Развод. Моя особенная девочка

Глава 1

«Я беременна. Мирон, ты станешь отцом» - приходит на телефон моего мужа сообщение.

У меня руки начинают дрожать. Муж забыл свой телефон на кухонном столе, а я посуду после ужина убирала, и тут это сообщение прилетело. И сердце болезненно сжимается.

Только вчера мне поставили диагноз – бесплодие, а сегодня узнаю, что любовница мужа ждет малыша. И мне нечем дышать от боли и обиды. Пять лет мы с мужем мечтали о детях, а теперь у него будет ребенок от другой.

Захожу в кабинет мужа, швыряю сотовый на стол. Мирон поднимает на меня тяжелый, пугающий взгляд.

- Ты мне изменяешь? Как ты мог? Какой же ты негодяй! Теперь понятно, почему ты от ЭКО отказался… Твоя любовница беременна, и я тебе не нужна. Я тебя ненавижу, – не могу удержать эмоции, мне невыносимо больно.

- Ты копалась в моем телефоне? Ведешь себя, как ревнивая дура, – рычит он и одаривает меня таким жутким взглядом, что хочется провалиться под землю.

- Какой же ты подлец! – качаю я головой и прижимаю руки к груди.

- Истерить прекращай. Эти бабские уловки у меня уже поперек горла стоят, - бросает он ледяным тоном. – Собирай вещи и уезжай из моего дома. Я с тобой развожусь, Лера. Все! Пошла вон! – рычит он.

А я испуганно замираю, хлопаю ресницами. Мирон никогда не разговаривал со мной в таком тоне, никогда мне не грубил. А сейчас его слова ранят меня. Мне не верится, что моя семейная жизнь рушится. Я не знаю, как правильно себя вести, что говорить в такой ситуации. У меня почва выбита из-под ног. В ушах гудит, а сердце разваливается на куски. Мне всего двадцать пять лет, но такое чувство, будто моя жизнь уже подошла к концу.

Я выбегаю из кабинета, мне не хочется видеть мужа. Рыдания душат. В коридоре сталкиваюсь со свекровью. Она уже месяц гостит в нашем доме, так как в ее квартире Мирон делает ремонт.

- Опять сырость развела. Куда ты так летишь? Чуть меня с ног не сбила, непутёвая, - поджимает тонкие губы Раиса Семеновна. – Почему ты до сих пор посуду не помыла? Ну и жена досталась моему сыночку. Мало того, что пустоцвет, так еще и неряха. И мясо, которое ты сегодня подала, было недосолено. Тебя мать вообще не учила готовить? – отчитывает она меня, а у меня нет сил с ней спорить.

Свекровь цепляется ко мне каждый день. То я не так полы помыла в доме, то не так вещи разложила, то не так цветы полила, то готовлю неправильно, а в последние дни попрекает меня тем, что я за пять лет внуков ей так и не родила. Я старалась не конфликтовать с мамой Мирона, сглаживала острые углы. Но в последнее время стало невыносимо все это выслушивать. Мирон свою мать очень любит и уважает, и мне запретил с Раисой Семеновной ссориться, так как у нее сердце больное.

Из кабинета выходит муж. И я чувствую на себе его раздраженный тяжелый взгляд.

- Сыночка, ты чего такой хмурый? Устал, наверное, от истерик своей жены? Ты пашешь день и ночь, работаешь без выходных, а эта… Только нервы тебе мотает. Не понимаю, зачем тебе эта истеричка? Ты же у меня красивый, умный, у тебя бизнес процветает. Ты мог найти себе нормальную, достойную женщину. Я тебе сколько раз говорила, что эта девчонка тебе не пара? – причитает свекровь, но тут же замирает и вжимает голову в плечи, когда натыкается на суровый взгляд Мирона.

Раиса Семеновна боится своего сына. Он очень жесткий, замкнутый и не эмоциональный мужчина. Но я знаю, каким он умеет быть. Рядом со мной он становился мягче, будто кусок льда на его сердце оттаивал.

- Мам, не начинай, - рычит он угрожающе, а Раиса Семеновна начинает покрываться красными пятнами. – У меня уже поперек горла все это стоит. Не дом, а аквариум со змеями, - злится он и сжимает кулаки.

Я снова ловлю себя на мысли, что впервые вижу его таким. Он в бешенстве. Обычно сдержан, отстранен. А тут проявил эмоции.

- Это тебе на такси и на первое время, - заявляет муж и вкладывает мне в руку пачку денег. – Собери необходимые вещи и уходи. Я больше не хочу тебя видеть! Мой адвокат свяжется с тобой. Нажитого в браке имущества у нас нет, детей нет, так что развод будет быстрым.

- Слава Богу! Мои молитвы услышаны, - свекровь складывает в молебном жесте руки. – Наконец-то ты принял правильное решение. Не пара она тебе! Не пара! Пусть этот пустоцвет возвращается туда, откуда ты ее привел. Зачем ты только женился на этой девушке из неблагополучной семьи?

- Мам, ты тоже вещи собирай и возвращайся в свою квартиру. Ремонт там доделали, новую мебель завтра привезут, - чеканит он ледяным тоном.

- Что ты! Я не брошу тебя одного. Я тебе не буду мешать. Буду готовить тебе, как раньше, как в детстве. Я буду о тебе заботиться, а то ты у меня похудел, осунулся. Жена совсем о тебе не заботится. Лерка только о себе и думает! И тебе пора подумать о себе. Тебе уже тридцать три года, а у тебя до сих пор детей нет.

Похудел? Что она выдумывает? Мирон высокий, плечистый, атлетического телосложения. Он в свободное время занимается спортом. У него идеальное тело. Мышцы бугрятся под рубашкой, а пресс каменный.

- Я. Сказал. Обе. Покиньте мой дом! – рычит он. – Я устал от вас!

- Гонишь нас? Что уже не терпится привести сюда свою беременную любовницу? – я снова теряю контроль над эмоциями и швыряю деньги в Мирона. – Мне от тебя ничего не нужно, негодяй!

Разворачиваюсь и бегу в прихожую, хватаю свою куртку, натягиваю кроссовки, закидываю на плечо свою сумку, в которой лежит паспорт, кошелек и зарплатная карта. С комода забираю свой сотовый телефон.

Муж смотрит на меня и хмурит темные брови. Наши взгляды сталкиваются.

- Может, хватит уже строить из себя жертву? – цедит он. – Вещи свои собери, деньги возьми, чтобы было на что жилье снять. Хватит дурить!

Я смотрю на Мирона. Поджарое, тренированное тело говорит о силе и дисциплине. В темных глазах, сейчас отражается лишь стужа. Черные волосы, чуть растрепанные, падают на высокий лоб. Легкая щетина на резко очерченных, мужественных скулах добавляет образу брутальности и сексуальности.

Глава 2

Я выбегаю из дома, захлопнув дверь так, что по стенам, кажется, пробегают трещины. Холодный осенний ветер бьет в лицо, остужает мою горячую кожу, но не может остудить боль, бушующую внутри. Сухие листья хрустят под подошвой кроссовок. Я шмыгаю носом, плачу, сердце разрывается на части от обиды и отчаяния. Я не знаю, куда мне пойти.

Вдруг я чувствую, как меня догоняют. Мощная рука резко разворачивает меня к себе. Врезаюсь в твердую грудь. Поднимаю глаза и вижу Мирона. На его скулах ходят желваки, а взгляд, обычно спокойный, сейчас напоминает грозовую тучу, готовую разразиться бурей. Он зол, и эта злость ощущается физически.

- Прекрати истерику, - его голос рычит, в нем нет ни грамма нежности. - Не веди себя как идиотка. Спокойно собери вещи. Я дам тебе деньги, вызову такси. Куда ты собралась без всего?

Его слова ранят меня еще сильнее, я задыхаюсь от обиды.

- Пусти, - хриплю я. – Не надо строить из себя заботливого мужа. Ты лживый кобель. Беги к своей беременной любовнице, а меня оставь в покое!

Он прищуривается, смотрит на меня так, будто убить хочет. Мне страшно. Я боюсь его. Потому что он теперь для меня чужой. А с чужими он не церемонится. Это только с родными проявляет немного теплоты и мягкости.

- Это ты все разрушила, Лера, - цедит он. – Я все тебе дал. Все! Ты ни в чем не нуждалась. А что ты дала мне взамен? - качает он головой. – Одно лишь разочарование.

Мне дурно. Я же не виновата в том, что не смогла забеременеть. После обследования мне сказали, что у меня одна труба непроходима. ЭКО могло решить нашу проблему, но Мирон отказался. Я проходила лечение, которое он оплачивал. Врач обещала ему, что есть маленький шанс, что и с одной трубой наступит беременность. Но мы пять лет старались, а результата ноль. Мирон отвел меня к другому врачу, и новый доктор заявил, что я бесплодна. Я до сих пор не могу принять эту новость. Моя мечта разрушилась. Я ведь очень сильно мечтала стать матерью.

- Как же я тебя ненавижу, - шиплю и дергаюсь, пытаюсь вырваться из его рук. – Ты такой же мудак, как и все.

Бью кулаками его по груди, но он ловко хватает мои руки.

- За языком следи, - рычит он, а потом отпускает меня. – Знаешь. Мне все это надоело. Если тебе плевать на собственную жизнь, проваливай без вещей и денег.

Он разворачивается и заходит в дом, а я всхлипываю носом, по щекам катятся слезы. Я морально растоптана.

На улице темно, лишь редкие фонари прорезают мрак, отбрасывая бледные круги света на асфальт. Я стою посреди безразличной улицы, и меня охватывает отчаяние - я не знаю, куда мне пойти. У меня нет своего дома, нет убежища, куда можно было бы сбежать от боли и холода.

