылазь из-под своей подмышки и пошли пить чай. Ты сейчас сломаешься, потом будешь в гипсе месяц. Как тогда, когда ты на занятиях по скалолазанию в веревках запуталась.

Глава 6

– Я в тебе и не сомневалась, Жанночка, — довольно говорит тётя. — Ты не из тех, кто будет прятаться и уходить от проблем. Молодец.

— Да уж, очень молодец, — криво усмехаюсь я. — Даже семью сохранить не смогла.

— Жанна, в жизни всякое бывает. Главное, чтобы ты не повторяла моих ошибок.

— Каких ошибок, тёть? — удивляюсь я. — Ты же замужем не была…

Я осекаюсь, понимая, что ляпнула бестактность.

— Была. Один раз, — грустно улыбается тётя Кара. — Именно измена стала причиной нашего развода.

— Я сочувствую тебе, тёть. Но ты что, предлагаешь мне узнать про измену и не разводиться?

— Нет. Я хочу, чтобы ты поняла: не все мужчины одинаковы. Чтобы ты восприняла это просто как досадную неприятность. Ты сильная, ты сможешь начать новую жизнь, найти спутника, достойного тебя. У тебя ещё всё получится.

— Ой, тёть, какие уж тут спутники. Мне сорок пять уже почти, — отмахиваюсь я.

— Сорок пять — баба ягодка опять! — смеётся тётя Кара. — Вот посмотришь, свято место пусто не бывает. Чтобы получить что-то новое и хорошее, надо отказаться от старого. Если муж разрушает семью, то и нечего её спасать.

— Да, спасибо, тётя, — проникновенно говорю я.

Тётя Кара нечасто рассказывает про своё замужество, но я догадываюсь, что там была какая-то драма, оставившая след на всю её жизнь.

— Значит так, — тётя уже собрана и деловита. — Виктор же в кардиологическом работает?

— Ну да…

— Значит, сегодня идёшь домой и заставляешь его положить меня туда.

— Зачем? — непонимающе смотрю на неё.

— Жанна, ты в последнее время как-то отупела, что ли? — закатывает глаза тётя. — Как зачем? Чтобы я могла провести разведку! Поспрашивать, присмотреться.

— Но у тебя же ничего не болит, тётя… или болит? — начинаю беспокоиться я.

— Не болит. Но он же этого не знает, пока обследование не пройдёт. Я уже всё продумала.

— Хорошо, я поговорю с Виктором.

— Ну, ты тоже не сиди сложа руки. Покопайся в его ноутбуке, в телефоне.

— Как покопаться?! — ошарашенно смотрю на неё.

— Жанна… — тётя снова закатывает глаза. — Ты как будто из прошлого века. Подбери пароль, да залезь! В чём проблема?

Я задумываюсь. В принципе, это реально. Вот только пароль… Ну, я всё-таки попробую. Не думаю, что Виктор придумал что-то принципиально новое.

— Хорошо, сделаю.

— И ещё, Жанна… Никто не должен догадаться, что ты его подозреваешь. Приди домой, скажи, что у тебя ПМС, приготовь вкусный ужин. И вообще веди себя как обычно. У вас сейчас в постели как?

— Тётя! — возмущенно восклицаю я.

— Ну а что такого?

— Да не очень, если честно, — вздыхаю я. — Давно ничего не было. Ну, я думала, возраст уже…

— А может, его хватает только на молоденьких медсестричек? — ехидно замечает тётя. — Приходи завтра, я тебе дам таблеточек. Не будет у него стоять на них!

— Откуда у тебя такие таблетки?! — возмущённо спрашиваю я.

— Откуда-откуда… От верблюда! — усмехается тётя.

— Ладно, — вздыхаю я, - а они не…

— Они безвредные! Ну подумаешь, не сможет… Понервничает. Нам надо сейчас его из себя вывести, чтобы он ошибок наделал.

— Хорошо, я поняла.

