Развод. Из Кореи с любовью

Глава 1

Сегодняшний день в операционной выпил из меня все силы. Я мечтала только о горячем душе, спеша прочь из клиники.

— Доктор Ли!

Пожалуйста, только не сейчас, умоляю.

— Доктор Вика!

Пришлось остановиться и обернуться. Ко мне торопилась Сун, сухая, как вобла, заместитель заведующего анестезиологией.

— Доктор Вика! Со следующей недели у нас новый хирург. По международной программе.

Она скривилась. Я внутренне напряглась.

— Он из России. Ваш соотечественник. — Она посмотрела на меня поверх очков. — Вам, скорее всего, придётся работать с ним в операционной. Пока он не адаптируется.

Наверняка ещё один гений с манией величия. Будет строить из себя неприступную звезду...

Сун тараторила что-то про изменённый график, но я уже её не слушала. Я думала о том, успею ли доползти до дома до того, как сеульские пробки превратятся в ад. Вдруг она резко замолчала:

— Доктор Вика, вы меня слышите?

Я встрепенулась, слегка поклонилась и выдавила из себя невинную улыбку:

— Конечно.

Она ещё пару секунд буравила меня взглядом, а потом сухо добавила:

— Завтра ваше дежурство.

В кабине лифта я тупо уставилась на себя в зеркало. Кошмар! Под глазами глубокие тени, волосы торчат во все стороны, на щеке красный след от маски. Красотка. Я попыталась пригладить непослушные пряди и тут меня вдруг пронзило... Новый русский хирург.

Сквозь пелену усталости во мне вдруг ёкнул азарт, что ли? Настоящий, живой русский мужик, а не чопорный кореец. Интересно, какой он? Обидно, если и правда сноб. Но даже если так, ему точно далеко до наших местных «принцев крови». Тут снобизм возведён в культ, замешанный на тысячелетних традициях. Мне вдруг стало почти весело.

В машине я набрала мужа. Тишина. Ну да, конференция, занят. Ладно.

Дома, на парковке, я выползла из машины и поплелась к лифту. Консьерж, увидев меня, сложился в поклоне чуть ли не пополам. Я машинально кивнула в ответ. За время в Корее привычка кланяться въелась в подкорку, хоть я так и не научилась делать это с той же пластичной грацией, присущей местным.

В квартире я скинула с себя всё и рухнула бы на диван, но нельзя. Мне нужно было срочно приводить себя в порядок. Сегодня день рождения свекрови, и мы приглашены в шикарный ресторан.

Мой муж… Джун. Шесть лет назад я прилетела в Корею по обмену, думая, что это просто работа. После неудачной любви в Москве я дала себе зарок: никаких отношений, только карьера. Но появился он. Нейрохирург, о котором вздыхала вся клиника. Недосягаемый, холодный и совершенный. И этот ледяной красавец почему-то выбрал меня. Он пошёл против родителей, которые грозились лишить его всего. Со временем они смирились, но я до сих пор чувствую их оценивающие взгляды на семейных обедах.

Пять лет брака. Пять лет, которым, кажется, все завидуют. И только я знаю, что внутри этой идеальной картинки спряталась пустота размером с детскую комнату, которой у нас нет. «Подождём ещё немного», — говорит Джун. И я жду. Последнее время мне кажется, что только это я и делаю.

Я уже докрашивала ресницы, когда щёлкнул замок входной двери.

— Привет, любимая! — голос мужа раздался в прихожей, и через секунду он уже целовал меня в макушку. — Я в душ, пять минут!

Я вздохнула, глядя на себя в зеркало. Платье — целое состояние. Туфли — ещё полсостояния. Когда-то в Москве я думала, что москвичи помешаны на брендах. Какая же я была наивная. В Сеуле бренды это не просто одежда, а почти религия. И я до сих пор не могу привыкнуть тратить такие бешеные деньги на вещи, которые, по сути, нужны только для того, чтобы потом хранить их в шкафу.

Я тянулась за серьгой, когда Джун вышел из ванной. На бёдрах только полотенце. И я замерла. Вода ещё блестела на его смуглой коже. Капельки стекали по широкой груди, чертя влажные дорожки по идеальному прессу к кромке полотенца… Мускулы играли под кожей при каждом движении. Он был нереально, до неприличия красив.

Джун остановился за моей спиной. В зеркале наши взгляды встретились. В его глазах разливался. тёмный, тягучий жар.

— Ты такая красивая… — его голос прозвучал хрипло и низко.

Он подошёл вплотную и я почувствала спиной жар его тела. Его губы нашли мою шею, касаясь медленно и дразняще. Я повернулась, и он тут же заключил меня в свои объятия. Мои ладони упёрлись в его влажную грудь. Под пальцами оказались тугие мышцы и бешеный пульс.

— Я соскучился, Вика. — хрипло прошептал он. — Я очень хочу тебя. Прямо сейчас.

Его рот накрыл мой глубоким и голодным поцелуем. Его руки скользили по моей спине, прижимая к твёрдому торсу. Он накинулся на меня, словно мы не виделись месяцы, а не несколько часов. Его ладони зарылись в мои волосы, запрокинули голову.

— Нам нельзя опаздывать, — выдохнула я ему в губы.

Но голос прозвучал неуверенно, потому что внутри всё уже пылало. Я умирала от желания. Последнее время мы только и делали, что уставали, ссорились по пустякам и засыпали на разных концах кровати. А сейчас… сейчас он снова был моим...

Я поцеловала его в ответ. Мои пальцы скользнули по его плечам, я провела ладонью по его прессу, чувствуя, как мышцы напряглись под моим прикосновением. Джун застонал мне в губы и прижал меня к туалетному столику.

Но, когда его руки уже тянули вниз молнию на моём платье, я мягко упёрлась ладонями в его грудь и отстранилась, заглядывая ему в глаза, мутные от желания.

— Джун… — я провела пальцем по его нижней губе. Он перехватил мой палец губами. — Мы правда не можем. Твоя мама…

— Плевать, — прорычал он, пытаясь притянуть меня обратно, но я выкрутилась и отошла на шаг, поправляя платье.

— Она не простит нам опоздания на её день рождения, милый.

Джун закрыл глаза и упёрся лбом в зеркало, тяжело дыша. Мускулы на спине перекатывались под кожей. У меня тоже кровь стучала в висках. Если бы не этот чёртов ужин…

Зазвонил телефон, но Джун лишь отмахнулся.

— Пусть звонят… — он повернулся и снова притянул меня к себе. Его ладони легли мне на ягодицы. — Вика, давай никуда не пойдём. — Он вжал меня в себя, и я почувствовала, как сильно он хотел остаться. — Не хочу никого видеть. Только тебя. Я из-за них пропустил наш отпуск. Никогда себе не прощу. Вика… я так тебя люблю!

Глава 2

Через полчаса такси остановилось у входа в ресторан. Водитель вышел первым, открыл нам дверь, низко кланяясь.

Ночной воздух был влажным и лип к коже. В ресторане хостес тоже сложилась в глубоком поклоне.

— Аннёнхасейо, — промурлыкала она и попросила следовать за ней.

Мы вошли. За столом уже сидели родители Джуна, приглашённые родственники, друзья и, очевидно, партнёр его отца с женой и дочерью. Разговор мгновенно оборвался и все взгляды устремились на меня. Мне же захотелось провалиться сквозь землю. Или развернуться и уйти. Но я была женой Джуна. Я улыбнулась.

Хён Сук, мать моего мужа, восседала во главе стола, как королева. Тёмный шёлк обтекал её сухую фигуру, на шее холодно мерцали украшения. Она смотрела на меня с выражением, которое должно было изображать радость, но на самом деле она напоминала кошку, наблюдающую за мышью.

Джун подошёл к ней и остановился на почтительном расстоянии. Поклонился. Я повторила за ним.

— Мама, — сказал Джун.

Она протянула руку и едва коснулась его рукава. Это была высшая степень нежности в её понимании.

— Ты похудел, сын.

— Много работы, — ответил он с лёгкой улыбкой.

Я протянула подарок. Двумя руками, как положено. Согнулась в поклоне.

— С днём рождения, госпожа. Искренне желаю вам здоровья и благополучия.

Она приняла подарки, даже не взглянув на них, и сразу передала официанту. Развернуть прилюдно значило проявить интерес, а интерес к подарку от невестки — почти неприлично. Всё забрали позже, когда мы уехали. Если вообще забрали.

Хён Сук повернулась к гостям и сделала короткий жест в мою сторону:

— Это жена моего сына. Вика.

— Та самая? — вдруг взвизгнула жена коллеги отца. У неё был высокий, неприятный голос.

Хён Сук растянула губы в тонкой улыбке. И вдруг быстро ответила ей что-то на диалекте. Язык звучал гортаннее, резче и я не поняла ни слова. Я шесть лет учила корейский, но диалекты до сих пор для меня были непостижимы. Гостья понимающе кивала.

Затем Хён Сук перешла на стандартный корейский.

— Да, та самая, которая едва не рассорила меня с сыном и не оставила нашу семью без наследника. Но я рада, что мы смогли подружиться! Вика теперь часть нашей большой семьи!

Я заставила себя улыбнуться. Подружиться?! Мы не подружились. И все это знали.

Джун снова поклонился матери.

— Я рад, что ты приняла мою жену, мама.

От дальнейшей беседы нас спасла сестра Джуна Ми с мужем, вошедшие в зал. Пока они дарили подарки и церемонно здоровались, мы заняли свои места.

Прямо напротив меня оказалась дочь коллеги отца. Молоденькая, холёная, с идеальной кожей и идеально уложенными волосами. Она рассматривала меня так открыто и так нагло, словно я была экспонатом в музее.

Мне стало неприятно и я отвела глаза.

Су Ми с мужем сели рядом. Словно повинуясь невидимому знаку, появились официанты. Бокалы наполнились вином, на столе возникли блюда. Но все ждали.

Хён Сук медленно подняла бокал и произнесла витиеватый и полный метафор тост. Все слушали с благоговением. Когда она закончила, гости дружно кивнули и только после этого приступили к еде.

Я взяла палочки и поняла, что кусок в горло не лез. От напряжения свело челюсть.

Разговоры за едой текли спокойно и неторопливо. Основные блюда сменились десертом и чаем. Я механически улыбалась, механически кивала, механически подносила еду ко рту. Внутри были только пустота и раздражение. На себя, на эту ситуацию, на то, что я должна была здесь сидеть и изображать счастье.

Наконец старшие поднялись. Церемония прощания заняла минут двадцать: поклоны, пожелания, новые поклоны. Я кланялась столько раз, что у меня начала кружиться голова. Хён Сук на прощание даже не посмотрела в мою сторону.

Когда двери за ними закрылись, я кожей почувствовала, как напряжение в комнате упало на несколько градусов.

За столом остались я, Ми и наши мужья. Молодая дочь компаньона тоже задержалась, сидя, уткнувшись в телефон.

Ми шумно выдохнула.

— Наконец-то можно поговорить нормально. Осталось только отправить домой детей.

Она выразительно посмотрела на девушку. Та подняла глаза от телефона и сделала капризное лицо:

— Можно я останусь? Я так давно вас всех не видела! Пожалуйста!

Ми колебалась. Я видела, как она взвешивала: правила этикета против желания расслабиться.

— Ну… оставайся, — сдалась она. — Вика, ты знакома с Хе Рин?

— Очень приятно, — я выдавила самую дружелюбную улыбку, на которую была способна после этого вечера.

— И мне! — Рин улыбнулась в ответ, но глаза остались холодными.

— Расскажи, как дела? — Ми явно пыталась завязать светский разговор. — Почему ты вернулась? Твой папа, вроде бы, говорил, что ты собираешься работать в Европе?

— Собиралась. — Рин поправила прядь волос. — Но после зимнего экономического форума планы немного изменились…

Она бросила многозначительный взгляд на моего мужа.

— Ты там была? — удивилась Ми.

— Да, сопровождала отца. — Рин улыбнулась. — Очень полезный был опыт.

Джун нахмурился. А Хе Рин продолжила, теперь обращаясь прямо ко мне:

— А почему ты не поехала? Тебе бы стоило там побывать! Один ночной ужин в Пусане этого стоил! Виды, ночные разговоры… — Она мечтательно закатила глаза. — Незабываемо!

У меня внутри всё закипело. Я помнила этот форум, и я хотела поехать туда с Джуном. Даже была готова перенести визит к сестре в Россию. А он сказал, что на такие форумы не принято ездить с жёнами. Это деловая встреча и сплошная скука, и мне бы там было совершенно неинтересно...

Я посмотрела на мужа. Он смотрел в тарелку. Зачем ему нужно было врать? Не из-за этой ли… Я снова посмотрела на Хе Рин, но теперь совсем иначе. Со злым, колючим любопытством.

Она заметила мой взгляд и... улыбнулась.

— А ещё папа устроил меня в клинику, где вы оба работаете. Он не говорил? Сюрприз!

Я перевела взгляд на Джуна. Его лицо оставалось неподвижным.

Глава 3

— Живот резко заболел… — Хе Рин поморщилась, театрально хватаясь за бок.

— Вызвать врача?

— Нет, нет! — она подняла на всех влажные глаза. — Я в порядке. Просто… отвыкла от корейской еды. Столько лет в Европе…

Все вернулись на свои места. Хе Рин попросила официанта принести воды и виновато улыбнулась.

— Простите, что я всех напугала. — она опустила ресницы. — Я, правда, в полном порядке.

— Ты выглядишь бледной, — заметил мой муж.

— Очень бледной, — добавила Ми, но в её голосе я услышала раздражение, а не сочувствие.

— Да? — Хе Рин коснулась пальцами щеки. — Ну вот… Тогда я лучше поеду домой. Тем более завтра первый день на работе.

Когда я уходила, Ми проводила её долгим взглядом. Потом нахмурилась и уставилась на брата.

— Ты знал, что она здесь будет?

— Узнал перед самым праздником, — поморщился Джун.

— Она вам попьёт крови, — вздохнула Ми.

— Думаю, мы будем редко встречаться в клинике, — Джун пожал плечами.

— Надейся, — хмыкнула Ми.

Муж бросил взгляд на часы.

— Вы остановились в отеле?

— Да, — улыбнулась сестра. — Я решила, что не хочу проводить время с мамой, выслушивая, что я неправильно воспитываю её внука. — Она скривилась. — Ты обратил внимание, как она сегодня говорила о нянях и о женщинах, которые их нанимают? Зная, что за столом сидит её дочь, а с её внуком — такая же няня?!

— Она просто такая, — Джун примирительно посмотрел на сестру.

— Я знаю, — Ми вздохнула. — Но если я могу этого избежать…

Её муж нежно взял её за руку.

— Ты давно живёшь со мной, а не с ней, — тихо сказал он Ми.

— Что бы я без тебя делала? — она улыбнулась ему. — Давайте собираться?

Мы вышли из ресторана. Сеул никогда не спал, даже в час ночи здесь гудели машины, мигали огни, где-то играла музыка.

Попрощались. Су Ми крепко обняла меня на прощание.

В такси Джун попытался меня обнять, но я отстранилась. Он вопросительно на меня посмотрел.

— Почему ты не захотел, чтобы я поехала с тобой на тот форум?

— Потому что я не хотел, чтобы из-за моих планов расстраивались твои, — ответил муж.

— Или потому что рядом с тобой оказывалась влюблённая в тебя молоденькая дочь друга отца?

— Там было много других людей.

— Как будто это что-то меняет! — я почувствовала, как внутри закипает злость.

— Вика!

— Ми сказала мне, что она с детства в тебя влюблена. Что она хвостиком за тобой ходила.

Джун вдруг усмехнулся. Усмехнулся!

— Это было давно, Вика! Рин была совсем девчонкой. Какая сейчас разница?

— Не важно, сколько ей было!

— Ревнуешь?

— Хочешь сказать, что это не повод?

— Конечно нет! — в голосе мужа проскользнуло раздражение. — Вика, не глупи. Я думал, тебе надоело ругаться.

— Надоело! Я и не собиралась. Я просто пытаюсь понять, почему ты мне соврал.

— Я тебе не врал!

— А как это называется?! — мой голос сорвался. — Ты отправил меня в Россию одну, а сам ужинал в Пусане с ней!

Джун замолчал и просто отвернулся к окну. Это был его коронный приём, когда нечего сказать.

Я тоже отвернулась.

Дома о не пошёл за мной в спальню. Я сбросила платье, туфли полетели в угол…

— Хочешь, я лягу в другой комнате? — спросил Джун из коридора.

Я фыркнула:

— Это твой способ решать проблемы! Переночевать в гостевой или на работе, а утром сделать вид, что ничего не случилось!

— А твой способ — устроить скандал! — он появился в дверях спальни. Лицо напряжённое, губы сжаты.

— Сейчас скандалишь ты, а не я!

— Я не скандалю! Вика, ты всё время ко всему цепляешься! Любой повод, любая мелочь и ты готова раздуть из мухи слона. Это невозможно!

— Это я цепляюсь? Я пытаюсь понять, почему мой муж мне врёт!

— Я. Тебе. Не. Врал. — отчеканил он.

— Тогда почему ты не сказал, что она будет на форуме?!

— Потому что я не знал! Она приехала с отцом!

— И ничего не сказал мне? Потом? Когда вернулся?

— Я не придал этому значения!

— Не придал значения, — эхом повторила я. — Конечно. Маленькая Хе Рин, которая таскалась за тобой в детстве. Которая теперь сделала пластику, устроилась в нашу клинику и смотрит на тебя так, будто ты последний кусок хлеба в голодный год!

— Вика, остановись!

— Нет! — слёзы подступили к горлу. — Ты хоть понимаешь, как я выгляжу в её глазах? Как выгляжу в глазах твоей матери? Твоих коллег? Жена-дура, которая ничего не замечает, пока муж развлекается на форумах с молоденькими?

Он молча смотрел на меня, потом взял подушку и ушёл в гостевую. Вот и поговорили...

Я забралась в кровать, натянула маску на глаза и лежала, глотая слёзы. Вечер закончился совсем не так, как я мечтала несколько часов назад, когда он шептал мне непристойности в лифте.

Я думала о его обещании, что он сделает, когда мы вернёмся... И вот мы вернулись и даже не смотрели друг на друга.

Утром я вышла на кухню первая. Налила себе кофе. За окном был серый сеульский рассвет. Джун вышел через десять минут заспанный и хмурый. Сел напротив.

— Ты остыла? — вместо пожелания доброго утра.

— Не выспалась. — буркнула я в ответ.

— Понятно. Ты сегодня дежурная?

— Да.

— Заглянешь ко мне в обед?

— Нет.

Он вздохнул. Встал, подошёл сзади. Руки легли мне на плечи, и я почувствовала, как каменею.

— Вика, ну прости. Я не подумал, что тебя может обидеть то, что я не взял тебя с собой на форум. Честно. Для меня это была просто работа.

Я молчала.

— Хочешь поехать со мной на летний? Я закажу номер с видом на море. Что скажешь?

Я сделала глоток кофе. Кофе горчил...

— Я подумаю.

— Я буду ждать тебя в обед. — муж поцеловал меня в щёку и ушёл.

Я слышала, как закрылась дверь. Сначала он поедет в бассейн. Потом на работу. У него всё было расписано. У меня тоже. Поэтому я позавтракала и поспешила на работу.

Визуалы

А вот и герои этой истории. Знакомьтесь.

Ли Джун, 36 лет
Нейрохирург, наследник влиятельной семьи и звезда клиники.

Холодный, безупречно собранный, привык контролировать всё вокруг.

Чувства считает слабостью.

Вика, 30 лет

Анестезиолог, шесть лет живёт и работает в Корее.

Умная, красивая, сдержанная и профессионально хладнокровная.

В глубине души мечтает о простом счастье — семье и ребёнке.

Госпожа Ли Хён Сук, 62 года

Мать Джуна, хранительница семейной репутации.

Уверена, что правильный брак важнее любви

Хе Рин, 25 лет

Дочь уважаемой семьи и идеальная партия в глазах общества.

Маленькая пиранья, которая не отпускает добычу, если вцепилась.

Визуал Хе Рин)

А вот и Хе Рин с её секретиком.

Довольная удачно осуществлённым планом.

Глава 4

— Что происходит, Джун?