К родителям я не могу поехать. Они живут на самой окраине, в старом, обветшалом четырехэтажном доме, который, кажется, сам дышит унынием и забвением. В той дыре, тараканы - единственные постоянные обитатели. Мои родители давно уже утопили свою жизнь в алкоголе. Им нет до меня никакого дела, их мир ограничен стопкой и следующей бутылкой. Я не хочу возвращаться в этот кошмар, не хочу снова погружаться в эту безысходность.

В голове мелькает спасительная мысль: подруга. Алёна сейчас тоже на грани развода. Она переживает тяжелые времена. Она поймет меня, как никто другой. У Алёны две дочки. Маша и Даша. Двойняшки. Им три года. Я очень люблю этих девочек. Все на свете отдала бы, чтобы тоже стать матерью. Но видимо, не судьба. Даже приходит шальная мысль. А может, накопить денег и сделать ЭКО от донора? Буду матерью-одиночкой. Как-нибудь справлюсь. Вот только это все мечты. У меня нет столько денег. Зарплаты моей едва будет хватать на съемную квартиру и на продукты. Я точно знаю, что никогда больше не выйду замуж. Потому что не смогу. Я всей душой и сердцем люблю Мирона. И я ненавижу себя за эту слабость. Но чувства не выключаются по щелчку пальцев. Любовь нельзя вырвать из сердца. Она либо есть, либо ее нет. Только раньше эта любовь приносила светлые, теплые эмоции, а сейчас любовь доставляет только муку и терзания, боль. Я не знаю, смогу ли я забыть Золотовского. Я буду очень стараться. Я никогда ему не прощу измену. Раньше я выживала в этом мире без Мирона, и снова получится. Эти пять лет брака были светлым уголком в моей темной жизни. Я была счастлива с мужем. Все испортилось совсем недавно. Я, как наивная дура, думала, что у него просто проблемы на работе. Ошиблась. Он просто встретил нормальную женщину, которая подарит ему ребенка.

Переночую у Алёны Воронцовой, а завтра, с первыми лучами солнца, начну искать съемное жилье. Эта мысль - как соломинка для утопающего, она дарит хрупкую надежду. Я делаю глубокий вдох, стискиваю зубы и решительно иду вперед, в сторону света фонарей, навстречу неизвестности, но с верой в лучшее. Я справлюсь. Я должна быть сильной.

Дорогие мои читатели! Добро пожаловать в мою новую горячую историю. Я буду очень Вам благодарна за поддержку в виде звездочки для книги. Добавьте книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропустить новые истории.

Ваша Мила ))

Визуализация героев

Дорогие читатели, хочу познакомить вас с нашими новыми героями ))

Золотовский Мирон Александрович. 33 года

Золотовская Валерия Анатольевна. 25 лет

Глава 3

Дома Алёны не оказалось. Наверное, она на работе, или за дочками в садик ушла. Сажусь на скамейку, смотрю в одну точку, а душу на части рвет. Я проматываю в голове всю свою семейную жизнь, и не могу понять, что я сделала не так. Почему он мне изменил? Меня бросает из крайности в крайность. То обида накатывает и злость на Мирона, то тоска и мука. То хочется что-то делать, куда-то бежать, чтобы не чувствовать эту дыру, которая распространяется в груди, то наступает апатия.

- Лера? Что случилось? – ко мне подбегает Алёна и крепко меня обнимает.

Я так ушла с головой в свои мысли, что не заметила, как подруга подошла к подъезду своего дома. Маша и Даша смотрят на меня с любопытством. Красивые малышки. У них одинаковые розовые куртки, одинаковые белые шапки. Такие милые крошки. И на меня снова накатывает. Всхлипываю носом.

- М-можно я… - заикаясь от истерики, начинаю я. – Переночую у… у… у тебя?

- Конечно. Пойдем. Ты вся дрожишь! Что случилось? – с беспокойством спрашивает Алёна, а я ничего не могу ответить, ком в горле душит.

Воронцова понимает меня без слов. Больше ничего не спрашивает.

Заходим в двухкомнатную квартиру. У Алёны, как всегда, чистота и порядок. Уютно, тепло. Умеет она вокруг себя создать такую атмосферу, что чувствуешь себя в безопасности. Воронцова ставит чайник, помогает Маше и Даше раздеться. Пока девочки моют руки, подруга разогревает на всех ужин. Сегодня у них гречка с кусочками индейки. Пахнет обалденно. Алёна очень вкусно готовит. И вообще она умная, добрая, отзывчивая, и я не понимаю, почему у нее не сложилось с Антоном. Почему они развелись? Что нужно этим мужикам?

От еды отказываюсь. Мне кусок в горло не лезет. Алёна заставляет меня выпить чашку горячего чая с мятой. Собравшись с силами, рассказываю подруге о своей беде. Алёна не перебивает, слушает и мрачнеет, в ее глазах появляется сочувствие и отголосок собственной боли. Я понимаю, что она тоже очень сильно переживает из-за своего развода.

- У Мирона очень жесткий характер. Я когда впервые твоего мужа увидела, испугалась. У него взгляд холодный. Но я замечала, что только на тебя он смотрел с теплотой. Вы же дополняли друг друга. Он лёд, а ты пламя. Мне, кажется, он становится мягче рядом с тобой. Не понимаю, почему он тебя выгнал? Может, вам нужно поговорить спокойно и все обсудить?

- Нет! Я не хочу его больше видеть. Слишком больно. Я не буду унижаться и выяснять, почему он так резко меня выставил за дверь, почему раньше этого не сделал, если уже давно за моей спиной спит с другой. Хочет развод, он его получит, - всхлипываю я, меня лихорадит.

- Мама! Мама! – доносится детский крик из спальни.

Мы с Алёной подскакиваем, как по команде, и несемся в детскую, забыв о предательстве мужчин, и о том, что нас что-то тревожило, теперь в голове лишь одна мысль… Что случилось с детьми?

Забегаем в спальню. Вижу, как Алёна облегченно выдыхает, а меня вот тревога не отпускает. У Маши нога застряла в коробке с игрушками.

- Что делать? Как помочь? – спрашиваю я, а подруга ловко вытаскивает ногу дочки из коробки.

- Фух. Напугали, - качает головой Алёна. – Так! Девочки, пора купаться и ложиться спать. Утром рано вставать.

- Можно я помогу тебе? – с надеждой смотрю на Алёну.

Мне хочется чем-то себя занять, чтобы не думать о своей боли.

Подруга кивает. Я помогаю ей искупать девочек. Пока малышки раздеваются, я наливаю в ванную воду, добавляю детскую пену, приношу в ванную игрушки. Пока Маша и Даша играют с пеной, я присматриваю за ними, чтобы они не утонули. Когда малышкам надоедает купаться, я вытаскиваю Машу из ванной, заворачиваю ее в белое полотенце и несу в детскую комнату. А Алёна несет на руках Дашу.

Прочитав сказку девочкам, они засыпают. А мы с Алёной идем на кухню. Подруга наливает душистый чай с мятой.

- Какие у тебя планы? – спрашивает у меня подруга, а я пожимаю плечами.

- Завтра мне на работу. В обеденный перерыв поищу в интернете объявления с бюджетным жильем. Послезавтра у меня выходной, поеду к Мирону за своими вещами. Выберу момент, когда его дома не будет. Не хочу с ним видеться.

Алёна сжимает мою руку в знак поддержки. Мне хочется еще поболтать, но вижу, что подруга устала, к тому же ей завтра тоже на работу, поэтому помогаю Воронцовой помыть посуду, а потом мы идем спать.

Утром начинается настоящая суета. Маша и Даша капризничают, в садик одеваться не хотят. Алёна бегает по квартире, как ужаленная. Мне не спалось, поэтому я встала пораньше и приготовила на всех завтрак. Сделала омлет с сыром.

- Спасибо! Ты мне время сэкономила, - улыбается Алёна и усаживает девочек за стол.

Малышки уплетают омлет за обе щеки. Я знаю, что в садике эти хулиганки есть не хотят, и чтобы дети не были весь день голодными, Алёна их кормит завтраком дома, а потом ведет в сад.

Рядом с Алёной и ее детьми, я не чувствую себя одинокой и никому ненужной. Я понимаю, что злоупотреблять гостеприимством не стоит. Но я очень боюсь остаться одна.

- Можно, я и сегодня у тебя останусь на ночь? А завтра выходной, буду искать съемную квартиру, заберу вещи у мужа, и буду уже обустраиваться на новом месте, - спрашиваю я у Алёны, чувствуя при этом себя очень паршиво.

У Воронцовой и так жизнь тяжелая, одна детей тянет, а тут я еще как снег на голову. Совесть грызет.

- Оставайся столько, сколько захочешь. Я тебе всегда рада, - отвечает подруга искренне.

После завтрака Алёна помогает девочкам одеться, а я мою посуду. Когда все готовы, идем в коридор.

Я помогаю обуться Даше, и тут раздается стук в дверь. Алёна смотрит в глазок, потом открывает дверь. На пороге стоит курьер с шикарным букетом алых роз. Я почему-то невольно думаю, что это Антон одумался и прислал цветы Алёне, чтобы помириться с женой.

- Алёна Ивановна? – уточняет у неё мужчина, а она кивает. – Это вам, - он вручает ей в руки тяжелый букет, который очень приятно пахнет. Курьер уходит, а подруга закрывает дверь.

Глава 4

На работу приезжаю без настроения. Хорошо, что в фирме, где я работаю менеджером в отделе продаж нет строгих правил по поводу внешнего вида. Нам не обязательно носить черные юбки и белые блузки. Поэтому не переживаю из-за того, что явилась на работу в джинсах и темно-серой кофте. Захожу в кабинет, здороваюсь с сотрудниками, подхожу к своему столу, включаю компьютер.