— Всё, теперь беги, готовь завтрак своей грымзе.

— Ох, мне что, теперь с ней нянчиться?! Я думала, сегодня же её с вещами отправить назад.

— Что ты, что ты! — тётя машет рукой. — Даже не думай. Ты счастливая жена, всем довольна. И испытываешь глубочайшее чувство вины за то, что посмела подозревать своего святого мужа в измене. Поняла?

— Поняла, тётя, поняла…

— Жанна, надо терпеть. Для твоего же блага. Ты же не хочешь остаться у разбитого корыта?

— Не хочу, — мотаю головой. — Совсем не хочу. Я столько вложила в наш дом, что теперь не собираюсь уходить в никуда.

— Ну вот и хорошо. Я тебе потом кое-что скажу… А пока давай-ка, чтобы завтра я уже лежала в больнице.

— Хорошо, тётя.

Я возвращаюсь домой. Виктор уже уехал на работу. На кухне полный кавардак: грязные тарелки, объедки… Вздохнув, принимаюсь наводить порядок.

— Пришла?! — слышу за спиной язвительный голос.

Поворачиваюсь с улыбкой. Прежде чем свекровь успевает набрать воздух в лёгкие, чтобы как следует меня отчитать, я виновато опускаю глаза:

— Простите меня, Ольга Романовна. Я сегодня не приготовила завтрак, у меня была очень важная встреча с тетей. Вы же понимаете — к пожилым людям надо относиться уважительно.

Свекровь захлопывает рот, раздумывает.

— Жаль только, что ты к своим пожилым родственникам уважительно относишься, а меня бросила одну, как собаку.

Глава 7

Сижу перед открытым ноутбуком и пытаюсь угадать, какой пароль мог поставить Виктор. Я уже перебрала все знакомые даты: свой день рождения, дни рождения детей, день нашей свадьбы, его собственный день рождения — ничего не подходит.

Раньше я никогда не пользовалась его ноутбуком, мне вполне хватало телефона. Да и смысл лезть в чужой компьютер, если все важное я по старинке записываю в ежедневнике, а обучающие материалы смотрю в телефоне?

Прислушиваюсь к шороху за стенкой: свекровь всё никак не может улечься. Виктор снова задерживается на работе. В голове сама собой возникает картинка: роскошная, белокурая девица верхом на моем муже. Фу! Нет! Хватит, иначе доведу себя до нервного срыва. Мне сейчас нужна холодная голова.

Пробую ещё пару вариантов пароля, безрезультатно. «Что же он там забил?» — думаю я. Чтобы немного отвлечься, иду на кухню, открываю холодильник и достаю пакет сока.

— Есть на ночь вредно, — слышу за спиной противный голос.

Я выглядываю из-за дверцы холодильника и вижу Ольгу Романовну в белой кружевной сорочке, похожей на облако, с бигуди на голове и дикой зеленой маской на лице. Выглядит она, мягко говоря, как персонаж фильма ужасов.

— Очень вредно, — киваю я. — А вы что-то хотели? Соку? — я показываю ей пакет.

— И что тебе не спится? Правильно, днём, наверное, выспалась, пока Витечка работает, — язвит она.

— Ольга Романовна, а может, вам бутербродик? Вы, похоже, голодная — оттого и злая, — предлагаю я и достаю нарезку.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня желудок болит! — цедит она сквозь зубы, не отводя алчного взгляда от колбасы.

— А, да… жаль, конечно, — вздыхаю я. — Ну, а я, пожалуй, не откажусь: у меня-то желудок в порядке.

Я щедро кладу колбасу на батон, выкидываю пустую упаковку в мусорку, наливаю себе стакан сока и направляюсь к себе в комнату:

— Спокойной ночи, Ольга Романовна, — говорю я, проходя мимо.

Мне кажется, я слышу в спину злобное шипение.

