Развод не повод расставаться

Глава 1

Я прибью этого мерзавца! Вычислю по айпи и... не знаю, что с ним сделаю!

Но сначала заставлю сделать мне ребёнка.

Чтоб их сожрали вирусы, эти сайты знакомств! Я полгода на него угробила! Целых шесть месяцев потратила на переписку. Уже представляла, какой эрудированный у меня будет малыш. Весь в папочку.

О будущем родителе я выяснила всё. Про склонности, наследственность и то, что Евгений убеждённый чайлдфри. Ему не нужен ребёнок, зато он нужен мне. И никаких лишних трат на счастье из пробирки. Да и зачем такие сложности, когда есть способ проще. А будущий родитель на встречу просто не пришёл!

Я ещё раз внимательно смотрю по сторонам.

Для первого свидания Евгений выбрал уютный ресторан, но одиноких мужчин за столиками всего двое. И ни один даже близко не синеглазый брюнет с фото. Второй вообще весь седой. Его я не рассматриваю, мне нужен мужской экземпляр до тридцати пяти.

А вот первый...

Чуть склонив голову, на автомате оцениваю потенциального донора на пригодность к дальнейшему общению. Под метр восемьдесят, шатен, черты лица правильные, внешних дефектов нет, глаза... дерзкие! — подытоживаю, поняв, что мой оценивающий взгляд перехвачен.

Номер один разглядывает меня так откровенно, как будто мы в зале одни и моя взаимность уже у него в кармане. От незнакомца фонит такой настойчивостью, что если его сперматозоиды хоть вполовину такие же целеустремлённые, зачать у нас получится с первой попытки.

Раздумывая над перспективами, поправляю причёску. Для первого свидания я выбрала строгий, но провокационный наряд: приталенное чёрное платье ниже колен, туфли на высокой металлической шпильке, рыжие волосы уложила лёгкими волнами. Мой образ дополнили минимум косметики и мамины гвоздики с фианитами. Роковая красотка, в общем и целом!

Если обозначу интерес улыбкой, одна не уйду. Хотя у него на лбу нигде не написано, что он чист. А пользоваться презервативом мне резона нет. Ну его к чёрту.

Ещё и чувство такое странное, как будто мы уже где-то встречались. Это порядком напрягает.

Евгений, блин...

Такой план испортил!

— Душа моя! В жизни ты в сотню раз прекраснее! Я сражён!

Я решаю сперва оглядеться вокруг. Но нет, седовласый повеса обращается ко мне, а это может означать только одно… меня вероломно, нагло, бессовестно кинули!

— Евгений?! — сказать, что я обтекаю, значит сильно преуменьшить степень моего конфуза. — Евгений, овен, тридцать пять лет? — уточняю на всякий случай.

Да его фотографиям, с которых улыбается импозантный синеглазый брюнет, уже лет двадцать минимум! Вообще-то, мне для ребёнка нужен отец, а не дедушка. А тут… тут явился мамонт... Нет, не так, Мамонт... На его аватарке гордо красовалась вымершая животинка с бивнями. Поэтому Мамонт Женя...

— Всё верно, — без зазрения совести подтверждает он. — В душе мне тридцать пять. А остальное пустяки!

Ну, не скажи… те.

И что мне теперь делать?

Обратно на вокзал пилить? У меня номер в гостинице ещё на день оплачен. Ближайшую неделю я планировала провести в его постели. Теперь максимум, что мне светит — утешительный ужин.

Присаживаюсь за столик, думая свои мысли невесёлые. Чувствую, как наглец за соседним столиком всё так же открыто пялится на меня. Настырный какой. Не слишком-то его мой кавалер остудил.

И, честно говоря, сосредоточиться совсем не получается. Дышать тяжело, кровь в лицо ударяет. Ох… Все мои мысли там — куда я головы теперь из принципа не поверну. Нехорошо как-то стрелять глазами перед собеседником. Легкомысленно.

К счастью, Евгений не предлагает пить на брудершафт, чего я поначалу несколько боялась. Только спрашивает с тревогой:

— Ты какая-то красная, Ульяна. Не надо смущаться, — И накрывает рукой мою кисть.

— Ладно, не буду, — Выдёргиваю пальцы и тут же хватаю бокал с вином.

Я никогда не испытывала дефицита популярности у противоположного пола. Вокруг меня всегда кружились мужчины. Знаки внимания и дорогие подарки доставались мне помимо воли! Не жизнь, а мечта, казалось бы. Но сначала меня начали сторониться подруги. Потом настойчивость поклонников стала нездоровой. Конечно, среди толпы одержимых абьюзеров встречались и нормальные. Беда в том, что каждый рвался непременно узаконить отношения. Другого способа меня присвоить придумать не могли. А мне нельзя принадлежать мужчине! Проклятие у меня родовое.

Глупости?

Я тоже отмахивалась. Пока отец, когда мне едва исполнилось восемнадцать, не убедил в этом мою мать. И они расписались. Через неделю его не стало. Мама овдовела в третий раз...

Папа у меня был иллюзионистом. Мотал семью по всей стране, ни школы у меня постоянной не было, ни детства. Когда его не стало, мы осели в городе. Я окончила экономический и устроилась работать в банк. Там окончательно и поняла, что красота — моё проклятье.

Босс, женатый негодяй, мне не давал прохода. Постоянно норовил то мимоходом ущипнуть за зад, то приобнять как-то совсем не по-дружески. Все его намёки сводились к приглашению отдохнуть на море в совместном номере и с разнообразием поз...

От намёков он быстро перешёл к шантажу, потом к угрозам. Я не испугалась, написала заявление на его имя с требованием дать письменное разъяснение по поводу домогательств, раз устные просьбы оставить меня в покое не действуют. Босс меня выпер из банка с волчьим билетом. Влиятельный и мстительный оказался гад.

Мать к тому времени ушла в монастырь. На работу меня нигде не брали, снимать квартиру стало не на что. Я вспомнила про бабушкин дом на болотах. Перебралась в деревню. Тишина, свежий воздух, благодать!

Жила на отшибе, а чтоб мужики не приставали, объявила себя ведьмой. Легенда оказалась прибыльной. Приворот, отворот — по сути та же сваха, только претензии, если что не так, кидать в лицо боятся. Но одиноко очень жить особняком. Мне бы ребёночка, и женщины счастливей на Земле не будет!

А получается, я издалека в столицу смоталась, чтоб выгулять новые туфли и выпить вина.

Глава 2

Демьян

Отшила меня моя невеста. Почти три месяца прошло, а всё равно нет-нет, да кольнёт.

Я зла не держу. Галя — девушка хорошая, долго мои закидоны терпела. Всё в ней было идеально! И это стало проблемой…

Нельзя мужикам спускать с рук невнимательность! Мы к хорошему привыкаем быстро. Наглеем. Один раз загулял с друзьями и пропал, второй… Раз ничего не предъявляют, можно и не париться! Я и не парился. Если первый раз извинялся и притащил цветы, то на десятый — дверь открыл с ноги и возмутился, где, бляха, мой ужин?! В глубине души, конечно, ждал, что она мне кастрюлю наденет на голову. И будем мы страстно мириться прямо на столе.

Но Галя всего лишь хлопнула дверью спальни. И то сделала это так тихо, что я не нашёл в себе нахальства придраться. Четыре года так со мной промаялась! А как я перед годовщиной накосячил, мама дорогая!

Скотина я неблагодарная, дурак и избалованный мажор!

Вот и нашла себе Галя того, который ценит. Скоро свадьба...

Поделом мне.

Я не мелочный, пусть будет счастлива. И не сентиментальный. Кольцо, что так ей и не вручил, благополучно каталось забытое в моём бардачке. А сегодня полез туда за флешкой и как накатило...

Сначала в окно хотел вышвырнуть! Чтобы не видеть и мыслями не возвращаться. Было и было. Прошляпил счастье своё, кто виноват? Вот как раз морда виновника в зеркале меня и заставила спуститься в ресторан. Сил нет смотреть на себя красивого и понимать, что я что-то такое в жизни упустил, редкое, важное… Сам, своими руками практически, другому отдал!

Надо вышибить клин клином. Тремя месяцами воздержания не я себя наказал. Оно само после расставания... как отрезало! Обиднее всего понимать, что Галя просыпается с любимым. А я наедине со стояком. И тыкать им даже себе в кулак не хочется, настолько паршивое у меня теперь настроение.

За годы жизни с постоянной девушкой я так одичал, что позабыл все «рыбные» места. В ресторан приходят, чтоб обхаживать. А снимают в клубах. Однако в момент, когда я уже залпом допиваю виски, решив отложить и клин, и решение, куда теперь деть кольцо с бриллиантом, на завтра, в зал входит ОНА...

Затмевая все звуки, стучат каблуки. Все увиденные мной красивые ноги становятся идентичными, как в кордебалете. На передний план выходит прима, и мой взгляд преследует её походку от бедра как свет софитов.