- Лерка, не понимаю, зачем ты на работу ходишь? – вздыхает Алина и наматывает на палец локон белоснежных волос. – У тебя муж богатый. Сидела бы дома. Вот если бы я себе такого мужика отхватила, я бы сразу уволилась, лапки сложила и дома сидела, ничего бы не делала. Он бы меня всем обеспечивал… - тянет она завистливым тоном.

- Мне нравится работать, развиваться, - пожимаю плечами.

- Ой, да какое тут развитие в нашем отделе продаж? Продаем охранную сигнализацию. Ничего сложного. Все одно и тоже, - фыркает София. – Лер, а ты нам так и не рассказала, почему ты не у своего мужа в фирме работаешь? Он же у тебя известный производитель мебели. У него отдел продаж, скорее всего, в разы больше, чем в нашей маленькой фирме, - опять пристала ко мне с расспросами Стеблева.

- Я не хочу работать у него. Хочу сама без его помощи добиться чего-то в жизни, - отвечаю то, что уже сто раз говорила им.

Почему они вообще снова подняли эту тему? Как на зло. Я вообще не хочу про мужа думать. А они напоминают.

- Дурочка ты, Лера, - вздыхает София. – Тебе богатый мужик достался, а ты фигней страдаешь. В его фирме у тебя было бы больше шансов подняться, он бы тебя начальницей отдела продаж сделал или еще куда-то пристроил. Не умеешь ты пользоваться благами, которые тебе судьба подкинула.

- А мы можем больше не обсуждать мою жизнь? – говорю с раздражением.

Обычно я тихая и спокойная, всегда мимо ушей пропускала слова Алины и Софии, но сегодня я чувствую раздражение, которое мне не свойственно.

- Ой, как вы достали уже, - стонет Иван и разминает шею рукой. – Буду шефа просить, чтобы он меня в другой кабинет пересадил.

- Чем мы тебя достали? – хмыкает Алина и надувает губы-вареники.

- Алинка, из всех вас только Лера нормальная девчонка. Она тут работает тихо, спокойно, у нее самые высокие показатели по продажам. А ты, София и Лида только и делаете, что сплетничаете.

- Я вообще молча сидела, - подает голос Лида, отставляя в сторону губную помаду и пододвигая к себе ближе клавиатуру.

- Вы еще на прошлой недели обсуждали жену нашего босса. София тут заявляла, что Алла Ивановна сидит на шее у своего мужа, не работает, на дорогой тачке катается, собачку по салонам на стрижки возит, а Бессонов пашет день и ночь, всем ее обеспечивает. Ты же говорила, что жена его без работы отупеет, располнеет, и Бессонов себе любовницу найдет. А сегодня вы пристали к Лере, называете ее дурочкой, так как она дома сидеть не хочет несмотря на то, что муж у нее очень богатый. Так где логика? Вас послушать, выходит, если жена дома сидит и не работает, то она дура, если работает, то дура. Какие же вы завистливые змеюки.

- Ой, Ванька, заткнись, - машет на него рукой Алина. – Ты – нищеброд, ты ничего не понимаешь. У тебя даже девушки нет. А знаешь, почему?

- Потому что все девушки сейчас меркантильные сучки, - огрызается в ответ Антипов.

- Нет. Потому что ты неудачник, и у тебя нет денег на красивую женщину, ты будешь всю жизнь довольствоваться второсортными тётками, - смеется Алина. – Красавица тебе не даст. Красавицы дают только богатым мужикам. А ты всю жизнь будешь трахать страшненьких.

Я встаю из-за стола. Не могу слушать этот бред. Меня мутит. Выбегаю из кабинета, несусь в туалет. Меня выворачивает наизнанку. В висках стучит. В голове шумит. Состояние ужасное. Это все стресс.

Умываюсь прохладной водой. Думаю о том, что у меня очень мало собственных сбережений. На карте хранится только то, что я сама заработала. А так как зарплата у меня маленькая, то и накопления не большие. Я же не думала, что мы с Мироном разойдемся. Я слепо любила и верила, что мы до старости будем вместе. Я привыкла, что он брал на себя все расходы. Он покупал продукты, вещи, оплачивал мои походы по врачам, он оплачивал все лекарства, которые мне выписывали. Мирон всем меня обеспечивал, поэтому я чувствовала себя в безопасности в финансовой, физической и моральной. И не возникло ни разу мысли, что мне нужно делать какие-то заначки. Я спокойно жила и радовалась каждому дню. Муж был для меня настоящей опорой и защитником.

И я работала в фирме Мирона некоторое время. Муж предлагал мне сидеть дома и заниматься собой. Говорил, чтобы я ходила на йогу или на фитнес, чтобы посещала СПА. Но я привыкла работать с шестнадцати лет. Мои родители бухали каждый день, им было плевать на то, что мне нечего носить, нечего есть. Поэтому я рано начала работать. То листовки раздавала, то объявления расклеивала, то полы мыла. Я бралась за любую работу. И после того, как вышла замуж, я не представляла, как можно не работать. Мирон взял меня к себе в фирму. Но я оттуда ушла. Мне надоело слушать сплетни сотрудников о том, что Золотовский платит своей жене больше, чем другим, потому что она качественно сосет, надоело слушать, что начальником отдела продаж я стала из-за того, что сплю с боссом. Меня на работе не воспринимали как личность, не оценивали мои умения и знания, мне сразу повесили ярлык «хорошо сосет боссу». И от такого отношения я устала. Мирон увольнял сотрудников за то, что они сплетни пускали, но это не помогло. Меня все равно обсуждали. И я ушла. Устроилась в другую фирму. Мне хотелось всем доказать, что я и без мужа могу подняться по карьерной лестнице.

А потом рвение взять большие высоты сошло на нет, так как я постоянно отпрашивалась у нового начальника, чтобы бегать по врачам и искать причину почему не могу стать матерью. Потом часто отпрашивалась, чтобы проходить различные процедуры. Брала отпуска за свой счет, когда меня клали в больницу на полное обследование. Мирон отправлял меня в санатории. Но ничего не помогало. Я сосредоточилась на здоровье, горела и мечтала забеременеть, а на работу ходила просто, чтобы чем-то заниматься и отвлекаться от тяжелых мыслей.

Глава 5

Время, как назло, тянется очень медленно. Я еле дождалась, когда рабочий день подошел к концу. Выключаю компьютер, со всеми прощаюсь, накидываю на плечи куртку и выхожу из офиса. Раньше Мирон каждый день присылал за мной машину с водителем. Сегодня машины нет. Муж предлагал мне оплатить обучение в автошколе, но я отказалась. Я боюсь сидеть за рулем. Пробовала несколько раз. Не мое это. Сразу паническая атака начинается. И ничего не могу с собой поделать.

Иду на автобусную остановку.

- Наша Золушка сегодня на автобусе домой поедет? Вот это да! Тебя что, муж бросил? – хихикает за моей спиной Алина. – Не удержала богатого мужика? Да?

Я ускоряю шаг. Алина и София смеются, строят догадки, почему я сегодня пошла на автобус, почему меня не забрала дорогая машина, как это было всегда.

К счастью, нужный автобус приходит очень быстро, я сажусь в него и еду в сторону элитного поселка, где находится дом Мирона. Бросаю взгляд на часы. Мужа точно еще дома нет. Сейчас спокойно соберу вещи, вызову такси и отвезу вещи к Алёне. А уже когда найду себе жилье, свои чемоданы заберу у нее. На душе паршиво. Смотрю в окно. Уже стемнело. Осенью рано темнеет. Ну, хоть слякоти нет.

От остановки иду пешком. Взвизгиваю, когда из-за кустов выбегает огромный пёс и начинает на меня лаять. Испуганно замираю. Сердце колотится в груди.

- Хорон, фу! – раздается голос охранника, который работает у наших соседей. – Здравствуйте, Валерия. Как это вас муж одну отпустил гулять? – улыбается он и качает головой. – Проводить до дома?

- Спасибо, я сама дойду, - отвечаю ему и направляюсь по ровной дорожке в сторону дома.

В элитном поселке фонари горят ярко. Здесь живут одни бизнесмены. Охраны тут много. Здесь не страшно.

Подхожу к высокому каменному забору с коваными железными воротами. Муж недавно поставил новые ворота, которые обошлись ему в два с половиной миллиона. Ключом открываю дверь. Захожу во двор.

Двухэтажный дом отделан натуральным камнем светлых тонов, который в дневное время сияет под лучами солнца. Огромные панорамные окна. Архитектура дома продумана до мелочей, сочетая классические элементы с современным минимализмом.

Двор внутри - это оазис спокойствия и роскоши. Он скрыт от посторонних глаз высоким забором. В центре двора расположен фонтан с подсветкой, вокруг которого расставлены удобные шезлонги и зонты. Мне очень нравилось после работы завернуться в плед, забраться на шезлонг с чашкой ароматного чая и почитать книгу.

Во дворе растут разные деревья. Здесь можно увидеть вечнозеленые сосны, которые радуют глаз круглый год, и яблони, и груши. Вся зелень ухожена, а газоны идеальны, словно вытканы из шелка. По краям дорожек высажены ухоженные кустарники и цветы, а вечером они подсвечиваются мягким светом, создавая уютную атмосферу. Это место, где можно расслабиться, насладиться тишиной и природой, не выходя за пределы своего дома.

Я была хозяйкой этого уютного уголка. Хотя… Кому я вру? Все это принадлежит Мирону. И он выгнал меня из дома. Но… Я бы в любом случае ушла. Я никогда не смирюсь с его изменой.

Захожу в дом. Внутри горит свет. Мирон никогда в гостиной не выключает свет, чтобы дом не погружался во мрак. Направляюсь к лестнице, ведущей на второй этаж.

