Развод. Новая жизнь старой жены дракона

Глава 1

— Развод. А на что ты рассчитывала? Скучная, старая, без магии. Мне надоело с тобой возиться.

Дерен, дракон, которого я любила всем сердцем, поднял взгляд от документов на столе.

Я отшатнулась, нутро пронзило болью от резкого движения: очередной выкидыш не прошел даром.

Я больше не смогу иметь детей.

Так целитель сказал Дерену несколько дней назад.

“Разумеется, дело не в вас, сэр, — поспешил добавить он. — Понимаете, тело вашей жены… Оно уже не то”.

Боль от воспоминаний до сих пор жгла изнутри, но я была уверена, это какая-то ошибка.

Мы же с Дереном истинные.

Конечно, я смогу родить. Иначе и быть не может!

— Что?

Дерен наклонил голову и сжал челюсти, глаза с вертикальными зрачками блеснули золотом.

Он ненавидел, когда я переспрашиваю. Ненавидел, когда я чего-то не понимаю и вообще ненавидел глупых женщин.

Я всегда старалась быть достойной его. Умной, сдержанной.

Настоящей леди, парой для высокородного дракона. Для Дерена Эшборна, Верховного карателя, имя которого вселяло ужас в одних и подхалимский трепет в других.

Каждый званый обед в нашем доме был особенным, сама королева не нашла бы, к чему придраться. Она, собственно, и не нашла, когда гостила у нас прошлым летом. После ее похвалы я ходила несколько дней окрыленная. Ведь это значило, что Дерен тоже будет мной доволен.

Вот и сейчас я поднялась в кабинет к мужу, чтобы пригласить его спуститься вниз.

Все было готово к праздничному ужину. Смена блюд, декор стола, лучшие летние вина, гости уже собрались.

Я занималась этим, несмотря на то, что мне выть хотелось от того, что внутри — пустота.

Мой малыш… наш малыш.

Очередной выкидыш.

“Такое случается в ее возрасте, — сказал целитель Дерену, стоя у двери моей спальни. — Она все-таки просто человек, к тому же в ней почти нет магии. Она просто не в состоянии выносить дракона”.

“У нас есть дочь", — холодно возразил Дерен.

"Я бы не рассчитывал, что это повторится. Все-таки ваша жена уже немолода, сами понимаете, сэр. Еще пара лет — и родить она не сможет в принципе. Время ее идет к концу".

Холодные взвешенные слова, они и на каплю не передавали всего ужаса, который на меня свалился.

Хотелось не просто плакать, а выть.

Но я взяла себя в руки. Ради Дерена.

— Я развожусь с тобой, — повторил Дерен, сжав перо. — Это все. Ты понимаешь, что я говорю, или повторить в третий раз?

Он встал, и моментально просторный кабинет стал казаться маленьким и тесным.

Дерен. Высокий, широкоплечий, опасный, в кроваво-бордовой форме. Черные волосы без намека на седину, золотые драконьи глаза, тяжелый подбородок. Я на его фоне казалась крошечной.

Дерен всегда был красивым, и двадцать лет назад, когда мы встретились, и сейчас, когда он стал правой рукой короны и его имя многие произносили только шепотом.

“Самая красивая пара королевства” — так нас когда-то называли.

Золотой дракон и простая девчонка-попаданка, которая свалилась ему под ноги, изваляла в грязи и оказалась его истинной.

Сказочная история, в которую сложно поверить.

Это было двадцать лет назад, когда еще не было очевидно, что я — просто человек.

Что у меня почти нет магии.

Что я старею так же, как все люди, в сорок лет мое тело уже начинает угасать, на лице появляются морщины и оно плывет вниз.

Что я не смогу подарить Дерену наследника. Что я вообще больше не смогу родить.

— Мы не можем развестись, — растерялась я, накрывая живот руками. Как будто там до сих пор жил ребенок. — Мы же истинные. Мы же…

Мы же любим друг друга.

У нас есть дочь, она такая умница выросла!

Мы… У нас… Я…

Хотелось закатить истерику, потребовать объяснить все и взять свои слова обратно, но я как будто окаменела. Только почувствовала, как спина становится еще более прямой, а голос — еще более спокойным. Выработанная годами привычка всегда держать себя в руках.

Ведь леди Эшборн должна быть безупречной.

Нужно...

Дерен досадливо дернул головой, как будто ему приходилось иметь дело с назойливой мухой.

Я попятилась снова.

— Я надеюсь, обойдемся без истерик? Ты уже не девочка, чтобы их устраивать. Сама должна все понимать.

Привет! Добро пожаловать в новую историю, дорогие читательницы и читатели! Надеюсь, вам она понравится. Сегодня глав несколько, визуалы героев (аж несколько вариантов!) будут дальше.

Глава 2

Мне казалось, как будто меня ударили. Хотелось кричать, кататься по полу, бросится на Дерена с кулаками.

— Что именно я должна понимать? — ровно спросила я.

Руки пришлось спрятать в широкие рукава платья, чтобы не было видно, как они колотятся.

Тяжелая ткань и закрытый крой удачно прятали то, как трясет от новости меня саму.

Платье было темно-синим — любимый цвет Дерена, цвет его рода. Он мне не нравился и не очень-то шел, но я привыкла его носить, потому что это нравилось Дерену.

Я хотела ему нравиться. Я любила Дерена — всем сердцем, хотя когда-то, когда мы только встретились, возненавидела этого холодного и молчаливого дракона с первого взгляда.