Красивых женщин видел я немало. И Галя у меня была будто с обложки. Тут дело не в пропорциях даже. В подаче. В энергетике. Меня будто в детство обратно швыряет, где я залипаю на Джессику Рэббит и думаю, что кролик Роджер охренеть как крут! Такую кралю охмурить не каждый... не то что сможет — не каждый осмелится!

Рыжие локоны, умопомрачительно тонкая талия и ноги невероятной длины — самый сексуальный мультперсонаж ещё и в руки просто так не пойдёт. Вживую мой ум так удалось занять только одной прелестнице. В деревне, куда Галя от меня умотала, привиделась мне одна «русалка»…

Правда, я уже не уверен, что она была реальной. Верить в подобную ересь я до сих пор отказываюсь.

Ловлю на себе её взгляд. Оценивает, какое впечатление на меня произвела? Улёт башки! Само совершенство! Мечта, а не девушка! Но затем к ней подходит импозантный папик и градус моего восторга ощутимо падает.

Мне есть с кем сравнить. И хоть Галя своей влюблённой покладистостью меня вконец разбаловала, чувство собственного достоинства у неё было на высоте. Как вспомню, чем на мою последнюю выходку отреагировала, до сих пор поджимаются яйца. Рефлекторно.

Ушла и ничем не смог её остановить. Ни покаянием, ни грубостью, ни настойчивостью. Ничем. А с меркантильными как на аукционе. Кто платит больше, тот и забирает. Удобно, но осадок гаденький.

И всё равно мне жутко любопытно, что там за соседним столиком творится? Мне отчего-то представляется ненавязчивый флирт. Хоть пару улыбок должна же она благодетелю выдать?

Но девушка недобро зыркает на папика и хлещет вино. Так на любовника не смотрят. Даже бывшего. Может, старик — реально её папа?

Я принимаю позу поудобнее и уже открыто наблюдаю за парой.

Ответ приходит, откуда не жду. Он вручает ей ни много ни мало — обручальное кольцо! Впрочем, особой радости на девичьем лице не появляется.

А ведь мужику два раза поссать осталось. Охотница за приданным его бы уже засосала по самое портмоне. Это ж какой шанс остаться богатой вдовой!

Сдаюсь. Заинтриговала. Красотку надо срочно выручать! Потом она мне отплатит, натурой, конечно же.

— Милая, а что здесь происходит? — бессовестно порчу своим появлением торжественность момента.

А глаза у неё как зимнее небо — дымчато-голубые…

Офигевшие сейчас ну просто в край!

— Вы знакомы? — не сразу приходит в себя папик.

— Знакомы? Я её жених, — произношу уверенно. Когда тебе всё сходит с рук, страха облажаться как такового нет. Ты просто делаешь, а уже потом думаешь, как с результатом своего нахальства дальше быть. В порыве экзальтации тоже достаю кольцо. Для достоверности. — Ты забыла утром в душе…

— Ульяна? — с укором выдыхает папик. — Это правда?

На красивом женском лице появляется шкодливая улыбка.

— Всё верно. Мы с… моим женихом часто ссоримся, ты стал моей отдушиной. Но не настолько, чтобы жизнь связать. Видишь, Женя… Я тоже люблю приврать. А остальное пустяки! — добавляет мстительно.

Молодец какая, подыграла.

Папик вскакивает с места, едва не роняя стул.

— Вы оба… — задыхается он, убирая своё колечко в карман дрожащей рукой. — Омерзительны!

Да ладно?

Галя и то в эпитетах раскованней была.

С усмешкой смотрю ему вслед и занимаю честно отвоёванное место за столом. Кольцо за ненадобностью хочу убрать в карман.

— Куда? — Перехватывает мою кисть подвыпившая Ульяна. — Оно моё. Даже свидетели есть. Когда, говоришь, у нас свадьба?

Это пиздец, товарищи. Да я её впервые вижу!

Мне б просто бабу на ночь...

Глава 3

Ульяна

Пришёл меня мой принц спасать! Наконец-то!

Пока он лил в уши сопернику, я навскидку оценила колечко. За красивые глаза бриллианты не дарят. А значит, липовый «жених» мои условия примет. Иначе останется и без кольца, и без того, ради чего, собственно, подвалил. Таких охотников за приключением на одну ночь за версту видно. Они не слишком заморачиваются. Не повезёт с одной, полно других, доверчивых.

И что-то мне подсказывает, этот наглец своего не упустит.

Я тоже...

— Ты согласна выйти замуж за первого встречного?

Эх, как ловко он переводит стрелки на меня! Можно подумать, его волнует, на что я там согласна. Лохом прослыть он не хочет, вот что. Полмиллиона выбросил на ветер и ни разу не поимел, курам на смех! Нагнуть меня теперь дело принципа. Мне от него нужно примерно то же. Но пусть думает, будто он меня пользует, мне не жалко.

— Меня Ульяна зовут, — игнорирую вопрос.

— Демьян, — представляется он, пристально наблюдая за тем, как я медленно натягиваю кольцо на безымянный палец. Получается даже более откровенно, чем это было задумано.

Он громко втягивает воздух. У меня на руках высыпают мурашки. Эротизм момента зашкаливает.

— И чему ты, Демьян, удивляешься? — Вскидываю на него невинный взгляд. — Ты привлекателен, я чертовски привлекательна. Так чего зря время терять? Почему я не могу хотеть за тебя замуж?

Ну, давай, начни заливать, что мы мало знакомы и распишись в отсутствии фантазии. Возможно, я даже незамедлительно закончу ломать комедию, потому что от тугодума рожать тоже не хочется.

— Я мудак в отношениях, — удивляет он меня неожиданным признанием.

— Смело. Самокритично. Не проблема.

Мне на самом деле плевать, какой он. Я задерживаться рядом долго не планирую. И тем более не собираюсь выходить за кого-либо замуж! Но проучить его сам бог велел. Тоже мне, жених! Да у него на лице все намерения на ближайшие пару ночей написаны! И вот там точно нет ничего про совесть.

— С бывшей я расстался из-за моей измены, — выкидывает он, полагаю, главный аргумент.

Я скептично дёргаю бровью. Мне всё ещё фиолетово.

Хотя нет. Демьян меня за такое как раз и заслуживает. Впредь будет десять раз думать, прежде чем разбрасываться громкими словами.

— И что теперь? Поставишь крест на личной жизни? — изображаю обаятельную улыбку, превозмогая внезапное желание заткнуть его порочный рот губами.

Бывает же такое. Сидит перед тобой форменный засранец, он даже этого особо не скрывает. А его одуряющий запах вплетается в кровь и пускает там корни. Не можешь надышаться им.

Раскалённый металл, бетон и стекло. Так пахнет мегаполис со всей своей роскошью и манящим блеском перспектив, о который ежедневно ломаются мечты наивных «понаехавших». Яркий акцент нарцисса, как дань мужскому эгоизму. И больше ничего. Очень выразительный аромат, ему подходит.

На губах Демьяна появляется азартная ухмылка.

— Я ведь могу к этому всерьёз отнестись... — Его нога под столом требовательно вклинивается между моих колен. — Не страшно одним утром проснуться женой подлеца?

Допив вино, я впиваюсь в него диким взглядом. Он мой! Не устоял! Я так на это надеялась! Получилось!

— Ты сейчас меня отговариваешь или себя? — Провокационно слегка развожу в стороны ноги.

Нравится, не нравится, придётся потерпеть нахала. Физически он мне подходит более чем! Пусть нагловатый, но мне с ним не жить. Других вариантов нет и скоро не предвидится. Знаю, что поступаю не очень хорошо. А принять всё равно сложно. Для себя же рожать собралась, никого не принуждаю, не неволю, жалко ему тех сперматозоидов? Можно подумать, в унитаз никогда не спускал.

Размер стола не позволяет особо разгуляться, но так ощущения даже острее. Никогда не думала, что практически невинное прикосновение брюк к капрону может быть настолько крышесносным.

Взгляд Демьяна темнеет и дышит он уже не так, как до этого. Тяжелее и громче, что ли…

В этот момент я очень чётко осознаю, что назад пути нет. Куда бы дальше ни свернул разговор, итог будет один. И мне крайне повезло, что наши интересы по большому счёту сошлись.

— Поднимемся ко мне? — произносит он, без интереса просматривая счёт. И это не вопрос согласия. Он просто позволяет определиться с местом, пока оплачивает чужой заказ.

— А у меня есть выбор? — задумчиво уточняю, засмотревшись на вены, убегающие под манжеты тёмной рубашки. Боже, как перестать представлять на себе эти крепкие руки?.. — В смысле, ты живёшь в этом здании? — выпрямляю спину и отвожу от него поплывший взгляд.

— У меня квартира этажом выше. — Колено Демьяна слегка усиливает нажим, словно подталкивая к нужному решению.

Ему так удобно, зачем тянуть? А я уже выпила. С непривычки вино бьёт в голову, но остатками трезвого мозга понимаю, что ночь сегодня для моей цели неподходящая.