Муж смотрел на меня с растерянностью, которую он обычно так хорошо умел прятать.

— Вика, это не то, что ты думаешь.

— Ты и представлять не хочешь, о чём я думаю. — я сделала шаг вперёд. — Но я могу сказать тебе, что я вижу. Я вижу своего мужа в кабинете с молодой женщиной. В руках у него снимок гинекологического УЗИ. И он спрятал его в карман, как школьник, застуканный за порнографией.

— Вика, правда, всё не так, — заговорила Хе Рин. — Я просто проходила обследование, а доктор Ли помог мне разобраться в результатах. Ничего такого...

— Я не с тобой разговариваю. — я даже не смотрела в её сторону. Взгляд был прикован к мужу. — Джун, достань снимок.

— Вика…

— Достань!

Он вытащил из кармана сложенный лист, развернул его и положил на стол.

Я подошла ближе и посмотрела.

Чёрно-белое пятно матки. И в ней — тёмный округлый силуэт. Плодное яйцо, очертание малыша... Срок уже был приличный, судя по размеру, недель шестнадцать-семнадцать. Я не была гинекологом, но за годы мечты забеременеть научилась в них разбираться.

Я перевела взгляд на Хе Рин, на её руки. Пальцы были тонкие, с идеальным маникюром. Живот под халатом всё ещё оставался плоским. На таком сроке и правда можно было и не заметить.

— Он твой? — спросила я тихо, глядя на мужа.

— Вика! — Джун повысил голос. — Ты переходишь все границы!

— Я перехожу границы? — внутри закипело что-то тёмное и горячее. — Что у тебя с ней?

— Она моя ученица! — рявкнул Джун. — Мне её назначило руководство. Я не имею права отказаться, ты это знаешь! А снимок… она просто показала его мне.

— Зачем?

— Потому что…

— Потому что я не знала, что делать, — вступила Хе Рин. — Я испугалась. У меня никого здесь нет. А доктор Ли… мы старые друзья. Я доверилась ему.

Её глаза были влажными, ресницы трепетали.

— Прости, Вика. Правда. Я не хотела создавать проблем. Я дура, надо было обратиться к кому-то другому, но я так растерялась… — Она всхлипнула. — У меня никого нет. Я просто…

— Прекрати. — одёрнула я её.

Хе Рин замерла.

— Что?

— Прекрати этот спектакль. — я смотрела на неё в упор. — Я русская. Мы выросли на театральных капустниках, где играют лучше, чем ты сейчас. Скажи, чей это ребёнок?

Хе Рин медленно выдохнула. Слёзы исчезли так же быстро, как появились. Уголки губ дёрнулись.

— А ты как думаешь? — тихо спросила она.

— Рин! — рявкнул Джун. — Замолчи!

— Что? — она пожала плечами, глядя на него с невинным удивлением. — Я ничего не сказала. Я просто спросила, что она думает.

Он сжал кулаки. Я видела, как желваки ходили на его скулах.

— Рин, уходи!

Она подняла бровь.

— Прости?

— Ты слышала. Иди. Завтра поговорим.

Но вместо того, чтобы уйти, Хе Рин повернулась ко мне и улыбнулась.

— А знаешь, Вика, — заговорила она ласково. — Ты права. Спектакль действительно ни к чему. Давай начистоту.

— Рин, заткнись! — Джун сделал шаг к ней, но она выставила руку, останавливая его.

— Пусть знает. — она смотрела на меня. Глаза её горели холодным, торжествующим огнём. — Твой муж трахал меня на форуме в Пусане. Дважды. Один раз в номере, второй — утром, в душе. Он был пьян в первый раз, но утром — абсолютно трезв. И очень даже хотел продолжения.

— Ты лжёшь, — выдохнула я.

— Да? — Хе Рин звонка засмеялась. — Спроси у него сама. Джун, дорогой, скажи своей жене правду. Или мне рассказать, где у тебя родинка на интересном месте? Или как ты стонешь, когда тебе делают минет?

— Заткнись! — Джун схватил её за плечо, но она вырвалась.

— Не трогай меня! — она отступила на шаг, но продолжала смотреть на меня. — Я всё ждала, когда ты сама догадаешься. Когда увидишь в моих глазах правду. Но ты такая… наивная. Веришь в своего идеального мужа и вашу любовь? А он просто мужик и иногда хочет разнообразия.

— Даже если это было, — голос мой дрожал, но я заставила себя говорить твёрдо, — это не значит, что ребёнок от него.

Джун вдруг встрепенулся.

— Вика права, — сказал он. — Нет никакой гарантии. Я потребую тест ДНК!

Хе Рин посмотрела на него с укоризной.

— Как ты можешь, Джун? — в её голосе звучала обида. — После всего, что было между нами? Ты же знаешь, я всю жизнь любила только тебя. С детства ты был моей мечтой! Неужели ты думаешь, что я могла быть с кем-то другим?

Она перевела взгляд на меня, и в нём вспыхнуло торжество.

— У меня никого не было, Вика. Ни до него, ни после. Только он. И мои родители… они будут счастливы. Наконец-то я выйду замуж за того, кого всегда хотели видеть рядом со мной. Мы же из одной среды, одних кровей.

Я смотрела на снимок. Срок уже был такой, что…

— Ты дождалась, пока будет безопасно рассказывать, — вдруг сказала я вслух. — Пока аборт уже не сделаешь.

На секунду в глазах Хе Рин мелькнуло удивление, быстро сменившееся восхищением.

— Какая ты догадливая, Вика. — она зло улыбнулась. — Папа бы непременно заставил меня сделать аборт, если бы узнал раньше. Он у меня строгий. А теперь придётся решать проблему другими способами. Свадьбой, например.

Джун смотрел на неё с ужасом.

— Ты всё спланировала?

— О, милый. — Хе Рин покачала головой. — Я просто воспользовалась возможностью. Ты сам пришёл ко мне в номер. Сам разделся. Сам… ну, ты помнишь. А я только чуть-чуть помогла судьбе.

Я посмотрела на мужа. Лицо его было белым как мел. Губы дрожали.

— Ты… ты специально?

— Ты взрослый мальчик, — пожала плечами Хе Рин и повернулась ко мне.

— Вика, ты никогда не станешь своей для его семьи. А я стану. Я рожу ему наследника. И мы будем счастливы. А ты можешь уйти красиво. Или остаться и смотреть, как я буду рядом с его ребёнком на руках.

Хе Рин смотрела на нас с удовольствием.

— Вот так, — сказала она. — А теперь можете поболтать. А я пойду, мне надо отдыхать. Врачи говорят, беременным нельзя нервничать.

Глава 5

Джун молчал.

— Не приезжай домой. Я соберу твои вещи. Заберёшь их потом. — мне стоило огромных усилий говорить спокойным голосом.

— Вика, пожалуйста…

Я развернулась и ушла, не оборачиваясь. Внутри всё дрожало. Руки тряслись. Но я не позволила себе разреветься. Не здесь и не сейчас.

Я не помнила, как доехала домой. Дорога, разноцветные огни, неоновые вывески, реки машин. Красный, зелёный, снова красный.

Парковка. Моё место. Я заглушила двигатель и медленно вышла из машины. В лифте я смотрела на своё отражение в зеркальной стене. Чужая. Глаза пустые, губы дрожат. Я пыталась взять себя в руки, но тело уже не слушалось.

Квартира встретила тишиной. Идеальный порядок, дорогая мебель, панорамные окна. Всё теперь казалось чужим.

Я прошла в спальню, оттуда в ванную. Скинула одежду прямо на пол. Зашла в душевую кабину, включила воду на полную. Встала под струи и закрыла глаза. Как же больно...

Я думала, что буду плакать. Но тело сжалось, грудную клетку сдавило так, что невозможно было вдохнуть. Я открыла рот, пытаясь глотнуть воздух, но лёгкие отказывались работать. Паника. Настоящая, животная паника. Я схватилась за плитку, сползла по стене вниз и села. Вода хлестала по лицу, по волосам, затекала в рот, в нос, а я не могла пошевелиться.

Шесть лет. Выстроенная с нуля жизнь... Из глаз хлынули слёзы. Я даже не всхлипывала, а просто сидела, открыв рот в безмолвном крике, и вода смешивалась со слезами, стекала вниз. Когда силы кончились, я встала на подгибающихся ногах. Выключила воду. Завернулась в полотенце. Посмотрела в зеркало — на себя, на эту развалину с красными глазами и припухшими губами.

— Соберись, — сказала я вслух. — Ты врач. Ты сильная. Ты справишься.

Я накинула халат, даже не потрудившись высушить волосы. Вода капала на плечи, на пол, но мне было всё равно.

Я вышла из спальни — и застыла. В кресле у окна сидел Джун. Возле него стояли две дорожные сумки. Надо же. Видимо, я всё таки долго была в душе, раз он успел собраться.

Он смотрел на меня. Глаза красные, лицо серое, осунувшееся. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

— Я же просила тебя не приходить. Зачем ты здесь? Я бы сама собрала твои вещи. — мой голос прозвучал пусто, безжизненно.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить. И ты это понимаешь, раз уже собрал вещи.

— Вика…

— Ты слышал меня!

Он встал. Подошёл ближе.

— Я не могу так, Вика. Пожалуйста!

— Ты сделал свой выбор, когда переспал с этой Хе Рин. Уходи!

— Я не уйду.

— Уходи!

— Вика, не заставляй меня разговаривать по другому!

— Прости, это как же?

— Так, что это и моя квартира тоже! Мы ещё женаты, — напомнил он. В голосе проскользнула знакомая уверенность. Собственническая.

Я горько усмехнулась.

— Ещё? Хорошее уточнение. Это не на долго, не переживай.

Я развернулась и вышла в коридор. Открыла входную дверь настежь. Джун шёл за мной.

— Выходи, — сказала я, кивнув на порог.

Он застыл.

— Вика, закрой дверь!

— Нет! Уходи! Забирай вещи и уматывай, Джун!

— Ты с ума сошла? Соседи...

— Я буду кричать, — перебила я. — Буду орать так, что весь дом услышит. Хочешь проверить, как быстро здесь соберётся толпа любопытных?

Он смотрел на меня с недоверием.

— Ты не посмеешь...

— Не посмею?

Он шагнул ко мне, пытяясь заглянуть в глаза, понять, блефую ли я. Я выдержала его взгляд.

— Ты… — выдохнул он. — Ты бездушная, если так легко меня выставляешь!

— Я? А ты, Джун?

Он стоял, сжимая кулаки. Я видела, как желваки ходят на его скулах, как он борется с собой. За пять лет брака я выучила каждую его эмоцию. Сейчас в нём кипела злость. И страх. Он не хотел уходить. Но жутко боялся скандала.

— Ты не имеешь права, — прошипел он.

— Имею, ещё какое! — ответила я. — Ты предал меня, скажи спасибо, что я не расцарапала твоё смазливое лицо. И её тоже.

Он сжал челюсти.

— Я думал, — выдавил он, — что мы сможем договориться по-хорошему. Как взрослые люди. Я думал, что ты мудрее.

— Мудрее? — уточнила я. — Буду молчать и улыбаться, пока ты бегаешь к своей беременной любовнице?

— Она не моя любовница!

— А кто она? — Я повысила голос.

Он сделал шаг ко мне, но я выставила руку, останавливая.

— Не подходи.

— Вика, давай успокоимся…

— Я спокойна, Джун. И я всё решила.

Он замер.

— Что ты решила?

— Я подаю на развод! И найму адвоката, потому, что просто так я это не оставлю.

Он дёрнулся.

— Да? Ты мне что, угрожаешь? Ты вообще в курсе, что тебе в этой стране ничего не положено? — В его голосе прорезались злые, шипящие нотки.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается холодное спокойствие. Как быстро изменился его тон, когда речь зашла о деньгах... Ну надо же...

— Я в курсе, — ответила я. — Но здесь же существует так называемая «компенсация за вклад в брак», да? Коллега разводилась в прошлом году,и я невольно узнала много подробностей местного законадательства. И я немного опустошу твой счёт, дорогой, — продолжила я. — За шесть лет. За язык, который я выучила. За культуру, которую я впитала. За каждую секунду, когда я притворялась своей среди чужих ради тебя. Мы работали наравне, Джун. Моя зарплата лишь немного ниже твоей.

Он вспыхнул. Глаза сузились, лицо пошло красными пятнами.

— Мама всегда говорила, что все иностранки — меркантильные твари, — бросил он. — Но я с ней спорил! Защищал тебя! Говорил, что ты другая! А теперь мне кажется, она была права.

— Конечно, — фыркнула я. — Мама всегда права. Надеюсь, она так же не ошиблась с подбором тебе… — я замялась на секунду, подбирая слово, которое ужалит его сильнее всего, — подстилки. Хе Рин, кажется, идеально впишется в вашу идеальную семью.

— Моя мама вообще не в курсе! — прошипел он. — И не надо оскорблять Хе Рин!

Глава 6

Возле моей двери стояла госпожа Пак. Ей то чего от меня нужно?! Я открыла.

— Извини за навязчивость. Ты в порядке, дочка?

Я моргнула. Дочка. В Корее впервые кто-то назвал меня так.

— Да, — ответила я. — Спасибо за беспокойство, всё хорошо.

Взгляд у старушки был цепкий.

— Врёшь, — сказала она, хмыкнув.

Я не нашлась, что ответить.

— Можно войти? — спросила она. — Я не задержусь..

Я удивилась, но отступила в сторону, пропуская её.

— Ты не подумай, что я лезу, — начала она, присев на диван.

Пёс устроился у неё на коленях.

— Твой муж тебя ударил? — спросила она неожиданно прямо.

— Нет, — ответила я. — Он меня не бил.

— Что же он натворил, что ты его выставила?

— Почему вы решили, что я его выставила? — даже не знаю, почему я его выгораживаю.

— Потому что он трясся, как кролик! Тоже мне, командированный!

Я помолчала. Потом ответила, решив быть тоже прямой.

— Он сделал ребёнка другой женщине.

Госпожа Пак замерла, а потом улыбнулась.

— Хорошо!

— Простите?

— Хорошо, что не ударил, — пояснила она. — А то, что ребёнка сделал другой... — она махнула рукой. — Это даже к лучшему.

Я смотрела на неё, не веря своим ушам.

— Простите? — выдохнула я. — Что же здесь хорошего? Моя жизнь разрушена. Я иностранка в чужой стране...

— Твоя жизнь не кончилась, — перебила она. — А вот если бы он тебя ударил — могла бы. Я знаю, о чём говорю. Да, Дубу? — она погладила пса по голове.

Дубу... Это тофу по-корейски. А он и правда похож на тофу! Такой же белый...

— Мой первый муж меня бил, — горько усмехнулась госпожа Пак. — Четыре года колотил, а я терпела. Думала, так надо. Думала, стерпится — слюбится. Развестись было почти невозможно. А он всё злее становился. Пока однажды я не взяла нож.

У меня перехватило дыхание.

— Я ему ничего не сделала, но очень хотела. И если бы не соседи — могла бы. И сидеть бы мне сейчас в тюрьме, а не здесь. Так что пусть лучше делает детей на стороне, чем руки распускает, — заключила она. — Ребёнка надо рожать с тем, кто не суёт свою перчинку куда не следует. Ты такая красивая, тебе такого мужа и даром не надо.

Я стояла, прижав руки к груди, не веря своим ушам.

— Ты будешь разводиться с доктором Ли? — спросила она.

— Да. Буду.

— Тогда я поговорю кое с кем. — старушка встала. — У тебя же ещё нет адвоката?

— Нет... — промямлила я.

— Ну вот, будет! Самый лучший в Сеуле!

Я искренне поблагодарила её. Проводила до двери, поклонилась. Она ушла.

Я была очень рада простому человеческому теплу. А знакомый адвокат в Корее — вообще невероятная роскошь...

Но усталость навалилась на меня невыносимой глыбой. Я с трудом добралась до кровати, рухнула лицом в подушку, даже не сняв форму. Тело горело, мысли путались, а в груди поселилась чёрная дыра, которая, казалось, высосала из меня всё, оставив лишь боль, отчаяние и пустоту.

Я провалилась в сон, как в пропасть. Без сновидений, без звуков, без единой мысли.

Проснулась от того, что за окном было очень светло. Посмотрела на время. До начала смены ещё далеко. Реальность немедленно обрушилась на меня. Я попыталась спрятаться обратно в сон. Но увы. Я лежала и смотрела в потолок, потом встала. Я собралась с особой тщательностью. Когда я вышла из квартиры, в зеркале лифта отражалась холодная и собранная женщина.

В ординаторской было людно. Я поздоровалась, включила компьютер, просмотрела график операций. Ох, сегодня же у нас новый хирург. Я поморщилась. Соотечественник. Ещё пару дней назад эта новость вызвала у меня интерес, даже радость. Глоток свежего воздуха в море вежливых улыбок и безупречных манер...

А сейчас мне было плевать. Я вообще не понимала, как могла радоваться. Чему? Что появится ещё один человек, которому от меня будет что-то нужно? Надеюсь, он окажется самостоятельным. Потому что я не нянька, не переводчик и не аниматор. Ладно. Будь что будет.

— Доктор Вика? — в ординаторскую заглянула Сун. — Через пять минут планёрка. Будут представлять нового хирурга. Он разговаривает только по-английски. — она выразительно закатила глаза. — Ни слова по-корейски! Вы идёте?

Я угрюмо кивнула.

В конференц-зале уже собралось человек десять. Я села в углу, скрестив руки на груди, и уставилась в окно. Начало затягивалось и я провалилась в свои мысли.

— Коллеги, прошу внимания, — голос заведующего вырвал меня из прострации. Он говорил на английском, и некоторые поморщились, садясь прямее и концентрируясь на его речи. — Позвольте представить вам нового члена нашей команды.

Я не обернулась. Я привыкла понимать заведующего на любом языке, а что там за новенький мне всё равно.

— Доктор Максим Огнев, нейрохирург высшей категории, — продолжал заведующий. — Имеет опыт работы в Европе и Америке и блестящие рекомендации.

— Макс, — раздался низкий голос с лёгкой хрипотцой. Чёткий, ясный английский, почти без акцента. — Лучше просто Макс.

Я всё-таки повернула голову.

Он стоял рядом с заведующим. Высокий, светловолосый. Кофта с длинным рукавом обтягивала широченную грудь, дорогие часы на запястье. Он стоял расслабленно, чуть откинувшись назад, руки в карманах. Словно не на планёрке, а в баре с пивом.

Взгляд скользнул по залу, по лицам, задержался на мне буквально на секунду.

— Очень приятно, — сказал он равнодушно. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Заведующий начал представлять коллектив. По лицу Макса было видно, что ему скучно.

— А это доктор Вика Ли, будем вашим анестезиологом, — дошла очередь до меня. — Ваша соотечественница. Если будут вопросы по адаптации, смело обращайтесь к ней.

Визуал Госпожа Пак

Соседка Вики. Госпожа Пак.

77 лет.

Вдова адвоката. Обожает своего пса, шпица Дубу.

Какую роль она сыграет в жизни Вики?

Глава 7

Макс безразлично пожал плечами.

— Да ничем конкретно. Просто привык. Там, где я пахал, обычно анестезиологи — все мужики. Послушайте, — он заговорил снисходительно, — мне нужен кто-то, кто выдержит десятичасовую операцию. Ну, или даже двенадцатичасовую. А не хорошенькая блондинка!

Он повернулся к заведующему.

Вот тебе и русский коллега, — подумала я. — Вот тебе и глоток свежего воздуха. Шовинист хренов! Внутри закипела ярость.

— Доктор Огнев. — Я чеканила каждое слово. — Я шесть лет работаю в этой клинике. Сопроводила больше трёх тысяч операций. Ни одной смерти по моей вине. Ни одной истерики в экстримальных ситуациях. Я работала с нейрохирургами, кардиохирургами, травматологами. И ни у кого из них не возникало вопросов к моему полу. Если вы судите по опыту — может, стоит изучить мой, прежде чем делать выводы?

Макс уставился на меня с любопытством. Как на редкий экспонат.

— Хм, — сказал он наконец. — А вы с характером, доктор Вика. Мне нравится!

Он перевёл взгляд на заведующего:

— Господин заведующий, оставьте как есть. Поработаем.