Двадцать два года назад в этот мир меня зашвырнуло прямо после экзамена по методике преподавания. Я даже порадоваться толком не успела. Экзамен был по-настоящему сложным, я единственная со всего курса смогла сдать его на отлично: учиться мне по-настоящему нравилась, я планировала в будущем стать преподавателем или уйти в науку.

Но вот я готовлюсь ехать с ребятами на шашлыки и отмечать окончание первого курса — и вот падаю прямо на голову смуглому мужчине с золотыми драконьими глазами и роняю его в грязь.

А потом оказывается, что пути домой больше нет. Что в мире, куда я попала, все зависит от магии, а у меня ее кот наплакал, меньше единицы. Это значит, что все двери для меня закрыты, я даже служанкой в богатый дом не смогла бы устроиться!

Упс.

Я была злой, потерянной и собиралась всем доказать, что смогу найти себе место и здесь тоже, что низкий магический потенциал, который мне достался, — еще не приговор.

Главное, как говорится, не размер, а умение пользоваться!

Я даже стала адепткой боевого факультета. Вопиющий случай! Обычно людей туда брали только в случае огромного магического потенциала, но я сумела убедить комиссию, что тоже кое-чего стою.

Я собиралась учиться, исследовать магию, может, со временем даже стать профессором.

Тогда я еще не знала, что моим мечтам не суждено сбыться.

К тому же, о карьере пришлось забыть, когда я вышла замуж за Дерена и родилась наша дочь, Мия.

Я думала, она будет нашим первенцем, и я быстро смогу подарить Дерену и сына тоже, наследника.

Но не сложилось.

Дерен, когда я только оказалась в этом мире, был самым могущественным драконом в академии, старшекурсником. Девушки сходили по нему с ума, а я только закатывала глаза.

Немногословный, серьезный, баснословно богатый, состоящий в родстве с королевской семьей.

Он бесил меня неимоверно своей упертостью!

А уж как меня злило это его “Ты моя истинная”.

Я вовсе не собиралась быть чьей-то! Тем более — его.

У меня были занятия поинтереснее.

К тому же его сдержанность, остановившийся взгляд, сила и жесткость, почти жестокость, пугали меня до чертиков. Чего только стоит тот случай на балу, когда Дерен, тогда еще адепт, до полусмерти избил одного выскородного придурка. От воспоминаний о том, каким было его лицо, у меня до сих пор бегали мурашки, хотя Дерен поступил правильно, все об этом знали.

— Все закончилось, Анджела, — произнес Дерен, вырывая меня из воспоминаний. — Ты больше не интересна мне как женщина. Как человек. — На его лице появилась усталость. — Разве этого недостаточно?

От боли я задохнулась, но продолжила стоять прямо.

Леди не должна кричать, плакать, грубить и уж тем более не должна закатывать истерик. Она всегда владеет собой и ведет себя с достоинством.

За время, проведенное в этом мире, я успела превратиться из неотесанной диковатой девчонки, которая знала толк в гулянках, умеет варить сосиски и яйца в чайнике и прятать от комендантши общежития любую запрещенку, в настоящую леди, которая разбирается в правилах этикета лучше придворного распорядителя.

А как иначе, если я — жена лорда Дерена Эшборна?

Все еще.

— Мы не можем развестись. Мы истинные.

Мой голос звучал спокойно и разумно, но я хваталась за это возражение, как за соломинку.

Мы истинные. Мы предназначены друг для друга. У нас метки на запястьях.

Мы не можем просто взять — и развестись. Ты не можешь…

Ты просто не можешь. Так не поступают. Это как… как отменить гравитацию. Как…

У нас ведь дочь! И еще могу… могу… Я едва удержалась от того, чтобы накрыть живот руками.

Целитель ошибся. Он ошибся абсолютно точно. Я еще смогу родить.

Мне всего сорок.

— Я полюбил другую женщину.

Глава 3

У него другая? У моего Дерена другая женщина? Он ее гладит, целует, с ней ложится в постель?

К горлу подступила тошнота, я сглотнула и представила, что мчусь к столу прямо сейчас, отталкиваю Дерена, вытаскиваю наружу мусорное ведро и меня туда выворачивает.

В общем, это бы слегка испортило всю серьезность разговора.

— И она сможет тебе родить? Наследника, как ты всегда мечтал? — хрипло спросила я. — В этом все дело?

Слова давались с трудом: меня все еще мутило от всего, начиная от запаха оленины из кухни и заканчивая цветом стен, до сих пор все болело и тянуло внутри, до сих пор постоянно клонило в сон. Я постоянно чувствовала слабость, как во время первой беременности, как будто никакого выкидыша не было. От этого хотелось выть.

Мне нужен был Дерен. Нужен был мой муж. Я старалась держать себя в руках, заниматься подготовкой торжественного ужина, но…

— Да, — уронил Дерен после паузы и вернулся к столу. — Бумаги подпишем завтра. Если ты беспокоишься о деньгах — не стоит. Нуждаться ты ни в чем не будешь.

Нуждаться?

Я опустила взгляд и злобно приказала выступившим слезам втянуться обратно.

— Кто она?

Голос звучал ровно.

— Какая разница?

— Она — драконица?

Ответ я знала раньше, чем услышала короткое:

— Да.

Конечно.

Драконица.

Она-то сможет родить ребенка. И у нее будет достаточно магии для того, чтобы его выносить.

В отличие от меня.

Дерен еще долго продержался — так наверняка скажут столичные кумушки.

Это ведь логично. Логично, правда?