- Ты что тут делаешь? – раздается скрипучий голос свекрови, и я вздрагиваю от неожиданности.

Я была уверена в том, что мама Мирона уже уехала в свою квартиру, которая находится в центре города. Раиса Семеновна за свои пятьдесят шесть лет ни разу не работала. Дед Мирона был богатым мужчиной, и он выдал свою единственную дочь за своего партнера. И Александр пока был жив, обеспечивал Раю всем. Она родила ему одного сына. А когда Александр умер восемь лет назад, Мирон взял на себя заботу о матери. Он полностью ее содержит. Когда я познакомилась с Мироном, то была очень удивлена, что он оплачивает матери все ее капризы. И даже восхитилась тем, что есть такие сыновья, которые не бросают родителей в трудную минуту. В моей-то семье все иначе.

- Раиса Семеновна, вы меня напугали. Добрый вечер, - выдыхаю я. – Я пришла за своими вещами.

- За вещами она пришла, - передразнивает меня свекровь и поджимает губы. – Собирай свое шмотье и проваливай побыстрее. Не хочу, чтобы Мироша, увидев тебя тут, расстроился. Ты всю кровь ему попила. Я растила ребенка, растила, душу в него вкладывала не для того, чтобы он нервы себе портил с какой-то пустышкой. И что он только в тебе нашел? Тьфу!

- За что вы меня так ненавидите? Я же ничего вам плохого не сделала, - качаю головой.

- Как это не сделала? До того, как Мироша тебя встретил, он обо мне заботился. То в магазин меня отвезет, то путевку в санаторий купит, в гости позову, он приезжает. А ты появилась и все испортила! Он перестал ко мне в гости приезжать. Все свое время на тебя тратил и деньги тоже. Он тебя обувал, кормил, за границу на отдых возил, моря тебе показывал разные, украшения покупал. А что ты ему дала взамен? Ничего! Ты его сделала несчастным. Своим нытьем и слезами ты ему всю душу вытрясла. А я ему говорила, что ты ему не пара! А он не слушал. Вокруг так много достойных девочек – дочек партнеров по бизнесу, а он привел какую-то замарашку, еще и бракованную. За что мне тебя любить-то?

Мне обидно до слез. Разворачиваюсь и быстро поднимаюсь на второй этаж. Надо поскорее собрать вещи. Не хочу тут надолго задерживаться. Достаю из гардеробной два чемодана. Укладываю свои вещи. Беру шкатулку с драгоценностями, которые мне муж дарил. Пригодятся на черный день. Золото можно обменять на деньги.

- Украшения оставь, - велит свекровь, войдя в спальню. – Я их себе заберу. Я мучилась, рожала этого богатыря, я его воспитывала. Он поэтому такой умный и успешный вырос. И все, что он зарабатывает, должно быть моим, а не твоим.

- Я его жена. Мирон мне дарил эти украшения на праздники. И они мои, - рычу я.

- Жена, - хмыкает она. – Какая ты ему жена? Ты ему не ровня! Где ты видела, чтобы породистых кобелей с дворнягами скрещивали? Ему нужна породистая девочка. Кому сказала! Оставь золото тут! Ты же, как и твоя мамаша, все это пропьешь. Гены – штука такая.

Глава 6

Тащу тяжелые чемоданы, по спине струится пот. Руки от усталости ломит. Останавливаюсь, чтобы вызвать такси. Рядом со мной тормозит черный знакомый внедорожник. Это наш новый сосед двадцатипятилетний бизнесмен Зарубин Игорь Юрьевич. Он мой ровесник. Он меня уже пару раз подвозил к остановке, когда я на встречу с подругами ездила, а водитель мужа был занят. А в прошлом месяце он отвозил меня в аэропорт, из-за того, что таксист пробил колесо на нашей улице, а запасного у него не оказалось. Я нервничала, что опоздаю на самолет, и Игорь отвез меня в аэропорт. Мирон в тот момент был на важных переговорах, на мои звонки не отвечал. А еще Игорь один раз забегал к нам домой, чтобы узнать номер газовой службы, которая проводит проверку газовых котлов в нашем элитном поселке. Зарубин улыбчивый, веселый парень. Он быстро подружился со всеми нашими соседями.

Стекло тонированного внедорожника плавно и бесшумно опускается, открывая взору салон. Изнутри доносится приглушенный ритм музыки.

За рулем сидит голубоглазый сосед. Он смотрит на меня - взгляд его одновременно удивленный и оценивающий. Я смотрю на Зарубина. Его черная куртка небрежно распахнута, под ней - светлая футболка. Его светлые волосы модно подстрижены. Симпатичный мужчина, но в моей душе не вызывает никакого отклика. Я всем сердцем люблю мужа. Надеюсь, когда-нибудь моя любовь пройдет, и я забуду предателя.

- Добрый вечер, Валерия. Как это тебе муж позволил такие тяжести поднимать? – цокает он языком, открывает дверь автомобиля и выходит из салона. – На отдых собралась? Мирон опять тебе путевку на море купил или в этот раз за границу поедешь отдыхать? – улыбается Игорь, подхватывает мои чемоданы так быстро, что я пикнуть не успеваю.

- Я не… - начинаю я, но Игорь ловко и быстро закидывает мои чемоданы в багажник, открывает передо мной дверь, приглашая сесть в салон. – Валерия, почту за честь подвести соседку, - подмигивает он мне.

- Я на такси доеду, не стоит беспокоиться, - отрицательно качаю головой.

- Лера, мне не сложно. Садись. А то будем спорить и я из-за тебя на встречу опоздаю, - заявляет он.

А мне не хочется, чтобы сосед из-за меня опаздывал, вздыхаю и сажусь на переднее сиденье. Глупо отказываться от помощи, когда в ней нуждаешься. А у меня больше нет сил тащить эти тяжелые чемоданы.

Зарубин быстро обегает капот и устраивается за рулем. Я в зеркало заднего вида замечаю Мирона. Он вышел на дорогу и пилит машину соседа убийственным взглядом. Фонарный свет падает на лицо мужа под таким углом, что оно кажется мрачным, а выражение - пугающим. У меня невольно мурашки ползут по спине. Чувствую себя в этот момент виноватой. Но я ничего плохого не сделала.

Автомобиль плавно стартует с места, а я смотрю на свои переплетенные дрожащие пальцы.

- Лер, все нормально? Обычно ты сияешь и улыбаешься, а сегодня какая-то печальная, - настораживается сосед.

- Все нормально, - шмыгаю я носом.

- Ты плачешь? Лер? Что случилось? – настораживается Зарубин, а я смахиваю с щек предательские слезы. – В этот раз в какой аэропорт везти?

- Я не на отдых. Мы с Мироном разводимся, - признаюсь и отворачиваюсь, смотрю в окно.

Погода серая и унылая. У меня в душе так же.

- Обалдеть. Не верю.

- Почему? – поворачиваю голову и внимательно смотрю на соседа.

- Просто… - он запинается, качает головой. – Просто я завидовал вашей семье. Вы идеальная пара. Я вот тоже, глядя на Мирона, хотел найти такую настоящую жену, которая бы смотрела на меня с любовью, которая бы светилась от радости при виде меня. Я на вас смотрел и завидовал. Чувствовалось, что у вас настоящая любовь. В нашем мире такое редкость. Обычно состоятельные мужики находят себе тупых красоток, которых интересуют только салоны, посиделки с подружками, и этим куклам плевать на мужей. Им только бабки подавай на все их хотелки. Я поэтому и холост. Не могу найти нормальную девчонку. Тебя, кстати, Мирон где нашел?

- Работали вместе, - сухо отвечаю я. – Я не хочу обсуждать свою личную жизнь.

- Понял. Извини, - кивает он. – Просто ты меня шокировала новостью. Так куда тебя отвезти?

Я задумываюсь. Ехать к Алёне с чемоданами? Стыдно напрягать подругу. У нее и без меня забот выше крыши. Надо ей будет позвонить и сказать, что не приеду сегодня. Как найду себе жилье, обустроюсь, тогда в гости к ней прибегу. И на работе некогда было заняться поиском жилья.

- Игорь, отвези меня в отель. В какой-нибудь не дорогой, но хороший, - прошу я. – Пару дней поживу в отеле, потом решу, как дальше быть.

Мой телефон начинает звонить. Неизвестный номер. Беру трубку.

- Валерия Анатольевна, мы рассмотрели ваше резюме. Готовы взять вас на работу, - без эмоций говорит мне женщина.

- Отлично. Когда можно приехать к вам в офис? – уточняю я.

- Через неделю сотрудница уходит в декрет. Можете приехать завтра, она за несколько дней передаст вам все свои дела, - отвечает женщина.

Я узнаю адрес, время. В душе теплится надежда, что все у меня обязательно наладится. Я и без Мирона справлюсь.

- Могу к себе на работу устроить, если хочешь, - говорит сосед.

- Спасибо, но нет.

- Почему? – удивляется он. – Хорошую должность дам. Зарплатой не обижу.

- Я сама найду себе работу, и сама построю карьеру. Не хочу, чтобы снова ходили слухи, что я добилась всего, потому что с боссом сплю.

- Плевать, кто и что говорит. Люди мелют языком от зависти и злости, - он одной рукой держит руль, другой рукой открывает бардачок, достает оттуда визитку и протягивает мне. – Если будут проблемы, обращайся. Тут мой номер. Помогу. Все же не чужие люди.

- Спасибо, - отвечаю без эмоций и закидываю его визитку в свою сумочку.

Игорь останавливает машину напротив отеля, достает мои чемоданы из багажника. Вместе с соседом заходим в отель. Я подхожу к стойке ресепшена. Девушка-администратор бросает на меня скучающий безразличный взгляд, зато в ее глазах вспыхивает интерес, когда она замечает Игоря. Девушка выпячивает грудь вперед, лучезарно улыбается моему спутнику.