Это был перебор...

— Извините! — сказала я громко, обращаясь к заведующему по корейски, игнорируя Огнева. — Но это слишком! Я не буду с ним работать. Ищите другого анестезиолога для вашего нового сотрудника.

Заведующий побледнел. Максим приподнял бровь. А я развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Я уверенно направилась в ординаторскую.

— Доктор Вика! Доктор Вика, подождите!

Сун догнала меня.

— Я всё понимаю, — затараторила она. — Он наглый, невоспитанный тип...

Но я кипела от злости.

— За всё время, что я здесь работаю, никто так себя не вёл. Никто! Кто вообдще взял этого надутого индюка на работу?!

К нам спешил заведующий.

— Доктор Вика, — сказал он мягко, но с нотками виноватой просьбы. — Извините, пожалуйста. Я понимаю ваше возмущение. Доктор Огнев просто не привык к нашим порядкам. Но поймите, у нас сегодня сложная операция на позвоночнике, и ни одного свободного анестезиолога, кроме вас, нет. Все расписаны. Поработайте с ним хотя бы сегодня.

Я вздохнула. Спорить было бесполезно. Да и нельзя подводить пациента.

— Хорошо, — ответила я. — Извините, что вышла из себя.

Заведующий облегчённо кивнул и ушёл, а я натянуто улыбнулась Сун.

— Ладно, мне надо успокоиться.

Я вошла в операционную за полчаса до начала. Моё личное правило — всегда приходить раньше. Сегодня это правило было особенно кстати. Я подготовила оборудование, пробежалась глазами по истории пациента: мужчина, сорок пять лет... Операция сложная. Минимум часов пять, если без осложнений...

Мои руки делали своё дело. Пациент послушно уснул. Я закрепила трубку, подключила его к аппарату ИВЛ, перевела взгляд на мониторы. Давление сто двадцать на восемьдесят, пульс семьдесят, сатурация сто. Красота.

Операционная заполнялась. Корейский хирург, который будет ассистировать, встал у стола рядом с Максом. Две медсестры суетились рядом.

Операция началась. Разрез. Запах прижигания. Писк мониторов. Я следила за показателями, но краем глаза наблюдала и за новеньким.

Он работал быстро и уверенно. Хин едва успевал подавать инструменты.

— Спайки, — сказал Максим вскоре. — Много...

Операция закончилась только через семь часов.

Когда пациента укатили, все были выжаты, довольны, что всё прошло хорошо.

Макс стянул перчатки. Потом снял защитный халат, бросил в контейнер и остался в операционной форме — зелёные штаны и футболка с коротким рукавом.

Я замерла от удивления. Его руки от запястий до локтей и выше, насколько было видно из-под рукава, были покрыты татуировками. Чёрно-серые узоры, обвивали предплечья, уходили вверх, теряясь под тканью.

Максим перехватил мой взгляд и усмехнулся.

— Нравится?

Я дёрнулась, отвела глаза.

— В Склифе таких полно, — продолжил он. — Профессиональная деформация.

— Я думала, хирургам запрещено, — сказала я сухо.

— Смотря где! В Америке на это плевать. Я там два года проработал — у половины хирургов руки забиты. А здесь.... Длинные рукава никто не отменял.

Он подмигнул мне и добавил.

— Я утром был неправ. Насчёт женщины-анестезиолога. Глупость сморозил. Простите меня. Будете работать со мной?

Я смотрела на него. На его татуировки, на спокойные глаза, на лёгкую усталую улыбку.

— Нет!

— Почему же?

— Профессионал вы, судя по всему, отличный, — сказала я.

Он усмехнулся:

— Но?

— Но шовинизм не лечится.

Он расхохотался. Открыто и громко. Я подхватила документы и собралась выходить.

— До завтра, доктор Вика!

— Завтра у вас будет другой анестезиолог, — бросила я ему на прощание.

Я вышла из больницы и с наслаждением вдохнула влажный ночной воздух. Хотелось только одного — добраться до дома, встать под горячий душ и рухнуть в кровать.

Парковка встретила меня тишиной. Уже издалека было понятно, что что-то не так. Я остановилась возле своей машины. Правое переднее колесо было спущено. Я обошла авто. Левое — тоже. И задние...

Кто-то порезал все четыре колеса моей машины! Я огляделась. Парковка пустая, камеры на столбах равнодушно мигают красными огоньками.

— Чёрт, — выдохнула я в тишину. — Кто?

Дорогие мои, а как вы думаете, кто постарался?

Звездочка книжке, комментарий и подписка на меня, как на автора

— лучшая мотивация писать эту историю и поддержка книге!

Вы — лучшие!

🫶

Не пропустите новинку нашего литмоба от Марии Шафран и Анины Летней! (18+)

https://litnet.com/shrt/KOKR

Визуал Макс

Максим Огнев,

38 лет,

нейрохирург.

Разбитной, самоуверенный, прямолинейный. Не признаёт церемоний.

За внешней бравадой скрывает усталость и, возможно, какую-то старую боль.

11 лет проработал в Склифе в травме. Видел всё.

Два года работал в Америке, теперь приехал по Контракту в Корею.

Глава 8

— Хе Рин, — ответила я сама себе. — Больше просто не кому.

Я посмотрела на часы. Я была вымотана, зла и хотела только добраться до дома. Достала телефон. Палец сам потянулся к списку вызовов. Последним я звонила Джуну. Нет, пошёл он.

Открыла машину, села на водительское сиденье и набрала номер полиции. Диспетчер задала вопросы и сказала ждать.Минут через двадцать в зеркале заднего вида замигали синие огни.

Полицейская машина подъехала, из неё вышли мужчина и женщина. Я объяснила ситуацию, показала колёса. Они осмотрели, сфотографировали, записали мои показания в планшет.

— Есть подозреваемые?

— Есть, но... Доказательств у меня нет и я не хочу обвинять кого-то голословно!

— Понятно. Когда мы что-то узнаем, свяжемся. Возьмите талон.

Я взяла бумажку с номером дела. Они уехали.

Я осталась стоять у машины, глядя на спущенные колёса. Ну и ночка. Я вызвала такси и стала ждать.

— Вика?

Я обернулась. Макс стоял в паре метров от меня.

— Вы ещё не уехали?

— Нет, — я натянуто ему улыбнулась и показала на ставший бесполезным транспорт. — Моя машина немного пострадала.

Он подошёл ближе, присвистнул, глядя на колёса.

— У вас есть враги?

— Что-то вроде, — усмехнулась я. — А вы здесь что?

— Жду, — ответил Макс. — Мой одноклассник обещал подъехать, забрать меня. Отвезти поесть и в моё новое жильё.

— Клиника нашла вам квартиру? Мне, когда я приехала, выдали комнатушку в общежитии при больнице.

— Серьёзно? — он удивился. — А мне повезло. Правда, это была не клиника. Они тоже предгалали мне комнатушку. Одноклассник всё организовал. Он вообще сподвиг меня на переезд. Всё звал. Ну я и подумал почему нет?

— Чудесно, — я облегчённо улыбнулась, завидев сворачивающее к парковке такси. — Увидимся!

Я села на заднее сиденье, назвала адрес. Водитель кивнул, тронулся с места. На середине пути я поняла, что ужасно проголодалась.

— Извините, — сказала я водителю. — Можно заехать в одно место по дороге?

Я назвала адрес своего любимого ресторанчика. Водитель улыбнулся в зеркало заднего вида:

— Конечно. Там вкусно готовят, я знаю.

Через двадцать минут я уже держала в руках пакет с горячим супом и рисом с мясом и овощами. Ещё через полчаса стояла в лифте своего дома.

Квартира встретила меня тишиной. Я поставила пакет на кухонный стол, открыла контейнер, вдохнула пар.

Я ела и смотрела в окно на ночной Сеул. Потом залезла в душ и, не в силах даже ни о чём подумать, провалилась в сон.

Проснулась я от настойчивого звонка в дверь.

Сначала подумала, что мне показалось. Я перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову.

Звонок повторился.

— Уходиите, — прохрипела я, скидывая одеяло.

Посмотрела на часы. Я спала часов девять, но чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик. Звонок повторился.

— Иду, иду! — пробормотала я. Натянула халат.

Подошла к двери, заглянула в глазок. На лестничной клетке стояла госпожа Пак с Дубу на руках. Я открыла дверь.

— Деточка, прости, что разбудила, — торопливо заговорила она, скользнув взглядом по моему виду. — Но ты мне нужна! Переведи этому господину, нашему новому соседу, что так нельзя! Он ни слова по-корейски, а я ни слова по-английски! А он поселился прямо надо мной!

Она протянула руку и буквально втащила в дверноё проём... Макса! В футболке, спортивных штанах, сонного и лохматого.

— Доброе утро, — начал Макс на английском. Потом узнал меня и очень удивился: — Вика?!

— Вы меня что, будете преследовать? — вырвалось у меня.

Он моргнул.

— Я? Преследовать? Да я вообще не понимаю, что происходит. Эта милая женщина... — он кивнул на госпожу Пак, — ворвалась ко мне в квартиру, схватила за руку и привела сюда. Чего она от меня хочет? Что случилось?

Госпожа Пак была очень недовольна.

— У него всю ночь работал телевизор! На полную громкость! Я не могла спать! Я стучалась, а он не открывал! Не стала звонить в полицию, мало ли... Но если это повторится! Скажи ему, дочка!

— Макс, — начала я, переводя взгляд с одного на другого. — Госпожа Пак говорит, что у вас телевизор всю ночь орал. Она живёт этажом ниже и не могла спать. Стучалась к вам, но вы не отрыли...

Макс пригладил волосы.

— Я, кажется, уснул под какой-то фильм. Даже не помню, что включал. А если я уснул, то хоть оркестр рядом играть будет. Извините, — добавил он, глядя на госпожу Пак. — Больше такого не повторится.

Я перевела. Старушка поджала губы, но, кажется, смягчилась. Она прищурилась и посмотрела на меня.

— Вика, он что, мафия? Якудза?

Я чуть не прыснула.

— Почему вы так решили?

— А ты видела его руки? — госпожа Пак понизила голос до шёпота, но Максим всё равно смотрел на неё с недоумением. — Он же разрисован! Кто он, если не бандит...

— Госпожа Пак, — сказала я, стараясь не улыбаться. — Это просто татуировки. Сейчас это модно и нормально.

— Модно? — фыркнула старушка. — Ну и нравы. Пойдём, Дубу. И пусть этот якудза не шумит. Мне всё равно, что он из мафии!

— Ни слова не понял, — задумчиво проговорил Макс.

— Ей понравились твои татуировки, — улыбнулась я. — И ставь телевизор на таймер, не мешай спать соседям.

Макс усмехнулся и повернулся к лестнице наверх. Я же закрыла дверь и пошла на кухню. Что, в Сеуле больше не было других свободных квартир?! Зачем он мне ещё и соседом...

Чайник закипел. Я налила себе кружку чая, сделала глоток и вспомнила, что моя машина всё ещё на парковке больницы со спущенными шинами. Надо было что-то решать. Я полезла в телефон, нашла номер шиномонтажа в интернете. Набрала, объяснила ситуацию. Мастер сказал, что сможет забрать машину только после обеда, а готово будет к завтрашнему дню. Придётся ехать на такси. Или на метро. Я представила час пик в сеульском метро и поморщилась.

Ладно, вызову такси. Я допила чай, приняла душ. Собралась на смену и уже взяла в руки телефон, когда раздался звонок в дверь.

Визуал Сун

Ок Сун Хи

или коротко Сун.

52 года.

Заместитель заведующего отделением анестезиологии.

Знает всё, всегда и про всех.

Она регулирует расписание, дежурства и нагрузку так, что отделение работает без сбоев.

Говорит много, видит ещё больше и никогда ничего не забывает.

Её побаиваются все (даже заведующий) из за грозного нрава.

Глава 9

— Вы хоть понимаете, что до главного врача уже дошло? Он сегодня утром вызывал доктора Ли и эту... эту... — Сун, заместитель анестезиолога, скривилась, — Чан Хе Рин. Говорят, полчаса у него просидели. И выходили оттуда — краше в гроб кладут.

— Серьёзно?

— А вы думали! У нас клиника приличная, консервативная. А тут такое! Сын уважаемой семьи, дочка другой уважаемой семьи, родители в совете клиники. Скандал! Беременность, а он ещё и женат! Позор на всю больницу!

Я усмехнулась и поклонилась. Хотя внутри меня затошнило от мысли, что моё личное будут трепать все от совета до уборщиков...

— Рада, что моя драма доставляет столько удовольствия.

— А ну, не ёрничать, — одёрнула меня Сун. — Я не удовольствия ради, я за вас переживаю. — Она помолчала и добавила, непривычно переходя на ты: — Вика-щии, ты как?

— Нормально, — ответила я.

Сун смерила меня взглядом поверх очков. Несколько секунд буравила, потом вздохнула.

— А мне прилетит? — вдруг спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Заведующий вызывать будет?

Представляю эту картину: сижу напротив, он смотрит поверх очков, а я оправдываюсь за то, что муж оказался козлом... Я поморщилась.

Сун фыркнула:

— Нет, конечно. Тебя вызывать не будут. Только если тебе самой помощь нужна, или отпуск. Кстати, если ты плохо себя чувствуешь...

— Я в порядке, — перебила я. — Честно!

— Вика, учти, если ты не в состоянии работать — скажи честно. Мы найдём замену, перенесём кого-то. Хирурги должны быть в форме, а анестезиолог — тем более. Вы отвечаете за жизнь человека, пока он под наркозом.

Я спросила, может быть, резче, чем стоило:

— Я вчера провела операцию, которая длилась в два раза дольше, чем должна была. Кто-то заметил, что я была не в себе? Или я сейчас выгляжу не в себе?

Сун хмыкнула, но в её глазах мелькнуло уважение.

— Ладно.. — Она уже собралась уходить, но на полпути обернулась. — И ещё... Мало тебе всего этого, так ещё и с новым хирургом работать придётся. Сегодня важная операция. Прости, другого анестезиолога пока не нашли.

А вот если бы я была в истерике, нашли бы? Но я не стала лезть в бутылку. Я только пожала плечами:

— Не страшно. Какая разница, какой у него характер? Я же не замуж за него собираюсь.

Сун фыркнула.

— А то! Зачем тебе мужик в картинках? Дожились, хирурги разрисованные...

Она махнула рукой и ушла.

На планёрке мои мысли скакали от утренней сцены с Максимом и госпожой Пак до сплетен, которые уже расползлись по больнице.

После планёрки — обязательный разговор с пациентом. Потом — операционная. Я вошла, переоделась, проверила оборудование. Моя ассистентка, девушка по имени Чон, смотрела на меня с сочувствием. Я поймала её взгляд и вздохнула.

— Что, ты тоже уже всё знаешь?

Чон виновато опустила глаза.

— Прости, Вика. Все уже всё знают.

— И что говорят? — спросила я, настраивая мониторы.

Она оглянулась — хирурги ещё не зашли, только мы вдвоём — и прошептала:

— Что она страшная похотливая крыса, а он невообразимый идиот.

Я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной:

— Она молодая. Её семья богата. Он популярен. Чего ещё было ждать?

— Она... — Чон замялась, подбирая слово, — она не такая, какой кажется. Она шлюха, прости за грубость.

Я удивилась такой прямоте, совершенно в этой стране не свойственной.

— Многие думают, что она влюблённая в доктора Ли дурочка, — возразила я.

— Да нет, правда, — Чон понизила голос до шёпота. — Тут такое...

Дверь открылась, вкатили пациента. Разговоры пришлось прекратить. Операция началась, и на целых четыре часа мне пришлось умерить своё любопытство. Судя по лицу моей ассистентки, ей тоже не терпелось рассказать мне начатое. Когда пациента укатили, она тут же зашептала, понизив голос почти до дыхания:

— Эта Хе Рин, когда училась в старших классах, закрутила роман с женатым преподавателем. А потом — с водителем своего отца. И кто из них сделал ей ребёнка — не понятно.

— Откуда ты знаешь такие... гадости?

— Моя сестра была анестезиологом в той клинике, где она делала аборт, — ответила Чон, округлив глаза. — Её тогда быстро отправили в Европу доучиваться. Эта Хе Рин — та ещё прошмандовка, каких поискать.

— Я думала, такое тщательнее скрывают.

— Вика, ну серьёзно? Ты думала, такой скандал можно скрыть?

Мы поднялись в ординаторскую, когда вдруг она предложила:

— Пойдём ужинать? Ты выглядишь так, как будто тебе надо отвлечься. А я ужасно голодная.

Я задумалась. Идти в пустую квартиру, где всё напоминало о Джуне, и думать о Хе Рин, и о встрече с адвокатом по разводу... Нет, этого мне совершенно не хотелось.

— Пойдём, — согласилась я.

Мы переоделись и вышли на улицу. Вечерний Сеул дышал прохладой, огни неона отражались в лужах после недавнего дождя.

— Вика!

Мы обернулись. Нас догонял Максим.

— Вечер добрый. Подвезти? — он перевёл взгляд на Чон. — И вас, конечно.

Чон с любопытством уставилась на татуировки, выглядывающие из-под рукавов. Я ответила:

— Нет, спасибо, мы собрались поужинать.

Максим просиял:

— А можно я с вами? В столовой сегодня была какая-то резиновая рыба, а друг уехал по делам. — он виновато развёл руками. — Я угощаю!

Глава 10

Чон захихикала.

— Ну, раз новый коллега нас угощает, мы не можем отказываться, — сказала она.

Мы зашли в ресторанчик, где часто обедали и ужинали после смен. Хозяйка узнала нас и заулыбалась, помахав нам ещё в окно.

— Только предупреждаю, — сказала я Максиму, когда он, открывая дверь, пропускал нас с Чон внутрь. — Здесь остро. Выбирайте что-то адаптированное для европейцев. Тут есть специальное меню, не геройствуйте.

Максим лишь усмехнулся. Войдя в ресторанчик, он расправил плечи, окинул взглядом зал. Несколько женщин за соседними столиками проводили его глазами. Чон заметила это и довольно улыбнулась — компания большого русского мужчины явно добавляла нам очков в глазах окружающих, в её понимании.

— Да бросьте, Вика! — заявил Макс. — Меня острым не напугать. Давайте ваше местное, самое что ни на есть.

Мы сели за столик. Я переглянулась с Чон. Она загадочно улыбалась, кажется, уже предвкушая зрелище. Она поманила хозяйку и заказала на троих: суп чиге, острую свинину с овощами и традиционный кимчи — капусту, выдержанную в перце.

— Вы уверены? — на всякий случай уточнила я.

— Абсолютно, — Макс откинулся на стул и снова стрельнул глазами в сторону соседнего столика, где две молодые кореянки захихикали. — Вчера меня кормили какой-то адаптированной дрянью. Это было очень безвкусно.

— Хозяин барин, но я предупреждала, — пожала я плечами.

Принесли еду. Перед Максимом поставили дымящуюся миску с супом чиге — ярко-красный бульон, плавающие куски тофу и свинины, и отдельную тарелку с кимчи — капуста, щедро политая острым соусом.

— Ну, попробуем, — сказал Макс и зачерпнул ложку супа.

Мы с Чон замерли. Девушки за соседним столиком, кажется, тоже. Он отправил ложку в рот. Секунду жевал, потом его лицо медленно начало меняться. Глаза полезли на лоб, щёки налились румянцем, на лбу выступила испарина.

— Ого, — выдохнул он осипшим голосом, пытаясь сохранить достоинство. — А ничего так... бодрит!

Он схватил стакан воды и осушил его залпом. Чон прыснула, закрывая рот ладошкой. Я тоже не выдержала и расхохоталась.

— Говорила же вам, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал сочувственно. — Местное острое — это совсем не шутки.

— Я понял, — прохрипел Максим, вытирая пот со лба, но тут же добавил с вызовом: — Но вкусно! Честное слово, вкусно. Просто... огонь!

Он отложил ложку, но потом, под нашими насмешливыми взглядами, снова взял её и отправил в рот ещё порцию, обливаясь потом и запивая водой. Чон буквально умирала со смеху, и даже я на какое-то время забыла о своих проблемах.