Если вещь перестает устраивать, мы ее меняем. Перекрашиваем стены в доме, подбираем картины на свой вкус вместо надоевших, выбрасываем порванное платье и стоптавшиеся ботинки.

Если жена не нравится — ее следует поменять. На ту, которая подойдет больше.

Это логично.

Этого следовало бы ожидать.

Мне следует быть спокойной и благодарной за то, что у нас было.

В конце концов, я всего лишь человек.

“Да где это видано, чтобы драконы на человечках женились? Она себе небось эту метку сама нарисовала!”

Но Дерену всегда было плевать на то, что я человек. Что у меня мало магии. Он говорил, что любит меня. Что ему нужна только я.

Обещал, что никогда не бросит, даже когда я стану старой и сморщенной, как печеное яблоко или как прошлогодняя картошка.

Мы вместе смеялись над этим… когда-то.

Конечно, Дерену всегда говорили, что я ему не пара. Да и мне заявлять не стеснялись.

“Пустышка!”

“Он мог бы найти кого-то получше!”

“Он держит ее из жалости?”

Эти шепотки преследовали меня постоянно, особенно в последнее время.

Все столичное общество как будто только и ждало того, что Дерен меня бросит, найдет себе кого-то получше.

Но Дерена это никогда не волновало.

“Я всегда буду любить тебя, — вот, что он мне говорил. — И тебе не удастся ничего с этим сделать. Ты моя истинная, смирись. Я всегда буду любить тебя и заботиться о тебе”.

Что ж.

Любое “всегда” рано или поздно заканчивается.

Нужно учиться жить заново.

И я скорее сдохну, чем покажу, как мне больно.

— Что ж… — начала я. — Это… неожиданно. Я…

Я хочу вцепиться тебе в волосы и расцарапать лицо.

Когда-то, даже с моим маленьким магическим потенциалом, я могла бы устроить здесь еще и взрыв, но давно разучилась использовать магию для того, что не связано с хозяйством, приемом гостей и воспитанием дочери.

— Неожиданно? — хмыкнул Дерен. — Это все, что ты можешь сказать?

А что мне еще следует сказать? О том, как мне больно? Как хочется кричать?

Я все еще надеялась, что это сон.

— Идем, — скомандовал Дерен, поднимаясь. — Сейчас отличный момент обо всем объявить. Как раз все будут в сборе. Покончим с этим раз и навсегда.

Он шутит? Это шутка, да?

В этот момент в дверь постучали.

— Лорд Эшборн, леди Эшборн! — залепетала служанка, сделав книксен. — Ваша дочь приехала, леди Мия. Все гости уже собрались.

Ах да. Вся семья в сборе.

Сегодня ведь торжественный ужин.

В честь нашей с Дереном годовщины свадьбы.

Визуалы

Привет! У меня в этот раз два визуала, на выбор. Потому что я не смогла определиться:)

Первый вариант - как на обложке.

Это Дерен Эшборн


Это Анджела Эшборн


А это более фотореалистичный вариант

Дерен Эшборн

Анджела Эшборн


И это тоже Анджела:)



Буду рада прочитать ваши мнения в комментариях, новая глава - завтра!

Глава 4

— Лорд Эшборн, леди Эшборн! — залепетала служанка, сделав книксен. — Ваша дочь приехала, леди Мия. Все гости уже собрались.

Ах да. Вся семья в сборе.

Сегодня ведь торжественный ужин.

В честь нашей с Дереном годовщины свадьбы.

— Отлично, — отреагировал Дерен. — Даже не опоздала в этот раз. Мы уже спускаемся.

Он захлопнул папку с документами, которая лежала на столе, а затем снова ее открыл и задумчиво пробежался взглядом по лежащему сверху листу.

— Ты… — начала я.

— Тише, — шикнул он, и я привычно осеклась. Это уже успело стать чем-то вроде инстинкта.

Дерен не любил, когда его отвлекали от работы.

Когда-то я сама была такой же. Думала, даже после замужества продолжу исследования, но не сложилась.

Первый год после рождения Мии я до сих пор вспоминала с ужасом.

Она появилась раньше срока, была совсем крошечной и слабой, постоянно плакала и отказывалась есть. Целители говорили, что шансы на то, что она доживет до года, — пятьдесят на пятьдесят.

Я боялась за нее до паники, вся моя магия уходила на то, чтобы снимать ее жар, успокаивать во время колик и убаюкивать, когда она не спала и только плакала, выбиваясь из сил. У нас дома прописался целый штат целителей, буквально. Жили в гостевых комнатах.

“Чтобы истинная родила дракону больного ребенка? — шептались в столице. — Где это видано? А это точно истинность? Может, ее проверить?”

Тогда разговоры за спиной волновали меня в последнюю очередь, я хотела только того, чтобы моя малышка выжила.

И она постепенно поправилась! Сначала перестала задыхаться, потом в ее глазках появились вертикальные драконьи зрачки, потом она пошла, заговорила и, наконец, начала исследовать дом, все ронять и левитировать под самым потолком, добавляя мне седых волос.

Хлопот меньше не стало, конечно, но какие же это были радостные хлопоты!

Оставлять Мию на нянек или на свекровь я не собиралась: разве я для этого рожала ребенка, чтобы теперь отдавать его чужим людям?

Да и Дерен был против.

Его в то время постоянно не было дома. Я сбилась со счета, сколько дней рождения Мии, да и моих тоже, мы провели без него, сколько годовщин и сколько ужинов было пропущено.