Я не боюсь отказать. Чтоб не остаться в минусе, этот Демьян меня оплодотворит не один раз! Богатый мужик он потому и богатый, что только в кино швыряет по полмиллиона за случку. Благо мне его подарков не надо. Колечко верну, как только увижу на тесте заветные две полоски! А верный он или ходок, вообще всё равно, пусть только справку покажет! Кстати...

— Я принципиально не пользуюсь защитой, — произношу, сцепляя перед собой пальцы. — Поэтому к тебе поднимемся, не раньше, чем покажешь мне справку об отсутствии венерических помех.

Евгений к такому же требованию отнёсся спокойней. Было время подготовить его в переписке. Показать не успел. Да и смысла не было.

Демьян же усмехается криво, с недоверием, а затем начинает так громко ржать, что на нас весь зал оборачивается.

— Серьёзно? Может, всё-таки другую отговорку, чтоб меня продинамить, придумаешь?

— Или показываешь справку или никак, — цежу категорично. Смешно ему? А зря. На других условиях я даже времени на него терять не буду.

— Будет тебе справка, обломщица, — выдыхает он сквозь кривую усмешку. И почему-то это звучит как угроза.

Глава 4

Демьян

Нехилые такие условия, заявленные мне Ульяной, вообще никак не способствуют релаксации. Я как халдей какой-то катаю её по ночному городу, пока она бессовестно смотрит на меня в упор, поджав под себя левую ногу, а правую подтянув к груди и упираясь стопой в пассажирское кресло. Как наглая кошка, которую впустили в дом погреться, а она сразу отправилась шарить по столам!

Хорошо хоть туфли потрудилась скинуть.

Да моя ласточка от такого обращения заглохнуть должна была как минимум! Видимо, тоже пребывает в шоке, как я...

Мне ещё никогда не ставили условия, чтоб просто переспать! Это что за подстава? Кто кого собрался поиметь в итоге, я не понял?!

Но просто вышвырнуть нахалку из машины не позволяет гордость. Добиться своего теперь уже дело принципа, вопрос самоуважения, можно сказать. Когда это красивые девушки меня на лопатки укладывали? В постели только и было подобное. Да, в конце концов, что я ей плохого сделал? Пока что только выручил!

— Ульяна, послушай... — пытаюсь её образумить. — Зачем усложнять? У тебя на латекс, что ли, аллергия?

Если б не Галя, так бы и не знал, что может быть такое.

— Нет.

— Тогда не пойму! Тебе так охота тоже пройтись по врачам? — намекаю, что уже я не горю желанием рисковать.

— Держи! — Она не даёт даже договорить, роется в карманах своего пиджака и суёт мне под нос справку с печатями. — Свежая. Видишь число? Вчерашнее.

Пока стоим на светофоре, внимательно изучаю бумажку. Придраться не к чему, остаётся только тихо охреневать. Она не блефует и не шутит! Боже, пройти через это стоит уже ради того, чтоб развязать себе руки. Доберусь до Ульяны и... не знаю, что сделаю! Всё! Абсолютно всё, на что фантазии хватит! Она мне, зараза, за каждую вытрепанную нервную клетку заплатит!

— А залететь не боишься? — мрачно кошусь на неё. — Вообще-то, от незащищённого секса ещё и дети бывают.

Я не знаю причин подобных капризов, да мне, если честно, абсолютно плевать. Мы люди взрослые, своя голова должна быть на плечах. Я подкатил, а дальше тон общению задала Ульяна. Сама! И провоцировать начала тоже она… Даже сейчас эротично прихватывает нижнюю губу жемчужными зубами. И о чём только думает сидя передо мной в задравшемся по самую задницу платье? Ясно дело о чём! О том же, о чём и я!

Она медленно переводит мутный взгляд мне в глаза.

— С этим у тебя проблем не будет, — бросает сухо, разом как-то напрягшись.

Понял. Не лезу. Если Ульяну эта тема травмирует, больше её поднимать мы не станем. У меня тётка бесплодная, знаю, как это непросто.

Дороги пустые. Давно рассвело, но небо затянуто тучами и город кажется вымершим. Хмель из головы Ульяны давно должен был выветриться, а голубые глаза в полумраке салона всё равно блестят немного пьяно. И идея немного развлечься прямо здесь, на углу безлюдного сквера, уже совсем не кажется провальной.

Я тянусь к бардачку, чтоб достать упаковку влажных салфеток.

— Тебе же замужество на хрен не сдалось, правда? — усмехаюсь, тщательно протирая каждый палец. — Молчишь? Вот и правильно. Вопрос риторический.

Конечно, можно позанудствовать, но зачем? Повисло между нами шуткой и ладно. У меня тут наметилось занятие поинтереснее. Благо в отличие от остального, мои руки в справках не нуждаются.

Нависнув над притихшей пассажиркой, нагло проскальзываю ладонью под платье. На Ульяне чулки. Кожа под тонким капроном горит. Не отрывая дикого взгляда от её глаз, пробираюсь чуть выше, по ажурной кромке к намокшему кружеву нижнего белья.

Ульяна тихо ахает, когда я грубо сминаю треугольник ткани, одновременно покрывая лёгкими прикусами изящную линию челюсти. Она вжимается плечом в кресло и поднимает выше согнутую в колене ногу, открываясь моему чумному взгляду полностью.

Без смущения, без наигранности. Совершенно.

Отодвигаю ткань в сторону и веду подушечкой большого пальца по гладкой плоти, ощущая кожей отзывчивую мягкость женского тела. И снова целую, теперь уже в губы. Более резко, грубо, настойчиво... Под закрытыми веками взрываются фейерверками обрывочные картинки, всего, что я бы мог с ней сделать, но по её упрямой милости не делаю.

Состояние дикое — пограничное между бешенством и болью.

Я тихо рычу, когда проталкиваюсь в неё без ласки, без подготовки указательным и средним пальцами, на все три фаланги разом! Голову какая-то хмарь накрывает, пелена на глазах, только инстинкты работают. Сжать. Схватить. Присвоить. И я не собираюсь нежничать. Не заслужила.

— Плохая девочка! — выдыхаю хрипло в ответ на её несдержанный стон. Повторяющийся громче, когда я начинаю двигаться с той же резкостью, с какой проник в неё.

Рвано втягиваю носом горячий густой воздух, когда шире открываю рот, вылизывая тонкую лебединую шею, так одуряюще пахнущую, что её хочется свернуть! Ульяна будто нарочно дразнит, сжимая меня изнутри, ещё больше разводя ноги, прижимается ближе, ещё ближе... Она такая горячая, такая жаждущая... что, если расстегну ширинку и посажу её сверху, даже слова против пикнуть не сообразит! Я просто лишу её способности размышлять и ужасаться тому, что с ней делают.

Возможность вырисовывается настолько соблазнительная, что у меня от предвкушения жжёт лёгкие и болезненно пульсирует в паху. Получить разрядку так просто, стоит только проявить настойчивость. Каждая мышца во мне горит и напрягается. Всего несколько движений нужны для смены позы... Раскрасневшаяся, с лихорадочным, поплывшим взглядом Ульяна и не поймёт ничего! А когда поймёт, тогда уже будет поздно.

Я до скрипа зубов сжимаю челюсти, чтобы не сорваться. Хочется выть, но нет. Это не та женщина, которую при неограниченном запасе времени хочется трахнуть по-быстрому в тесной машине. Потом, может быть, если подвернётся случай, а нет — не страшно. У меня просторная квартира и куча времени, чтоб воплотить в жизнь всё, что только в голову взбредёт. Всё потом... Потом! Ещё наверстаю.

Подвожу Ульяну к оргазму и чувствую, как снова зверею. Она красиво, безумно чувственно кончает на моих пальцах, а я впиваюсь алчным взглядом в её пылающее лицо и злюсь ещё сильнее, сам не знаю почему.

Глава 5

— Слушаю, — отвечаю на звонок телефона, пытаясь сообразить, какого чёрта может захотеть от меня моя мать после двухнедельного бойкота. Точнее, она меня за хамство решила наказать игнором, а я… я просто кайфую! Наслаждаюсь тишиной и покоем.

— Надеюсь, ты не забыл вчера поздравить племянника с днём рождения? — как обычно, заходит она с упрёков.

— Забыл, — с ухмылкой выдыхаю дым, шлифую джином. Горло дерёт от крепости напитка, но отпускает изнутри немного, становится тепло. Никотин так не греет... — Спасибо, что напомнила… на следующий день. Повод прочитать мне мораль засчитан, выслушаю в другой раз. Сегодня я занят.

— Чем ты таким занят, негодяй?! — моментально заводится она. — Мать его неделями не слышала, а он, видите ли, занят! Спозаранку!

— Женюсь! Такое обоснование сойдёт? — психую. Моя холостяцкая жизнь шестой год не даёт ей покоя, с тех пор как мне исполнилось двадцать. И мать, соответственно, не даёт покоя мне.