Мы сидели, болтали, смеялись. Максим рассказывал байки из Склифа, Чон — из местной больничной жизни. Я заметила, что Чон смотрит на Максима с явным интересом, и он, кажется, отвечает ей взаимностью — во всяком случае, несколько раз он адресовал ей особо тёплые улыбки. Ну что ж, кто знает...

Когда ужин подошёл к концу, Чон засобиралась.

— Мне тут рядом, я пешком, — сказала она, поднимаясь. — Спасибо за компанию, было весело.

— Вам спасибо, — Максим тоже встал. — Доберётесь сами?

— Обижаете, я тут всю жизнь живу, — усмехнулась Чон, помахала нам и упорхнула.

Мы остались вдвоём. Максим расплатился, и мы вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным и влажным.

— Ну что, доктор Вика, пойдёмте на парковку, подвезу, — предложил он.

— Спасибо, но вы не обязаны быть моим извозчиком, — запротестовала я.

— Бросьте, — махнул он рукой. — Вдруг вы мне когда-то сгодитесь. Лучше заводить друзей среди своих, тем более соседей.

Я улыбнулась:

— Хорошо, убедили.

Мы дошли до его машины, сели. Он выехал с парковки.

Я смотрела на мелькающие за окном огни и думала. Интересно, знает ли Максим уже все сплетни о моей личной жизни? Наверное, ещё не успел — он всего пару дней в больнице, да и по-корейски не понимает. Хотя... Ладно, надеюсь, он не подумает, что у него есть какие-то шансы со мной. Он так откровенно флиртовал с Чон весь вечер, и бросал такие горячие взгляды по сторонам, что я даже не сомневалась — вопрос времени, когда он и ко мне подкатит.

Мы подъехали к дому, поднялись на лифте. Я вышла на своём этаже, пожелав Максу спокойно ночи, и направилась к своей двери, напротив которой...

Я присмотрелась. Прислонившись спиной к стене и свесив голову на грудь, там сидел Джун. Пьяный. Вдрызг. Рядом с ним валялась пустая бутылка из-под соджу.

Он поднял голову, увидел меня, и на лице расплылась пьяная улыбка.

— Ви-и-ка, — протянул он, пытаясь встать, но ноги не слушались, и он снова сполз по стене. — А я тебя жду!

Я стояла, сжимая ключи в руке, и смотрела на него.

— Джун, ты пьян.

— Я знаю, — он икнул, вставая на ноги. — Я знаю, Вика. Я дурак. Я идиот. Я всё понял.

— Что ты понял? — я остановилась на почтительном от него расстоянии. — Джун, что ты тут делаешь?

Глава 11

— Что она... — он махнул рукой куда-то в сторону, чуть не упав, — что Хе Рин тварь! Она... Она...

Он замолчал, уставившись в пол, потом поднял на меня мутные глаза:

— И я не хочу от неё наследника, Вика. Я хочу детей от тебя!

— Джун, иди домой!

— У меня нет дома, — он всхлипнул. — Ты выгнала меня, помнишь?

— Ты изменил мне. Живи теперь со своим выбором.

— Это ошибка, — забормотал он. — Ошибка, Вика. Прости меня. Я люблю тебя.

Он схватился за меня.

— Отпусти, — потребовала я.

— Нет, не отпущу, пока ты не скажешь, что прощаешь!

— Отпусти или я позову охрану!

Он замер:

— Ты правда позовешь?

— Не сомневайся!

Он медленно разжал пальцы. Я отступила. Джун сел на пол, прямо перед моей дверью, обхватив голову руками, и тихо завыл.

Внутри было так же пусто. Ни боли, ни жалости, ни злости. Передо мной сидел человек, с которым я прожила пять лет. А я не чувствовала ничего, кроме желания попасть домой. И что делать?! Кому звонить... Точно! Я достала телефон, нашла номер Хён Сук и нажала вызов. Гудок, второй, третий. Наконец ледяной голос ответил:

— Алло?

— Госпожа Ли, это Вика. Ваш сын пьян в стельку, сидит под моей дверью и шумит на весь коридор. Мне вызвать полицию или вы его заберёте?

В трубке повисла тишина, потом она резко сказала:

— Не смейте никого вызывать. Я сейчас приеду. — и отключилась.

Я отошла от Джуна и прислонилась к стене. Только бы это всё скорее закончилось. Но время тянулось бесконечно. Прошло полчаса.

— Вика, — сидевший всё время молча, забормотал Джун. — Вся больница знает, что Хе Рин переспала с половиной совета директоров! И со своим водителем! И с учителем!..

Я усмехнулась.

— Ты жалок, Джун.

— Она шлюха! Это может быть даже не мой ребёнок! — снова завыл он, закрывая лицо руками.

— Госпожа Ли! Господин Ли!

Я обернулась. Консьерж, пожилой мужчина в форменной куртке, спешил к нам.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Господин Ли выпил лишнего, — спокойно сказала я. — Сейчас за ним приедут.

Консьерж поклонился и поспешно ретировался.

Наконец, двери лифта открылись. Из них выплыла Хён Сук. За ней, всхлипывая, семенила Хе Рин. Ого...

— Джун! — она кинулась к Джуну. — Зачем ты послушал их? Это всё неправда! Это ты! — она повернулась ко мне, и её голос сорвался на визг. — Ты всё подстроила!

— Я? — удивилась я. — Я тут вообще ни при чём.

— Замолчи! — взвизгнула Хе Рин и снова склонилась над Джуном: — Милый, пойдём домой..

Они вдвоём подняли его на ноги. Джун мотал головой:

— Я никуда не пойду...

— Молчи, — отрезала Хён Сук. — Это позор! Где ты так напился?

Она зыркнула на меня и её голос зазвенел в тишине коридора:

— Это ты его напоила?!

Она отпустила сына и двинулась ко мне, но дверь соседней квартиры открылась и вышла госпожа Пак с Дубу на руках. За её спиной маячила ещё одна пожилая женщина, из соседнего дома. Они часто гуляли вместе с собачками и по утрам занимались гимнастикой в сквере.

— Что здесь происходит? — голос госпожи Пак прозвучал не дружелюбно. — Вика, дочка, ты в порядке?

Она двинулась к нам, ловко обогнула Хён Сук и встала передо мной. Дубу в её руках тихо зарычал.

— Я что, непонятно спросила? — спросила она у моей свекрови. — Я повторю: что здесь происходит?

Хён Сук замерла.

— Вы... вы кто такая? — выдавила она.

— Я та, кто вызовет полицию, если вы сейчас же не уберётесь с этого этажа, — отрезала госпожа Пак. — И собаку натравлю. — Дубу тявкнул для убедительности.

— Здесь живёт мой сын!

— Жил! Я лично видела, как он выехал! — госпожа Пак и не думала отступать.

Подружка госпожи Пак тоже встала рядом, и её шпиц залился мелким, но пронзительным лаем.

Хён Сук бросила на меня испепеляющий взгляд. Кажется, её раздирало желание выссказаться, но сдерживали приличия.

Вдвоём с Хе Рин они увели Джуна к лифту. Двери кабины закрылись. Я прислонилась к стене и простонала:

— Кажется, я хочу переехать...

— Не глупи, — твёрдо сказала госпожа Пак. — Парень остынет. А старой ведьме что было нужно?

— Я ей позвонила... — призналась я. — Чтобы она забрала своего пьяного сына.

— Умница, — расхохоталась госпожа Пак, и добавила: — Мой племянник будет ждать тебя в пятницу в пять часов в его офисе. Если ты занята, позвони ему, перенеси встречу.

Я быстро прикинула в уме.

— У меня выходной, госпожа Пак! — я поклонилась ей с искренней благодарностью. — Я обязательно к нему поеду. Спасибо!

Она потрепала меня по руке.

— Вот и славно. А теперь мы пойдём гулять. Спокойной ночи, деточка, — кивнула она мне, и обе старушки, переговариваясь вполголоса, направились к лифту.

Я зашла домой, закрыла дверь и посмотрела на часы. В Москве сейчас около шести вечера. Интересно, моя сестра уже вернулась с работы? Я достала телефон и набрала её.

— Вика! — обрадовалась мне Марина.

— Марин, — мой голос дрогнул. — Мне нужно с кем-то поговорить...

— Что случилось? — встревожилась она.

И я вывалила всё на одном дыхании. Марина прошептала:

— Господи, Вика...

— Переживу, — ответила я. — Наверное, бывают ситуации и хуже, правда?

— Слушай, — сестра задумалась, — возвращайся? Я на днях видела твоего профессора из Первой градской. Он спрашивал про тебя. Говорит, если надумаешь — для тебя всегда есть место.

— Я думала вернуться, — призналась я. — Но сначала я разберусь с этим... — я запнулась, подбирая слова, — надушенным аристократичным павлином и его семейкой. Просто так они от меня не отделаются.

Марина хмыкнула в трубку:

— Ну и правильно.

Мы поболтали ещё немного, попрощались, и я положила трубку. Непрошенные, потекли слёзы.Ну почему я не позвонила раньше? Почему столько дней переживала всё одна, варилась в этом аду, когда можно было просто набрать сестру? Я вытерла щёки. Приняла душ, выключила свет и забралась в кровать. Тело гудело, глаза слипались, но сон не шёл. Я смотрела в потолок и прокручивала в голове разговор с сестрой. Я закрыла глаза и представила Москву. Всё знакомое, родное...

Глава 12

В пятницу в пять часов вечера я стояла перед высоченным стеклянным зданием в деловом центре Сеула и чувствовала себя муравьём. Здание уходило куда-то в облака, солнце отражалось от его зеркальных стен.

— Ого, — выдохнула я. — Вот где работает племянник госпожи Пак.

В холле я подошла к стойке приёма и показала визитку. Девушка поклонилась мне, улыбнулась и проверила что-то в компьютере.

— Доктор Ли? Проходите, господин Хан ждёт вас. Тридцать пятый этаж.

Лифт взлетел наверх так быстро, что у меня заложило уши. Двери открылись, и я оказалась в приёмной, больше похожей на картинку из журнала.

— Сюда, пожалуйста, — меня встретила услужливая секретарша, проводила меня, открыла дверь в кабинет.

Я вошла. Кабинет был огромным. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на весь Сеул — башни, мосты, реку Ханган, уходящую за горизонт. Современная мебель — дерево, кожа, хром.

А за столом сидел молодой и очень красивый мужчина, с уверенной осанкой и спокойным, внимательным взглядом. Он поднялся из-за стола, и я поняла, что он ещё и высокий. Очень. Широкие плечи, спортивная фигура.

— Хан Сон Хо, — представился он, протягивая руку. — Для друзей — просто Хан. Очень приятно познакомиться лично. Тётя много о вас рассказывала.

Голос у него оказался низким и спокойным, а улыбка тёплой.

— Спасибо, что приняли меня!

— Проходите, садитесь. — Он указал на кресло перед столом. — Кофе? Чай? Воды?

— Спасибо, ничего не нужно, — ответила я, усаживаясь в кресло, которое оказалось очень удобным.

Он кивнул секретарше, которая бесшумно испарилась.

— Итак, — Хан откинулся на спинку кресла. — Рассказывайте.

Я выдохнула и начала. Рассказала всё, что считала важным. Про Джуна, про его измену и моё желание развестись. Про Хе Рин и про сплетни в больнице. Говорила быстро, сбивчиво, но он слушал молча, не перебивая, только изредка делал пометки в планшете.

Когда я закончила, он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Ситуация сложная, но не безнадёжная. У нас есть отличные шансы в суде.

— Сколько... сколько это будет стоить? — спросила я, задерживая дыхание. Цены на адвокатов в Сеуле кусались. — Ваши услуги?

Он посмотрел на меня с той же лёгкой улыбкой, но глаза стали серьёзными.

— Я не возьму с вас ни копейки, — сказал он просто.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая меня.

— Тётя и дядя вырастили меня после того, как мои родители погибли, — сказал он тихо. — Я был совсем маленьким. Они заменили мне отца и мать, дали всё: образование, поддержку, любовь. Если тётя просит помочь вам — я сделаю всё, что от меня зависит. И не только в суде. Любая помощь, любая поддержка, в любое время.

У меня перехватило горло от неожиданности. Вот так госпожа Пак...

— Мне кажется, это слишком — призналась я. — Любая работа должна быть оплачена.

Хан помолчал и улыбнулся:

— Вообще, вы могли бы оплатить мои услуги. Только не деньгами.

— А чем же? — напряглась я.

— Услуга за услугу. Вы наверняка видели, что госпожа Пак часто ходит с тростью, — сказал Хан, и в его голосе прозвучала тревога. — У неё есть... определённая проблема. Если бы вы только могли уговорить её пройти повторное обследование и, если нужно, согласиться на операцию... Я готов оплатить любые деньги, но она отказывается. После смерти дяди она решила не ходить к врачам.

Я задумалась.

— Я не могу обещать, что мне удастся её уговорить, — медленно сказала я. — Она очень упрямая.

— Я понимаю, — кивнул Хан. — Но, даже если вы с ней просто поговорите и я получу за это по затылку за ужином, я буду вам благодарен. И это будет считаться оплатой.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Я попробую. — Я помолчала. — Вы знаете подробности её болезни? Кто её доктор?

— Не совсем. Она запретила врачу рассказывать мне что-либо. Знаю только, что лечилась она в университетской клинике, у доктора Юна.

— Доктора Чхве Юна? — удивилась я.

— Да, — он поднял бровь. — Вы его знаете?

— Ещё бы! Я была анестезиологом на многих его операциях! Он гений, настоящий мастер.

— И даже он не смог уговорить мою тётю, — вздохнул Хан.

— Я попробую, — пообещала я.

Мы попрощались, и я вышла из офиса. Лифт понёс меня вниз, а я смотрела на своё отражение в зеркальной стене и думала, что совершенно не представляю себе, как я буду уговаривать госпожу Пак пройти обследование.

Дома я припарковала машину и нажала кнопку лифта. Двери кабины уже закрывались, когда я услышала, что меня окликнули:

— Вика! Подождите!

Максим в спортивной одежде, насквозь пропитанной потом, ловко нырнул в закрывающиеся двери лифта.

— Как провели выходной? — спросил он, переводя дыхание.

— Отлично, — ответила я. — Ездила по делам. А вы?

— А я на пробежке был. Стараюсь оставаться в форме, а не только мышцы качать. — Он довольно улыбнулся, поиграв бицепсом.

— Рада за вас, — сдержанно улыбнулась я в ответ. Всё таки, каков пижон!

— А я ещё в клинике был, — продолжил он. — Заезжал подписать кое-какие документы для посольства. И знаете, интересная у вас тут жизнь, Вика.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Так, значит, до него всё-таки дошли слухи. Быстро, однако.

— Что, и до вас уже добрались сплетни? — спросила я, поворачиваясь к нему.

***

А вот ещё Вика.

Визуал Адвокат

Хан Сон Хо

Племянник госпожи Пак

36 лет

Адвокат, имеет свою довольно успешную адвокатскую практику.

Какую роль он сыграет в судьбе Вики? Пока не понятно даже автору.

Глава 13

— Сплетни распространяются быстрее, чем вирус гриппа в клинике любой страны мира, да?

Он уставился на меня, но я спокойно выдержала его взгляд и он продолжил.

— Вобще, обсуждали, в основном то, что доктор Ли — козёл, а вы холодная и расчётливая, и выкинули его из дома. — Он пожал плечами. — Я пересказываю, что слышал, не подумайте...

— Не подумать что? — перебила я.

Он задумался на секунду.

— Что я слушаю сплетников. Думаю, что если бы вы были холодной и расчётливой, не выглядели бы такой уставшей.

Я усмехнулась.

— Вы удивительно наблюдательны, доктор Огнев. Для человека, который только что пересказал мне больничные сплетни.

— Ну мало ли, — поправил он. — Вдруг вы не знаете, в каком гадюшнике работаете.

— Спасибо, — кивнула я. — Я в курсе.

— Я там понял, что любовница вашего мужа из очень влиятельной семьи?

— Да. А что?

— Да так, — он задумчиво почесал затылок. — Ещё говорили, что её папа уже звонил главврачу. Вроде как, он требует, чтобы вас... ну, вы поняли.

Я похолодела.

— Чтобы меня уволили?

— Что-то вроде того. — Он посмотрел на меня внимательно. — Доктор Вика, вы только не раскисайте. У нас в Склифе такая поговорка была: если начальство хочет тебя уволить, значит, ты всё делаешь правильно.

— Оптимистично, — буркнула я.

— Проверено, — он подмигнул.

— Только вряд ли это применимо в моей ситуации.

Лифт остановился на моём этаже. Я вышла, и Максим, к моему удивлению, шагнул следом.

— А вы куда?

— Провожу, — объявил он тоном, не терпящим возражений.

— Извольте. — хмыкнула я.

Мы пошли по коридору и остановились возле двери моей квартиры.

— До свидания, Макс.

— Вика, а не хотите поужинать? Ничего такого. Просто поедим. Мне понравился ресторанчик, где мы были. Есть что-то такое же поблизости?

Я не успела ответить, потому, что сзади раздался звук открывающегося лифта, и мы обернулись.

Из лифта вышел Джун. С настолько пышным букетом цветом, что он закрывал ему половину лица.

Макс хмыкнул.

— О, кажется, кто-то пришёл виниться. Кажется, моё приглашение на ужин не уместно.

Я скривилась.

— Мне уйти?

— Постой, — ответила. — Постой пару минут. Не хочу с ним разговаривать.

Макс кивнул и сложил руки на груди, принимая самую расслабленную позу.

Джун подошёл, разглядывая Макса, и его лицо стало недовольным.

— А это кто? — спросил он, косясь на его руки.

— Сосед, — ответила я спокойно. — А ты зачем здесь?

Джун протянул мне цветы. Я не взяла.

— Я хочу поговорить.

— Говори.

Он покосился на Макса. Макс даже бровью не повёл.

— При нём?

— А почему нет? — я тоже скрестила руки на груди. — Он всё равно не понимает по-корейски. Да и не думаю, что ты скажешь что-то новое.

Джун переступил с ноги на ногу, но всё же начал.

— Я пришёл извиниться. За то, что напился, за то, что устроил скандал. Я всё обдумал. Я знаю, что изменил тебе, и это непростительно. Но я прошу тебя дать мне шанс всё исправить.

Я молчала.

— Я никогда больше не предам тебя, — продолжал он. — Я поссорился с семьёй. С матерью. С отцом. Я сказал им, что выбираю тебя. Что бы ни случилось.

— И что, они благословили? — усмехнулась я.

— Нет, но мне всё равно. Я понял, что без тебя не могу.

— А Хе Рин?

— Хе Рин... — он поморщился. — Я думаю, вся эта история с ней подстроена. Мои родители хотят объединить капиталы с её семьёй. Возможно, они с самого начала это планировали. Но я не хочу. Я люблю тебя, Вика.

Я смотрела на него. На этого человека, который пять лет был моим мужем. Красивого, уверенного, а теперь стоящего с дурацким букетом и молящего о прощении.

— Пошёл ты, Джун, — сказала я спокойно.

Он замер.

— Что?

— Пошёл ты со своими цветами и признаниями.

Джун побледнел. Потом перевёл взгляд на Макса, который стоял молча, наблюдая за сценой.

— А он что, твой охранник? — вдруг выпалил он. — Чего он стоит, молчит? Ты специально его оставила, чтобы унижать меня?

— Я оставила его, потому что не хочу оставаться с тобой наедине, — отрезала я. — Имею право.

— Ты спишь с ним? — Джун шагнул ближе. — Поэтому так быстро вычеркнула меня из своей жизни?

— Это не твоё дело.

— Моё! — он повысил голос. — Ты моя жена!

— Очень скоро бывшая!

Максим вдруг кашлянул и спросил по-русски.

— Мне вмешаться или ты сама справляешься?

— Сама, — ответила я.

Джун дёрнулся, услышав русскую речь.

— Что ему надо?

— Он сказал, что если ты ещё раз повысишь на меня голос, он спустит тебя с лестницы, — соврала я.

Джун отступил на шаг, зло сжимая букет. Дверь квартиры госпожи Пак распахнулась. Она вылетела в коридор, словно фурия, в её руках была трость, Дубу следовал за ней.