К тридцати пяти годам Дерен добился того, чего хотел: стал самым молодым в истории драконом, который получил должность Верховного карателя. Еще будучи простым следователем, он разоблачил целую преступную сеть подпольной работорговли и поднял со дна такую муть, что должности (а иногда и головы) полетели даже у самых высших придворных чинов.

Я невероятно им гордилась.

Я собиралась вернуться к работе, но… не смогла.

Да и возможностей особо не было. Нет, были, конечно! Например, однажды мне предложили прочитать курс лекций по магической жестикуляции, именно ее я когда-то изучала углубленно. Но…

“Анджела, давай будем честны — ты не справишься. Я не хочу, чтобы ты себя обманывала”, — жестко сказал Дерен, когда об этом услышал.

“Не справлюсь? С тем, чтобы читать лекции? Ты с ума сошел?”

“Ты превратишься в игрушку для битья всей академии, — жестко сказал он. — В посмешище. Ты готова к этому?”

“Я… Дерен, давай все обсудим. Это…”

“Ты собралась читать лекции напичканным магией юным идиотам и идиоткам, драконам в основном. Тем, которые уважают только силу. Курс, который и так никому не нужен, который давно уже собираются исключить из программы”.

Это было правдой. Жесты считались “оружием слабаков”, их презирали и ими старались не пользоваться. Мне на это всегда было плевать. Главное — что это оружие. А уж кто тут слабак — еще увидим.

“Послушай…”

“Над тобой будет смеяться вся столица, когда ты не сможешь провести даже первое занятие, — жестко сказал Дерен. — Я не могу позволить себе жену, которая скачет, как клоун, по аудитории и стелется перед адептами, чтобы заслужить их внимание. В которую исподтишка, а то и в открытую бросают заклинания, которой наколдовывают розовые волосы или огромный нос. Или ты уже забыла, что такое академия? Ты забыла, как там относятся к тем, у кого недостаточно магии?”

Я не забыла, но…

“Ты понимаешь, что любить там тебя никто не будет? Ты Эшборн, ты моя жена. Я многим аристократам прищемил хвосты и останавливаться не собираюсь. Злость будут срывать на тебе. Ты готова к этому?”

“Я смогу за себя постоять”.

Дерен выгнул бровь, и я сглотнула. Во рту стало горько, я попыталась сглотнуть, но не смогла, меня будто парализовало под его внимательным взглядом. Буквально вчера я пыталась разогреть для Мии суп — и не смогла. Пришлось звать служанку.

Я по-прежнему была хороша в теории, но… но практика…

Моя магия окончательно отбилась от рук, ее едва хватало на какие-то домашние дела, заботу о Мие и муже.

“Или ты предлагаешь мне ходить с тобой на работу и защищать тебя от этого? — продолжил Дерен. — Я не смогу, у меня есть обязанности. И у тебя тоже. А как же Мия? Ты желаешь ей такую мать? Такую жизнь?”

Я проплакала в подушку до самого утра, но не могла не признать, что — Дерен прав.

К тому же, так будет лучше для Мии. В школе над ней и так уже потешались из-за слишком странной матери, малышка страшно расстраивалась. Щедро раздавала обидчикам пинков, но рыдала потом очень горько.

Мне не хотелось усугублять ситуацию, привлекая к себе внимание.

Скрепя сердце, я решила уйти в тень. Так будет лучше для моей семьи. Для Мии. Для Дерена. Он был прав, я ведь теперь отвечаю не только за себя. Нужно быть осторожной.

“Ты умница, — сказал тогда Дерен, целуя меня в лоб. — Ты приняла верное решение. К тому же — скоро у нас появится маленький. Ты будешь нужна нашему сыну.”

Дерен тогда положил ладонь мне на живот и поцеловал.

Он в самом деле был прав. Просто… тяжело было это принять.

4.1

— Ой, мам! Привет. — Ее лицо вытянулось, улыбка сползла с губ. — Как ты… Как ты постарела! Ты не... не думала... Сейчас есть разные... процедуры?

Я вздрогнула.

Все в самом деле так плохо?

Нет, я, конечно, не жила, игнорируя зеркала, как вампир. Просто… Мне на днях исполнилось сорок. И я выглядела, как… как сорокалетняя женщина. Мне удалось сохранить прямую осанку и тонкую талию, но я была всего лишь обычным человеком. Конечно, магия истинности должна была все изменить. Но в моем случае она почему-то работала как-то странно.

И это становилось еще одним поводом для сплетен.

“Да что там за истинность такая, если она выглядит, как шарпей?”

Мне самой нравилось, как я выгляжу, но...

— Мам, ты знаешь, в Валандрии есть такие клиники…

— Мия, — предупреждающе перебил Дерен.

— А что? Что я такого сказала? — тут же надула губки Мия и огляделась. Прищурила аккуратно подведенные карандашом глаза. — А почему ты так смотришь? У вас что-то произошло? Про что вы тут говорили?

Дерен посмотрел на меня и повернулся к Мие.

— Мы с твоей мамой решили…

— Решили объявить обо всем за ужином! — перебила я. — Пойдем, дорогая, все уже собрались!

Приобняв дочь, я увлекла ее к выходу из кабинета. Надеюсь, Мия не заметит, как меня колотит.

Мне нужно было еще хотя бы пять минут, чтобы смириться с этой новостью. Взять себя в руки.