Меня периодически так и подмывает нанять актрису, такую… специфическую, можно с низкой социальной ответственностью! Чтоб мама ахнула, взмолилась: «не женись!», и раз и навсегда закрыла тему. Типа мечты сбываются, ага. Загадывайте аккуратно...

Блаженная тишина на том конце линии длится недолго.

— Не смешно, Демьян.

— А кто смеётся? Загс откроется, пойду подавать заявление.

В этот раз тишина длится дольше.

— Ну да, конечно, — не верит она. — Столько и верблюд не выпьет!

Оборачиваюсь и с недоумением смотрю через лобовое стекло на безмятежную Ульяну.

— Зачем мне кого-то спаивать?

— За тем, что на трезвую голову с таким вспыльчивым, самовлюблённым эгоистом ни одна идиотка не свяжется! — рявкает мать.

— Вроде не идиотка. И горба я тоже не заметил… — уже откровенно угораю.

— Не поняла. Ты что серьёзно женишься на ком попало?! Или опять пошутил несмешно?

— Нет, почему? Я выбирал. Они в рядочек красивые стояли… А потом ткнул в ту, у кого покороче юбка и выкупил себе.

Мне эта хохма так заходит, что даже настроение поднимается! Ну а что? Они с Ульяной всё равно едва ли встретятся.

После разрыва с бывшей, упоминание о девушках лёгкого поведения существенно сокращает время наших дебатов. Мать уверена, что только рядом с доброй и скромной красавицей вроде Гали, умницей без вредных привычек, я буду шёлковым, как носовой платок, в который можно высморкаться. Перестану забывать про дни рождения родственников и, конечно же, стану примерным подкаблучником.

Я с улыбкой затягиваюсь, чувствуя, как постепенно прихожу в себя. Лучше нотации, чем ломота в паху, честное слово...

— Только через мой труп! Не можешь сам, так я тебе нормальную найду!

Оп-па. А это что-то новенькое. Мама она хитрая, какой я гад ползучий рассказывает только мне. Не приведи боже, начнёт дочерей своих подружек мне сватать! Я каждую знаю. Таких зануд ещё поискать!

— Значит, вообще не женюсь, — спешу откреститься. Потому что если она что-то вобьёт себе в голову, то всё, тушите свет.

— Ты мне это «женюсь — не женюсь» прекращай! Прошлый раз наворотил, и где теперь твоя Галя? Рожать своему деревенщине собирается! А могла бы тебе. Такую девочку упустил из-за какой-то бляди! Никогда тебе этого не прощу! Или доверься мне. Или берись за ум, болван, и не трепли мне нервы!

Отщёлкнув окурок, прикладываюсь к бутылке и глубоко вдыхаю, с силой вжимая запястье в переносицу. Я думал, что отпустил. Ни хрена.

Мне просто невыносимо хочется заорать.

Ну что за утро?! Все бабы мира решили меня разом обломать? Сперва Ульяна, затем мать, теперь ещё и Галина беременность!

Ладно, про Галю я понимал, что там серьёзно всё. Лично убедился. И всё равно от новости порядком сводит зубы.

Ладно мать, она всю жизнь меня подмять пытается, всё лепит из меня соплю беспозвоночную.

Но Ульяна на меня взбеленилась чего? Я к ней подсел просто пофлиртовать, культурно почти! Не грубил, не распускал руки. Даже старпёра её ювелирно выпроводил! Причём ювелирно в смысле самом прямом.

Колечко тебе понравилось? Забирай, не жалко. Всё равно с моста собирался в реку швырнуть. Вижу же, что тоже нравлюсь, так на фиг строить коники? Не столько в справке дело, сколько не знаю… внутренне блок у неё стоит на меня.

Нормально, да? У меня просто «стоит», с последующим взаимным удовлетворением. А у неё стоит… программа «ликвидировать»! Морально, физически — неважно как. Но желательно, чтоб я сдох, держась за распухшие яйца!

Как будто я её обижать собираюсь. Нет, собираюсь, конечно, но по любви и в постели. Пока никто не жаловался.

А что, если каждой дать, что она хочет?

Галю забыть. Маме — невестку, пусть хоть ножи метают друг в друга на радостях.

А Ульяне, так и быть, отдам свою фамилию. Дошутилась. Выпросила.

Блин, а почему нет-то?

Это может быть даже интересно. Что нам долго развестись? Увидеть поутру её осоловевший взгляд при виде свидетельства о нашем браке того стоит! Это даже покруче справки. Всем справкам справка!

Она же этого хотела, коза своенравная? Я никого за язык не тянул.

— Всё, мам, до связи. Я тебя люблю.

Но делать буду, что считаю нужным.

— Ульяна, не спать! — бросаю, устраиваясь в водительском кресле, обхватываю ладонями сонное лицо и прижимаюсь ртом к её плотно сжатым губам. На этот раз с каким-то особым злым остервенением, совершенно не обращая внимания на её возмущённый писк.

Просто игнорирую попытки увернуться. Несильно прихватываю зубами верхнюю и нижнюю губу поочерёдно. И довольно ухмыляюсь, когда она приоткрывает рот, сдаваясь, чтобы сразу же заткнуть языком возражения. Целую страстно, глубоко, пока не лишаю её способности размышлять и задаваться ненужными вопросами.

— Выпьешь со мной? — Взмахиваю бутылкой. — Для храбрости... Я врачей охренеть, как боюсь.

— Можно я не буду?

— Трезвым я туда не пойду!

Глава 6

Ульяна

Мне совершенно нельзя пить!

Во-первых, я не понимаю, в какой момент закончится лёгкое веселье и накроет по-взрослому. Во-вторых, исходя из того, как быстро вино ударило в голову, мне достаточно понюхать пробку.

А Демьян мне подсунул что-то и вовсе за гранью! У меня от первого же глотка спёрло дыхание и сгорел пищевод вместе с мозгом. Потому что других причин повторить я не знаю.

— Ну вот. Я же говорил! Второй раз пойдёт легче, — комментирует он, гладя меня по спине. Я не могу возразить, вытираю выступившие слёзы.

— Нет-нет! Я больше пить не буду! — Обеими руками отталкиваю протянутую бутылку.

Демьян не настаивает, сам делает несколько больших глотков из горла и смачно впивается горьким, хмельным поцелуем мне в губы. По-звериному вылизывает мой язык и нёбо… жарко, жадно, напористо, на секунду не давая мне прийти в себя!

— Чем займёмся? — бормочет он отрывисто, придерживая ладонью мой затылок и оттягивая пряди волос, пропущенные между пальцами, чтобы удобнее было мне... ему?.. Мысли путаются, я уже мало что соображаю.

— Отвези меня, пожалуйста, в гостиницу, — прошу торопливо, не давая себе шанса передумать, не отрывая жадных губ от его скул, челюсти, подбородка... пробуя каждый участок кожи, с бешено колотящимся сердцем и одурманенным его порочным веяньем сознанием.

— Сейчас… сейчас, малыш… ещё минуточку… — смутно доходит его шёпот сквозь дурман возбуждения. И я… боже, я только радуюсь отсрочке, дура!

Сама к нему тянусь, позволяя целовать до помутнения и в промежутках спаивать мне джин с горячих, жёстких губ, стирающих любые протесты ещё до того, как те успевают возникнуть. А их и не остаётся, этих протестов. Только дикое, сумасводящее притяжение, сгущающее туман в голове и отнимающее волю.

Демьян вжимает меня в спинку кресла, терзает мой рот, шею, чувствительное место за ухом, где зарождается сладкая, тягучая дрожь, не прекращающаяся ни на миг, не позволяющая думать, говорить, дышать! Редкие проблески здравого смысла тут же сметаются его диким напором и хриплым, дурманящим шёпотом:

— Не отпущу, и не проси, не могу… К чёрту гостиницу… Иди ко мне…

Меня прошивает зарядом в двести двадцать это его бескомпромиссное "иди ко мне". Как под гипнозом льну к гибкому, сильному телу, не обращая внимания, что давно рассвело и город взорвался будничным шумом, заглядывает в салон из окон, проносящихся мимо машин, стучит нам в стёкла начинающимся ливнем. Это всё где-то там, далеко за пределами накрывшего нас с головой сумасшествия. Мы слишком поглощены друг другом, борьбой с необходимостью как-то держать себя в руках. Но руки вопреки стараниям всё чаще проскальзывают под одежду, впитывают чужое тепло, обжигают.

Остынь. Оторвись. Остановись, идиотка! Не могу. Не хочу.

И пожалуй, мы могли бы целоваться до самого вечера, не переходя черты, изматывая себя и друг друга с особым садизмом, но тут у Демьяна звонит телефон.

Пока он отвлекается, чтобы бросить беглый взгляд на экран, мне, непонятно как, удаётся немного прийти в чувство. И вспомнить, что справку я до сих пор в глаза не видела! А верить на слово глупо. Мне не нужны проблемы.