Улыбаясь про себя, снова сажусь за компьютер. Меня осенила простая мысль. Я вбиваю в компьютер дату рождения Ольги Романовны. Бинго! Как же я сразу не догадалась? Ведь Виктор — образцовый сын. Чей ещё день рождения он мог выбрать чтобы никогда не забыть!

Я горько усмехаюсь: всё-таки Виктор — мой муж, мы прожили вместе больше двадцати лет. И что теперь? Как горько осознавать, что я, кажется, уже никому не нужна, будто меня решили выбросить за ненадобностью.

Я открываю файлы. На первый взгляд — ничего особенного: какие-то папки, счета, документы. Одна я в этом не разберусь, да и некогда сейчас. Нахожу в столе флешку — так-то лучше. Вставляю её и начинаю скачивать всё подряд.

Проверяю историю браузера. Ага, входил в банк. Я вбиваю тот же пароль. Есть! С удивлением смотрю на огромные суммы. Что это такое?! Откуда у него столько денег?! Ведь он озвучивал зарплату в несколько раз меньше.

Сейчас у меня нет времени, но я обязательно разберусь во всем

Едва успеваю вынуть флешку и закрыть ноутбук, как слышу звук входной двери, а следом шаги.

— Привет! — Виктор заходит в спальню.

— Привет, — отвечаю я.

— Чего это ты здесь делаешь? — он смотрит на меня подозрительно.

— Да так, читаю, — демонстрирую ему свой телефон.

— Почему не спишь? Как ты себя чувствуешь? — заботливо интересуется он.

— Гораздо лучше. Похоже, это было временное недомогание. Не беспокойся, — отвечаю я.

— Ну и отлично. А я устал как собака, — Виктор снимает пиджак и обнимает меня одной рукой.

Я вдыхаю его запах — в нём явственно чувствуются чужие духи.

Губы сами собой сжимаются, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Пойдем, твоя говядина в духовке. Я специально держу ее в фольге.

Смотрю как он с аппетитом ест. Теперь меня это не умиляет, наоборот. Сколько вот таких ужинов, заботливо мной приготовленных он съел, приходя от любовницы?

Сколько раз ложился со мной в постель после другой?!

Глава 8

На следующий день в мой салон неожиданно заявляется тётя Кара. По своему обыкновению она одета ярко: яркое оранжевое пальто, голубая шляпка и бордовые ботильоны. У тёти всегда был своеобразный вкус, но, несмотря на очевидное несочетание цветов, ей это удивительным образом идёт.

Она снимает пальто, и под ним открывается густо-фиолетовый комбинезон. Очень симпатично! Хотела бы я иметь смелость одеваться так же ярко. Только... для этого нужно иметь идеальный вкус.

— Привет, Жанна, — говорит она, усаживаясь в кресло. — Наведи-ка мне марафет. Что-то я похожа на пугало...

— Тётя, ты же вроде в больницу должна лечь? — удивляюсь я.

— Ну так я как раз туда и иду, — невозмутимо отвечает она. — Не могу же я явиться к врачам с неухоженной головой. Да и маникюр-педикюр сделать нужно…

— И эпиляцию? — добавляю я.

— Нет уж, эпиляцию эту вашу я не люблю! — морщится тётя. — Моя любимая бритва всегда со мной. Ну, а как у тебя дома дела?

Я размешиваю краску в пластиковой чашке и вздыхаю:

— Как на минном поле. Ольга в своём репертуаре: всячески портит мне жизнь. То суп ей невкусный, то чай холодный. А Виктор… Да всё вроде как обычно, только для меня сейчас совсем не «обычно». Я только и делаю, что ищу признаки неверности — скоро с ума, наверное, сойду. Я уже не знаю, что правда, а что мне только кажется!

— А ты не сходи, — даёт совет тётя. — Скоро всё выяснится, и будешь знать точно: стоит этому мерзавцу верить или нет.