Иначе я разревусь прямо на годовщине заключения собственного брака, который пошел прахом. Возможно, переколочу всю посуду, сдерну скатерть со стола, подожгу ее и попытаюсь воткуть вилку в глаз Дерена. Закачу самую безобразную истерику из всех возможных, потому что — мне слишком плохо. Я как будто уже умерла, что мне теперь терять?

Но нужно взять себя в руки.

Мия наверняка расстроится, будет плакать.

В детстве, погостив у кого-то из друзей, она часто приносила мне “страшные тайны”. Что у Роуз родители почти не видят друг друга (речь шла о канцлере короны и его супруге), а папа Виктори — завел семью на стороне.

“Да что ты говоришь! — отреагировал Дерен, когда я ему об этом рассказала. Отцом Виктори был никто иной, как младший принц. — Даже я не в курсе”.

Дети всегда все знают.

“Хорошо, что вы у меня не такие, — заключала обычно Мия после таких разговоров. — Вы же всегда будете вместе? Всегда-всегда?”

Я говорила, что, конечно, всегда. Что мы с ее отцом друг друга любим и никогда не расстанемся.

Я в самом деле в это верила.

— Ну наконец-то, — прозвучал недовольный скрипучий голос, когда мы спустились. — В какой момент приходить вовремя перестало быть модным?

Посреди гостиной, опираясь на трость, стояла леди Эшборн, мать Дерена. Напудренное лицо, уложенные волосок к волоску волосы с седой прядью у правого виска, прямой взгляд желтых драконьих глаз.

— Бабушка! — взвизгнула Мия. — Бабушка, ты пришла!

Она рванула ей навстречу, несмотря на недовольное: “Манеры, юная леди!”

Пользуясь случаем, я одернула рукава, привычно пряча запястья.

— Мама, — произнес Дерен, и я вздрогнула.

Он стоял близко. Слишком близко. Так близко, что я чувствовала тепло его тела. В другое время меня бы это успокоило, но сейчас…

Так, не плакать! Оставаться спокойной.

Я не собираюсь показывать то, как мне больно. Да и какой в этом смысл?

— Меня к столу пригласят в этом доме — или нет? Анджела, разве так встречают гостей Эшборны?

Она потрясла тростью, что обычно означало крайнюю степень возмущения.

Мать Дерена меня по понятным причинам недолюбливала. Я уж точно не была хорошей парой ее сына, для главы древнейшего драконьего рода: девчонка без роду и племени, из другого мира.

Не говоря уже о том, что превыше всего на свете леди Эшборн ценила манеры и вежливость, а во мне их в то время не было и в помине.

Ну серьезно, какая разница, какой вилкой есть рыбу? Буквально вчера, сидя за учебниками, я таскала ее из консервной банки прямо ножом, и это было вкуснее всего.

А с кем первым здороваться на приеме? С теми занудами, кого это волнует, вообще не о чем разговаривать!

И уж тем более откуда взятся глубокому символизму у цвета скатертей и салфеток?!

Конечно, за прошедшие годы я многому успела научиться.

— Ба, ну не начинай, — засмеялась Мия, приобнимая ее за плечи и утыкаясь лбом в плечо.

Суровое лицо леди Эшборн тут же потеплело, но уже спустя секунду она поспешила снова строго поджать губы.

— Надеюсь, хоть еда вкусная на этот раз, — проворчала она. — Если оленина снова пересушена, клянусь, я сама займусь тем, чтобы научить жизни вашего повара! Раз ты, Анджела, не можешь.

От одного слова “оленина” к горлу подступила тошнота.

Какой-то плохой анекдот: беременность исчезла — токсикоз остался.

— Прошу вас, проходите, леди Эшборн. Все уже готово.

Мой голос звучал спокойно. Хорошо.

Нужно… подготовить почву. Для разговора с Мией.

Но как для такого разговора можно подготовить почву?

Мия потащила леди Эшборн вперед, а я сглотнула и почувствовала на себе взгляд Дерена.

Стол выглядел идеально. Льняная скатерть цвета топленого молока — подходит для лета. Тонкий фарфор с золотым ободком, начищенные до блеска приборы. В центре стола — тарелки с закусками: ломтиками копченой рыбы, пирожками с сыром, сушеными фруктами и вяленым мясом.

Леди Эшборн сморщилась, но ничего не сказала. На ее языке это значит — приемлемо.

— А Карвелл снова опаздывает? — проскрежетала она, указывая на пустое место.

— Дядя Эйдан не меняется, — засмеялась Мия и чмокнула бабушку в сухую щеку. — Давайте есть, я такая голодная! Или… Стоп, вы хотели что-то сказать! Мам, пап?

Она замерла, сжав в руках нож и вилку.

Во рту снова стало сухо, как в пустыне. Как назло — еще и голова начала кружиться.

— Я думаю, стоит сначала...

— Мы с твоей мамой разводимся, — перебил Дерен, упираясь руками в стол.

Глава 5

— Мам, — перебила она, вскинув на меня колючий, чужой взгляд. — Я понимаю. Не надо ничего объяснять. Все давно к этому шло. Папа давно хотел с тобой развестись, это ясно. О чем тут говорить?

Я вздрогнула.

Вот как.

Повисла короткая пауза. Мия принялась резать ножом лежащий перед ней кусок сыра, а потом снова посмотрела на меня.

— Что?

— Ты больше ничего не скажешь? — спросила я.

Не возмутится? Не устроит истерику? Не встанет на мою сторону, не обвинит отца?

О том, что именно сказала Мия, я подумаю потом.

Мия всегда была эмоциональным ребенком, несдержанным.