Эта заминка, как глоток трезвящего воздуха, помогает выплыть на поверхность. Потому что цель у меня ответственная, а в моём состоянии допускать близость ну никак нельзя! Я пьяненькая. Мне кажется, что не сильно, хотя утверждать не стану. Приятно кружится голова, мысль так и перескакивает незавершённая... Соображаю с трудом. Опять же, благодаря бесстыжему Демьяну! Как он исхитрился меня напоить?

Не помню...

— Нет! Всё! Достаточно! — требую тихо, но убедительно, упираясь ладонями в его плечи.

Демьян отстраняется. Смотрит перед собой, крепко сжимая челюсти, тяжело дыша. Коротко ругается себе под нос и заводит машину.

— Прокатимся, — бросает он, резко разворачивая автомобиль.

Его матово-чёрный монстр — премиальный немецкий кроссовер, срывается в обратную сторону, поднимая вихрь водяной пыли.

Демьян не сильно превышает скорость, но меня на поворотах отчего-то ведёт в сторону. Я хватаюсь за ручку и радостно вскрикиваю, ощущая себя так, словно лечу с американских горок. Грудь распирает от ощущения лёгкости. Всё чувствуется в сотню раз острее, словно компенсируя затруднённость мышления.

Демьян притормаживает на обочине, среди кафе и административных зданий. Он отбирает у меня бутылку, делает большой глоток, затем выходит из машины. Мне кажется странным желание поговорить по телефону под проливным дождём, но внимания на том не заостряю.

Какое-то время вожусь, обувая туфли, и выхожу следом в надежде, что холодный душ меня отрезвит. Так себе затея. Хлёсткие капли обрушиваются на голову так неожиданно, что я вскрикиваю, чувствуя, как сердце заходится от восторга.

— Куда ты меня привёз? — кричу, обнимая себя за плечи.

Демьян убирает телефон в карман, обходит машину и притягивает меня к себе, укрывая нас от дождя своим пиджаком.

— Пойдём.

Я отмечаю, что он не ответил, но не переспрашиваю, вовлечённая в очередной тягучий поцелуй.

— Что ты задумал? — вспоминаю, лишь когда мы забегаем под навес над пафосной, массивной дверью. — Это что? — С интересом смотрю по сторонам. — Загс?! —Запрокидываю голову, рассматривая два больших кольца над аркой из искусственных цветов.

— Мы поженимся, — коротко отвечает Демьян, зачёсывая пальцами мокрые волосы со лба.

— Точно! — смеюсь, вспомнив, что о чём-то таком мы вчера говорили.

Сколько там надо ждать с подачи заявления, тридцать дней? Такими темпами мне времени зачать хватит за глаза. Он же тоже не всерьёз собрался жениться на первой встречной? На идиота вроде не похож. Хотя сам поступок всё равно безумный. Впрочем, что-то такое в этом безумстве определённо есть привлекательное.

Больше я об этом не думаю, занятая его губами и пошлыми планами на первую брачную ночь, которые Демьян хрипло нашёптывает мне на ушко. И не перестаёт вгонять меня в краску, даже когда мы проходим в торжественный зал, где немолодая женщина просит мой паспорт.

Глава 7

Ульяна

Вот дура-дура-дура-дура…

Какая же я непроходимая дура!

Что я делаю в незнакомой кровати? Это квартира Демьяна? Ну а чья же ещё! Его запах на наволочке, рубашка, что была на нём вчера, свисает с торшера, словно была отброшена в порыве страсти. Боже, пусть он просто окажется неряхой! Без всяких порывов. Тем более — страсти!

На черта я вообще приехала с ним сюда?! Просила же отвезти меня в гостиницу. Вроде бы. И пила на черта?! Блин, знала же, что ему нельзя доверять. Как чувствовала.

Одежды на мне нет…

Я всегда сплю голая, но конкретно сегодняшним утром эта привычка вызывает тревогу. Ну, не верю я, что Демьян не воспользовался!

Что делать-то теперь?.. Пока натягиваю отсыревшее платье, ловлю приступы адовой паники. Сутки проспала, а голова раскалывается. Не могу сосредоточиться на ощущениях, чтобы понять, было у нас что-то вчера или нет. Воспоминания вспыхивают и тут же гаснут. Возможно, всё дело в том, что я вовсе не хочу ничего вспоминать.

Демьяна обнаруживаю в гостиной, меланхолично наблюдающим за тем, как шипит таблетка в стакане. Небрит, невесел. Глаза красные… Сидит, откинувшись на спинку дивана. И я узнаю этот диван, и декоративную серую подушку, что мы скинули на пол, пока раздевались.

Где-то между борьбой с его ремнём и поиском молнии на моём платье, Демьян заявил, что в спальне нам будет удобнее…

Дальше провал. Целые сутки проспала и лучше бы не просыпалась!

Я тихо стону от досады и головной боли.

— Плохо тебе? Держи, — Он протягивает мне стакан, продолжая смотреть в пустоту перед собой.

Вот так неожиданность. Когда я просила остановиться, он и бровью не повёл. А тут, посмотрите-ка, заботливый какой.

— Что тут произошло?

Я зла на него за самоуправство. Зла на себя за то, что потеряла голову. И особенно за то, что мне до потери пульса хочется повторить. Не для дела. Просто так, для души. Последнее вызывает желание хлопнуть дверью, вернуться в свою халупу на болотах и выть так, что вся деревня потом ещё несколько лет будет думать, будто наш непролазный лес облюбовали волки.

— А ты совсем ничего не помнишь? — уточняет Демьян, устремляя на меня пытливый взгляд.

— Главное я запомнила.

— И что же? — Сужает глаза закуривая.

Я жадными глотками выпиваю воду с аспирином.

— Что полагаться можно только на себя! — Со стуком возвращаю пустой стакан на столик. — Ты был у врача? Где справка?

— Не был. Её нет, — отвечает Демьян на оба вопроса по очереди.

— Тогда что я здесь делаю?!

— Ведёшь себя как мегера, — морщится он как от зубной боли. — Я час назад выехал сдавать анализы и чуть не попал в аварию. Взорвалось колесо. Нормально так начался наш медовый месяц. То что нас расписали, ты хоть помнишь?

«Медовый месяц»… «расписали»...

Он гонит?

Нет… Серьёзно?!

И только сейчас до меня доходит полностью.

Чуть не попал в аварию?..

— Что ты несёшь? Мы знакомы второй день. Когда б мы успели подать заявление?! — не могу и не хочу ему верить.

— У меня тётка заведующая отделом, все лазейки знает. Фактически сложившиеся брачные отношения вполне подходят под «иные особые обстоятельства», позволяющие расписаться в тот же день, — невозмутимо сообщает Демьян. — Всего и понадобилось составить два заявления, одно из которых, между прочим, ты сама подписала. И отслюнявить денег соседке, чтоб приехала и письменно наше сожительство подтвердила. Всё. В течение часа нас расписали.

Я медленно перевожу взгляд на документ, что он показывает.

Свидетельство о заключении брака...

Истомин Демьян Витальевич... Васильева Ульяна Викторовна...

В горле пересыхает.

— Скажи, что ты пошутил... И пусть это будет правдоподобно, Истомин! — начинает потряхивать меня. — Я не давала на ЭТО согласия!

Да я его сама сейчас прибью! Без всяких аварий.

Делаю шаг к Демьяну, пытаясь выхватить и разорвать проклятую бумажку.

— Ты и не давала... Ты требовала! — с откровенным наслаждением напоминает он и в последний момент успевает сесть на неё сверху. — Забыла, как меня уламывала? Кольцо сама надела. Убеждала меня, что мы созданы друг для друга, — ёрничает, откидывая голову назад.

Наглый взгляд из-под полуопущенных ресниц гуляет по мне, вызывая желание кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. Внутри всё кипит. Ох, сволочь.

Приехала за ребёночком из глуши, называется. Хотела душу родственную обрести. Обрела, блин... камень на совести. Гранитный! Это, если Демьян в первый же день чуть не попал в аварию, то как протянет месяц до развода?

Мажористый идиот! Я расстроена до неприличия! Это просто уму непостижимо. Кто так делает?! У меня такое чувство, что меня жёстко поимели. Пообещали конфетку, заманили в укромный уголок, а там просто нахлобучили юбку на голову! Ходи теперь и гадай, Ульянка, какие ещё вылезут последствия.

— У нас уже что-то было?

Мой... муж, прости господи, вальяжно раскидывает руки по спинке дивана. И длинные, крепкие ноги расставляет тоже, словно акцентируя моё внимание на виновнике вопроса.

— Детка... — произносит он с нескрываемым самодовольством и я морщусь от нового приступа головной боли. — У нас было ВСЁ! — делает театральную паузу. — ...Кроме главного.

— Верится с трудом, — понятное дело, верить ему на слово оснований нет. Вот как облизывается на мои ноги. Этот и чтоб в благородство играл?

— Я слово держу. Обещал жениться — сделал. Согласился на справку, значит, принесу.

— Только поэтому не было? Что ты слово дал? — секунды не полагаюсь на его слово мужика. Потому что это тролль, вредитель и озабоченный маньяк в одном лице!

