Развод. Ломая правила

Глава 1

— У тебя с мужем всё в порядке?

Я замираю. Грифель карандаша с тихим хрустом ломается о ватман. Не поднимая головы, смотрю на серую крошку на бумаге.

Вопрос странный. С чего бы вдруг?

— Полин, я понимаю… это звучит дико. Но просто ответь.

Медленно выпрямляюсь. Таня смотрит в упор чуть внимательнее обычного. Без привычной лёгкости. Без улыбки, с которой она говорит со всеми сотрудниками и особенно со мной.

Будто видит на моём лице трещину, которую я сама ещё не заметила.

Мы знакомы уже два года — с курсов по повышению квалификации в Сочи, где нас еще и поселили в один номер, потому что кто-то что-то перепутал.

Тогда она — директор крупной дизайнерской фирмы — предложила мне подработку.

Я иногда беру проекты, когда у них завал, и штатные дизайнеры не справляются.

Или когда кто-то выбирает именно мой стиль.

Но о муже она раньше не спрашивала.

Я вообще о нём почти не говорю. Ни с кем.

— В порядке, — отвечаю, пожимая плечами. — А что?

Таня переводит взгляд на монитор, потом снова на меня. Медлит.

Этот жест — «взвешивание слов» — заставляет меня внутренне подобраться.

Ее осторожность уже начинает напрягать.

— Сегодня поступил заказ, — наконец говорит она. — Клиент выбирал по портфолио. Я скинула несколько вариантов…

Делает паузу, кончики её пальцев нервно постукивают по столу.

Киваю. Рабочая схема. Ничего нового. Зачем нервничать?

— Он выбрал тебя.

— У него хороший вкус, — усмехаюсь.

Таня не улыбается в ответ.

Пауза затягивается.

— Есть нюанс, — добавляет она.

— Какой?

Она разворачивает монитор ко мне.

— Клиент — Глеб Азаров.

Я, не моргая, смотрю на неё. Потом на экран.

— Это же… — Таня чуть наклоняет голову, произносит вкрадчиво, почти шёпотом, — твой муж, да?

В груди что-то неприятно царапает. Слишком резко, будто задели случайно, но неаккуратно.

— Да, — говорю.

Голос звучит на удивление ровно.

Таня ждёт. Не давит. Но и не делает вид, что ничего не случилось.

— Тогда я не очень понимаю… — морщится, подбирая слова. — Почему он не попросил тебя сам?

Молчу. Ответа нет.

Смотрю на план квартиры. Дорогой. Очень.

Однушка. Центр.

Автоматически отмечаю площадь, свет, панорамные окна, дорогая планировка, минимум перегородок.

Но какое-то оно все слишком личное для «инвестиции».

Вот здесь можно устроить спальню. Если поставить кровать изголовьем к стене, город будет у твоих ног. Особенно на тридцатом этаже.

Представляю кровать. Чьи-то переплетенные руки на простынях. Чужой смех в подушку...

Внутри что-то обрывается. Очень коротко. Как нитка, которую перерезали.

— Может, это сюрприз для тебя? — добавляет Таня и тут же сама морщится, понимая, как по-идиотски это звучит.

Я коротко вскидываю подбородок, усмехаюсь. Качаю головой.

Сюрприз?

Однушка в центре?

Мне?

Зачем?

У нас дом. Большой. Пустой на половину. Я даже не знаю, что делать с теми комнатами, что уже есть.

Нет.

Это не для меня. Я знаю точно. Как знаю, что осенью идут дожди, а зимой — снег. Просто факт.

Значит — для кого-то другого.

А вот это уже… интересно.

И он выбрал меня. Из всех. Мои работы. Мои цвета. Мой стиль.

Смешно.

— Он точно не знает, что это я?

— Нет. Я не называла имя. Только портфолио. Твой муж не знает, что ты у меня подрабатываешь? — спрашивает она осторожно.

— Нет. Вроде нет… я ему совершенно не интересна. Часть интерьера… — выходит слишком спокойно.

Делаю вдох. Медленный. Глубокий. Чтобы убрать ком в горле.

Глеб в своем репертуаре.

Муж.

Даже не знает, что я вообще работаю. Ему плевать на меня.

Зато не плевать на ту, для кого обустраивает эту квартиру, судя по тому, что выбрал нашу фирму.

Я снова смотрю на план. На спальню. На пространство, которое кто-то будет обживать.

Не я.

В груди опять режет. Острее.

Игнорирую.

Морщусь, потому что раздражает.

— Я возьмусь, — решаюсь.

Глава 2

СМС с адресом приходит почти сразу.

Я не удивлена. Престижный район, элитный дом. Глеб не умеет по-другому.