Вот и сейчас…

Раньше, чем я успела закончить эту мысль, Мия бросила приборы на тарелку с громким звоном.

— А что я должна сказать? — вскочив, выпалила она. — Что, мам? Ты сама все понимаешь! Отец — он… Да у меня половина подружек по нему сохнет! Причем с самого детства!

— Мия! — рявкнул Дерен.

— Что? Разве я не права? За тебя любая в королевстве готова выйти замуж! Любая! А мама…

— Мия, сядь, — приказал Дерен.

Тем самым тоном, которого не могла ослушаться даже наша взбалмошная дочурка.

Она грохнулась на стул и скрестила руки.

— Я думаю, нам всем лучше успокоиться, — проговорила я после паузы. — Дорогая, передай мне, пожалуйста…

— Вот! — снова вскочила Мия. — Об этом я и говорю! Ты вообще хоть что-нибудь чувствуешь? Да тебя же только… тарелки интересуют! Дальше своего носа — вообще не видишь! Все только хлопочешь и хлопочешь, а потом…

— Мия, послушай…

— Не собираюсь я слушать! — перебила она. — Посмотри на себя! Ты же как… как кухарка! Как скучная деревенская баба! От тебя только и рассуждений про то, что приготовить, в какой цвет нужно красить стены и что новый розовый куст прижился!

Я дернулась и едва не уронила стакан с водой, который как раз поднесла к губам.

Розовые кусты на клумбе перед домом я высаживала… Высаживала в память о детях, которым не суждено было родиться.

Мия об этом не знала.

— Замолчи, — приказал Дерен.

Тихо, но так, что все услышали.

Мия замолчала, бросив на него опасливый взгляд, а потом снова вскочила.

— Нет, я договорю! Скукота! Это скукота, мам! С тобой не о чем поговорить! Совсем не о чем! Тебе самой не тоскливо с собой? И… и посмотри на то, как ты выглядишь, это же позорище! Тебе вообще плевать на себя?! Конечно, папа хочет уйти к кому-то получше! Если бы ты только захотела, то решила бы проблему со своим лицом и со своей...

— Сядь! — рыкнул Дерен, и по комнате пробежал порыв ветра.

Рот Мии захлопнулся, и она метнула в Дерена злобный взгляд.

Говорить она явно больше не могла.

Я сжала стакан сильнее, скрывая дрожь в руке.

Вот как.

Как я упустила момент, в который моя любимая дочурка начала воспринимать меня именно так? Ненужным старым хламом?

Сглотнув, я медленно выдохнула и встала.

Собиралась заговорить, и в этот момент прозвучал дверной звонок.

— Я открою. Это, должно быть, Эйдан.

Положив салфетку на стол, я направилась к двери, стараясь держать спину прямо.

Хотелось разрыдаться в голос. Скорчится, чтобы хотя бы немного унять боль внутри.

“Если бы ты только захотела…”

Я хотела.

— А девочка-то права, — услышала я за спиной ворчливый голос леди Эшборн. — И почему она такая спокойная? Как статуя. Она вообще понимает, о чем…

Продолжение речи свекрови я не слышала.

Кажется, у меня даже слез уже не осталось. Я просто боялась, что будет, если дать им волю. Должно быть, устрою потоп.

Мне срочно нужно решать, как жить дальше. Обо всем остальном я подумаю позже.

Открыв дверь, я тут же оказалась лицом к лицу с огромным и пестрым букетом цветов.

— Анджела! — прозвучал бодрый голос. — С годовщиной! А ты все краше и краше!

Эйдан Карвелл, главный врун королевства, одарил меня широкой улыбкой. Он был одет, как всегда, в светло-кремовый костюм, каштановые волосы мягко обрамляли лицо, теплые голубые глаза смеялись.

Я не могла не улыбнуться в ответ. Эйдан был другом Дерена и — ректором столичной академии магии.

Ну, это сейчас.

А когда-то, когда мы только познакомились, Эйдан был однокурсником Дерена и тем еще книжным червем.

Когда меня выбросило в этот мир, я рухнула прямо на Дерена, но грязью обрызгала не только его, но и его друга, который шел рядом, — Эйдана. Всего целиком, включая книгу, которую Эйдан держал в руках.

Это он мне потом еще долго припоминал.

“Это был редчайший экземпляр трактата о ядах, Анджела! Вот я уже тогда должен был догадаться, что от тебя будут одни проблемы!”

С ним мы поладили сразу. Именно Эйдан рассказывал мне поначалу обо всех премудростях этого мира, о жизни в академии и о том, как стать адепткой боевого факультета, имея за пазухой одно большое ни хрена.

В общем, в то время главным недостатком Эйдана я считала его лучшего друга — Дерена.

Мрачного, молчаливого, жестокого и совершенно на мне помешанного из-за какой-то “метки”.

“Это важно, Анджела, — возражал Эйдан, когда я принималась по этому поводу возмущаться. — Истинность — это серьезно. Боги никогда не связывают двоих просто так. Вы с Дереном созданы друг для друга”.

“Я бы скорее поверила, что боги связали меня с тобой, — ворчала я. — Что у меня может быть общего с этим… чудовищем? А напутать там наверху не могли? С похмелья, например?”

Эйдан обычно в ответ на это качал головой, взгляд его становился каким-то странным.

Уже потом я влюбилась в Дерена, конечно. Страшно, без оглядки, как будто прыгнула в колодец, и поняла, почему на моем запястье с самого начала проступила его метка. По-другому и быть не могло.