— Опять вы тут?! — закричала она, нацелив трость в сторону Джуна. — Вам же сказали не приходить сюда! Жаль, у тут цивилизованное время, а иначе вы бы получили этой тростью по тому месту, которым думаете!

Максим, наблюдавший за этой сценой, присвистнул и тихо сказал по-русски:

— Это лучший вечер в моей жизни. Бесплатный театр.

— Она его сейчас реально тростью огреет, — прошептала я.

Джун, увидев разъярённую старушку, мгновенно переключился в режим вежливого корейца. Он низко поклонился, быстро забормотал извинения, потом почти насильно сунул мне в руки свой дурацкий букет и, не оборачиваясь, рванул к лифту. Двери сомкнулись, и он исчез.

Госпожа Пак проводила его взглядом, полным презрения, и уже собралась повернуться ко мне, как вдруг её нога подкосилась. Она охнула, трость выскользнула из руки, и старушка начала оседать.

— Госпожа Пак! — я кинулась к ней, забыв про цветы. Но Максим среагировал быстрее. Он подхватил её под руку, не давая упасть.

— Спина, — госпожа Пак поморщилсь от боли. — Проклятая спина. Ничего страшного, сейчас пройдёт.

Глава 14

Лицо госпожи Пак было мертвенно бледным.

— У неё проблемы со спиной, а какие я не знаю, — сказала я.

— Спросите, могу я её осмотреть?

— Он спрашивает, можно ли посмотреть? Можно? — перевела я.

Госпожа Пак подозрительно уставилась на его татуированные руки.

— Он точно врач?

— Нейрохирург, — ответила я.

— Хирург, точно, — она покивала. — Значит, будет смотреть какой кусочек потом отрезать? Нет уж, спасибо. Я ещё пожить хочу.

— Госпожа Пак! — мы усадили её в кресло. — Он хороший специалист, правда. У него огромный опыт. Он просто посмотрит. Обещаю, никто не будет ничего резать без вашего согласия.

— Ну, если только посмотрит... — нехотя согласилась она.

Макс подошёл, осторожно провёл пальцами вдоль позвоночника. Она вздрагивала в нескольких местах, один раз громко охнула. Он задал несколько вопросов, я переводила. Потом вдруг спросил:

— Давно ноги немеют?

Я перевела. Госпожа Пак поджала губы.

— С чего он взял, что у меня ноги немеют? — проворчала она. — Ничего не немеет. И не было никогда.

— Спроси, бывает ли, что трудно сделать шаг? Или что нога не слушается? Может, спотыкается часто?

— Ну, бывает иногда. Особенно левая. Возраст, что вы хотите?

Я перевела Максу. Он выпрямился и посмотрел на меня очень серьёзно, без тени обычной насмешки:

— Вика, ей нужна МРТ. Срочно. Компрессия спинного мозга, скорее всего, на фоне остеохондроза или грыжи. Если промедлить, может остаться парализованной навсегда. Счёт идёт на часы.

— Надо в больницу, — сказала я госпоже Пак. — Прямо сейчас. Макс говорит, это очень серьёзно.

— Куда? — она даже привстала от возмущения, но тут же поморщилась и осела. — Чтобы соседи видели, как меня в скорую грузят, как какую-нибудь дряхлую развалину? Чтобы весь квартал гудел: «А вы видели, старуху Пак на носилках вынесли, видно, конец ей пришёл»? Да ни за что! Я лучше дома умру, чем такой позор на старости лет!

— Госпожа Пак, ну какие соседи, какая разница...

— Большая разница! Я сорок лет в этом доме живу, у меня репутация! Я ещё в прошлую пятницу в ют выиграла у Ким Минджи три тысячи вон, и если она узнает, что меня скорая увезла, она решит, что я скоро умру, и долг не отдаст! Нет, я не поеду на этой... мигалке, как какая-то немощная!

Макс, наблюдая за этой страстной речью, наклонился ко мне:

— Переведи хоть кратко, а то я чувствую себя глухим.

Я быстро пересказала суть. Макс усмехнулся и, глядя на госпожу Пак, заговорил медленно, давая мне время переводить каждую фразу:

— Уважаемая госпожа Пак, я и не предлагаю вызывать скорую. Это, конечно, ниже вашего достоинства. Но если я лично, на своей машине, отвезу вас в клинику и буду сопровождать на протяжении всего обследования... вы согласитесь?

Я перевела. Госпожа Пак подозрительно прищурилась, переводя взгляд с Макса на меня и обратно:

— А Вика?

— И я поеду.

Она подумала, вздохнула и сдалась:

— Ладно.

— Договорились, — улыбнулся Макс. — Я сейчас. Нужно взять ключи и переодеться. Пять минут максимум.

Я осталась с госпожой Пак, помола ей найти нужные вещи. Она попросила положить мягкий плед с дивана в корзинку Дубу и включить небольшую лампу, чтобы ему не было темно, когда солнце сядет.

— Ничего, ничего, мальчик, — гладила она его. — Скоро вернусь.

Ровно через три минуты Макс вернулся в свежей футболке, с чуть влажными после душа волосами. Он что, успел принять душ?!

— Поехали, — проворчала госпожа Пак и попыталась встать, опираясь на подлокотники.

Но ноги подкосились мгновенно, и она тяжело, с глухим стоном, плюхнулась обратно в кресло. Лицо её стало ещё белее.

Макс мгновенно оказался рядом:

— Разрешите?

Он аккуратно, почти без усилий, но очень бережно поднял её на руки.

— Я сама! — попыталась возмутиться она.

— Молчите, женщина, — строго, но с улыбкой сказал Макс по-русски. Потом повернулся ко мне: — Переведи ей, что я знаменитый переносчик бабушек, по мимо хирургии.

— Он говорит, что у него большой опыт, — коротко перевела я.

— Ну-ну, — проворчала госпожа Пак, но затихла.

Мы спустились на лифте, прошли через холл. Консьерж чинно поклонился нам, сделав вид, что ничего необычного не видит и мы спустились на парковку. Макс аккуратно усадил госпожу Пак на заднее сиденье.

Когда машина тронулась, она заговорила:

— Вика, позвони моему племяннику. Скажи ему, что свершилось то, о чём он мечтал последние пару лет.

— Что? — не поняла я.

— Скажи, что старуху наконец везут умирать в больницу!

— Госпожа Пак! Ну что вы такое говорите? Всё будет хорошо!

Я перевела Максу её слова. Он хмыкнул:

— Бабульки всех стран одинаковы.

— Навигатор говорит, до университетской клиники двадцать минут, — сказал Макс, вглядываясь в дорогу. — Если пробок не будет.

— В такое время пробок нет, — ответила я.

Мы вырулили на проспект, и Макс, очевидно не привыкший к местной манере вождения, чуть прибавил газу, увидев впереди мигающий жёлтый сигнал светофора.

— Макс! — воскликнула я. — Только не вздумай поднажать на жёлтый!

— Что? — он удивлённо покосился на меня, но ногу с педали газа убрал. — А что такого?

— За это штрафуют как за проезд на красный. Шестьдесят тысяч вон и пятнадцать баллов.

— Шестьдесят тысяч? — присвистнул Макс. — Это ж почти четыре тысячи рублей! За один чих?

— За один чих, — подтвердила я. — И если наберёшь сорок баллов, останешься без прав на полтора месяца. Так что привыкай к спокойной езде.

— Ну и порядки, — пробормотал он.

— Да, — кивнула я. — И ещё везде камеры везде висят. Вон, видишь?

Я показала на столб.

Мы снова тронулись. Я позвонила племяннику госпожи Пак и передала трубку. Она осталась в своём репертуре...

Мы остановились у приёмного покоя университетской клиники.

— Приехали, — сказал Макс, заглушая двигатель.

Глава 15

Я уставилась на Сун.

— При чём тут Хе Рин?

— С ней сегодня случилась истерика в кабинете доктора Ли, вашего мужа... Пришлось звать специалистов...

— Мне всё равно, что она устраивает. А с доктором Ли мы разводимся, Сун. Можешь называть его моим бывшим мужем.

Сун с трудом скрыла усмешку.

— Даже таак. — протянула она. — Тогда что же тебе нужно?

— Мне нужно МРТ. Срочно. И совершенно нагло, без очереди. — не задумываясь, выпалила я.

— Что? — Сун выпучила глаза. — Ты в порядке? Ударилась? Что-то болит?

— Это не для меня. Для соседки. Пожилая женщина, живёт на моём этаже. У неё компрессия спинного мозга, скорее всего. Ноги отнимаются. Её сейчас в приёмный привезли, но если ждать очередь...

— Стоп, стоп, стоп, — Сун подняла руку. — Ты хочешь сказать, что притащила какую-то старушку через чёрный ход и теперь хочешь, чтобы я ей МРТ организовала? Без очереди?

Я широко и максимально невинно улыбнулась.

— Только вы могли бы. Пожалуйста. Она очень хорошая. Она мне вместо бабушки всё то время, пока я в Корее. Не представляю себе, что со мной будет. С мужем такая история, ещё и бабуля... — самозабвенно продолжала сочинять я.

Сун посмотрела на меня долгим взглядом, вздохнула и буркнула себе под нос:

— Только вы могли притащить соседку-старушку через чёрный ход, чтобы её осмотреть. Ладно, — она решительно взяла телефонную трубку. — Сейчас спрошу, есть ли у них время.

Я затаила дыхание. Она набрала номер, быстро заговорила, потом замолчала, слушая ответ, и наконец положила трубку.

— Тебе повезло, — сказала она. — В отделении МРТ сегодня мало работы. Сделают вне очереди. — она помолчала и добавила: — Надеюсь, операционная вам не понадобится. Свободного дежурного хирурга сейчас нет, все заняты.

— А я привезла хирурга с собой, — улыбнулась я.

— Кого? — Сун подозрительно прищурилась.

— Русского, — пожала я плечами.

— Где ты его нашла?

— Оказалось, что он тоже мой сосед.

Сун закатила глаза и покачала головой:

— Дурные молодые иностранцы! Ладно, я ещё час здесь. Потом еду домой и прикрывать вас не буду!

— Спасибо! — я уже бежала к двери. — Вы чудо!

— Знаю! Что бы вы все здесь без меня делали?! — крикнула она вслед.

Я спустилась вниз на всех парах. В коридоре приёмного покоя уже стояла каталка с госпожой Пак, рядом с ней маячил Макс. Но рядом с ним появилась её одна фигура. Хан Сон Хо, собственной персоной, в строгом костюме, явно примчавшийся сразу после моего звонка.

Он обеспокоенно склонился над тётей, что-то ей говоря, но, увидев меня, выпрямился.

— Вика, что случилось? Я приехал как только смог. Всё в порядке?

— Пока не знаем, — ответила я, подходя ближе. — Сейчас МРТ сделают, потом будет понятно.

Я перевела взгляд на госпожу Пак — она была бледная, но старалась держаться молодцом и даже слабо улыбнулась мне.

— Поехали, — сказала я ей, и мы покатили каталку к лифтам.

В коридоре, куда нас направили, было тихо и безлюдно. Госпожу Пак закатили в кабинет МРТ, а мы втроём остались ждать — я, Макс и Хан.

Хан посмотрел на Макса внимательным, изучающим взглядом.

— А это кто? — спросил он меня по-корейски.

— Мой коллега, хирург в этой клинике, — ответила я. — И сосед вашей тёти сверху.

— А, тот самый, который забыл выключить телевизор на ночь? — усмехнулся Хан.

— Именно он, — улыбнулась я.

Хан шагнул к Максу и церемонно поклонился Огневу. Макс, явно не ожидавший такого, попытался повторить движение в ответ, но вышло немного неуклюже. Хан рассмеялся и тут же перешёл на бойкий английский:

— Очень приятно познакомиться лично. Я много слышал о вас от тёти. Спасибо, что помогли ей сегодня. Я уже больше двух лет бьюсь с ней, чтобы её осмотрели.

— Да не за что, — ответил Макс, пожимая протянутую руку. — Она замечательная женщина. Жаль, что так вышло.

— Я рад, что вы оба оказались рядом, — сказал Хан, переводя взгляд с Макса на меня. — Тем более мы с Викой только сегодня об этом говорили.

— Да, неприятное совпадение, — вздохнула я. — Не рассчитывала на такое развитие событий.

— Иногда всё к лучшему, — философски заметил Макс.

— Кстати, — я вспомнила, что они ещё не знакомы в этом качестве. — Хан — мой адвокат. Он будет вести мой развод.

Макс удивлённо поднял бровь:

— Ого. Адвокат. У вас всё на столько серьёзно?

— Когда речь идёт о такой семье, как Ли, без местного юриста они без усилий размажут Вику в суде, — спокойно ответил Хан.

— А вы хороший юрист? — Макс посмотрел на него внимательнее.

Хан улыбнулся своей белоснежной, идеально ровной улыбкой:

— Лучший.

Я смотрела на них двоих — высокого, татуированного светлоглазого Макса и безупречного, как с обложки, темноволосого Хана. Они стояли друг напротив друга, и в воздухе будто проскочила искра — не враждебности, но какого-то мужского соперничества.

Ох, мальчики, всегда такие мальчики, — подумала я, — я пока ещё замужем, а вы собрались подраться? Было бы из-за кого...

Хотя... Чем я не королевишна?

Я чуть не прыснула от совершенно неуместного приступа веселья, но от нелепого поведения меня спасла медсестра, выглянувшая из кабинета МРТ.

— Доктор Вика? — позвала она. — Мы готовы. Куда отправить снимки? На чьё имя?

— Новому хирургу, — ответила я. — Огневу.

— Хорошо, — кивнула она и скрылась обратно.

Через несколько минут госпожу Пак выкатили из кабинета. Она, кажется, стала ещё бледнее.

— Ну что, деточка, увидели там мои косточки? Долго я ещё протяну?

Глава 16

— Сейчас выясним, — улыбнулась я госпоже Пак.

Мы поднялись на этаж нейрохирургии. Коридоры вечерней больницы были пусты.

— Нам нужен компьютер, чтобы посмотреть снимки, — сказала я, останавливаясь у поста медсестёр. — Где тут можно?

Медсестра узнала Макса и залилась румянцем:

— Доктор Огнев, — она проглотила звук г и мило растянула е в его фамилии, превратив её в что-то среднее между о и ё, — В ординаторской хирургов сейчас никого, можете пользоваться.

Макс сел за компьютер.

— Нужно зайти в систему... Всё на корейском.

— Я помогу, — я подошла. — Интерфейс везде стандартный.

Я ввела данные и открыла снимки МРТ.

Макс придвинулся ближе, вглядываясь в монитор. На секунду он перестал быть наглым парнем. Передо мной сидел профессионал. Он пролистал все снимки, потов вернулся к некоторым, увеличил отдельные участки.

— Вот, — сказал он наконец. — Отличная такая грыжа. И вот здесь и здесь. — он показал на тёмные участки. — Если не снять компрессию в ближайшее время, паралич может стать необратимым.

Я перевела Хану и госпоже Пак. Хан побледнел ещё сильнее. Госпожа Пак, напротив, смотрела на экран с каким-то мрачным любопытством.

Вошёл доктор Юн.

— Вика, Макс. Госпожа Пак,, я же говорил вам не тянуть.

Госпожа Пак только фыркнула.

— Разрешите, — Юн подошёл к компьютеру, быстро пробежался глазами по изображениям и уставился на Макса. — Плохи дела... — добавил он по корейски.

— Ничего не плохо, само пройдёт, мне просто нужно полежать! — снова подала голос госпожа Пак.

— Само такое не проходит, — вздохнул он. — Я же вас предупреждал. Ладно, будем исправлять. Операция нужна срочно. Доктор Огнев, возьмёмся?

— Конечно.

— Доктор Ли, — Юн посмотрел на меня, — анестезию берёте на себя?

— Конечно, — ответила я. Мне бы найти ассистента. Только кто сейчас свободен...

— Отлично. Госпожа Пак, нам придётся кое-что подправить, чтобы вы были как новенькая!

— Выбора вы меня, кажется, лишили, — проворчала старушка.

Юн выпрямился и обратился к Максу и ко мне:

— Переодевайтесь, а я попрошу Сун выделить нам операционную.

Мы вышли, оставив Макса и Юна в ординаторской. Хан катил госпожу Пак. В коридоре нас уже поджидала Сун.

— Я слышала, что вам нужно. — она смерила меня долгим взглядом. — Ладно, вам повезло, что это не только ваша соседка, доктор Ли, но и пациентка доктора Юна и его добрая знакомая. Идите, готовьтесь. А госпожу сейчас заберут. Не благодарите!

Сун развернулась и исчезла в глубине коридора. Стояла... подслушивала.... Вездесущая! Ладно, чего от ещё неё ждать, это же Сун!

Я улыбнулась госпоже Пак:

— Вы всё слышали? Я пойду готовиться.. Хан, вы побудете с ней?

— Конечно! А потом буду ждать внизу. Найдите меня после операции.

— И поклянитесь мне оба, — вдруг начала переживать госпожа Пак, — что вы последите за Дубу! Хан!

— Обещаю, тётя, — низко кланяется он, а я поспешила в ординаторскую анестезиологов, надеясь встретить кого-то, кто сможет мне помочь. Но там пусто. Я переоделась и спустилась в операционную. Запустила компьютер, когда дверь открылась. Я оглянулась, ожидая увидеть кого-то из хирургов, но вошла Чон.

— Чон? — удивилась я. — Ты почему здесь?

— Сун сказала, что тебя и этого русского выдернули на срочную операцию, — она подошла к соседнему монитору. — Я сначала удивилась, что за пациентка такая особая. А потом подумала какая разница. Русский то будет работать с Юном. А ты одна.

— Спасибо, Чон! Я так тебе благодарна!

Чон мне подмигнула:

— Сочтёмся!

Вскоре вошли хирурги. А потом привезли и госпожу Пак.

— Вика, деточка, — она явно нервничала. — Ты всё время будешь здесь?

— Всё время, — я взяла её за руку. — И всё будет хорошо!

И всё и правда прошло и закончилось очень успешно. Мы вышли из операционной, стягивая шапочки и маски. Чон шла рядом, разминая затёкшую шею.

— Вот и закончился мой выходной, — вздохнула я.

Чон фыркнула:

— Да ладно тебе! Я весь день на смене. Это ты была свободна, а завтра только во вторую!

— Зато я выхожу сразу на дежурство. Сутки ада.

— И у меня, — Чон закатила глаза. — Но вмесет веселее! Напрошусь к тебе!

— Кстати, — я вспомнила, — у тебя же сегодня день рождения? И ты осталась на операцию?

— Не могу же я тебя одну бросить!

— Или не меня? — подмигнула я ей.

— Ой, брось! — отмахнулась она.

Мы переоделись и вышли в коридор. Там нас уже ждал Макс.

— Девочки! Я ужасно хочу есть. Но не ту острую дрянь, что в прошлый раз.

— Хорошая идея, — поддержала я. — Чон, у тебя есть планы?

Чон задумалась:

— Нет, я хотела поехать домой и лечь спать...

— Совсем без сил?

— Вообще-то нет. Поехали!

— Отлично! Только нужно заглянуть к госпоже Пак. И сказать её племяннику, что всё прошло хорошо.

Мы втроём направились к реанимационной палате. Госпожа Пак уже очнулась. Увидев меня, она слабо улыбнулась и показала большой палец вверх.

Макс довольно улыбнулся, глядя на неё:

— Через дня три будет как новенькая. Было бы ей лет тридцать, уже завтра встала бы и побежала.

— Хорошо, что вы не разговариваете по-корейски, — шепнула я. — Плохой комплимент.

— А что я такого сказал? — удивился он.

— Сеьёзно?

Макс хмыкнул.

Доктор Юн дежурил, и я со спокойной душой оставила госпожу Пак на его попечение.

Мы втроём отправились искать Хана. Он приютился на неудобном сидении. Увидев нас, он поднялся.

— Всё хорошо, — улыбнулась я ему. — Операция прошла успешно. Госпожа Пак уже очнулась, с ней всё в порядке.

— Спасибо, — облегчённо выдохнул Хан. — Вы даже не представляете, как я вам благодарен. Всем вам.

— Не за что, — отозвался Макс. — Она замечательная женщина. Особенно, когда не выносит с утра мою входную дверь.

— Вы все не ужинали, — Хан оживился, — я должен вас угостить И, пожалуйста, не отказывайтесь.