Глава 7

Золотовский бросает на меня взгляд полный ненависти, я отшатываюсь в сторону, прижимаю руки к груди. Я боюсь Мирона. От него веет чем-то опасным, темным. Я никогда не видела его в ярости. Он никогда мне не грубил. Муж относился ко мне, как к принцессе. Пылинки с меня сдувал. И я не понимаю, почему он так изменился? Когда я успела стать его врагом?

- Мирон, твою же мать! Ты все не так понял! – выдыхает Игорь.

- Что я не так понял? М? Ты в этот отель каждый день своих девок возишь трахать. То одну соседку отымел, то другую. А моя жена, как оказалось, не в первый раз к тебе в машину садится. Я убью тебя, - угрожает Мирон нашему соседу.

А я не пойму, откуда муж знает о том, что Игорь меня несколько раз подвозил? Я ему об этом не рассказывала. Мирон, как с цепи сорвался, потому что приревновал меня к Игорю? Но это же бред! Мы же всегда доверяли друг другу. Или у мужа рыло в пушку, поэтому он и меня в измене подозревает?

- Мирон, остынь. Я ее не трогал, - пищит от страха Зарубин. – Признаюсь, к другим соседкам клеился. Да. Некоторых трахал. Твою не трогал и не собирался. Она другая. Она домашняя девочка. Я просто помог!

- С тобой я позже разберусь, сопляк, - рычит он со всей силой вышвыривает Игоря из номера, как котенка, а потом захлопывает дверь. Я вздрагиваю.

- Сука! Я все тебе дал. Все! А ты за моей спиной трахаешься с этим молокососом? – рычит он, а у меня мурашки ползут по рукам.

Мне страшно. Я не знаю, как себя вести с диким, разъяренным зверем. Он же не услышит меня. По глазам вижу, что он ослеплен яростью. При мне он ни разу до такого состояния не доходил. Я даже не подозревала, что внутри него все это время спал опасный хищник. И мне страшно. Очень страшно. Я же физически слабее. И я боюсь его еще больше разозлить. От паники и страха разум тормозит, отказывается мне подкидывать хорошие варианты для выхода из этой ситуации. Сердце бахает в груди так, что оглушает меня ударами.

- Ты у меня деньги тянула на всякие обследования, а на самом деле этого альфонса подкармливала? Отвечай! – рявкает он. – Этот чмошник уже не раз был замечен в подобных махинациях. Что? Он в уши тебе подул, и ты потекла?

- Я ничего не делала, - отвечаю дрожащим голосом и прижимаюсь спиной к стене. – Я ни в чем перед тобой не виновата. Игорь просто мне помог.

- Врешь, сука! Мать была права. Я пригрел на груди змею, - злобно выплевывает он. – Я сказал тебе, что тебя отвезет мой водитель, но ты помчалась к этому слюнтяю!

- Я тебя не понимаю, - качаю головой. – Ты же на развод подал. Ты от меня отказался. Ты завел себе любовницу, а я не могу просто общаться с другими мужчинами?

- Интересная у тебя логика, Лера. Ты значит, общаешься с другими мужиками, и считаешь, что ничего плохого не делаешь, а если я общаюсь с другими женщинами, то я мудак и изменщик? В чем разница, дорогая?

- Разница в том, что я не сплю с другими, а от тебя любовница беременна! Оставь меня в покое! Раз решил развестись со мной, значит, держись подальше от меня, - выдыхаю и вжимаю голову в плечи.

- Лера, - цокает он языком и обхватывает пальцами мой подбородок. – Я же безумно тебя любил. До трясучки. С ума сходил от твоей улыбки, от твоего запаха. Ты была моим кислородом. И я верил, что ты особенная. Верил, что ты не предашь, что ты не такая, как жены моих партнеров и друзей. Но я ошибся. Все бабы одинаковые. Вы не знаете, что такое верность. Вы ноги раздвигаете перед теми, у кого денег больше или кто умело вам лапшу на уши вешает.

- Я тебя не предавала! Меня кто-то оклеветал. Твоя мама? Да? Она тебе гадостей про меня наговорила? И ты ей поверил, - горько усмехаюсь я.

- Нет, Лера. Слова матери я всегда мимо ушей пропускал. А в этот раз она ничего плохого о тебе не говорила мне. Ты сама себя выдала с потрохами. Своим поведением. Своим отношением ко мне. Ты перестала меня хотеть, избегала меня, мы практически перестали общаться, ты постоянно залипала в телефоне. Или скажешь, что вру? Я, приходя с работы, перестал видеть твою улыбку. Касался тебя, ласкал, желал, но ты останавливала меня, сбегала, говорила, что не хочешь секс, что время не подходящее. На следующий день я снова к тебе ластился, обнимал, целовал, а ты как Снежная Королева закрывалась от меня, гнала, говорила, что опять время не подходящее. Ты перестала меня подпускать к себе. Перестала улыбаться. Я общался с тобой, а ты будто меня не слышала, все время о чем-то своем думала. Ты перестала меня замечать. Мы стали превращаться в каких-то соседей, которые видятся три минуты вечером и две минуты утром. И я понял, что у тебя кто-то появился на стороне. Моя служба безопасности в последнее время следила за тобой. У меня есть доказательства твоей измены. Какая же ты лживая сучка.

- Что? Какие еще доказательства? О чем ты говоришь? – испуганно шепчу я.

- О том, что ты трахалась с Игорем за моей спиной.

- Мирон! Я не изменяла тебе! Кто-то подделал фотографии. А ты поверил в эту чушь и побежал мне изменять?

- Лера, что за бред ты несешь? Зачем человеку, который на меня работает и получает хорошие бабки, подделывать фотографии? Ради чего? Какая ему от этого выгода? И я не изменял тебе. Когда ты поняла, что мне все известно, ты решила устроить спектакль. Лучшая защита – это нападение? Да?

- Я не знаю, о чем ты говоришь. Раз человек подделал фотографии, значит, выгода у него есть, - пожимаю плечами.

- Я же уже сказал, ты своим поведением выдала себя, моя дорогая, - цокает он языком. – И судя по тому, что с нашего семейного счета ты на днях сняла приличную сумму денег, и непонятно на что потратила, у меня есть предположение, что ты этому альфонсу деньги отдала. Как и другие бабы, которых он трахает.

- Что? Я не снимала деньги с нашего счета! – качаю головой.

- Хватит. Я больше не верю ни единому твоему слову. Ты воспользовалась тем, что я был ослеплен любовью и страстью. Я так тебя любил, что не замечал, что ты творишь у меня под носом. Но теперь я вижу, какая ты.

Глава 8

Я с трудом забираюсь на кровать и смотрю в потолок стеклянным взглядом. На душе полная апатия, тяжелый, серый камень. Я до чертиков устала от этих эмоциональных качелей, от постоянных взлетов и падений. Я не понимаю, что творится в моей жизни.

Сейчас я чувствую себя самым несчастным человеком на всем белом свете. Жизнь - странная и непредсказуемая штука. Сегодня ты можешь купаться в счастье, а завтра - лишиться всего, остаться ни с чем. И эта мысль давит сильнее потолка.

И самое кошмарное во всем этом - я перестала понимать Мирона. Я думала, что знаю своего мужа, человека, с которым делила постель и жизнь. Оказалось, я о нем ничего не знаю.

По его взгляду я поняла одну страшную вещь: он меня ненавидит. Но я же ничего не сделала! Я была ему верной женой, старалась поддерживать тепло и уют в нашем доме. Да, в последнее время я впала в небольшую депрессию из-за того, что у нас не получался ребенок. Мирон обвинил меня в том, что я отказывала ему в близости. Но ведь я ему говорила, что это не благоприятные дни для зачатия. Я прочитала в интернете, что надо вести календарь с благоприятными днями, я высчитывала эти дни. Девочки на форумах, советовали, что перед этими благоприятными днями надо, чтобы муж накопил побольше сперматозоидов, что это увеличивает шансы забеременеть. И что после секса надо лежать с поднятыми к верху ногами. Я все делала, как советовали девчонки с форума, у многих получилось забеременеть. Вот я и действовала по схеме. Я безумно хотела стать матерью, отчаянно пробовала разные варианты. Я и водой святой умывалась, и в церковь ходила, и благоприятные дни высчитывала, и с поднятыми ногами лежала. Но мне ничего не помогало.

А когда мой врач ушел в отпуск на месяц, и я пришла к другому, он мне вообще поставил бесплодие. Заявил, что все мои попытки забеременеть ни к чему не приведут. Что он по снимкам видит, что у меня и вторая труба непроходима. И что-то там с яичниками не так. Я так и не поняла, что он мне говорил дальше, потому что уже не слышала его слова, была оглушена приговором, что никогда не стану матерью.

Я рыдала больше суток, потому что все мои мечты и планы о семье были разбиты вдребезги. Мирон пытался меня успокоить. Да, я его прогоняла в тот момент. Я хотела побыть одна. Я же не железный человек, мне было больно, я переживала! Но я постаралась взять себя в руки. А когда муж снова полез ко мне с поцелуями, я честно призналась, что у меня нет настроения для секса. Неужели он не понимал, что я раздавлена этой новостью, что мне не до секса. А потом, когда все же секс был, мне почему-то перестало нравится. Все казалось каким-то пресным. Я особо даже не возбудилась. И последующая наша близость была не такой, как раньше. Мирон будто охладел ко мне, и просто механически выполнял свой супружеский долг.

А сегодня произошло что-то странное. Почему-то между нами искрило так, что я возбудилась так, как в наш с ним медовый месяц. Тогда я тоже горела от страсти и была чувствительной.

Это Мирон соткан из стали и камня, непробиваемый. Хотя сегодня я, к своему удивлению, поняла, что даже он, оказывается, умеет проявлять сильные эмоции.