Эйдан был свидетелем на нашей свадьбе, а потом стал духовным наставником Мии — в этом мире так называли крестных.

— Проходи, — улыбнулась я, принимая вкусно пахнущий букет.

5.1

— Что случилось, Анджела? На тебе лица нет. Что-то с Дереном? С Мией?

Я вздрогнула. Эйдан всегда был очень проницательным.

— Устала, — засмеялась я. — Ты же знаешь, как это бывает. Составить список гостей, подобрать блюда, отдать распоряжения на кухне, не говоря уже о том, что… — Я осеклась, потому что Эйдан явно подавил зевок, и неловко закончила: — Дел невпроворот, как всегда. Проходи. А я пока… нужно отлучиться.

Сбежать.

Я кивнула Эйдану и успела только накинуть на него охлаждающие чары (главный закон гостеприимства летом), прежде чем к горлу подкатила тошнота: игнорировать насыщенный запах оленины с брусничным соусом становилось все сложнее.

Я рванула в ванную — так быстро, что пришлось опереться о стену, чтобы не упасть.

Стоило захлопнуть дверь, как меня вывернуло. Живот снова пронзило болью, я скорчилась над раковиной.

Когда все закончилось, я еще какое-то время стояла, не двигаясь и ожидая, пока нервная дрожь уйдет.

Увы, дрожь не прошла, зато появился новый приступ тошноты. Совсем как когда-то, когда я носила под сердцем Мию, а мое тело считало, что любая еда внутри — странное излишество.

Впрочем, токсикоз был еще цветочками по сравнению с тем, как во втором триместре испортился мой характер.

Дерен тогда говорил, что я “веду себя, как дикарка”.

Тогда он любил меня и сдувал с меня пылинки, носил на руках и берег от любых неприятностей.

Или нет?

Бывает ли такое, чтобы любовь взяла и умерла?

Мы же истинные. Так не должно было быть. Почему тогда я все еще люблю? Почему болит сердце, почему тяжело дышать?

Хотелось открыть глаза — и проснуться. Чтобы все это оказалось сном. Чтобы, повернув голову, увидеть рядом спящего Дерена и прижаться к нему всем телом, услышать знакомое: “Снова кошмар?”.

Хотя Дерен давно уже ночевал в отдельной спальне.

Я списывала все на его занятость: в последние месяцы на приграничье было неспокойно, новости оттуда приходили все более тревожные. Морлоки, кровожадные неубиваемые твари, которые еще двадцать лет назад казались почти вымершими, теперь появлялись то там, то здесь, выкашивая подчистую целые деревни.

Дерен дневал и ночевал на службе, но…

Я зажала рукой рот, чтобы не дать рыданиям вырваться наружу.

Кажется, я простояла так довольно долго, по крайней мере, слышала, как в очередной раз зазвонил дверной колокольчик, как по коридору мимо ванной кто-то прошел.

Что я должна сейчас делать? Вернуться в столовую и вести себя, как ни в чем не бывало?

Собирать вещи и уехать? Хотелось бы добавить “к маме” — но мамы здесь не было. В этом мире у меня вообще никого не было, кроме Дерена и Мии.

Что же мне делать?

А что вообще полагается делать, когда муж объявляет, что я ему надоела? Что стала скучной, состарилась, подурнела, так и не смогла родить?

Устроить скандал?

Разрыдаться?

Спросить: “Как ты мог?”

Разругаться вдрызг с дочерью?

Наконец сказать свекрови все, что я о ней думаю?

Сжечь дом?

Или быть мудрой? Купить новое платье. Заняться процедурами, о которых говорила Мия, чтобы в сорок выглядеть на тридцать девять с половиной.

Но что делать с остальным? Прочитать книгу? Уединиться на несколько дней в горах “для познания себя”, как было сейчас принято у аристократок?

Начать молиться втрое чаще, чтобы боги этого мира послали мне сына?..

Дотронувшись до крана, я охладила воду и брызнула немного в лицо, чтобы прийти в себя, а потом не удержалась — положила на живот руку.

Под ладонью я до сих пор чувствовала тепло — как будто до сих пор носила там ребенка, одаренного магией дракончика. Я могла бы поклясться, что иногда чувствую его тепло так явно, как будто до сих пор беременна, но спустя секунду это ощущение исчезало.

Я огляделась и прикипела взглядом к небольшому окну у самого потолка.

Сбежать?..

В дверь поскреблись.

— Да!

— Лорд Эшборн ожидает, — раздался из коридора холодный женский голос.

Я вздрогнула от удивления и поспешила открыть дверь. Мне показалось, или…

Нет, не показалось.

За дверью стояла наша горничная, София. Обычно вежливая и улыбчивая, сейчас она смотрела на меня холодно.

— Лорд Эшборн велел тебе поторопиться.

— А давно мы перешли на ты? — удивленно спросила я.

Фыркнув, София дернула плечом и зашагала прочь.

Оглядевшись, я увидела, что из-за угла выглядывают повариха и вторая горничная, — поймав мой взгляд, они и не подумали отворачиваться.

Да и голос не стали понижать.

— Выкинул ее все-таки, — прошептала повариха, прижав полную ладонь к щеке. — Ой, бедняжка, что ж делается, куда ж это она теперь? На паперть?

Расправив плечи, я направилась к ним навстречу.

— Ой, бедолага-а-а… И ребеночка-то не смогла родить, и старая уже — куда ж ей? А вообще — правильно! Куда ей-то — с господином было? Котам на смех!