— Не только, — сдаётся Демьян, отводя взгляд. — Ещё, потому что ты бешеная истеричка. И чуть не откусила мне член!

— Вот и замечательно, — рычу, пытаясь отодрать его тяжёлую тушу с дивана. — Пошли подавать на развод. На трезвую голову ты... Ты животное. И не надейся, что какой-нибудь мощный носорог или тигр! Обычный олень! Я секунды лишней рядом с тобой не задержусь!

Глава 8

Демьян

Да лучше бы я отжарил эту мегеру! У меня были сутки, пока она беспомощная и на всё согласная валялась в отключке. Сейчас хоть было бы не так обидно. Она же теперь мне из принципа мозги делать будет? Хоть гадай на ромашке: «даст, не даст...».

И что это за предъявы такие, из пальца высосанные? Я, между прочим, хозяин сети фитнес-центров. Тренажёры и пот вижу почаще, чем солнечный свет! Да, не бодибилдер. Но мышцы кое-какие есть. Просто конституция у меня дрыщеватая, вот и не нарастает бицуха в пятьдесят сантиметров. С каких пор это делает меня животным? Ещё и оленем!

Почему не гепард хотя бы?

Уже сто раз пожалел о своём внезапном благородстве. Рыцарь безрассудный! Надо было вдуть ей, не разуваясь. Прямо с порога, чтоб зря не ворчала! А хотелось ведь.

Коза брыкливая! Другая бы уже счастливая подружек обзванивала, хвастаясь, какого классного мужика себе оторвала. А эта нос мне затылком подбила до искр из глаз. Хорошо бы не сломала.

Нет бы утешить меня после аварии! Всё-таки на второй же день брака чуть не стала вдовой. Ну и что, что саму аварию я бессовестно выдумал? Не признаваться же, что из квартиры я выскочил только на пять минут за сигаретами. Должен же был немедленно бежать за справкой. Как будто в доме больше нечем жопу подтирать!

Скажите мне, откуда взяться венерическим болячкам, если я четыре года только с Галей спал? Ну и с соседкой моей бывшей было раз по дурости. Но я предохранялся с той, как в химлаборатории! Никаких поцелуйчиков и прочих обменов жидкостями.

Кстати, что она там затихла? Я будто даром потерпевшего изображаю. Уже причитать должна, просить прощения, рвать на себе волосы. А лучше организовать мужу минет, исключительно в целях реанимации, конечно же. Нам же надо, чтоб кровь от головы отхлынула? Или это надо только мне? А чего тогда строила влюблённые глазки ?

И ведь не подсмотреть, сразу вся конспирация к чёрту...

Чувствую, как забирает у меня сигарету, шарит вокруг торопливо. Мелом обводит, что ли?

А-а-а... свидетельство о браке из-под задницы моей вытаскивает. И я вот одно не пойму, неужели ей бумажонка эта важнее моего самочувствия? Что за дебильное желание сразу подать на развод? У меня что, на лбу написано: «мудила»?!

Я же теперь из вредности развод ей не дам. Пусть осознает сперва, чем разбрасывается. А потом... потом и решу, что с ней делать. Всё равно проститься с Ульяной сейчас не могу. У меня гештальт незакрытый. Чем больше касаюсь её, тем больше хочется. Нет в ней ни ботокса, ни силикона. Натурпродукт, словно прямиком из деревни. Самый сок!

— Эй, приходи в себя. Хватит бока пролёживать.

О, наконец-то. Думал, уже не вспомнит. Но раскаянья в голосе пока что-то не слышно, поэтому молчу.

Зато слышу, как она куда-то уходит. Надеюсь, не в скорую звонить?

Детка, ты же не можешь меня так обломать?

Но нет, возвращается быстро. Звук шагов приближается со стороны кухни. Я не представляю, чего ждать, когда Ульяна решительно оттягивает воротник моей футболки. Тёплые пальчики проскальзывают по моей ключице так нежно, так по-девичьи трепетно. Кайф... Я аж готов её простить практически.

Сейчас ведь будет массаж сердца?

Отлично. Как будто специально для этого момента грудь качал! Жаль, взгляда её восторженного не увижу. Ну, это ничего, додумаю...

— О-о-ох, ты ж!.. А-а-а! — ору, пулей подскакивая с дивана. Зря я не открыл глаза! Эта живодёрка мне целый пакет льда за шиворот засыпала! — Ты что творишь?!

— Фух... Я уже думала, меня из-за тебя посадят, — с облегчением выдыхает Ульяна, держась за сердце. — Как камень с души!

Нет, я с неё балдею.

— В смысле? А то, что я мог пострадать, тебя вообще ни капли не волнует? — цежу надвигаясь.

Меня аж трясёт от адреналина и злости! И мои ноги скользят по мокрому полу раньше, чем я вспоминаю про рассыпанный лёд.

— В коромысле! — огрызается она с такой яростью, как будто и в неуклюжем падении я один виноват. — Договорись, чтоб нас быстрее развели, если жизнь дорога.

— Ты мне сейчас угрожаешь? — приподнимаюсь на локтях, игнорируя боль от ушибов в голове и спине. — Матерь Божья, я женился на самой циничной стерве на свете! Самка каракурта и то добрее, она хоть трахается прежде, чем сожрать самца.

— Чего? — Ульяна смотрит на меня сверху вниз как на недоумка.

— Того! Я дарю тебе брильянты, ночь напролёт катаю по городу. Безвозмездно доставляю оргазмы! Спешу с утра в аптеку, чтоб успеть к твоему пробуждению купить аспирин. И, заметь, взамен от тебя даже простого «спасибо» не требую. А ты не оставляешь попыток меня покалечить и выдаёшь, что я олень?! Обалдеть — логика! Знаешь что? Хрен тебе, а не развод! Без моего согласия только через суд разведут. И я уж позабочусь, чтоб они тянули все три месяца!

— Столько ты не протянешь, — с досадой бросает Ульяна. — У меня в роду все мужья мрут как мухи. Очень быстро.

Она издевается. Как я и предполагал, коза мне мозги делать вздумала. Каким-то мракобесием мне тут угрожает! И нос воротит! Вся из себя недоступная, а сама без трусов расхаживает. Мне тут снизу отлично всё видно! У меня аж привстаёт от эмоций. Зря я тормознул. Она, походу, того и бесится.

— Херня твои страшилки, понятно? — завожусь с пол-оборота, поднимаясь на ноги.

— Может, и херня! — дерзит в ответ и ухмыляется. — Только в аварию с утра не я попала.

Меня начинает разбирать смех. Вот это я «удачно» байку придумал. Захочешь, так не облажаешься. Я пытаюсь сдерживаться, но через пару секунд ржу в голос.

— И что? Вот он я твой муж! — стучу себя в грудь. Ульяна только фыркает в ответ, мол, только на бумаге. — И буду рядом, пока смерть не разлучит нас. А помирать я в скором времени не собираюсь. Вот заодно и убедишься.

— А после аварии ты уже дважды чуть не разбил себе голову, — дотошно напоминает она.

— Ты чего, мать твою, меня бесишь? — рычу я ей в самые губы, сжимая тонкие запястья так сильно, что мои костяшки белеют.

Глава 9

Ульяна

Ключи Демьян оставил в прихожей. Первым делом я еду в гостиницу и забираю из номера небольшой рюкзак со своими вещами. Обратно добираюсь пешком, не горя особым желанием провести остаток дня в стенах чужой квартиры. Мне комфортнее в своей уютной халупе на болотах, чем в его стерильной мужской берлоге.

Вечером после душа уже откровенно маюсь от безделья. Ещё раз критически осматриваю комнаты. Здесь явно побывали профессионалы из клининга. Никаких любопытных пятен, безделушек или фото. Интерьер словно с обложки журнала, ничего не говорящий о личности хозяина.

По холодильнику тоже будто смерч прошёлся, оставив только сыр, пару яблок и сливки. Для лёгкого перекуса сойдёт, но я уже забыла, когда в последний раз нормально ела. Хочется чего-то горячего, домашнего.

В ресторане цены конские, ищу ближайший магазин и… печально прохожу мимо витрин с овощами. Техника на кухне Истомина как на космическом корабле, разобраться в ней мне не под силу. Из понятного только электрический чайник.

Мой выбор падает на крем-суп быстрого приготовления. Судя по описанию, одного пакетика должно хватить на три небольших порции. На упаковке вполне аппетитно изображены грибы и пар над глубокой тарелкой, а пахнуть должно итальянскими травами, если верить пометке производителя.

— Чем не ужин, в поте лица приготовленный идеальной женой? — усмехаюсь, высыпая в кастрюльку с кипятком содержимое пакетика.

Пока суп заваривается положенные десять минут, накрываю круглый стол новенькой скатертью, найденной в одном из шкафчиков на кухне. Ценник, обнаруженный в коробке, вызывает у меня истерический смех и желание проверить узор на наличие нитей из золота.