Глава 17

Но мужчины даже не оглянулись и я продолжила уже тише.

— Надеюсь, мама Джуна будет счастлива. Такая чудесная дочь придёт в её семью.

— Надеюсь, внуки будут в невестку, — хмыкнула Чон. — Кстати, говорят, она Джуна расцарапала. А, когда её пытались вывести, билась, орала и пыталась себе навредить.

— А что её заставило? Гормоны?

— Вроде как, доктор Ли официально отказался от ребёнка и заявил, что разводиться с тобой он не собирается...

— Ну, это уже не ему решать... — мрачно ответила я.

Мы свернули в район, кардинально толичающийся от того, где находилась клиника. Узкие улочки были увешаны красно-белыми бумажными фонариками. Хан остановился у старинного на вид здания с резными деревянными дверями.

Внутри ресторан оказался настоящим корейским чудом. Просторный зал со столами, в центре которых располагалась встроенная газовая плита. Деревянные балки под потолком, расписные ширмы. Отовсюда доносились умопомрачительные запахи жареного мяса, чеснока и кунжутного масла.

Мы уселись и Макс с подозрением покосился на меню:

— Опять острое?

— Не бойся, — улыбнулась Чон. — Здесь можно выбрать степень остроты. Вот здесь что-то вроде шкалы...

Когда еду принесли, Макс осторожно попробовал мясо и зажмурился от удовольствия.

— Вот это да, — протянул он. — Если так кормят местных, я остаюсь.

Мы отлично проводили время. Еда была восхитительной. Разговоры увлекательными. Атмосфера за столом была удивительно тёплой и все непринуждённо перешли на ты.

— Кстати, Чон, — вдруг совершенно бесцеремонно выдал Макс. — А сколько тебе исполнилось?

Я чуть не поперхнулась. Ну конечно, кто ещё мог спросить такое в лоб? Только наш неотёсанный русский медведь. Но Чон не обиделась. Она подняла свой бокал и весело ответила:

— Тридцать три!

Я улыбнулась, глядя на неё. Она выглядела максимум на двадцать, как и Хан. И ведь оба не пользовались пластикой, это видно. Интересно, в чём секрет?

Мы закончили ужин и вышли на улицу. Ночь встретила нас душным, влажным воздухом.

— Здесь всегда так летом? — спросил Макс, морщась.

— Бывает хуже, — ответила Чон. — Я помню, когда жила в общежитии на солнечной стороне, под самой крышей — вот там была настоящая жарища. Кондиционер не спасал, потому что денег на электричество вечно не хватало.

— В общежитии? — переспросила я.

— Ага, — кивнула Чон. — Когда я училась в медицинском, жила в студенческом общежитии при университете. Там такие каморки... Метр на метр. Зато дёшево.

— И долго ты там прожила? — спросил Хан.

— До окончания ординатуры. Потом уже сняла квартиру, когда работать начала. Так и живу в ней, прикипела. Одна остановка на автобусе от клиники, а пешком — минут пять. Район тихий, старый, но тихий и уютный. И соседка по площадке — бывшая медсестра, так что понимает мои сумасшедшие графики.

Мы двинулись по улице, и как-то само собой получилось, что все пошли за Чон. Она остановилась и обернулась, рассмеявшись:

— Эй, я не приглашала вас в гости! Я мечтаю только о том, чтобы упасть и уснуть!

Все рассмеялись.

— А мы и не напрашиваемся, — успокоил её Макс. — Просто провожаем.

Мы прошли через небольшой сквер с фонариками, мимо круглосуточного магазина, и остановились у старого, но ухоженного пятиэтажного дома с коваными решётками на окнах первого этажа. Стены увивал плющ, у подъезда цвели какие-то кусты.

— Вот здесь я и живу, — сказала Чон.

Она попрощалась с нами, чмокнула меня в щёку, махнула Максу и Хану и скрылась в подъезде. Мы же вернулись к клинике.

— Ладно, — Хан вздохнул. — Мне, кажется, снова придётся пожить у тёти.

— Я думала, Дубу можно просто забрать? — удивилась я.

— Дубу такой же упрямец, как и его хозяйка, — усмехнулся Хан. — В прошлый раз, когда тёте нужно было уехать на выходные без него, он выл у меня всю ночь. И днём тоже выл. Я всё перепробовал. А вот дома у тёти молчал...

— Ничего себе! — рассмеялась я.

— Буду вашим соседом, — улыбнулся Хан. — Кстати, как вы оба приехали? Вас подвезти?

— Спасибо, — ответил Макс, — я на машине, а Вика приехала со мной. У нас принято, что кто привёз девушку, тот и возвращает её домой.

Хан слегка поклонился, улыбнувшись:

— В нашей стране нет таких жёстких правил. У нас решает... женщина.

Я улыбнулась, подумав, что он сильно лукавит... Но, видя, как они оба напряглись, постарась смягчить неожиданно возникшую неприятную ситуацию:

— Я, пожалуй, и правда поеду с Максом, раз мы приехали вместе. Спасибо за ужин и компанию, Хан!

— Это вам спасибо, — ответил он и направился к своей машине.

Мы с Максом пошли к парковке клиники.

— Хороший мужик, — сказал Макс.

— Да, — согласилась я. — Очень.

— Слушай, — он вдруг остановился, — а можно тебя спросить? Бестактно, наверное, но я ляпну, раз уж начал.

— Говори уже.

— У тебя с ним... ну, с этим адвокатом... что-то есть?

Я удивлённо подняла брови:

— С чего ты взял?

— Да так, — он пожал плечами. — Просто он на тебя смотрит... ну, не как на клиентку.

— Разве? Мне показалось, что он от Чон взгляд не отводил.

— Когда кажется, надо креститься... — пробурчал Макс, а мне снова стало неуместно весело, хотя, пожалуй, стоило бы возмутиться. За кого он меня принимает?! Но он был таким надутым, что вместо этого я лишь усмехнулась:

— Вы что, ревнуете, доктор Огнев?

Глава 18

— С чего бы мне ревновать?

— А с чего бы тебе вообще задавать мне такие вопросы?

Он осёкся, а потом коротко проговорил:

— Ладно, и правда, какое мне дело.

Мы молча дошли до его машины, сели. Я откинулась на сиденье и уставилась в окно. До дома мы доехали в таком же молчании. А, паркуясь, увидели Хана, выходящего из своего автомобиля.

— Какое совпадение, — хмыкнул Макс.

— Ну надо же, — помахал нам Хан. — Выехали в разное время, а приехали вместе!

В кабину лифта мы зашли втроём. Лифт медленно полз вверх. Я стояла, прислонившись к зеркальной стене. Рядом — Макс и Хан.

— Дубу не воет, когда остаётся один? — спросила я, чтобы развеять повисшее в воздухе напряжение.

— Нет. Но если он заскучал, то тётиной квартире конец, — усмехнулся Хан. — Он умеет открывать шкафы.

— Серьёзно? — удивился Макс.

— Абсолютно.

Лифт остановился на моём этаже. Двери открылись, я вышла и за мной вышли и Хан, и Макс.

— Мне казалось, тебе выше, — обратился Хан к Максу.

— Да, — кивнул тот, — но у нас в России принято провожать девушку до квартиры.

— Я бы вполне справился, — улыбнулся ему Хан.

Макс промолчал.

Мы остановились у двери моей квартиры. Хан вздохнул и посмотрел в сторону гостиной, где, судя по звукам, Дубу уже скрёбся в дверь.

— Пойду попробую уговорить пса выйти хотя бы на прогулку, — сказал он. — Вика, вы дружите с этой бестией?

— Даже не знаю, — честно ответила я. — Обычно он не отходит от твоей тёти.

Хан открыл дверь и Дубу выскочил в коридор. Первым делом он ткнулся носом в ноги Хану, радостно виляя хвостом. Потом заметил меня и его хвост задвигался ещё быстрее. А потом он подбежал к Максу, обнюхал его кроссовки и замер в ожидании.

— О, — сказал Макс, наклоняясь, и почесав пса за ухом, — кажется, я ему нравлюсь.

— Ты просто пахнешь едой, — фыркнула я.

Хан тем временем взял поводок, висевший на крючке у двери, вернулся и пристёгнул пса.

— Дубу, пойдём гулять, — позвал он.

Пёс посмотрел на него, вильнул хвостом, но с места не сдвинулся. Перевёл взгляд на меня, потом на Макса и снова уставился на Хана.

— Странно, — пробормотал Хан, легко подёргав поводок. — Обычно он слушается.

Дубу лёг на пол, положил морду на лапы, не собираясь двигаться с места. Макс вдруг засмеялся:

— С ним должны пойти гулять все.

— Ты что, понимаешь собачий язык? — удивился Хан.

— Нет, — улыбнулся Макс. — Но смотри: госпожа Пак для него лидер. Остальные — стая. С лидером не опасно вдвоём. А вот стаи должно быть много. Он хочет, чтобы мы все пошли.

— Уверен?

— У меня в детстве овчарка была, — ответил Макс. — Они так себя ведут. Собирают всех.

Хан снова попробовал уговорить пса:

— Дубу, я крупнее моей тёти. Пойдём, не бойся.

Но пёс даже ухом не повёл. Он лежал и смотрел на нас с укором.

Я вздохнула:

— Похоже, Макс прав. Пойдёмте, не будем оставлять пса без прогулки.

Дубу, увидев, что мы все собрались выходить, мгновенно вскочил и побежал к лифту.

— Ну вот, — проворчал Хан, наматывая поводок на руку. — Можно больше никогда не сомневаться, кто тут главный...

Мы спустились на лифте и направились в небольшой парк рядом с домом. Там были газоны и дорожки, идеально для поздней прогулки.

Дубу бежал впереди, натягивая поводок, то и дело оглядываясь и проверяя, все ли идут. Убедившись, что мы не отстаём, он счастливо носился по траве, обнюхивал кусты и метил каждый столбик.

— Счастливый пёс, — сказал Макс, наблюдая за ним.

— Стая в сборе, — усмехнулся Хан.

Выгуляв Дубу, мы разошлись по квартирам и я, совершенно вымотанная, упала в постель. А проснулась я от настойчивого звонка в дверь.

Сознание возвращалось ко медленно, пробираясь сквозь пелену сна. Глаза слипались, тело было ватным, но трель не прекращалась. Визитёр явно не собирался уходить. Я нащупала телефон на тумбочке и, прищурившись, глянула на экран.

Раннее утро...

— Кого принесло... — простонала я, скидывая одеяло.

Натянула халат прямо поверх пижамы и, на ходу запахивая полы, побрела к двери. Звонок продолжал верещать.

Заглянула в глазок.

На пороге стояла Хён Сук.

Свекровь была безупречно одета: даже в восемь утра идеальный макияж, жемчуг на шее, шёлковая блузка светлого тона. В руках она держала корзину с фруктами, перевязанную шёлковой лентой.

Я вздохнула. Ну конечно, кого ещё могло принести в такую рань. Открыла дверь.

— Госпожа Ли, — сказала я ровно, без приветствия. — Что вы здесь делаете?

Она окинула меня взглядом — пижама, халат, растрёпанные волосы — и поморщилась, но смолчала. Протянула мне через порог корзину.

— Я пришла поговорить, Вика. Можно мне войти?

Я колебалась секунду, потом отступила, пропуская её внутрь.

— Говорите.

Она прошла в гостиную, поставила корзину на журнальный столик, но садиться не стала. Повернулась ко мне и вдруг выпалила без предисловий:

— Давай я заплачу тебе. И ты исчезнешь из жизни моего сына. Назови сумму.

Я уставилась на неё, не веря своим ушам. Она что, серьёзно?

— Мне не нужны ваши деньги, — ответила я холодно.

Хён Сук поморщилась.

— Как же не нужны, если ты собралась в суд?

— А разве это делается не так? — я усмехнулась. — И вы же сами говорили — в Корее иностранки ничего не получают. Так чего вы боитесь?

Она шагнула ближе, глаза её сверкнули:

— Я не боюсь! Но мой сын... он не заслуживает такого позора. Он и так настрадался. А вы, иностранки, способны на любые подлости!

— На любые подлости? — я скрестила руки на груди. — Конечно, в отличие от таких святых, как Хе Рин.

Лицо Хён Сук дёрнулось. Она явно знала, о чём я говорю.

— Скажите, госпожа Ли, — я прищурилась, — неужели до ваших ушей ещё не дошли слухи?

Глава 19

— Какие именно? — голос госпожи Ли прозвучал выше, чем обычно.

— Про то, кем на самом деле является ваша будущая невестка. Про то, что она приличная... развратница, которая спала с кем попало, а теперь решила пристроить своего байстрюка вашему сыну и дать ему фамилию вашей семьи?

— Ты... ты не смеешь... Русская шлюха!

— Точно! Я не могла вспомнить это слово по-корейски. Спасибо! Вот как следовало назвать вашу новую невестку. — я усмехнулась. — И вы приходите ко мне предлагать деньги, чтобы я исчезла, ради неё? Вы готовы принять её в семью, лишь бы досадить мне? Или за этим скрывается что-то другое?

Хён Сук молчала.

— Уходите, госпожа Ли, — попросила я. — Заберите свои фрукты. И передайте сыну, что я желаю ему счастья с его идеальной новой невестой. Они, правда, достойны друг друга.

Я открыла входную дверь, как прежде её сыну, и указала на порог. Хён Сук не пришлось просить дважды. Но, уже выходя, она, обернулась и зашипела:

— Ты пожалеешь, что не взяла подачку! Думаешь, этот твой адвокатишка тебя спасёт? У меня денег хватит размазать и тебя, и его и его семью по стенке!

Она явно собиралась выдать ещё пару оскорбительных тирад, но из лифта вышел, лёгкий на помину, Хан с Дубу на поводке. Пёс радостно рванул ко мне, но Хан придержал его.

— Госпожа Ли? — он слегка поклонился мне. — У вас всё в порядке?

Хён Сук замерла, явно не ожидая встретить здесь кого-то ещё. Я быстро поклонилась Хану в ответ:

— Всё в порядке, господин Хан. Моя гостья уже уходит.

Хён Сук метнула на меня испепеляющий взгляд. Но Хан остановился и она только поджала губы и, гордо вскинув голову, прошествовала к лифту.

— Спасибо, — сказала я Хану, когда двери лифта за ней закрылись. — Вовремя ты появился.

— Рад оказаться полезным, — улыбнулся он.

Дубу тихо, но настойчиво заскулил, требуя ласки, и я присела, чтобы погладить его.

— Вика, а ты когда сегодня на работу? Я тоже еду в клинику, проведать тётю. Могу подвезти, если удобно. — предложил Хан.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как со стороны лестницы раздались быстрые шаги и бодрый голос:

— О, привет, соседи!

Макс, в шортах для бега и майке, бодро спустился с верхнего этажа и направился к нам.

— Докучаете соседям, господин Хан?

Хан рассмеялся:

— Скорее, спасаю от злой свекрови.

— Понятно, — Макс покачал головой. — Вот семейка, чего они к тебе лезут то. Слушай, я зайду за тобой перед работой, зачем гонять две машины? Подвезу.

Хан вежливо заметил:

— Я тоже еду в клинику и уже предложил свои услуги. Вика просто не успела ответить, во сколько ей нужно выходить.

Он слегка поклонился Максу. Тот усмехнулся, ничуть не смутившись:

— И будешь ждать её всю смену? У тёти посидишь?

— Мальчики, — вмешалась я, чувствуя, как между ними снова пробежала искра напряжения. — У меня после работы дела. Так что сегодня к клинике поедут целых три машины. Никакого уважения к окружающей среде...

Я соврала. Никаких дел у меня не было. Но подогревать этот внезапный мужской турнир мне совершенно не хотелось.

— Тогда увидимся в клинике, — Хан улыбнулся, поклонился нам и направился к квартире, увлекая за собой Дубу.

Макс проводил его взглядом, потом повернулся ко мне:

— Ладно, — он подмигнул. — Я побежал дальше. Увидимся в операционной.

— До встречи.

Он легко побежал вниз по лестнице, насвистывая что-то весёлое. Я же вернулась в квартиру, простонав:

— А я просто мечтала выспаться перед сменой...

Я позавтракала и приняла душ. Высушила волосы, собралась... Посмотрела на часы и ужаснулась. Не смотря на то, что я рано встала, я рисковала опаздать на работу.

В лифте я уже нажимала кнопку парковки, когда меня пронзило осознание, что я забыла телефон. Пришлось возвращаться, ругая себя за рассеянность. Ещё минут десять минут, и я наконец мчалась к машине, понимая, что теперь точно опаздываю.

В ординаторскую я влетела за десять минут до начала смены. И сразу поймала на себе множество заинтересованных взглядов. Коллеги, которые обычно только кивали мне при встрече, сейчас уставились на меня с нескрываемым любопытством. Да какие многие, на меня уставились все, кроме Чон!

С госпожой Пак я забыла обо всём на свете, а ведь я же теперь главная героиня больничной драмы... Чтоб их... Я выдохнула и расправила плечи.

— Господа коллеги-анестезиологи, — сказала я громко, чтобы слышали все. — Давайте я сейчас лично отвечу на все ваши вопросы, и вы перестанете смотреть на меня так, будто первый раз увидели?

Повисла тишина. Потом все принялись кланяться, забормотали извинения и поспешно отвернулись.

Чон подошла ко мне и тихо сказала:

— Умница! — уже обычным голосом добавила: — Я была у нашей старушки. Всё хорошо.

— Спасибо! — поблагодарила я.

— Она очень скучает по своему псу.

— У неё красивый шпиц. С ним сейчас Хан.

— Она рассказала. Дубу. Скажи красавчику-адвокату, чтобы вечером привёз его, только в сумке. В вечернюю смену в отделении, где лежит госпожа Пак, работает моя кузина. Она пропустит вас.

— Чон... — начала я.

— Что? У меня тоже есть бабушка. Они хуже детей, — хмыкнула Чон.

— Хуже, — согласилась я.

— Иди, проведай её, — Чон кивнула на дверь. — Я прикрою тебя в операционной. Но у тебя пять минут.

— Спасибо, — я поспешно выбежала в коридор.

Госпожа Пак была бодрая, но чем-то крайне недовольная. А у её кровати сидел Хан. С таким видом, словно только что выслушал двухчасовую лекцию. Впрочем, готова была голову дать на отсечение, что именно так всё и было.

— Как дела? — спросила я, подходя.

— А ты как думаешь? — проворчала она. — Лежу тут, как овощ, а Дубу там один.

— Кстати о Дубу, — улыбнулась я. — Вечером, когда я закончу смену, Хан, если хочет, может привезти его. На часок.

— Если хочет? — госпожа Пак даже приподнялась на подушках. — У него выбора не будет! Ты же привезёшь моего малыша? — она уставилась на племянника.

Глава 20

Я отшатнулась от мониторов и пациента в сторону пустой стены, чтобы она не задела трубок и проводов. Хе Ри размахивала руками с острыми ногтами и истошно голосила оскорбления. Я прикрыла лицо руками, отступая, пока не упёрлась спиной в стену, и думая, хватит ли у меня сил справиться с этой полубезумной.

— Вика! — рявкнул Макс.

В следующую секунду он оказался рядом. Схватил Хе Рин и скрутил её. Она забилась, но он крепко держал её, не давая вырваться.

— Пусти! Пусти, ублюдок!

— Ну-ну, всё хорошо, — сказал он спокойно.

В операционную вбежали санитары, за ними следовал растерянный врач в белом халате. Он был бледен и явно не знал, куда девать глаза.

— Простите, простите! — затараторил он. — Она украла форму у медсестры... убежала из палаты... у нас никогда такого не было, никогда! Мы не понимаем, как она...

— Потом разберётесь, — оборвал его Макс. — Забирайте красавицу.

Санитары подхватили Хе Рин, которая уже не кричала, а только всхлипывала и бормотала что-то бессвязное. Выволокли её в коридор.

В операционной повисла звенящая тишина. Второй хирург был явно в шоке. Медсестра сжимала лоток с инструментами дрожащими руками. Чон замерла у стены.

Я бросилась проверять пацианта и показатели. Всё в порядке.

Макс же стянул перчатки, снял халат и скинул его в контейнер для грязного белья.