Не знаю, сколько времени вот так лежу, гоняю мысли, думаю о том, как мы докатились до такой жизни. Даже если меня оклеветали и это сорвало крышу Мирону, это не оправдывает его измену. Он ребенка сделал другой женщине! И мне обидно, что он с такой легкостью поверил в мою измену. Хотя… Сейчас технологии шагнули вперед, можно слепить из фотографий все, что угодно. И выглядеть будет качественно. И возможно, я бы нашла специалистов, заплатила бы им деньги, чтобы они доказали мою невиновность. Но я этого делать не буду. Мирон предал меня. Вот пусть и катится на все четыре стороны. А у меня совесть чиста. Я ему не изменяла.

За окном темно. Мой телефон жужжит в сумке, оповещая о том, что пришло сообщение.

Встаю с кровати, поднимаю сумку, вытаскиваю телефон. Уже ночь, судя по тому, что показывают часы.

«Лера, прости. Я ужасный человек и отвратительная подруга. Я забыла о том, что ты ко мне вечером должна была приехать. Ты, наверное, приехала, а нас нет. Мне так стыдно. Как ты?»

И тут меня осеняет, что я так и не написала подруге о том, что сегодня не приеду к ней. Накатывает волна стыда. Пролежала весь вечер, жалея себя, и совершенно забыла про Алёну. Быстро печатаю ей ответ.

«Алёна, это ты меня прости. У меня тут столько событий, что я совершенно забыла о том, что собиралась сегодня к тебе. Прости, что не позвонила и не предупредила о том, что не приеду. Просто… У меня такие новости. Я в шоке. Расскажу при встрече. Обнимаю».

Мне хочется поделиться с подругой пережитым стрессом. Хочется рассказать ей о том, как свекровь устроила спектакль, о том, как муж напал на соседа, и том, что кто-то оклеветал меня. Но всего в сообщении не расскажешь.

Иду в душ. Я стою под струями теплой воды, и, кажется, она смывает не только грязь и усталость, но и мою недавнюю печаль, переживания и апатию. Хватит. Пора прекратить жалеть себя, пора собрать себя в кучу и двигаться дальше, назло всему.

Энергично вытираюсь полотенцем. Достаю из сумки чистые вещи, переодеваюсь, чувствуя, как с новой одеждой возвращается решимость. Забравшись на постель, я включаю телефон и начинаю просматривать объявления о сдаче квартир.

Откладываю в избранное несколько вариантов, которые устроили меня по цене и по фотографиям. На телефоне всплывает напоминание о том, что мне послезавтра нужно явиться к врачу на плановый прием в гинекологию. Я пила лекарства, чтобы у меня наладился цикл. Но они не помогли. Цикл опять сильно сбился. У всех нормальных женщин он около двадцати восьми дней. А у меня сорок четыре дня интервал между женскими днями. Надо сходить на прием. Может, выпишут что-нибудь другое.

Утром собираюсь на новую работу. Если все понравится, то на своей работе напишу заявление, отработаю две недели и начну жизнь с чистого листа.

От отеля до нового места работы я добираюсь за час на автобусе. Я захожу в офис компании, специализирующейся на продаже фурнитуры и комплектующих для изготовления мебели. Компания называется «Юг-эксперт». Сразу бросается в глаза чистота и обилие света. Есть зона ресепшн, переговорная комната со стеклянными стенами и просторный рабочий зал.

Глава 9

Моя жизнь постепенно начала налаживаться. Я погрузилась в новую работу с головой, пытаясь заполнить пустоту и отвлечься от мыслей. Адвокат мужа так и не звонил, и я не спешила связываться с ним. Я не хотела думать о Мироне, но мысли предательски возвращались к мужу. Глупо было признаваться себе в том, что я тоскую по «нам». Нас больше не существовало - были только он и я, разделенные пропастью.

Лиза рассказывает мне о всех тонкостях работы, а я киваю, изо всех сил стараясь сосредоточиться на цифрах, названиях компаний, но это с трудом получается. Я никогда раньше не страдала сонливостью, а тут появилась какая-то странная слабость, и настроение скачет, как сумасшедшее. Я совершенно не понимаю, что со мной творится. Видимо, всему виной стресс. К врачу я так и не поехала. А надо бы. Но отпрашиваться на прием к врачу не хочу, я ведь только пришла работать в эту фирму, не хочу, чтобы директор подумал, будто я несерьезно отношусь к своей должности. Я решила завтра после работы сбегать к гинекологу. Скажу ей, что больше пить дорогостоящие лекарства не буду. Мне они теперь не по карману, да уже и ни к чему.

Внезапно в офисе поднимается волна оживления. Я недоуменно оглядываюсь, пытаясь понять причину суматохи. Все сотрудники как-то сразу преобразились, когда в помещение вошла блондинка с ясными синими глазами. Она просто невероятная - улыбчивая, яркая, словно светится изнутри. На ней стильное платье бежевого цвета, поверх которого накинута элегантная белая шубка. На руках золотые браслеты.

Незнакомка бережно прижимает ладони к едва округлившемуся животу, словно интуитивно защищая своего малыша. Все вокруг тут же начинают что-то спрашивать у нее, отвешивать комплименты. Я поняла, что эту девушку здесь прекрасно знают, любят и уважают. Лиза машет незнакомке рукой, и блондинка подходит к нашему столу.

- Варя, какая же ты красавица, - с восхищением выдыхает Лиза. – А я отекаю постоянно. Похожа на пингвина.

- Лиза, не говори глупости, - смеется Варвара. – Ты прекрасно выглядишь. Отец сказал, что ты уходишь в декрет. Давай вместе гулять? А то мой мужчина постоянно занят на работе, а мне одной скучно.

- Варя, я только за, - оживляется Лиза. – Сколько у тебя уже недель?

- Шестнадцать, - улыбается Варвара.

- Солнышко, ты почему не предупредила, что приедешь? – слышу ласку и нежность в голосе начальника.

- Папуль, я здесь рядом в свадебном салоне была. Посмотрела платья. И знаешь, что? Я не хочу выходить замуж с пузом. Вот родится сынок, потом и устроим праздник.

- Варюша, что же ты мою седую голову позоришь? – цокает языком Николай Иванович. – Или твой лапши на уши тебе навешал? И не собирается тебе предложение делать? Так я ему устрою!

- Папуль, - мурлычет ласковой кошкой Варя и обнимает отца. – Я же тебе говорила. У него сложности возникли. Ему сначала развод надо официально оформить. Не переживай. Сейчас времена другие. Никому дела нет в браке ребенок родился, или потом был брак заключен, уже после рождения.

- Ох, Варя! Я старой школы. Чтоб со свадьбой не оттягивала. Ты же не хочешь, чтобы твой старик переживал?

- Папуль, что ты на себя наговариваешь? Ты у меня еще ого-го, какой, совсем не старик, - улыбается она и целует отца в щеку.

- Вот хитрая лиса. Ты мне тут сотрудников от работы не отвлекай. Пойдем, вместе в кафе чай выпьем. Всем за работу! – хлопает босс в ладоши.

Гул в офисе прекращается, все сосредоточенно утыкаются носом в свои документы, кто-то начинает разговаривать с клиентами по телефону, снова работа кипит. А я провожаю взглядом счастливую и улыбающуюся Варю, которая держит под руку отца и о чем-то с ним шепчется, и думаю о том, что этой девушке очень повезло с родителями. Чувствуется, что Николай Иванович души не чает в дочери.

Моим родителям никогда не было до меня дела. Я выросла в атмосфере холодного отчуждения и жестокости. Мать постоянно кричала на меня, прогоняла, чтобы я не путалась у нее под ногами, а отец называл отродьем и часто лупил. У меня не было ни единого теплого воспоминания, ни крупицы нежности, и я часто с болью в сердце завидовала другим ребятам, у которых были нормальные, любящие семьи. Мои мать с отцом живут, как кошка с собакой. Они до сих пор рычат и грызутся, порой дерутся, они откровенно ненавидят друг друга, а когда открывают пузырь и выпивают по стопке, между ними просыпается любовь и ласка.

Вся моя жизнь была пронизана этой тоской по несбывшемуся детству. Я мечтала о дне, когда у меня появится своя собственная семья, когда родятся дети, и я смогу подарить им всю ту любовь и нежность, что копились во мне годами. Я мечтала о том, что больше никогда не буду чувствовать себя такой одинокой и никому не нужной.

- Это Варя. Она дочка нашего босса. Обалденная девчонка. Она с нами работала в отделе продаж. Она лучшие продажи делала. А какие она корпоративы нам организовывала. Мммм… Закачаешься. Креативная девушка. А месяца четыре назад с одним из клиентов у нее любовь вспыхнула. Мы тут всем офисом наблюдали за их бурным романом. Он каждый день ей цветы присылал, то машину за ней крутую отправлял. В общем она сразу от него забеременела. Мы тут всем офисом думали, как лучше ее отцу эту новость преподнести. Варя очень переживала, что отец будет ругаться и не простит ее, - рассказывает мне Лиза.

- По нему же видно, что он любит свою дочь. Чего она боялась? – не понимаю я.

- Ну… Так… Николай Иванович очень строгий человек. Он считает, что сначала женщина должна выйти замуж, а уже потом рожать детей. А у Вари все не по его плану получилось. К тому же ее мужчина женат. Ну, как женат… У них так, фиктивный брак. Там нет никаких отношений, детей нет, ничего нет. Но сам факт, что штамп в паспорте стоит, сильно Николая Ивановича напрягло. Варя отцу призналась прям в рабочее время. Надеялась, что отец не станет ее убивать в присутствии сотрудников. Босс, конечно, орал, как потерпевший, но к вечеру успокоился, потребовал, чтобы она мужчину своего привела знакомиться.