Посуда у Истомина под стать — люксовая, однотонная, сама по себе уже украшение. Только середина стола смотрится пусто, но свечи я не нахожу, цветы и подавно. Да и без этого я в своих простеньких джинсах себя тут Золушкой чувствую. Не гостья, а обслуживающий персонал! Платье в стиралке вместе с его вещами, а больше я с собой ничего нарядного и не взяла. Кроме нижнего белья…

Решительно убираю джинсы обратно в рюкзак, захожу в гардеробную и задумчиво рассматриваю себя в зеркало. Чёрное кружево красиво оттеняет золотистый загар и, если накинуть сверху эту его просвечивающую белую рубашку…

Вау!

Такая я идеальная, что даже жаль доставаться грубияну Истомину.

Я никогда не жила под одной крышей с мужчиной, никого ещё не встречала с работы, ни для кого не хлопотала у плиты. И пусть на всё про всё ушло пару минут, когда открывается входная дверь, чувствую себя так необычно, так взволнованно…

Почему-то страшно смущаюсь и чтобы скрыть это, принимаюсь разливать суп по тарелкам. Что могу сказать, кругом обман! На упаковке, ныне покоящейся на дне мусорного пакета, порции были изображены побольше... Раза в три. На деле получилось в лучшем случае половина от заявленного объёма. Эту половину делю ещё наполовину и отношу тарелки на стол. Причём свою едва не роняю, когда на кухню входит Демьян с букетом кремовых роз в стильной коробке.

Меня в жар бросает от всего сразу: его присутствия, запаха, горящих карих глаз, цепляющих что-то в груди, робко пока, едва ощутимо.

— Вау… — повторяет он один в один мою эмоцию, не уточняя, чем конкретно она вызвана: ужином, моим нарядом или всем вместе. А затем внезапно наклоняется, целует меня в губы. Нежданная ласка будоражит рецепторы, моментально создавая недостающий квартире уют и интим.

Господи, это же только начало?

И уже больше, чем секс.

Пронзительнее и глубже.

Как я с ним расставаться буду? Я не могла кого попроще выбрать? Нет?

Судорожно вздохнув, забираю у Демьяна цветы, чтобы поставить на стол. Отличный предлог не смотреть ему в глаза.

— Я была достаточно идеальной женой? — напоминаю ему и в большей мере себе о нашем уговоре.

— Я ещё не решил, — глухо отрезает он и уходит мыть руки.

Разозлился. Ну и ладно. Даже приятного аппетита не желаю. Больше ни слова не произнесу, чтобы не придирался! И по спине не постучу, если моей стряпнёй подавится.

Рассеянно улыбнувшись нарисовавшейся в голове картине, пробую суп. Под жгучим, пристальным взглядом Демьяна вкус не ощущаю, будто и не голодна совсем.

Обидеться и заткнуться хорошее решение. Так проще не сорваться. Я хочу как лучше для него, Истомин мои страхи всерьёз не воспринимает. А часики тикают. Какой тут может быть компромисс? Домой вернулся целым, отлично. Об остальном пусть сам заботится. Я веселить его не нанималась.

Демьян вдруг встаёт из-за стола. Подходит к плите, заглядывает под крышку, скребёт по дну половником и с недовольством смотрит на меня.

— А ещё еда сегодня будет?

— А это что?! — психую, тоже поднимаясь на ноги.

— Это… мокрая тарелка!

Ага, которую Истомин лишь чудом не вылизал! Сколько же он жрёт, троглодит?! Понравился гурману супчик порошковый, купленный по акции, а виновата опять я? Так и знала, что он не намерен сдержать слово.

— Ты обещал, что подумаешь, как ускорить развод! — шиплю, упираясь кулаками в край стола.

— Обещал! Только на пустой желудок что-то не думается! Лучше вообще к плите не подходи! — рявкает, прожигая диким взглядом краешек кружевного бюстье, виднеющегося из-под рубашки. — Ходишь тут… супом своим перед лицом трясёшь, только аппетит разгоняешь!

— Ах, суп мой тебе не по душе… — Резко сдёргиваю со стола драгоценную скатерть за сотню кусков и со злостью швыряю в его опешившую рожу.

Ну да, тарелки и букет остались там же, где стояли. Чего глаза таращить? Плёвый фокус при моей-то сноровке. Я потом ущерб оплачивать не собираюсь.

— Психопатка! — тут же реагирует Демьян, отбрасывает скатерть в сторону и перехватывает меня на выходе из кухни.

Стена прохладная, а его тело на контрасте такое горячее, боже! Во мне всё разом детонирует. И злость, и возбуждение, и чёрт знает что...

— Козлина! — не остаюсь в долгу.

— Одевайся. Пойдём в ресторан, пожрём по-человечески, — удивляет он неожиданным требованием. И самим ультиматумом в том числе.

Глава 10

Ульяна

Истомин, словно учуяв мой интерес, не торопится отвечать на звонок. Он пытается скрыть раздражение, но получается так себе.

— Хозяюшка, такой божественный суп приготовила! Иди отдохни, я сам уберу со стола, — задабривает меня сладким голосом. Вот же плут!

— Ну, если ты настаиваешь... — Пожимаю плечами. — Только сначала познакомь меня со своей мамой по видеосвязи.

— Сейчас? Сколько времени? — Демьян картинно ужасается, глядя на наручные часы. — В другой раз. Она уже ко сну готовится. Куда такие страхи... страсти на ночь, конечно же, страсти, — спохватывается быстро.

— Так ты ответишь?

— Конечно. Наполнишь пока ванну? — Он сверлит меня взглядом, намекая, что неплохо было бы свалить, но я скрещиваю руки на груди, преграждая выход.

Он так стремится от меня избавиться, что становится очевидным — разговор не для моих ушей. А значит, я останусь во что бы то ни стало. Мне его семейка на фиг не сдалась. С Истоминым только свяжись! Однако бдительность совсем не помешает.

— У тебя от меня есть секреты? — недобро сужаю глаза в обещании довести его до белого каления.

Демьян психует. Сжимает челюсти и вызывающе принимает звонок.

На том конце истерика:

— Ты спятил?!

— И тебе добрый вечер! — цедит он холодно.

— Демьян? Это что за новости? Ты на ком женился?!

— Какая разница? Твоя мечта сбылась. У меня телефон садится, так что поздравишь позже.

— Твоя тётка сказала, что вы в день подачи заявления расписались. Она что, беременна? При смерти? К чему такая спешка? Я её знаю?

— Не знаешь. И это хорошо! Пока пусть так и остаётся.

— В смысле? Ты всё-таки женился на первой встречной шлюхе? Ты хоть представляешь, сколько в мире заразы? — сокрушается женщина. — Идиота кусок, зачем ты это сделал? Кому и что ты хочешь доказать? — не давая ему вставить слова, продолжает кричать она. — Я допускаю, что ты хочешь насолить своей Гале, что её брак тебя подкосил, но это за гранью! Ну, узнает она, и что?! Кому ты хуже сделал?

Не выдержав, я начинаю смеяться в голос. Шлюха? Не встреть меня, он бы женился на любой другой? Ох, ты ж психованный какой. А я, грешным делом, подумала — влюбился. Ну, бывает же так, с первого взгляда. Теперь хоть понятно, откуда так кстати у него завалялось кольцо. И почему с разводом тянет всеми силами. Дело-то, оказывается, вообще не во мне!

— Хорош придумывать! — рявкает Истомин, вытягивая зубами из пачки сигарету. — И хватит всё валить на Галю! Спокойной ночи!

Он завершает разговор, щёлкает зажигалкой, нервно затягивается и выдыхает дым носом. Смотрит мне в глаза как рентген. А у самого взгляд взорванный какой-то, бешеный.

Галя, Галя... Прям роковое имя.

У нас в деревне из-за одной такой приезжей Гали мужики готовы были морды бить денно и нощно.

Столбик пепла падает на пол, и мои мысли сразу же переключаются.

— Не дыми на меня! — бросаю на автомате.

Отворачиваюсь, чтоб уйти, больше на кухне всё равно делать нечего. Но Демьян перехватывает меня за локоть, резко разворачивает к себе и медленно, со вкусом выдыхает дым мне в лицо. Глаза из-под полуприкрытых век блестят всё тем же тёмным разрушительным огнём. Красивый сволочь. До мурашек.

Атмосфера густеет, накаляется, пульс стремительно лупит в виски. Если бы он не упёрся, я бы в ответ не придралась и уже расстёгивала на нём рубашку, наверно, где-то по дороге в спальню, умирая от желания.

Да в конце концов, чтоб его! Собиралась же тихо полежать, подумать...

— Ты оглох? — Забираю сигарету прямо изо рта у задолбавшего дымить «супруга», с бессмертным видом бросаю вниз зажжённый окурок и растираю его ногой на дорогущем белом ковре.

Глаза Демьяна становятся осоловевшими то ли оттого, что твист я исполняю босиком, то ли от моей вопиющей наглости в целом.

— Прибери.

— Не слышу волшебное слово, — улыбаюсь с вымораживающим спокойствием, пока моё сердце надсадно колотится от осязаемого взрыва его эмоций.