— Мне нужно переодеться, — сказал он медсестре. — Принесите новый стерильный комплект.

Медсестра смотрела на него круглыми глазами и не двигалась.

— У вас есть стерильные комплекты? — спросил он чуть громче.

— Д-да, — выдавила она.

— Так принесите!

Она кивнула и выбежала из операционной. Через минуту вернулась с новым халатом и перчатками и встала рядом, ожидая, пока Макс заново вымоет руки. Помогла ему одеться.

— Вика, — сказал он, подходя к столу. — Как пациент?

Я посмотрела на мониторы.

— Стабилен, — отрапортовала я ровным голосом, хотя внутри меня ещё потряхивало. — Можно начинать.

— Отлично.

— Вы уверены? — засомневался второй хирург. — Может, стоит остановиться? Пациент...

— Пациент ничего не заметил, — перебил Макс. — Он под наркозом. А мы, вроде бы, профессионалы. — Он взял инструмент, посмотрел на него. — Или вы не в состоянии продолжать? Тогда можете быть свободны, с этой операцией я справлюсь и один.

Второй хирург колебался секунду, потом сказал, что в порядке, и занял своё место.

Операция началась. Руки Макса двигались с абсолютной ювелирной точностью, как будто ничего не случилось. А пациент спокойно спал, и даже не представлял, какая драма только что разыгралась в нескольких шагах от него.

Когда смена наконец-то закончилась, я вышла из операционной с гудящими ногами, и чугунной головой. Две сложные операции подряд, нервотрёпка с Хе Рин... Вот денёк.

В ординаторской ко мне подошла Чон.

— Ну что, — шепнула она, — пойдём нарушать правила?

— Ты про Дубу? — улыбнулась я.

— Хан уже должен ждать внизу. А Макс придёт сразу к госпоже Пак.

— Пойдём, — кивнула я.

Мы спустились вниз, где у служебного входа нас уже ждал Хан. В руках он держал сумку-переноску с Дубу. Мы пробрались по коридорами и нырнули в палату госпожи Пак, где Хан аккуратно поставил сумку на пол.

Дубу вылетел оттуда пулей и через секунду уже лежал на кровати, облизывая руки хозяйки. Госпожа Пак светилась от счастья. Макс осторожно заглянул в палату.

— Ох ты, мой мальчик, — приговаривала госпожа Пак, гладя пса. — Соскучился, да? Я тоже. Ох, соскучилась.

Она окинула нас взглядом:

— Никогда бы в жизни не поверила, что ради меня будут нарушать больничные правила. — Она покачала головой. — Жизнь удивительная штука...

Макс проверил как восстанавливаются рефлексы госпожи Пак и мы, прихватив Дубу и пообещав навестить пациентку завтра, вышли из клиники.

Попрощались и разошлись по машинам. Вместо того чтобы ехать домой, я свернула в супермаркет. Купила еды на пару дней. Бродила между прилавками, никуда не торопясь.Домой приехала уже затемно. Разобрала продукты, приняла душ.

Я легла в кровать, но сон не шёл. Я смотрела в потолок, прокручивала в голове события дня. Хе Рин в операционной. Её безумные глаза. Макс, который схватил её и прижал к стене. А потом спокойно переоделся и продолжил оперировать, словно ничего не случилось. Его так Склиф натренировал? Думаю, в травме и по-хуже случалось. А чем это всё грозит мне?!

Я ворочалась до двух ночи. Потом встала и ещё долго сидела в гостиной, завернувшись в плед и смотрела в окно на огни Сеула. Уснула уже под утро, а проснулась разбитая. Собралась, поела и поспешила в больницу. К началу смены я, как всегда, была на месте и икто бы не сказал, что я почти не спала.

Я зашла в ординаторскую, и сразу наткнулась на Сун. Она стояла у стола и смотрела на меня с таким лицом, что у меня внутри всё сжалось.

— Вика, — сказала она, — зайди к заведующему. Сейчас.

Я ничего не стала спрашивать, молча направившись к заведующему.

Секретарша велела мне ждать. Я села на жёсткий стул и посмотрела на часы. Через пятнадцать минут у меня операция...

Прошло десять минут. Я смотрела на закрытую дверь кабинета и чувствовала, как внутри поднимается глухое раздражение.

— Мне пора быть в операционной, — сказала я секретарше. — В чём дело? Может, я пойду?

Она только пожала плечами:

— У заведующего видеоконференция, но он распорядился, чтобы вы обязательно дождались.

Я сжала зубы. Часы тикали. Операция уже пять минут как началась, когда дверь кабинета наконец открылась. Заведующий позвал меня:

— Заходите, доктор Ли.

Я вошла, закрыла за собой дверь. Он мотрел на меня без злости, скорее с сожалением.

— Вы знаете, зачем я вас вызвал?

— Догадываюсь, — ответила я.

— Вчерашний инцидент в операционной... — он поморщился. — Пациентка пробралась к вам, чтобы напасть, едва не сорвала операцию. Это было опасно и для пациента, и для всей бригады.

Глава 21

— Как вообще пациентка в невменяемом состоянии смогла сбежать? Почему её не охраняли? Как долго вы не замечали её пропажи, что она успела выяснить, где именно у меня операция, переодеться в чужую форму и пробраться в предоперационную?

Заведующий поморщился, провёл рукой по лицу.

— Вика...

— Или это не была пропажа? — продолжала я, повышая голос. — Её отец член совета. Может, ему просто позвонили и спросили, как быть, а он сказал, не трогать девочку, пока она делает, что задумала?

— Вика...

— Давайте не будем играть. Скажите, в чём дело? Вы же прекрасно знаете, что, в принципе, никто на моём месте не смог бы ничего сделать. Хотя бы будьте честным.

Заведующий помолчал.

— Пациентку уже забрали родители. Они приехали утром и увезли дочь под свою ответственность. Поэтому, Вика... я советую вам быть осторожной.

— Это угроза?

— Это забота! В ваш выходной в клинике случился невообразимый скандал. Ваш муж... простите, доктор Ли дал юной госпоже Чан понять, что он не собирается, как бы это сказать... нести ответственность за её положение. Поскольку выяснилось, что она не особо... воздержанна в половых связях.

— Как вы умеете обходить неудобные слова.

Он пропустил это мимо ушей.

— Доктор Ли в курсе моего отстранения?

— Ещё нет. Мы решили сначала сообщить вам.

— Конечно.

Он вдруг заговорил бодрее:

— Мы сохраняем вам заработную плату! Считайте это долгим оплачиваемым отпуском! Ну не чудо ли?

— Нет! — рявкнула я, и он осекся. — Что будет с моей карьерой после отстранения? Вы готовы угробить моё будущее из-за нервного срыва молодой дурочки, только потому, что она дочь члена совета?

Заведующий молчал.

— Вы знаете, как это работает, — наконец сказал он тихо. — Я не могу...

Я встала.

— Что ж, отлично. Давно не была в отпуске. Займусь собой. Может, уйду к частникам. Там платят в разы больше.

Я взялась за ручку двери и обернулась:

— Кстати, кто сейчас на операции? Вы мне буквально пару недель назад лезли под кожу, чтобы я работала с русским. А теперь так легко меня выкидываете. Лицемерие вам не идёт, господин заведующий.

Я вышла, не дожидаясь ответа, и чуть не влепилась в Макса.

— Вика! — он остановился. — Всё нормально? Я иду спросить, что за тип в операционной? Где тебя носит?

— Меня отстранили, — сказала я. — Так что у тебя будет другой анестезиолог.

Макс нахмурился:

— Из-за вчерашнего?

— Да. Так что я отпуске, — усмехнулась я. — Оплачиваемом. Так что всё отлично.

— Вика, это не отпуск...

— Иди, Макс, — перебила я. — Тебя операция ждёт. Нельзя заставлять пациента ждать.

Он хотел что-то сказать, но я покачала головой:

— Не надо. Правда. Всё в порядке...

Я развернулась и пошла к лифту, чувствуя его взгляд спиной.

Я вышла из клиники и остановилась на ступеньках. В голове пульсировали злость и обида. Как удобно. И целых полгода содержания. Невиданная, невообразимая по местным меркам щедрость! Взгляд упал на другую сторону улицы. Там, прямо у тротуара, стояли небольшие прилавки с цветами и фруктами. В Корее перед больницами часто таким торгуют. Раз уж я не работала, решила зайти к соседке.

Я выбрала небольшой букет, заплатила и пошла обратно в клинику. Госпожа Пак сидела на кровати и смотрела в окно. Увидев меня, нахмурилась:

— На тебе лица нет, девочка!

Я присела рядом, положила цветы на тумбочку.

— Меня отстранили, — сказала я коротко.

— Вот подлючьи души!

Старушка покачала головой, потом вдруг хлопнула меня по руке:

— А ты не унывай! Займись собой. Отдохни, в конце концов! Пашешь, как мужик. Есть на что жить?

Я пожала плечами.

— Мне сохранили зарплату. Так что, может, вы и правы.

— Конечно, права! — она потянула меня, и я наклонилась, позволяя себя обнять.

— Спасибо, — прошептала я.

— Всё будет нормально, — она отпустила меня.

Я вышла из палаты, спустилась на лифте и снова оказалась на улице. Домой не хотелось.

Я села в машину и поехала в центр. Бродила по узким улочкам Инсадона, разглядывая антикварные лавки и художественные галереи. Заглянула в магазинчик с керамикой, долго рассматривала чайные пары, но ничего не купила. Потом вышла к реке и просто сидела на набережной, глядя, как бегут по воде солнечные зайчики.

К вечеру я забрела в совсем незнакомый район. Узкие улочки, никаких вывесок на английском. Я зашла в маленький ресторанчик, где за столиками сидели только местные. На меня оглянулись с любопытством, но быстро потеряли интерес.

Хозяйка, полная женщина с добрым лицом, подошла и протянула меню. Я выбрала несколько позиций. Она кивнула и ушла на кухню.

Еда была простой, но вкусной. А когда я закончила, хозяйка принесла маленькое блюдце с кусочками хоттока — сладкой лепёшки с корицей.

— Для тех, кто ужинает один, — сказала она, улыбнувшись: — Приятного аппетита.

Я поблагодарила и откусила маленький кусочек. Горячо и сладко. И вдруг меня накрыло. Эмоциональная анестезия, которая держала меня на плаву все эти дни, с момента, когда я узнала об измене, вдруг отпустила.

Боль захватила меня полностью. Я сидела с кусочком хоттока во рту и чувствовала, как слёзы подступают к горлу. Предательство. Унижение. Страх. Бессилие. Всё, что я заморозила внутри, чтобы выжить и держать лицо, всё это разом оттаяло.

Я отвернулась к окну, подперла подбородок рукой, делая вид, что разглядываю улицу. Слёзы текли по щекам, и я их не вытирала. За стеклом проплывали редкие прохожие, зажигались фонари, а я сидела и думала: что теперь? Карьера под вопросом, брак разрушен, ни дома, ни семьи, ни даже права на обиду. Я должна быть сильной, должна бороться, должна....

— Вика?

Я вздрогнула. Голос был мужской, знакомый, но я не спешила повернуться. Лицо мокрое, тушь, наверное, размазалась...

Глава 22

— Хан? Ты... ты что здесь делаешь?

— Ужинал с коллегами, — он кивнул на перегородку внутри зала. — Столик отсюда не видно. Они только что вышли.

Мои щёки залила краска. Ну конечно, из всех ресторанов в этом городе он выбрал именно тот, где я сидела и размазывала слёзы по лицу.

— А, — только и смогла выдавить я.

— Можно? — он указал на стул напротив.

Я кивнула, хотя предпочла бы испариться.

— Наверное, стоило пройти мимо и не смущать тебя.

— Ты уже подошёл, — я полезла в сумку, достала влажные салфетки, вытерла лицо. — Прости, что я в таком виде.

— Не извиняйся. Мы с коллегами, ктстати, обсуждали тебя.

— Меня?!

— Твой развод. Один из моих коллег работал с семьёй твоего мужа. Он вёл для них несколько сделок. Они... — он подбирал слова, — они довольно мерзкие люди, когда дело касается их интересов. Беспринципные. А твой муж...

Он подбирал слово.

— Бесхребетный. Во всяком случае, был таким, пока не пошёл против семьи. Хотя, — Хан невесело усмехнулся, — учитывая обстоятельства, это было больше похоже на подростковый бунт.

Я смотрела на него, и боль, которая притупилась за время разговора, снова дала о себе знать.

— Прости, — сказал он тихо. — Я не хотел тебя расстраивать.

— Да нет, ты прав. К сожалению, Хан, я это уже тоже осознала.

— Тогда почему ты грустишь?

— Потому что больно понимать, что я ошиблась. Я много лет верила в большую любовь. А оказалось, что я просто не замечала, кто рядом со мной на самом деле.

— Ты не виновата, — сказал Хан. — Люди умеют притворяться. Особенно те, кто боится быть собой.

— Основано на личном опыте?

— К сожалению...

Мы помолчали.

— Я заходил к тёте, и она сказала, что тебя отстранили, но подробностей не знала. Из-за чего?

— Из-за того, что Хе Рин пробралась в операционную прямо во время операции. Сбежала из отделения, куда её поместили после срыва, украла форму. Ворвалась, набросилась на меня. Хорошо, что Макс успел её скрутить.

— А где была охрана?

— Они появились почти сразу, но...

— Но всё уже случилось.

— Да. А ещё заведующий сказал, что приехали её родители и забрали её из клиники под свою ответственность. И мне стоит быть осторожной...

Я подняла на него глаза.

— Про дочь семьи Чан мы тоже разговаривали... Джун даже не предатвляет, что это за фрукт. Но сначала о работе. Вообще-то, они не имеют права тебя отстранять.

— Неужели?

— Конечно. Тогда они должны отстранить и твоего мужа, и половину смены, которая её прошляпила. И медсестру, у которой она украла форму. И охрану, которая её не заметила. Но отстранили только тебя.

— Интересно, почему...

— Потому, что думают, что ты ничего не можешь... А ты можешь! Хочешь вернуться в клинику? Я могу сделать так, что они сами тебя позовут, с извинениями.

Я покачала головой, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

— Я не знаю, чего хочу. Если честно, я не хочу участвовать во всей этой грязи и разбираться кто прав, кто виноват... Я малодушно хочу оказаться далеко-далеко от всего этого. — я замолчала, потому что горло сдавило.

— Прости, тебе определённо не до таких разговоров...

— Не извиняйся. Просто накопилось... И, Хан. Кажется, рабочие вопросы уже не входят в вопросы о моём разводе. Так что, наверное, нам всё же стоит поговорить о стоимости твоих услуг?

Хан поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела...

— Вика, я никогда не возьму с тебя ни копейки!

— Потому что я затащила твою тетю в больницу? — я попробовала улыбнуться.

Его взгля стал ещё глубже, и он горячо произнёс:

— Нет. Потому что никто не должен тебя обижать!

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Но от неловкости меня избавила хозяйка, подошедшая к нагему столику, чтобы забрать мою пустую тарелку.

— Всё понравилось?

— Да, спасибо.

Мы раскланялись с хозяйкой, поблагодарили, и вышли на улицу.

— Как ты нашла это место? — спросил Хан.

— Просто бродила, — ответила я. — Мне нужно было побыть одной.

— Понимаю, — он кивнул. — А где ты припарковалась?

— В паре кварталов отсюда.

— Я провожу.

Мы пошли, не торопясь. Хан молчал, и я была ему за это благодарна. Разговаривать не хотелось.

Мы дошли до парковки, где я оставила машину. Хан остановился, повернулся ко мне.

— Вика, — сказал он. — Ты пообещаешь мне кое-что?

— Смотря что. — вдруг напряглась я.

— Когда решишь, хочешь ли ты вернуться в клинику или воспользоваться предложенным отпуском... ты сообщишь мне?

— Обязательно, — улыбнулась я.

Хан помешкал и добавил:

— Кстати, я отправил Джуну документы на развод. Сегодня утром, курьером.

Я кивнула. Странно, но именно эта новость порадовала меня больше всего за этот день.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил он. — Пока?

— Пока.

Я села в машину, завела мотор и выехала на дорогу. В зеркале заднего вида видела, как он стоит, глядя мне в след. Вскоре я свернула на подземную парковку, заехала на своё место. Вошла в лифт и нажала свой этаж. А, выйдя, сразу увидела Макса.

Он стоял у моей двери, скрестив руки на груди. Взъерошенный, нервный, он выглядел так, как будто ждал здесь весь вечер.

— Ну наконец-то, — сказал он, и голос прозвучал низко и глухо..

— Ты чего тут стоишь? — спросила я, подходя ближе.

— Тебя жду. Ты на звонки не отвечала. Где ты была?

Я достала телефон, посмотрела на экран. Куча пропущенных. От незнакомого номера, очевидно, Макса. И ещё несколько от Чон.

— Я не слышала, — сказала я, убирая телефон обратно. — Телефон в сумке был, я не...

Он шагнул ко мне ближе. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

— Так нельзя, Вика! — голос Макса дрожал. Он шагнул ещё ближе. — Ты пропала после того, как тебя вышвырнули с работы из-за какой-то психопатки! Я...

Глава 23

Вместо ответа Макс наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание.

— Макс...

Его зрачки расширились, а моё сердце забилось где-то в горле. Время словно замедлилось, и я не видела ничего, кроме его потемневших глаз.

Он вдруг поднял руку к моему лицу и его пальцы невесомо провели по скуле, стирая что-то.

— Ты плакала, — так же тихо сказал он. — А эта шайка не стоит ни одной твоей слезы...

Тихо звякнул лифт, остановившийся на этаже. Мы оба обернулись. Из кабины вышел Хан. Макс отступил от меня.

— Добрый вечер, — Хан кивнул Максу, потом посмотрел на меня. — Вика, ты нормально доехала?

— Да, всё отлично, — ответила я. — Как видишь.

Макс смотрел на Хана с холодной настороженностью, а в уголках рта Хана мелькнуло что-то, похожее на усмешку, но он вежливо спросил:

— Тётя сказала, что завтра её можно забрать домой?

Макс смотрел на него долгим взглядом, прежде чем ответить. Потом кивнул.

— Да. После обеда.

— Хорошо, — кивнул Хан. — Заодно, если Вика решит, загляну к начальству по поводу отстранения.

Макс вдруг повеселел.

— Да уж, заведующий точно будет в восторге. Сегодня скандал, завтра адвокат.

— Скандал? — удивилась я. — Я, кажется, не скандалила.

— Зато я скандалил, — усмехнулся он.

— Я же говорила, что не стоило...

— А потом и Сун.

— Что? Сун?!

Вот уж чего я точно не ожидала, так это того, что Сун встала на мою сторону.

— Да. Она при Чон орала на заведующего, что он продажная шкура. Что она за всё время работы в клинике не видела специалиста спокойнее и выдержаннее, чем ты. И что он бы постыдился тебя отстранять ради шлюхи, и что она уволится, если он тебя не вернёт.

— И чем закончилось? — я чувствовала, как к щекам приливает кровь.

— Не понятно, — развёл руками Макс. — А операцию я перенёс, кстати. Не успел тебе сказать...

— Ого, — только и смогла вымолвить я. — А если они расторгнут с тобой контракт?

— Да плевать!

— Я думаю, — вмешался Хан, — даже если ты не хочешь возвращаться, Вика, я появлюсь в кабинете у руководства с парой вопросов. Такой накал нельзя спустить на тормозах!

В его глазах загорелся профессиональный азарт и я кивнула.

— Хорошо. Наверное, ты прав.

Наступила неловкая пауза, которую нарушил Дубу. Из-за двери квартиры госпожи Пак раздалось сначала тихое поскуливание, потом настойчивый лай. Пёс явно узнал голос Хана и требовал немедленно его выпустить.

— Меня ждут, — улыбнулся Хан.

Он слегка поклонился нам обоим.

— До свидания, Вика. Макс. До завтра.

— Пока.

Он развернулся и пошёл к двери госпожи Пак, открыл дверь, прошёл за поводком.

— Спокойной ночи, — немного помолчав, сказал Макс.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Приняв душ, я улеглась в кровать и уставилась в потолок. В голове крутились события дня и мне казалось, что я никогда не усну. Слишком много всего случилось сегодня. Но усталость взяла своё. Я закрыла глаза и провалилась в темноту, даже не заметив, как это произошло.