Глава 10

В ушах нарастает тяжелый, монотонный гул, перекрывающий все звуки мира. Перед глазами дрожит и расползается плотная черная сетка, поглощая остатки света. Земля под ногами становится мягкой, как вата, и я чувствую, что неумолимо соскальзываю в пустоту. Такое со мной происходит впервые.

Внезапно чьи-то сильные руки подхватывают меня, не давая окончательно рухнуть. Сквозь ватный занавес в ушах пробиваются приглушенные, суетливые причитания женщин.

- Пьяная что ли?

- Угу. Или наркоманка. Молодёжь сейчас пошла никудышняя, - поддакивает второй женский голос.

- Может, скорую вызвать? – раздается третий женский голос. – Девушка прилично одета. На наркоманку не похожа.

Меня куда-то несут, мир качается, и в следующее мгновение я чувствую под собой твердое дерево скамейки. Кажется, я на остановке.

Судорожно вдыхаю прохладный воздух, пытаясь собрать рассыпающееся зрение воедино. С трудом фокусирую взгляд на человеке, который склонился надо мной. Туман перед глазами медленно редеет, и я узнаю Игоря. Его пронзительно-голубые глаза смотрят на меня с нескрываемой тревогой, отражая все мое беспомощное состояние.

- Лера, ты как? Норм? – он щелкает пальцами у меня перед носом. – Скорую вызвать?

- Не надо, - выдыхаю еле слышно.

- Девушка, вот. Я воду вам в ларьке купила, - протягивает мне бутылку блондинка.

Игорь забирает у незнакомки бутылку, открывает крышку и подносит к моим губам пластиковое горлышко. Я делаю несколько жадных глотков.

- Спасибо, - шепчу смущенно.

Мне очень неловко. Что теперь люди подумают? Хотя и так уже понятно, что подумали. Я слышала. Посчитали меня наркоманкой. Вот так потеряешь сознание на улице, и никто не подойдет, не поможет, все махнут рукой и решат, что наркоманка валяется. Хорошо, что в мире еще остались люди с добрыми сердцами.

- Я могу вызвать скорую. Вам точно лучше? Вы такая бледная. Вдруг, это сердце? – с беспокойством смотрит на меня незнакомка.

- Мне уже лучше. Еще пару минут посижу и отпустит, - отвечаю я.

- Не переживайте. Я на машине. Сейчас отвезу ее домой, - заявляет Игорь.

- А ты как тут оказался? – осеняет меня.

- Мимо проезжал, - бросает он, а в глаза не смотрит, закручивает крышку у бутылки. – Увидел тебя, когда на светофоре стоял. Машину бросил посреди дороги. Вон. Пробку создал. Сиди тут, никуда не уходи. Я машину уберу с проезжей части и отвезу тебя домой, - строго говорит Игорь.

- Если вам лучше, я тогда поеду. Мой автобус идет, - говорит мне блондинка.

- Спасибо, вам. Мне уже лучше, - смотрю с благодарностью на нее.

- Кольца на пальце нет, в обморок посреди улицы падает. Ребеночка что ли нагуляла? – спрашивает у меня старушка, которой на вид лет семьдесят пять, и садится рядом на лавку.

Бабушка одета в зеленое старое пальто и цветастый платок. Рядом со старушкой садится вторая бабулечка, которой на вид восемьдесят с хвостиком.

- Я не беременна, - сухо отвечаю я, пытаюсь встать, но голова сразу начинает кружиться.

Опускаюсь обратно на лавку, тру пальцами виски.

- Все девки так отвечают, а потом в подоле домой приносят, - скрипит голос восьмидесятилетней старушки.

- Я не могу иметь детей, - бросаю с раздражением, надеясь, что ко мне перестанут приставать с этой болезненной для меня темой.

- Вот! Сначала юбки носите, которые едва задницу прикрывают, а потом детей иметь не можете, - фыркает бабушка в цветастом платке.

Я не понимаю, к чему это было сказано. Ведь на мне классические брюки и длинный пуховик. Я всегда тепло одеваюсь, чтобы не замерзнуть и не простудиться.

Напротив остановки резко тормозит черный внедорожник Игоря. Зарубин выходит из салона и идет ко мне. Он без слов резко подхватывает меня на руки, открывает переднюю дверь, усаживает меня на сиденье.

- Так она не наркоманка, она проститутка! Зой, посмотри, ее клиент прям с рабочего места забрал.

- Тьфу. Куда не глянь, одни шалашовки, - цокает языком вторая.

Игорь закрывает дверь, обегает капот машины, садится за руль, бросает на меня тревожный взгляд.

- В больницу отвезти?

- Нет, - качаю я головой. – Мне уже лучше. Это все стресс.

- Ну, говори, где теперь живешь. Я отвезу.

- Игорь, я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, - честно признаюсь я.

- Не будет никаких проблем.

- Мирон тебя не тронул? – осторожно спрашиваю я.

- Хотел ребра мне пересчитать, но меня ваша бабка спасла, - усмехается он.

- Какая еще бабка? – ничего не понимаю я.

- Ну, та, противная. Вечно всем недовольная. С вами в одном доме жила.

- Раиса Семеновна хорошо выглядит, ей больше пятидесяти не дашь, - отвечаю я.

У меня свекровь практически живет в салонах красоты. Вернее жила. Недавно Мирон отказался оплачивать ей дорогие процедуры. Раиса Семеновна тогда так кричала, ногами топала, меня во всем обвиняла, потому что муж на мое лечение деньги тратил, а ей на салоны денег не дал.

- Точно! Семеновна. Из головы вылетело. Так вот, она выскочила на улицу, начала нас разнимать, а потом упала на асфальт с воплями, что у нее сердце. Ну, мы с Мироном и перестали кулаками махать. Скорую вызвали. Чем дело закончилось, я не знаю. Я домой ушел. И теперь избегаю встреч с твоим мужем. Удар у него тяжелый. Так куда тебя отвезти?

Я называю адрес. Вообще мне не очень хочется, чтобы Игорь знал, где я живу, но боюсь, что на автобусе не доеду. Вдруг, опять сознание потеряю?

- Зачем ты поселилась в этом убогом районе? – хмурится Зарубин. – Тут бомжи и наркоманы живут. По вечерам опасно. Ты с ума сошла?

- Обычный район, - пожимаю плечами.

Не говорить же ему о том, что там, где я жила с родителями, все намного хуже. И ничего. Как-то выжила. А тут вполне прилично. Но таким, как Игорь и как Мирон, этого не понять. Они привыкли жить в элитных домах и на охраняемой территории. А я родом из простого народа.

Игорь внимательно смотрит на меня.

Глава 11

Тяжелая стеклянная дверь поддается не сразу, и я буквально вваливаюсь в прохладный холл государственной поликлиники. Не успеваю я сделать и трех шагов, как пространство прорезает резкий, как удар хлыста, окрик:

- Куда по помытому?! Стой, кому говорю! Бахилы где?

На меня несется женщина в синем халате, яростно сжимая в руках швабру. В платных клиниках, к которым я привыкла, корзины с бахилами стоят на каждом углу, приветливо приглашая войти. Пытаюсь сохранить спокойствие и после недолгих поисков нахожу заветный автомат, который за звонкую монету выплевывает мне два синих полиэтиленовых комочка.

Нужный кабинет я нахожу по гулу голосов. Очередь - это живая, дышащая, раздраженная стена из людей. У меня запись на конкретное время, но здесь это пустой звук. Выясняется, что даже те, кто должен был пройти час назад, все еще подпирают крашеные стены. Что ж, к счастью, сегодня выходной, и мне некуда спешить. Я прислоняюсь к стене, так как скамейки заняты, и погружаюсь в ожидание.

Спустя полтора часа, когда у меня уже гудят ноги и спина, дверь наконец распахивается для меня. Внутри пахнет хлоркой и старой бумагой. Потолок «украшают» живописные желтые потеки, напоминающие карту неизвестного мира. За массивным столом, заваленным карточками, сидит врач. Она выглядит ненамного старше меня, но в ее глазах отражается бесконечная, свинцовая усталость.

- Что у вас? - она вздыхает так глубоко, будто вместе с воздухом выталкивает из себя остатки жизненных сил.

Я коротко описываю свои симптомы. Терапевт привычными, механическими движениями измеряет мне давление, просит открыть рот и заглядывает в горло. Снова тяжелый вздох.

- Сходите к неврологу. Возможно, у вас что-то нервное, - она начинает быстро писать, не поднимая головы. - Дам направление к гинекологу, и щитовидку бы проверить. И анализы…

Она делает паузу, глядя в монитор старого компьютера.

- Только талонов нет. Ближайшая запись на кровь на двадцать девятое декабря. Знаете… - она наконец поднимает на меня взгляд, полный безразличия. - Лучше бы вы после Нового года пришли. Сейчас такая суматоха, врачи сами на больничный уходят один за другим. В регистратуре попробуйте записаться к узким специалистам. Как всех пройдете - тогда и возвращайтесь.

- А я могу кровь сдать завтра утром в платной клинике, а вам принести результаты, чтобы не ждать две недели?

Я беру ворох бумажек. За дверью все так же шумит очередь. Врач трет пальцами правую бровь, задумывается на несколько секунд.

- Хорошо. Можете сдать платно, - кивает она. – Следующий! – кричит так громко, что я вздрагиваю.

Направляюсь к регистратуре и натыкаюсь взглядом на новый «хвост» очереди, змеящийся вдоль облупленных стен. Половина дня стерта в порошок, а результат нулевой. Свинцовая усталость наваливается на плечи, заставляя ноги подкашиваться.

- Что вам? - с неприкрытым раздражением бросает мне женщина лет пятидесяти в белом халате.