— Прибрала на хер! — сносит меня тихим рыком.

— Ну ты и псих, Истомин... — Встряхиваю руку, и зажжённая сигарета появляется в моих пальцах будто из воздуха.

Моргнув, он опускает шокированный взгляд на ковёр. Я убираю ногу, демонстрируя чистый, невредимый ворс.

Помню, как сама опешила, когда отец впервые показал мне этот нехитрый фокус. А ведь дел — раз плюнуть! Все же знают, любое движение, что глаза не успевают заметить, мозг дорисовывает сам. Всё просто:

Раз — упереть конец фильтра в кожу между большим пальцем и ладонью, чтобы её не было видно с внешней стороны.

Два — выпрямить пальцы в броске и продолжить движение ногой, делая вид, что растираешь окурок.

Три — вернуть сигарету владельцу.

Очень просто. Эффектно. И крайне возмутительно.

— Ты откуда ловкая такая? Сбежала из цирка? — На скулах Демьяна проступает краска. Не удивлюсь, если я первая женщина, которой удалось его смутить. Зарумянился как пристыжённый мальчишка. Даже в глаза мне не смотрит. Забавный.

— Лучше, — с ядовитой улыбкой тянусь к его уху. — Я ведьма. Так что будь паинькой, если не хочешь вдруг лишиться мужской силы.

Истомин отмирает и небрежно кидает мне телефон, который я, не ожидая подобного жеста, на рефлексах едва успеваю поймать. Чем он бессовестно пользуется, чтоб беспрепятственно поволочь меня в сторону спальни.

— Ну-ка, пойдём, артистка. Попробуешь меня её лишить, — выдыхает он с издевательским смешком. — Если всё-таки трахну тебя, сама виновата. Значит, ведьма из тебя хреновая и нечего мне больше горбатого лепить.

Я беспомощно хлопаю глазами, потому что единственный доступный способ вырваться, это лягнуть Демьяна в пах, и в моём положении он, увы, недоступен. От внезапной перспективы не отбиться, слегка потряхивает. Умеет он завести… Сильнее возбуждает только жажда его обломать.

— Стой! — пищу жалобно. — На что-то наступила…

Демьян отпускает меня у самой спальни. Секундной заминки хватает, чтоб прошмыгнуть в комнату и захлопнуть дверь. А уж замок тут как кстати! Я ещё днём подметила.

Глава 11

Ульяна

Инвестор со своей спутницей безбожно опаздывают. Он звонил полчаса назад, сослался на пробки. Сказано это было таким тоном, что уточнять, откуда тем взяться в будний вечер после десяти, не стала бы даже я. Враки, конечно, но ждём. У Демьяна, которого по дороге с работы задержал автоинспектор, появилось время прямо с порога отправиться в душ. Я продолжаю тупить. Разглядываю своё отражение в оконном стекле.

Было непросто одеться к приходу гостей. Нужно что-то нарядное, но не настолько, чтоб это выглядело, как если бы вырядилась. Вечернее платье я сразу же забраковала. Мужскую рубашку тоже вычеркнула, моя цель — небрежный пофигизм, а не доступность. А ещё я не гонюсь за одобрением гостя, это тоже надо выразить одеждой. Ещё надо показать, что требование Истомина я на среднем пальце вертела.

Итого выглядеть надо буднично, но дерзко, скромно и вызывающе одновременно. В моём рюкзаке ничего такого не нашлось. Мои скинни из денима и футболка мужа не передают сполна вложенный подтекст. Недостающий посыл дополняют волосы, собранные в небрежный пучок.

— Если они задержатся дольше, чем на пять минут, я переодеваюсь в домашнее, — произношу, глядя на отражение входящего в гостиную Демьяна.

В чёрной рубашке с закатанными рукавами и с художественно взъерошенными влажными волосами он словно прямиком из женских грёз.

— А ты уже при параде? — уточняет с недоумением.

— Тебя что-то не устраивает? Могу просто снять это.

Сомневаюсь, что такой эгоист позволит любоваться телом супруги другому мужчине. Но если Истомин рискнёт испытать мою решимость, что ж…

Я ведь не шучу.

— Ты во всём богиня! — почти комплимент, но приправленный таким едким сарказмом, что я смело делю оценку на необходимость меня умаслить чисто дела ради. — Не понял, а ужин где? В духовке? — добавляет Демьян, глядя пустой стол, и хмурит брови, по мере того как пытается унюхать несуществующий аромат домашней еды. — Я же оставил тебе деньги и инструкции ко всей бытовой технике… Ульяна, блин!

— Что? Ты меня плохо мотивировал, — невозмутимо бросаю через плечо, но он в этот момент мрачно смотрит на часы.

— Пиздец! Это должен был быть простой семейный ужин с домашней едой! Уютный и располагающий к сближению. Я же не требовал от тебя изысков! — цедит он отрывисто сквозь зубы. — Ульяна, я тебя по-человечески прошу, сваргань что-нибудь по-быстрому… Пасту, суши... да хоть картошку в мундире! Давай перетерпим этот вечер. Потом можешь в меня хоть ножи метать.

Я беру с подоконника визитку и протягиваю Демьяну.

— Что это?

— Звонишь на этот номер и говоришь, что тебе на ужин приготовить, — усмехаюсь, собираясь вернуться к созерцанию ночного города. — Это пиццерия.

Мои глаза широко распахиваются, когда он сносит меня к окну и уже через мгновение нависает надо мной, заставляя прогнуться в спине и вжимая затылком в стекло. Губы опаляет яростным, рваным дыханием, шею сдавливают длинные пальцы. В карих, прищуренных глазах напротив клубится хорошо читаемое желание меня встряхнуть.

— Ты что хочешь, чтоб я при Рауле пиццу заказывал?! Пока жена тут целый день… — его хриплый голос на грани шёпота едва пробивается сквозь бешеный грохот сердца в ушах. — Хотя, пожалуй, всё-таки есть кое-что, что может тебя извинить. Хотел до ночи придержать.

На лице Демьяна появляется хищная кривая ухмылка, когда он встряхивает перед моим лицом свободной рукой, расправляя сложенный вдвое бланк.

— Что это? — теперь уже я спрашиваю, потому что с такого близкого расстояния перед глазами буквы расплываются и прочитать что-либо просто невозможно.

— Анализ ПЦР. Мазок и кровь. Я чист. Уже догадываешься, что тебя ждёт? — Большой палец проходится по моим приоткрытым губам и похабно толкается в язык. — Один момент.

Он небрежно засовывает бланк обратно в карман, достаёт телефон, а потом торопливо заказывает в ресторане пепперони. Мужская ладонь упирается мне в горло, не позволяя полноценно вдохнуть, как если бы я собиралась звать на помощь.

Проблема в том, что у меня больше нет причин тянуть. И, пока Истомин сбивается, по несколько раз исправляя неверно продиктованный номер квартиры, расстёгиваю ряд мелких пуговиц, а затем сдёргиваю рубашку с его плеч. Он разжимает стальную хватку на моей шее и перекладывает телефон с правой руки в левую, помогая стянуть рукава.

Рубашка летит куда-то в дальний угол комнаты.

Не отрывая взгляда от лица Демьяна, дёргаю ремень на брюках. Столько в кофейном мраке его глаз голода: дикого, зверского вперемежку с одобрением и отголосками ярости, что я окончательно теряю голову. И это напротив окна! Второй этаж всего! В гостиной свет горит, а мы тут одежду друг с друга срываем.

Сделав заказ, он бросает телефон на диван. Не успеваю охнуть, как его ладонь уже сминает мою грудь через футболку.

— Мы же быстренько, да? Всё будет хорошо… Успеем... Ещё никогда и никого ТАК не хотел. Почему так, а? — разгорячённо шепчет он мне на ухо, облизывая мочку. — Почему ты? Охреневшая нахалка, которая постоянно взрывает мне мозг и треплет нервы. Убил бы...

— Ты и сам не жилец. Часики тикают… — мой истеричный смех обрывается вскриком, когда он щипает сквозь кружево бюстгальтера вставший торчком сосок.

— Как же запарили эти твои глупости! — вызверяется он, тяжело дыша. И глухо матерится, когда раздаётся резкая трель дверного звонка. Взгляд Демьяна становится бешеным от досады. — Значит, слушай сюда, внимательно, — хрипит, продолжая мять меня ещё более возбуждённо и нагло, чем за миг до того. — Сейчас мы приветливо встретим гостей. Когда курьер прибудет, я метнусь за пиццей. Твоя задача — развлечь их как угодно, чтобы я успел выложить всё на поднос. Вечер должен пройти уютно, а не через жопу! Или пеняй на себя! Я понятно объясняю?

Я с неохотой отстраняюсь, разрывая наш болезненно-острый физический контакт. Неторопливо поправляю на себе одежду, пока Истомин подбирает с пола рубашку и исчезает в спальне. Откуда быстро возвращается, натягивая футболку и сменив брюки на джинсы.