Развод. Идеальная подстава

Глава 1. Бархатная коробочка

Я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня. Открыла глаза — никого. Только серая полоса света из неплотно задёрнутой шторы ложилась на пустую подушку рядом. Алексея уже не было. Снова ушёл на переговоры или просто сбежал от моей тоски — теперь не разберёшь.

Восемь месяцев. Двести сорок три дня. Я считала каждый, как приговорённая считает шаги до эшафота. Сначала ждала звонка от Никиты (мой сын). Потом — от командира части. Потом — из госпиталей. Потом — из моргов. Теперь я уже ничего не ждала. Просто существовала в этом теле, которое упрямо варило кофе, чистила зубы и делала вид, что способна дожить до вечера.

— Аня, ты встала? — голос Светланы из коридора прозвучал слишком бодро для восьми утра. Моя младшая сестра всегда была жаворонком, а после того, как два года назад похоронила мужа, стала просто одержима активностью — йога, курсы, новые рецепты. Говорила, что это спасает.

Я натянула халат, прошла на кухню. Света уже сидела за столом, крутила в руках маленькую бархатную коробочку золотистого цвета.

— Это мне? — спросила я без интереса. В последнее время меня перестали радовать даже цветы.

— Нам, — поправила она с загадочной улыбкой. — Вернее, у нас для тебя подарок. Я сейчас Алёшу позову.

Она выбежала в коридор, а я осталась стоять у плиты. Автоматически включила газ, поставила турку. Кофе хотя бы не предаёт.

Алексей вошёл не сразу. Он появился через минуту, застегивая на ходу манжеты рубашки. Даже дома он выглядел так, будто собрался на светский раут — холёный, пахнущий дорогим парфюмом, с лёгкой небрежностью в каждом жесте. Когда-то я считала эту небрежность признаком уверенности. Теперь я понимала — это было безразличие. Ко мне.

— Ну, говорите, — сказала я, разливая кофе по чашкам. — Что за подарок?

— Аня, — Светлана взяла меня за руку. Её ладонь была горячей и влажной, как у возбуждённого ребёнка. — Ты только не пугайся. Мы всё уже решили, и это будет хорошо для всех.

— Для всех?

— Для нашей семьи, — вставил Алексей. Он не сел, опёрся о край стола, скрестил руки. — Света, давай уже.

— Я беременна, — выдохнула сестра. — От Алексея.

Я ждала, что сейчас разобью чашку. Или закричу. Или, наоборот, рассмеюсь. Ничего не произошло. Тело отключило эмоции, будто кто-то перерезал провод.

— Поздравляю, — услышала я собственный голос. Чужой, безжизненный.

— Анечка, ну не надо так, — Светлана придвинулась ближе, заглянула в глаза. — Мы же сёстры. Я овдовела, ты потеряла Никиту… Мы обе несчастны. Но теперь у нас будет малыш! Ты станешь ему второй мамой. Я выйду на работу, а ты будешь — заботиться о нём. Тебе же нужно чем-то заполнить пустоту. Это судьба, правда? Алёша, ты же не против, если Аня станет крёстной?

— Конечно, я даже рад, — кивнул он, и в его голосе не было иронии. Он говорил серьёзно. Они оба говорили серьёзно.

Я перевела взгляд с сестры на мужа. Света сияла, как начищенный самовар. Алексей смотрел на неё с чем-то, отдалённо похожим на нежность. А меня они даже не видели. Я была мебелью. Фоном. Приложением к пинеткам.

— Сколько? — спросила я.

— Что — сколько? — не поняла Света.

— Сколько вы трахались у меня за спиной?

— Аня! — рявкнул Алексей. — Не смей.

— А что? Это же правда. Вы ждали, пока я буду ездить по госпиталям в поисках сына, чтобы спокойно развлекаться в моей постели?

— Никто не развлекался, — холодно сказал он. — Так вышло. Света была одна, я поддерживал её. Переросло в чувства.

— Чувства, — повторила я. Слово было липким и мерзким, как прогорклое масло. — И мать знает?

— Мама в курсе, — кивнула Светлана. — И одобряет. Она сказала, что это единственный разумный выход. Аня, ну посмотри на себя. Ты сама не своя. Тебе нужна цель. Ребёнок — это цель.

Я медленно встала из-за стола. Подошла к окну. За стеклом моросил дождь — ноябрьский, мерзкий, как и всё в моей жизни.

— Вы хотите, чтобы я нянчила вашего ребёнка, — сказала я в стекло. — Пока вы будете строить новую семью. И вы называете это разумным выходом.

— А что тебе остаётся? — голос Алексея стал ледяным. — У тебя нет работы. Нет денег. Квартира моя. Машина моя. Если хочешь остаться — будешь жить по нашим правилам.

— А если не хочу?

— Тогда уходи, — пожал он плечами. — Но учти: мать на нашей стороне. Света на нашей стороне. Ты одна.

Одна. Я и правда была одна. Никита пропал без вести. Муж оказался предателем. Сестра — воровкой. Мать — пособницей.

Я повернулась к ним. Света всё ещё улыбалась — на всякий случай, чтобы казаться дружелюбной. Алексей смотрел свысока, уверенный в своей правоте.

— Вы даже не спросили, хочу ли я быть крёстной, — тихо сказала я.

— А зачем спрашивать? — искренне удивилась Светлана. — Ты же любишь детей. И потом, мы семья. Семья не спрашивает разрешения.

Я кивнула. Взяла с подноса коробочку — внутри лежали крошечные пинетки, связанные крючком. Розовые. Наверное, надеются на девочку.

— Спасибо за подарок, — сказала я. — Я подумаю над вашим предложением.

— Вот и умница, — обрадовалась Света. — Я знала, что ты поймёшь.

Я вышла из кухни, закрылась в спальне и села на пол, прислонившись спиной к двери. Только тогда слёзы пришли. Только тогда я позволила себе почувствовать. Боль была такой острой, что я не могла дышать. Но сквозь эту боль, где-то глубоко, начало разгораться что-то другое. Холодное. Злое. Живое.

Они думали, что сломали меня. Они ошибались.

Я ещё не знала, как именно отомщу. Но я знала одно — у меня будет время подумать. Восемь месяцев я ждала сына. Теперь я буду ждать часа расплаты.

А пока… пока я надену улыбку. Скажу «да». Стану самой удобной, покладистой, сломленной сестрой и женой. А потом, когда они расслабятся, я ударю. И этот удар они запомнят на всю жизнь.

Я медленно встала, вытерла лицо, поправила халат. Открыла дверь, вышла в коридор. Света что-то весело щебетала на кухне. Алексей тихо смеялся в ответ.

— Хотите чаю с малиновым вареньем? — спросила я, заходя, — Я как раз вчера купила.