— Да уж скорее бы, — вздыхаю я. — Но знаешь, что я вчера узнала…

— Откуда же мне знать? — приподнимает брови тётя.

Я понижаю голос:

— Залезла в комп Виктора, нашла там приложение банка. И представляешь — там уйма денег! Очень большая для нас сумма! И об этом счёте Виктор мне ничего не говорил.

— Вот это уже интересно, — оживляется тётя. — Как думаешь, откуда столько?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Зарплата у него неплохая, но не настолько, чтобы копить такие суммы. Каждый месяц он даёт мне половину на семейные расходы, а вторую, говорит, «откладывает» на депозит. Но даже если бы он копил с начала нашей совместной жизни, всё равно такого бы не набралось.

— Хм… То-то и оно. — Тётя оборачивается ко мне. — Ты боишься, что он замешан в чём-то грязном? Думаешь, берёт взятки или что-то похуже?

— Я уже ничего не понимаю, — признаюсь я. — Живу как будто с чужим человеком. Никак не узнаю его: измены, деньги… Во что превратилась моя жизнь? Прямо какой-то шпионский детектив!

— Бывает, — пожимает плечами тётя. — Но источник денег, думаю, выяснить надо. А что ещё ты там нашла? Может, фото какие? Счёта?

— Какие-то документы, бумаги… Я не разбиралась: времени не было. Просто скачала всё на флешку, — я достаю её из кармана и показываю тёте.

— Замечательно! — в глазах тёти вспыхивает азарт. — Срочно тащи это Костику.

— Думаешь?

— Ну а кому ещё? Ты знаешь другого компьютерного гения? Он наш дальний родственник, пусть и троюродный-восьмюродный, какая разница. Главное, что он в компах как рыба в воде. Он разберётся и помолчит, если попросим.

— Тоже верно… — соглашаюсь я. — Сегодня же к нему схожу. Эх, ещё бы мне проверить телефон Виктора! Только он с ним последнее время не расстаётся! Даже под подушку кладёт ночью. Я раньше не придавала значения, а сейчас понимаю: ему есть, что скрывать!

— Так в чём проблема! — тётя заговорщицки достаёт из сумочки таблетки. — Вот это, — показывает, — от мужской силы, а это — моё снотворное. Одну такую таблетку — и он будет храпеть, как слон. А ты пока спокойно посмотришь телефон. Искать нужно не только переписку с любовницей, но и любую информацию о деньгах. Делай скрины, фоткай документы, если что-то найдёшь!

— Тётя, я в курсе, — усмехаюсь я. — Разберусь.

Я заканчиваю сушить тётины волосы феном:

— Готово! Ты просто красотка!

Она смотрит в зеркало и спрашивает:

— В больнице точно есть душ?

— Надеюсь, Виктор положит тебя в отдельную палату, — говорю я. — Если не положит, ты мне только скажи — я ему мозги быстро вправлю.

— Наоборот, мне отдельная палата не нужна! — машет рукой тётя. — Не хочу сидеть там одной и скучать. Мне нужно разговаривать и собирать информацию.

— Ну как знаешь… — пожимаю я плечами.

Мне вдруг становится тревожно за неё, ведь она такая хрупкая, хоть и с крепким, как сталь, характером.

— Тётя, может, не стоит? Вдруг это опасно?

— Не переживай, Жанка, — отмахивается она. — Конечно, всё может быть опасно, но мы не трусы. Да и что там — твой Виктор главарь мафиозного клана, что ли? Не поверю. Скорее уж какой-нибудь мошенник средней руки…

— Ужас! — хватаюсь за сердце.

— Да ничего страшного, — хмыкает тётя. — Я таких навидалась. Как правило, это пустые трусы — врать, воровать и всё. Так что не бойся. Будь на связи: вдруг потребуешься, — загадочно добавляет она и, словно бабочка, выпархивает из салона.