А, проснувшись, я поняла, что проспала почти десять часов. Я встала, привела себя в порядок, и уже допивала кофе, когда в дверь позвонили. Я прошла к двери и посмотрела в глазок. Это был Джун.

Я фыркнула и пошла обратно на кухню, надеясь, что он уйдёт. Но звонок повторился, уже настойчивее, ещё и ещё. Я выругалась сквозь зубы, поставила чашку на стол и вернулась к двери. Рука дрожала, когда я поворачила замок.

Джун стоял на пороге. Трезвый, выбритый, в идеально выглаженной рубашке. В одной руке он сжимал белый конверт с эмблемой адвокатской конторы Хана. В другой — букет цветов.

— Джун. Зачем ты здесь? — спросила я, даже не пытаясь скрыть недовольство.

— Я хочу вернуть тебя, — сказал он, протягивая мне цветы через порог.

Я не взяла.

— Это невозможно, — сухо сказала я. — Ты получил документы. Подпиши их и живи своей жизнью.

— Но Вика, я люблю тебя! — голос его сорвался. — Я всё осознал! Я порвал с семьёй, я...

— Ты опоздал, — перебила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Он шагнул ближе, пытаясь переступить порог.

— Не смей заходить, — сказала я жёстко. — Ты здесь не живёшь. У тебя больше нет права переступать этот порог.

Он замер. Нога так и осталась на полпути между лестничной клеткой и прихожей.

— Вика, посмотри на меня, — сказал он, и в голосе появилась знакомая требовательная нотка. — Я изменился. Я всё понял. Хе Рин использовала меня, а я...

— Ты использовал меня, — парировала я. — Пять лет. Ты использовал мою верность и мою любовь. А когда пришло время выбирать, ты выбрал её.

— Это была ошибка! Я клянусь, никогда тебя больше не предам!

Я смотрела на этого красивого, несчастного мужчину, который уничтожил всё, что мы строили, и теперь стоял на моём пороге с букетом, думая, что цветы и обещания всё исправят.

— Уходи, Джун!

— Вика, позволь мне зайти, поговорим.

— Уходи!

— Ты просто злишься, — продолжал Джун.

— Уходи! — я попыталась вытолкать его, но он стоял скалой.

— Вика...

— Эй!

Голос раздался откуда-то сверху, и Джун замер. По лестнице быстро спускался Макс. Через секунду уже стоял рядом.

— Ну-ка, куда прёшь?

Глава 24

— Ты... — зарычал Джун. Он не договорил, а вместо этого рванулся вперёд.

Я видела всё, как в замедленной съёмке: его кулак, летящий к лицу Макса, перекошенное от ярости лицо, ненависть в глазах. Макс даже не попытался уклониться. Он просто перехватил руку Джуна и сжал запястье так, что кости хрустнули. Джун охнул, попытался вырваться, но куда там.

— Ты совсем рехнулся? — спросил Макс.

— Отпусти! — прошипел Джун.

— Отпущу, когда успокоишься.

Джун тяжело дышал, его лицо раскраснелось. Макс держал его руку, не отпуская, не давая замахнуться снова.

— Ты... ты вообще кто?! — прохрипел Джун. — Лезешь не в своё дело... Или всё же. Ах ты, — выдохнул он, и лицо его перекосилось. — Всё-таки ты шлюха, Вика. Как и все бабы! Выгнала меня и тут же нашла себе забитого быка, который разговаривает с тобой на одном языке.

Я замерла от шока. Джун никогда так не говорил. Никогда! Но он продолжил:

— Я перед тобой распинаюсь, прощения прошу, а ты продажная тварь! Ты обычная русская шлюха!

Он не договорил. Макс коротко и резко его ударил. Голова Джуна мотнулась в сторону, а из разбитой губы потекла кровь.

— Ты... ты с ума сошёл?! — завопил Джун. — Я тебя засужу!

— Засудишь? — Макс шагнул к нему, и Джун попятился. — За что? За то, что защитил женщину от мудака, который лезет к ней в дом и оскорбляет её?

— Она моя жена! Всё ещё!

— Это не даёт тебе права её оскорблять!

Джун перевёл взгляд на меня.

— Ты никогда меня не любила! — выплюнул Джун. — Ты хотела только мои деньги. И тебя она так же поимеет.

— Хватит! — Макс схватил его за грудки, прижал к косяку. Джун замер. Глаза безумные, губы тряслись

— Убирайся, — сказал Макс. — Убирайся, пока я не спустил тебя с лестницы. И не вздумай больше сюда возвращаться, понял?

Джун смотрел на него, потом на меня. Он вырвался из рук Макса, пошатнулся и пошёл к лифту. Он не оглянулся. Лифт открылся, закрылся...

А я стояла, прижавшись к стене, и чувствовала, как мир начинает кружиться. Сначала медленно, потом быстрее. Краски поблекли, звуки стали приглушёнными.

— Вика? — голос Макса донёсся будто издалека. — Вика, ты как?

Я хотела ответить, но губы не слушались. В груди стало тесно, к горлу подступила тошнота.

— Паническая атака? — спросил он.

— Нет, — прошептала я. — Просто голова кружится...

— Ты спала сегодня?

— Да...

— Ела?

— Пила кофе...

— Чёрт, — выдохнул он и, не спрашивая разрешения, подхватил меня на руки.

— Макс! — возмутилась я. — Поставь меня!

— Не дёргайся, — рыкнул он, занося меня в квартиру. — Ты побледнела как смерть.

— Я в порядке!

— Сейчас посмотрим.

Он усадил меня на диван, сам пошёл на кухню. Я слышала, как открываются шкафы, звенит посуда, льётся вода. Через минуту он вернулся со стаканом воды, сунул мне в руки.

— Пей.

Я послушно сделала глоток. Вода была холодной.

— Вирус? — спросил он, садясь напротив. — В ординаторской ни на что не жаловалась?

— Да вроде нет.

— Вот поэтому я и не люблю женщин-анестезиологов, — усмехнулся он.

— Что? — я подняла на него глаза.

— У нас одна девица на операции в обморок грохнулась из-за критических дней. Дурно стало. Я не из за злости тогда...

— Запомнил, что я назвала тебя шовинистом?

— Это было эпично, — он улыбнулся.

Я хотела ответить, но вдруг слова застряли в горле. Критические дни. Они должны были прийти...

Боже, нет. Этого же не может быть? Правда?

— Вика? — Макс наклонился ко мне. — Тебе лучше? Полежишь?

— Нет, прошло, — я села прямее, заставляя себя успокоиться. — Спасибо, Макс, я в порядке.

— Надеюсь, я не помешал каким-то твоим романтическим планам? — усмехнулся он.

Я рассмеялась.

— Нет, не помешал.

Я посмотрела на его руку. На сбитую костяшку.

— Ты хорошо его приложил, — сказала я.

— До свадьбы заживёт, — усмехнулся он.

— Собрался жениться?

Макс нахально ухмыльнулся.

— Увы, она, пока что, замужем.

Краска бросилась мне в лицо. Я только покачала головой, вставая с дивана. Голова не кружилась. Ноги держали твёрдо.

— Пойдём, — сказала я. — Обработаю полученную в бою рану.

— Я же сказал, до свадьбы заживёт.

— Не спорь!

Он пожал плечами и послушно пошёл за мной на кухню. Я достала аптечку, усадила его на стул. У него были красивые руки. Длинные, сильные пальцы...

— Больно? — спросила я.

— Совсем нет.

Я убрала аптечку.

— Я, вообще-то, хотел тебя позвать позавтракать, — сказал он. — А получилось вот так.

— А пойдём, — улыбнулась я. — Только дай мне переодеться.

— Конечно.

Я вышла в спальню, закрыла дверь. Встала перед зеркалом, глядя на своё отражение. Нет, это же не может случиться сейчас, когда моему браку конец. Когда я вообще не представляю, куда двигаться дальше. Пять лет я мечтала об этом. А теперь, когда всё рухнуло, неужели теперь самое время?!

Не сейчас. Сначала завтрак, потом разберусь.

Я переоделась и мы вышли в коридор.

— Поедем или пойдём? — спросил он.

— Поедем. Ты же во вторую?

— Выходной.

— А госпожа Пак?

— Её выпишет её лечащий доктор, — подмигнул он. — А мы можем проведать её попозже. Хотя, отдавая ему должное, Хан здорово за ней ухаживает.

— Она заметила ему мать, — сказала я.

— Понятно... — задумался он.

Мы спустились на лифте на парковку. Его машина была припаркована рядом с моей, а моя машина была... разрисована. Баллончиком, крупно, на весь борт, были размашисто нанесены слова, которые я уже слышала сегодня от Джуна...

— Что тут написано? — спросил Макс, нахмурившись.

— Что я шлюха.

— Думаешь, Джун? — спросил Макс.

— Не знаю, — я смотрела на надпись. — Но если доступа к камерам больницы у меня нет, то... Местный консьерж и охранник очень сговорчивые. Всё, что нужно, — это попросить.

Глава 25

— А поехали! — выдохнула я. — Машина точно никуда не денется. Как и надпись...

Мы сели в машину Макса и минут через двадцать зашли в небольшое кафе. Сели у окна, заказали завтрак.

Макс, не отрываясь, смотрел на меня.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — он покачал головой, но глаз не отвёл. — Просто смотрю на тебя.

— Макс, перестань, пожалуйста. Ты меня, правда, смущаешь.

Я отвела глаза, но сердце вдруг застучало быстрее. Он мне нравится? Потому, что я ему, очевидно, да. Как и Хану... А Хан? Он мне нравится? Это всё как-то ужасно неправильно. Боже, что вообще происходит в моей голове? Мне изменил муж. Я подала на развод. Моя жизнь разбита, я сижу в кафе с одним мужчиной, а думаю о том, что чувствую к нему и к другому. Как девчонка, которая не может выбрать между двумя поклонниками. А что, если я вообще беременна? Как это всё выглядит со стороны?!

— Вика? — Макс наклонился ко мне. — Ты в порядке? Ты опять побледнела.

— Да, — я заставила себя улыбнуться. — Просто задумалась. Я хорошо себя чувствую.

Он не поверил, я это видела. Но ничего не сказал. Мы позавтракали и он попросил счёт.

— Пойдём, — сказал он, встравая. — Разберёмся с твоей машиной.

Приехав домой, мы прошли в холл, где за стойкой дежурил консьерж. Увидев нас, он встрепенулся и поклонился.

— Госпожа Ли, господин... — консьержи знают имена жильцов, но, очевидно, фамилию Макса он не рискнул произносить. — Что я могу для вас сделать?

— Мою машину разрисовали на парковке. Мне нужно посмотреть записи с камер. Это возможно?

Он закивал и провёл нас в небольшую комнату за стойкой, где стоял компьютер с мониторами, за которыми скучал охранник. Консьерж быстро обьяснил ситуацию и его пальцы забегали по клавиатуре, открывая архив.

— Вот, — сказал он через минуту.

На экране появилась чёрно-белая картинка. Моя машина, припаркованная на своём месте. Потом из угла выскользнула хрупкая фигура в капюшоне, с баллончиком в руке.

Охранник приблизил изображение и мы все склонились к монитору. Фигура подошла к моей машине, наклонилась. Я видела, как рука с баллончиком выводит буквы. Потом фигура выпрямилась, огляделась и...

— Хе Рин, — выдохнула я.

Макс нахмурился.

— Сохраните запись, — попросила я охранника. — Она мне понадобится.

— Конечно, госпожа Ли. Вы можете забрать её попозже, это займёт какое-то время.

Мы вышли из за стойки консьержа, когда открылся лифт и из него вышла, опираясь на трость, госпожа Пак. За ней следовал Хан с её сумкой, а у их ног крутился Дубу, радостно вертя хвостом.

— Вика! — она окинула нас внимательным взглядом. — Всё нормально?

— Разбираемся с хулиганами, — ответила я.

Хан посмотрел на меня, потом на Макса.

— Что случилось?

— Машину разрисовали, — сказала я. — На видео Хе Рин.

Хан помрачнел.

— Хорошо, что есть запись. А я заходил к твоему заведующему, — сказал он.

— Не стоило.

— Ещё как стоило. — возразил Хан. — Ты можешь вернуться к работе хоть завтра. Я... напомнил им о том, что так, как они поступают, всё же нельзя..

— Спасибо, — поблагодарила я его. — Я подумаю.

Он кивнул, и я заметила, как его взгляд скользнул в сторону Макса. На секунду в нём мелькнуло напряжение. Потом он перевёл взгляд на тётю.

— Ну что, — госпожа Пак явно устала стоять, — я, конечно, рада оказаться дома, но от обеда не отказалась бы. И от компании. Я хочу отблагодарить вас все, ребятки. Мне же можно выходить, чтобы поесть?

Я согласна закивала.

— Конечно! И я с удовольствием к вам присоединюсь, — улыбнулся Макс, когда Хан перевёл ему предложение.

— Тогда давайте встретимся позже, — сказала госпожа Пак. — Вика, загляни ко мне часам к четырём.

Мы попрощались и я зашла домой.

В голове крутились мысли о Хе Рин, повторно испортившей мою машину, о том, что я хоть завтра я могу вернуться на работу благодаря Хану. И ещё кое-что. То, о чём я не могла перестать думать с того самого момента, как голова перестала кружиться. Я не чувствую себя больной. Что это было?! Паническая атака? Или всё же... Мне нужно сделать тест!

Я прошла в ванную, открыла шкафчик. Перерыла полки, заглянула в ящики. Теста не обнаружилось. Я вздохнула. Чему я удивляюсь?! Мы с Джуном последнее время чаще ругались, чем были вместе и даже не пытались. Но всё же вместе мы были... Ладно. Завтра. Зайти незаметно в аптеку сегодня у меня вряд ли получилось бы.

К назначенному времени я переоделась для обеда и собралась выходить. Уже взявшись за ручку двери, я вдруг заметила какое-то движение на балконе и резко обернусь. Конечно, на таком этаже там не могло быть никого. Наверное, тень от птицы, пролетевшей за окном.

Кажется, у меня точно не в порядке с нервами...

Глава 26

Обед получился шумным и тёплым. Госпожа Пак, вопреки своим годам и недавней болезни, оживилась. Её глаза загорелись озорным огоньком, и она принялась рассказывать совершенно невероятные истории из своей молодости. Мы с Ханом вместе переводили Максу, то и дело сбиваясь, потому что начинали хохотать в голос.

Макс снова не сводил с меня глаз. Его взгляд скользил по моему лицу, и я чувствовала жар его внимания, как прикосновение. Хан тоже смотрел, но больше украдкой, отводя взгляд, когда он встречался с моим. А я только и думать могла, как о том, что не хочу ребёнка от Джуна...

Мы вышли из ресторана. Вечерний Сеул дышал влажной вечерней прохладой. Узкая улочка тянулась между двухэтажными домами с потемневшими от времени черепичными крышами, кое-где торчали современные стеклянные здания, но район сохранил старый шарм Итхэвона. Вывески на корейском мерцали под фонарями, провода переплетались с ветвями платанов, редкие прохожие неспешно брели по своим делам, а издалека доносилась приглушённая музыка.

Госпожа Пак опиралась на руку Хана, но шла бодро, ворча на его предложение взять сегодня с собой каталку:

— Я ещё не старая, чтоб меня в инвалидной коляске возили, Хан-а! Не позорь тётку!

Я отвенулась, чтобы спратать улыбку.

— Хан, — вдруг вспомнила старушка, — не забудь, мне ещё аптека нужна. Надеюсь, ты не потерял этот чёртов рецепт?

— Мне тоже нужно в аптеку! — выпалила я прежде, чем успела прикусить язык.

Кровь мгновенно прилила к щекам. Госпоже Пак нужны лекарства по рецепту. А мне... мне нужен тест на беременность, который я не могла купить на глазах у неё, у Хана или у Макса. И, если пойти в аптеку вместе, я точно не смогу сделать это незаметно. И тут же мысленно пожала плечами: ладно, куплю что-нибудь от головной боли. А если подвернётся шанс зайти одной...

— Чудесно! — обрадовалась госпожа Пак, хлопнув в ладоши. — Заодно и разомнусь!

Мы не спеша двинулись к аптеке. Хан так же поддерживал тётю под локоть, Макс и я шли рядом. Мы не торопились, болтая о пустяках, но на полпути госпожа Пак замедлила шаг, потом вовсе остановилась.

— Ох, — выдохнула она, тяжело дыша, — что-то я всё же устала. Давайте передохнём минуту.

Хан подвёл к деревянной скамейке у края тротуара, а я огляделась. Аптека была видна отсюда , светя яркой зелёной вывеской через несколько домов.

— Давайте я схожу, — предложила я. — А вы посидите, отдохните. Рецепт есть?

Хан кивнул, вытащил из кармана бумажный рецепт и протянул мне. Наши пальцы на секунду встретились. Я развернулась и пошла, опасаясь, что Макс последует за мной, но он остался. Хан о чём-то его спросил и они остались разговаривать. Я же перешла дорогу, лавируя между припаркованными машинами и вскоре нырнула в полумрак аптеки. Дверь тихо звякнула колокольчиком, и фармацевт, молодая женщина в белом халате, подняла голову от стойки, улыбаясь мне.

Она взяла рецепт, кивнула:

— Сейчас, минуту. Подождите.

Я стояла у витрины, разглядывая полки, а сердце вдруг приялось колотиться в груди. В сеульских аптеках всегда хаос: коробки нагромождены впритык, глаза разбегаются. Здесь и корейские препараты с нечитаемыми названиями, и импортные. Верхнюю полку занимали витамины в ярких упаковках, ниже сгрудились мази от мозолей и прыщей, ещё ниже — сиропы от простуды с мятным ароматом. И тесты. Обычные, в картонных коробках с розовой полоской и улыбающимися малышом на упаковке. "Точность 99%", — обещал шрифт. Я взяла две коробки, расплатилась и спрятала тесты на самое дно сумки, прикрыв кошельком, и, неся в руках пакетик с блистерами таблеток для госпожи Пак, вышла на улицу.

Они ждали меня там, где я их оставила. Госпожа Пак отдыхала на скамейке, а Хан с Максом стояли в стороне, явно споря, их голоса сливались. Я вдруг поймала себя на мысли, что они могли бы стать друзьями.

— Всё прошло успешно? — спросил Макс, когда я подошла ближе.

— Держите, — я улыбнулась, отдавая госпоже Пак её лекарство.

Госпожа Пак поднялась, опираясь на Хана.

— Поехали домой, ребятки! Хватит меня выгуливать.

Мы вернулись к машине Макса, припаркованному недалеко от ресторана.

— Хорошо пообедали, — сказала госпожа Пак, устраиваясь на заднем сиденье и пристёгиваясь с довольным вздохом. — Давно я так не смеялась. С вами, молодёжью, жизнь ярче.

— Нужно ещё раз собраться! — отозвался Хан.

— Непременно! — отозвалась я.

Пока мы ехали домой по вечерним пробкам, небо начало темнеть. Низкие тучи налились свинцом, обещая ливень. Макс, покосившись в окно, проворчал:

— Надеюсь, дождя не будет. Не хочу бегать мокрым.

— Ты что, каждый день бегаешь? — спросил Хан, удивлённо на него уставившись.

— Стараюсь, — пожал плечами Макс. — Давно привык, без этого вообще никак. А ты? Предпочитаешь диван?

Хан ничего ему не ответил, лишь фыркнув и покачав головой.

Мы распрощались с Максом в лифте, а с госпожой Пак и Ханом перед моей квартирой. Я зашла внутрь, прошла по коридору, не включая свет. Зашла в спальню, нащупала выключатель у двери, щёлкнула.

Ничего. Тьма.

— Этого ещё не хватало, — пробормотала я, подходя к настольной лампе. Она тоже не работала. — Пробки вышибло?

Я развернулась, чтобы пойти к щитку в прихожей, и в этот момент из глубины комнаты, из густой темноты в углу, бесшумно отделилась фигура. Я заметила лишь блеск металла в руке, нож или пистолет, и отшатнулась, врезавшись спиной в стену.

Сумка с тестами выскользнула из пальцев, упав с глухим стуком на пол, а я заорала во всё горло, что было мочи.