Она одаривает меня таким тяжелым, колючим взглядом, будто мое появление - это последняя капля, окончательно испортившая ей жизнь.

- Мне бы записаться к специалистам, - выдавливаю я и перечисляю врачей из списка, который мне написала терапевт.

Женщина демонстративно цокает языком и принимается яростно стучать по клавишам старой, пожелтевшей клавиатуры.

- Гинеколога у нас нет. Поедете в женскую консультацию, это через две остановки отсюда. Невролог на больничном до одиннадцатого января. А запись к эндокринологу появится только двадцать девятого декабря. Звоните в регистратуру утром, как выложат талоны, тогда и запишем. Еще вопросы остались?

- Нет… спасибо, - отвечаю я, чувствуя легкий шок.

Вот так: ты можешь буквально разваливаться на части от плохого самочувствия, но чтобы получить хоть каплю помощи, нужно сначала пройти квест, в котором правила меняются на ходу. Я стою в растерянности, сжимая в руках бесполезные бумажки. Что теперь делать? Куда податься?

В животе предательски урчит. Я настолько голодна, что, кажется, готова съесть слона. Разворачиваюсь и бреду к выходу. Снова знакомый голос, пропитанный желчью, пронзает пространство:

- Да что же это такое?! Ходят тут, шастают туда-сюда! Что вам дома-то не сидится? - бухтит уборщица, неистово возя тряпкой по старой потрескавшейся плитке.

Я оборачиваюсь, замирая, и судорожно выдыхаю. На этот раз гневный поток летит не в мою сторону, а в адрес щупленького паренька, который замер у дверей в нерешительности.

Выхожу на крыльцо, вдыхая холодный воздух. Позади - серое здание с его очередями и равнодушием, впереди - неизвестность и дикое желание просто пообедать.

Достаю телефон, экран ярко вспыхивает, отражая серые зимние сумерки. Пальцы едва слушаются. Кажется, в этой поликлинике из меня выкачали не только время, но и все жизненные силы. Открываю карту: мне нужно любое место, где кормят, иначе я просто рухну на полпути к дому.

Нахожу небольшое кафе в десяти минутах ходьбы. Иду, то и дело сверяясь с навигатором и поскальзываясь на подмерзших лужах. Колючий зимний ветер бесцеремонно щипает за щеки, и я натягиваю шарф до самого носа, пытаясь сохранить остатки тепла. В голове крутятся планы. Поем, а потом попытаю счастье в женской консультации. Вдруг там повезет? Может, удастся попасть к врачу и выбить направление на бесплатные анализы. Если и там глухо, тогда пойду в частную лабораторию, выбора нет.

Толкаю дверь кафе, и меня обдает волной блаженного тепла. Внутри уютно, пахнет свежемолотым кофе и сладкой корицей. На удивление, здесь аншлаг. Посетители смеются, звенят приборами, живут своей нормальной жизнью.

Молоденькая официантка провожает меня к небольшому свободному столику. Пока я дрожащими от холода и стресса пальцами воюю с замком пуховика, девушка кладет передо мной меню.

Раньше я открывала его, даже не глядя на цифры в правой колонке. Я знала, что Мирон все оплатит. Муж никогда не жадничал, он любил, когда я заказывала все, чего мне хотелось, не считая сдачу. Но сейчас реальность другая. Я скольжу взглядом по «кусачим» ценам и чувствую, как внутри все сжимается.

Глава 12

Я вхожу в женскую консультацию, и сразу же меня встречает длинная очередь беременных женщин, стоящих у регистратуры. Внутри все сжимается, под ребрами сдавливает так сильно, что каждый вдох дается с трудом. Первый порыв - развернуться и убежать домой, подальше от этого места, подальше от всего. Сегодняшние походы по больницам и, главное, встреча с мужем и его любовницей, вытянули из меня последние крохи моральных сил. Но я заставляю себя остаться и встаю в самый конец очереди.

Пятнадцать минут тянутся вечностью. Наконец, я оказываюсь у окошка регистратуры. Прошусь на прием к любому доктору, который может принять меня прямо сейчас. Девушка за стойкой, не поднимая глаз, просит у меня для начала мои документы, делает мне карточку.

- Проходите к Лахман Ксении Ивановне, она принимает в сорок шестом кабинете, - говорит мне девушка и протягивает мне новую, девственно тонкую карту из двух листов.

Хорошо, что я предусмотрительно захватила с собой все выписки, ксерокопии анализов и снимки. Будущие мамочки доброжелательно подсказывают мне, где находится сорок шестой кабинет.

Когда я нахожу нужную дверь, замечаю еще одну очередь - четыре женщины с большими животами, обсуждающие предстоящие роды и список необходимых вещей в больницу. Я сажусь на скамейку, прислонившись спиной к прохладной стене. Чувствую, что сил не осталось совсем. Спустя час, я наконец-то захожу в кабинет. За столом сидит старенькая бабушка, которой на вид лет семьдесят. У нее сухие, морщинистые руки, седые волосы собраны в тугую кулю, на носу огромные очки с толстыми линзами. Рядом сидит медсестра, ей лет пятьдесят. Медсестра бросает на меня уставший безразличный взгляд и продолжает что-то писать в карте другого пациента.

- С какой жалобой пожаловала, милочка? - скрипит голос Ксении Ивановны.

Я замираю, собираясь с силами, чтобы начать свой рассказ. Глубоко вздыхаю, сажусь на стул, который скрипит под моим весом, и начинаю свой рассказ. Голос мой дрожит, когда я говорю о том, как отчаянно хотела детей, как этот ужасный диагноз «бесплодие» подкосил меня, как проходило дорогое и изнурительное лечение, и как плохо мне в последнее время. Дрожащими руками вытаскиваю из сумки результаты прошлых обследований, большую пачку бумаг, и кладу все это перед Лахман. Мои руки дрожат так сильно, что кажется, бумаги сейчас рассыплются по полу.

Ксения Ивановна, неспешно дослушав меня, начинает внимательно изучать мои бумаги. Она подносит снимки почти вплотную к своим огромным очкам.

- Угу... Так... Да... Ага... - бубнит она себе под нос, делая какие-то пометки в моей карте.

Потом меня отправляют в соседнюю комнату на осмотр. Я забираюсь на кресло, смотрю на яркие лампочки. Одна мигает и трещит.

- Марина Владимировна, вызови мне электрика. А то тут опять лампа шалит, - говорит Ксения Ивановна и осторожно ощупывает меня руками.

Делает она это очень осторожно и профессионально.

- Так… Хорошо… Угу, - опять она бормочет себе под нос.

- Я написала электрику сообщение, ответил, что завтра утром придет и поменяет, - доносится из кабинета голос медсестры.

- Как говоришь, фамилия у врача, который бесплодие поставил? – смотрит на меня Лахман.

Я еще ни разу не называла никаких фамилий.

- Сначала я наблюдалась у Беловой Ларисы Дмитриевны, а потом она ушла в отпуск, и потом я ходила к Савкиной Елизавете Андреевне. Это Савкина поставила бесплодие.

- Ясно, - жует свою губу Ксения Ивановна. - Я так и знала, что эта дура безмозглая пойдет в платную клинику работать! - фыркает бабушка, а я удивленно хлопаю ресницами, пораженная такой откровенностью. - Эта тупица училась в медицинском с горем пополам. Отец за уши ее тянул, потом ко мне на практику отправил, а она дуб дубом. Я ему сразу сказала, чтоб он эту бестолочь ко мне больше не отправлял. А папаша, значит, пристроил ее в платную, - цокает языком Ксения Ивановна и снова прижимает к своим очкам мои снимки.

- У тебя только одна труба непроходима, - заявляет она уверенно. - Во второй проблемы были, но, судя по тому, что тебе выписывала Белова, должно было помочь. Идем со мной, милочка, - говорит Лахман и, на удивление проворно для ее возраста, поднимается из-за стола.

Я едва поспеваю за этой маленькой старушкой, она движется по коридору поликлиники быстро. Пока мы идем в другой конец здания, медперсонал уважительно смотрит на Ксению Ивановну, а она, не сбавляя шага, успевает на ходу давать консультации то одному молодому специалисту, то другому.

Мы подходим к кабинету УЗИ. Ксения Ивановна стучит и, не дожидаясь ответа, открывает дверь. С порога раздается ее властный голос:

- Ярославна, ты тут чем занята? Чай пьешь? Я знаю, у тебя уже рабочий день закончился, но мне надо девочку посмотреть, ей Савкина бесплодие поставила, представляешь, эту бестолочь взяли работать в платную клинику!

- Ксения Ивановна, да вы что? – слышится удивление из кабинета. - Где там ваша девочка? Пусть заходит.

Я переступаю порог, здороваюсь с милой полной женщиной лет шестидесяти. Ее темные волосы, тронутые сединой, аккуратно собраны в прическу.

Я ложусь на кушетку, немного напрягаюсь, когда в меня осторожно погружают датчик. Ярославна делает все осторожно и аккуратно. Аппаратура тихо гудит, и этот звук только усиливает волнение, от которого сердце начинает грохотать в груди, как барабан. Я смотрю на монитор, но ничего не понимаю в черно-белых пятнах и линиях. Мои пальцы вцепляются в край кушетки, пытаясь найти хоть какую-то опору.

Ксения Ивановна и Ярославна склоняются над монитором. Они молчат, их взгляды прикованы к экрану. Я не могу разобрать выражения их лиц за масками сосредоточенности. Тишина в кабинете давит, прерываемая лишь моим учащенным дыханием и гудением прибора.

Врачи обмениваются парой слов на своем медицинском языке, который для меня звучит как набор бессмысленных звуков. Ярославна что-то быстро записывает в мою карту. Каждая секунда ожидания кажется вечностью, наполненной страхом и надеждой.