Веду машину, почти не глядя на дорогу, прокручивая в голове один и тот же вопрос: кто она?

Пока лифт беззвучно взлетает на тридцатый этаж, успеваю перебрать в уме десяток типажей.

Молодая куколка с пухлыми губами?

Дерзкая рыжая студентка, пахнущая дешёвым азартом и дорогими духами?

Или, может, нежная шатенка, «тургеневская девушка», которую так удобно спасать из лап бедности?

Двери разъезжаются.

Квартира встречает запахом свежей штукатурки и пустоты. Глеб стоит у панорамного окна, вполоборота ко мне. В дорогом сером пиджаке, с неизменными брендовыми часами на запястье — идеальный кадр из журнала о жизни небожителей.

Он оборачивается на звук шагов. Лицо, обычно непроницаемое, на секунду "плывет".

— Полина? — голос вибрирует от шока. — Что ты здесь делаешь?

Делает несколько шагов навстречу, преграждая путь, будто я — лишний элемент в его идеально выверенном пространстве.

Теперь стоит напротив как скала, и я кожей чувствую исходящую от него тяжелую, подавляющую энергию.

В его взгляде уже нет секундного замешательства — только ледяной гнев человека, чей личный сейф вскрыли без предупреждения.

— Здравствуй, Глеб, — говорю, наслаждаясь произведенным эффектом. А у самой голос предательски дрожит. — Не ждал?

Я не понимаю, откуда во мне эта храбрость, так отвечать.

Кажется, ещё шаг — я развернусь и сбегу.

Но стою на месте.

​— Полина, — повтояет он с той самой интонацией, от которой у его подчиненных обычно холодеют руки. — Что ты здесь делаешь?

Он не кричит. Он просто заполняет собой всё пространство, не давая мне сделать и шага дальше.

— А ты не знаешь? — смотрю ему прямо в глаза.

Он сглатывает. Я вижу, как двигается кадык.

— Полина, давай выйдем…

— Нет, — перебиваю я. — Я пришла по делу.

Он хмурится, не понимает — и потому злится.

— По какому делу?

Делает выдох — медленный, тяжёлый — пытаясь взять себя в руки, и говорит уже спокойнее:

— Полина, иди домой. Я приеду позже, и мы…

— Вы не поняли, Глеб Эдуардович, — обрываю я, чеканя слова. Голос звенит, как натянутая струна. Я намеренно использую официальный тон, выставляя его между нами как баррикаду. — У нас назначена встреча. Я — ваш дизайнер. Мне нужно осмотреть помещение, сделать замеры и уточнить детали. Работа есть работа.

Я не жду ответа. Прохожу мимо него, задевая плечом — нагло, с нахрапом.

И только пройдя, понимаю, что всё это время не дышала.

Останавливаюсь в центре гостиной, оглядываюсь.

Это стерильное пространство скоро станет чьим-то любовным гнездышком.

— Полина, прекрати этот цирк… — начинает он, его глаза опасно сужаются.

Но не успевает закончить.

Из-за его спины в проеме появляется она.

Я замираю, так и не достав рулетку.

Все мои теории о длинноногих нимфетках рассыпаются в прах.

Она не младше меня. Возможно, ровесница Глеба. Подтянутая, с хищной осанкой, с такой острой линией челюсти, что о неё можно порезаться.

Красивая. Безупречная. Опасная.

Короткие чёрные волосы открывают шею.

Красно-чёрный костюм, агрессивный и вызывающий, безупречно сидит на её фигуре словно броня.

В ней нет мягкости, которую я вижу каждый день в зеркале, нет желания нравиться — только дерзость и осознание собственной силы.

Эдакая современная амазонка, вышедшая на тропу войны в бетонных джунглях, которая не ждет помощи, а берет свое сама.

— Глеб, — голос глубокий, с лёгкой хрипотцой. — Мы кого-то ждём?

Глеб на мгновение сжимает челюсти так, что проступают желваки. Я вижу, как он пытается подавить вспышку ярости, оказавшись между двух огней.

Она смотрит на меня — как на пятно, которого не должно быть здесь.

Я замираю.

Не от неё.

От себя.

Потому что не чувствую привычного — ни паники, ни желания исчезнуть.

Только холод.

И это даже немного пугает.

— Добрый день, — улыбаюсь, и это, наверное, самая дерзкая улыбка в моей жизни. — Я дизайнер. Глеб Эдуардович был так любезен, что выбрал моё портфолио для обустройства этого... пространства. Рассказывайте, какой вы видите эту квартиру? У меня не так много времени.

Глеб молчит секунду, и она кажется бесконечной. Его ярость не выплескивается криком, она оседает в воздухе тяжелым свинцом. Он не собирается подыгрывать мне в этой нелепой дуэли.