Развод. (не) чужой наследник

Глава 1. Две полоски на стекле

Дождь лупил по лобовому стеклу «Ауди» с такой яростью, будто пытался смыть с лица земли этот город вместе с пробками, серостью и моим глупым, совершенно неуместным счастьем. Дворники метались перед глазами, как сумасшедшие маятники, но даже они не могли стереть улыбку с моего лица. Я поймала свое отражение в зеркале заднего вида — чуть поплывшая тушь, мокрые прядь рыжих волос, прилипшая к щеке, и глаза… Господи, я не видела у себя таких глаз уже лет пять. Они сияли.

Я погладила живот. Рефлекторно. Там еще ничего не было — ни выпуклости, ни толчков, только крошечная точка на зернистом снимке УЗИ, который теперь жег мне сумочку сквозь кожу. И пластиковый тест с двумя уверенными, яркими, бордовыми полосками.

— Четыре недели, Ева Александровна, — голос врача до сих пор звучал в ушах, перекрывая шум ливня и гудки клаксонов. — Плод закрепился идеально. Поздравляю. Вы станете мамой.

Мамой.

Я пробовала это слово на вкус, перекатывала на языке, как дорогую конфету. Десять лет. Десять лет мы с Денисом строили эту империю, откладывая жизнь «на потом». Сначала — «давай выплатим кредит за первый офис». Потом — «надо выйти на федеральный уровень». Затем — «Ева, ну какой декрет, у нас аудит, налоговая лютует, без тебя я сяду».

Я была удобной. Я была его броней, его мозгом, его главным финансовым стратегом. Я знала каждую цифру в его отчетах, каждый серый счет, каждую лазейку в законе. Я сделала его богатым. И вот теперь, когда на счетах лежали суммы с шестью нулями, а дом в элитном поселке был достроен, я наконец-то могла позволить себе быть просто женщиной.

На пассажирском сиденье стояла белая коробка, перевязанная серебряной лентой. Внутри — крошечные пинетки, тест и снимок. Я представляла, как войду к нему в кабинет. Как Денис оторвется от монитора, нахмурится — он не любил сюрпризов в рабочее время, — а потом откроет коробку. Представляла, как разгладится его лоб, как исчезнет эта вечная складка напряжения между бровей. Как он подхватит меня на руки и закружит, забыв про статус, про костюм от «Бриони», про все на свете.

Он ведь хотел сына. Всегда говорил: «Мне нужен наследник, Ева. Кому я все это оставлю?»

Машина плавно затормозила у шлагбаума бизнес-центра «Титан». Стекло поползло вниз, впуская в салон запах мокрого асфальта и выхлопных газов.

— Добрый вечер, Ева Александровна! — охранник, пожилой Сергей Ильич, расплылся в улыбке, увидев меня. — А Денис Викторович еще у себя. Свет горит на двадцать пятом.

— Спасибо, Сергей Ильич. Я ненадолго. Сюрприз.

Я подмигнула ему — неслыханная дерзость для «железной леди», как меня звали за глаза сотрудники. Но сегодня мне было плевать. Сегодня я была не финансовым директором. Я была женой.

Парковка была почти пустой. Только черный «Гелендваген» Дениса занимал свое почетное место у лифта, да пара машин трудоголиков из IT-отдела жались по углам. Я схватила коробку, накинула капюшон бежевого пальто и побежала к лифтовому холлу, перепрыгивая через лужи. Каблуки гулко цокали по бетону, отбивая ритм моего сердца. Тук-тук-тук. Счастье-счастье-счастье.

Лифт мягко понес меня вверх. Зеркальные стены, тихая музыка, запах дорогого кондиционера с нотками лимона. Я придирчиво осмотрела себя. Очки в тонкой золотой оправе сползли на кончик носа — поправила. Пояс пальто затянут слишком туго — ослабила. Надо привыкать. Скоро талии не будет. Эта мысль снова вызвала прилив дурацкого, пьянящего восторга.

Двадцать пятый этаж. VIP-зона.

Двери разъехались с тихим шелестом. Здесь царила тишина, какая бывает только в больших офисах после окончания рабочего дня. Гудение серверов, едва слышный гул вентиляции, мягкий свет дежурных ламп, отражающийся в глянцевом керамограните пола.

Секретарская стойка была пуста. Странно. Леночка, личный помощник Дениса, обычно сидела до последнего, пока шеф не уедет. На столешнице идеальный порядок: ежедневник закрыт, монитор погашен. Только чашка с недопитым кофе и губной помадой на краешке сиротливо стояла у клавиатуры.

Наверное, отпустил пораньше. Или отправил за кофе.

Я прошла мимо стойки, ступая по ковролину совершенно бесшумно. Мои туфли утопали в густом ворсе. Коробка в руках казалась невесомой, но пальцы сжимали ленту так, что побелели костяшки. Я волновалась. Как школьница перед первым свиданием.

Дверь в кабинет Дениса была массивной, из темного дуба, с матовыми стеклянными вставками по бокам. Сквозь них пробивался свет. Значит, он там. Работает. Как всегда.

Я уже протянула руку к тяжелой бронзовой ручке, собираясь распахнуть дверь и крикнуть «Сюрприз!», но замерла.

Звук.

Странный, низкий, гортанный звук пробился сквозь дубовое полотно. Я нахмурилась. Совещание? В девять вечера? С кем? Партнеры из Китая? Но тогда я бы знала, все графики проходили через меня.

Я сделала шаг ближе, почти прижавшись ухом к прохладной поверхности дерева.

— Да… вот так… Господи, Денис…

Женский голос. Высокий, срывающийся на визг. И сразу за ним — низкий рык моего мужа.

— Глубже бери. Умница.

Мир не рухнул. Не было никакого взрыва, звона разбитого стекла или грома. Просто воздух вдруг стал вязким, как кисель, и его стало невозможно вдохнуть. Сердце пропустило удар. Потом еще один. А потом забилось где-то в горле, гулко, больно, ударяясь о кадык.

Это ошибка. Это фильм. Он смотрит порно? Нет, Денис не идиот, чтобы смотреть порно на полной громкости в офисе со стеклянными стенами.

Моя рука, державшая коробку с тестом, задрожала. Серебряная лента выскользнула из пальцев. Я медленно, словно во сне, нажала на ручку. Замок щелкнул. Дверь, идеально смазанная, подалась вперед без единого скрипа, открывая мне панораму моего личного ада.

Кабинет был огромным. Панорамные окна во всю стену открывали вид на ночной город, залитый дождем и огнями. Но я не видела города.

Я видела широкий, полированный стол из красного дерева. Тот самый стол, который мы заказывали в Италии три года назад. Я помнила его цену. Двадцать тысяч евро.