Глава 9

В обед я ухожу с работы пораньше, забегаю в ближайшую кулинарию, а затем — домой. Кормлю Ольгу Романовну, которая, разумеется, весь день «сидела голодная», ожидая, когда злобная невестка соизволит принести ей обед.

Не обращая внимания на тот срач, который она развела, я перекладываю купленные в кулинарии отбивные в домашний контейнер, добавляю туда же салат и переливаю покупной морс в бутылку, хорошенько встряхиваю. Готово.

Отправляюсь в больницу.

Вообще-то, я никогда не ношу Виктору обеды на работу. Когда-то в юности попробовала, но он тогда сам это пресёк, заявив: «Не хочу, чтобы ты отвлекалась из-за меня, у нас отличная столовая, я найду, что поесть».

С тех пор так и повелось. Я практически не бываю у него на работе и не знаю его коллег. Здоровье у меня, слава Богу, хорошее, а для экстренных случаев есть телефон. Но сегодня — исключение.

Захожу в больницу, подхожу к регистратуре:

— Скажите, где кабинет Виктора Андреевича?

Девушка на регистратуре удивлённо вскидывает брови и нудным голосом отвечает:

— Вам зачем? Виктор Андреевич очень занят…

— Я его жена, — рявкаю я.

— Ой, простите… На второй этаж, налево и прямо, — торопливо произносит она.

— Спасибо, — киваю и поднимаюсь.

Никто не обращает на меня внимания: я же почти не появляюсь здесь, так что никто не знает, что я — жена главврача. Подхожу к двери кабинета, прислушиваюсь: там слышатся какой-то шорох и женское хихиканье.

Пробую открыть — заперто.

Он явно там не один! Подонок! Прямо на работе!

Злость застит мне разум, отключая все чувства, кроме дикого желания растоптать и уничтожить за своё унижение.

Стучу. Тишина. Стучу громче:

— Витенька! Я тебе обед принесла! — кричу я под дверью, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Чувствую, как краснею под взглядами любопытных пациентов и медсёстер.

Как же стыдно! Как унизительно!

Спустя пару минут дверь открывается, и на пороге появляется взъерошенный Виктор, трёт глаза, словно только что проснулся.

— Жанна? — смотрит на меня, как на привидение.

— Да, любимый, — криво улыбаюсь я. — Принесла тебе домашнюю еду, — показываю сумку с контейнерами.

— Зачем? — хмурится он и, кажется, не спешит меня впускать.

— Ну, я тётю пришла проведать, а заодно о тебе позаботиться. Ты же дома почти не бываешь, а я переживаю, чтобы ты нормально питался. Сама готовила, старалась! — нагло вру я, указывая на контейнеры.

Виктор резко оглядывается, потом переводит затравленный взгляд на меня. Во мне уже утихает ярость, и я с любопытством наблюдаю, как он нервничает.

— Заходи… — наконец произносит он.

Он отступает, давая мне пройти. Я цокаю каблуками и не торопясь осматриваюсь в кабинете:

— Уютно тут у тебя…

Мой взгляд цепляется за громоздкий шкаф: классика жанра — прятать любовницу в шкафу, словно в дешёвой комедии.

— Спасибо, Жанночка, просто ты немного не вовремя, — бормочет Виктор.

В этот момент из шкафа доносится какой-то шорох. Виктор тут же начинает кашлять:

— Прости, что-то я приболел…

— Тс, — делаю вид, что прислушиваюсь. — Что это шуршит у тебя в шкафу? Мыши завелись, что ли?

— Ой, наверное. Надо будет мышеловки поставить… — моргает он.

Я делаю пару шагов к шкафу и прищуриваюсь:

— Кажется, я знаю, что ты тут делал…

— Жанна, послушай… — Виктор бледнеет, капельки пота выступают у него на лбу.

Я наслаждаюсь его страхом. Ещё секунда — и я открою шкаф, обнаружив там полуголую девицу. Да уж, моему муженьку не позавидуешь.