Я вздрогнула, но постаралась не измениться в лице.

При мысли о том, что такие разговоры теперь будут преследовать меня повсюду, внутри поднялась паника.

А преследовать они будут! Как сказала Мия — за ее отца в королевстве бы хотела выйти замуж каждая, а все ее подружки с детства были влюблены в Дерена.

Неудивительно! Серьезный. Могущественный. Богатый. По-драконьи сильный. Красивый мужественной, опасной красотой. Эшборн!

И я, описать которую можно через множество “не” — не красивая, не могущественная, не драконица и не молодая.

Ох, каким злорадством сейчас захлебнутся все столичные кумушки!

Как припомнят сказанное Дереном однажды в ответ на очередной бестактный вопрос: “Для меня в это мире существует одна женщина, и это моя жена”.

В целом, Дерен не уточнял, конечно, какая именно жена, так что не придраться.

— Вы что-то хотели? — спросила я, поравнявшись с поварихой и горничной.

Те тут же что-то забормотали, а у горничной даже хватило совести изобразить книксен.

Глава 6

— Вы же придете на нашу с Дереном свадьбу? Придете, ведь так? Мы с вами обязательно подружимся! И пусть эти светские змеюки подавятся! Правда же? Мы ведь выше всего этого?

В ушах зашумело.

Я смотрела в серебряные с вертикальными зрачками глаза юной и прекрасной драконицы и представляла, как беру ее рыжие волосы в кулак, а потом… бездна вариантов!

Бью лбом об стол.

Выволакиваю из дома и спускаю с крыльца.

Просто таскаю из стороны в стороны до тех пор, пока аккуратная прическа с упругими локонами не превращается в гнездо.

Или...

— Познакомься, Анджела, — тяжело сказал Дерен. Он вышел из-за стола и встал напротив меня. — Это Ана. Моя будущая жена.

Твоя будущая — кто?!

В который раз за этот безумный день мне захотелось спросить: это все шутка?

Я сжала кулак правой руки так сильно, чтобы ногти впились в кожу. Боль немного меня отрезвила, и я посмотрела в лицо Дерену.

Как ты можешь?

Тот выглядел спокойным, брови были сведены, челюсти — сжаты. Я знала этот взгляд, знала это выражение лица, знала этот тон. Так Дерен смотрел и говорил, когда уже принял неприятное решение, и сейчас нужно было просто довести дело до конца.

Как тогда, когда ему необходимо было подписать смертный приговор сразу для двадцати — безоговорочно виновных, жестоких, почти сумасшедших, — но все-таки юных и глупых людей, которые решили вдруг сколотить банду и связались с темной магией, стали приносить в жертву детей.

Как тогда, когда его любимая кобыла заболела, и ее нужно было добить, чтоб не мучилась.

Как тогда, когда…

— Очень рада, — ровно сказала я, и за столом позади Дерена раздалось фырканье.

Взглянув ему за плечо, я увидела свекровь, которая одним глотком выпила половину вина из пузатого бокала.

Рядом с ней на столе стояла тарелка с горячим — его уже подали.

Оно выглядело великолепно — как и всегда. Стейк из оленины с овощами.

Готовила его повариха по особому рецепту, тому самому, который я с трудом добыла на королевской кухне.

Когда-то такие стейки я жарила для Дерена сама, своими руками. А потом он сказал, что ему это не нужно — и я перепоручила работу поварихе.

Повисла пауза, а потом Ана засмеялась. Очаровательно. Таким звонким и молодым смехом, что мне захотелось воткнуть ей что-нибудь острое в глаз.

Но вот беда, я была обычным человеком, вероятность того, что я смогла бы справиться с драконом в прямой схватке, равна примерно нулю.

Хоть какая-то справедливость сегодня ожидается, м?

— Простите! Простите-простите! — снова затараторила Ана, бросив нежный взгляд на Дерена. — Я так на вас налетела! Мне все говорят, что я ужасно несдержанная. Сядем за стол?

“Сядем за стол?”

Это мой дом. Я здесь хозяйка. Пока еще. А эта шалашовка ведет себя…

Усилием воли я оборвала эту мысль, и расправила плечи.

Я не собираюсь показывать то, как мне больно. У меня еще будет время пореветь обо всем, когда я окажусь подальше от Дерена и его… Аны.

Подальше от столицы и от всех знакомых, в каком-нибудь далеком-далеком забытом богом поместье, которое куплю за причитающиеся мне при разводе отступные.

Они ведь мне причитаются?..

Когда я окажусь отсюда подальше, наступит время слез, криков, битья посуды и поедания неприличного количества фиников с маслом и солью (почему-то в последние несколько недель мне хотелось питаться только ими). Время, когда не хочется вставать с кровати и даже расчесывать волосы, не говоря уже о том, чтобы наряжаться и следить за выражением лица.

А сейчас я не собираюсь унижаться еще сильнее.

Нужно просто пройти через это.

— Сесть за стол — это отличная идея.

Сказав это, я задумалась, должна ли я, как приличная хозяйка дома, накидывать охлаждающие заклинания на Ану? Должна ли следить за тем, чтобы ее горячее всегда было горячим, а напитки — прохладными?

Окутывать ее одежду защищающими чарами, чтобы на ту случайно не попали пятна от соуса или вина?

Ана, просияв, вернулась на свое место.

На мое место.

Мне ничего не оставалось, кроме как сесть рядом с Мией напротив Эйдана — туда, где обычно сидят гости.

Стол рядом с моим стулом был пуст: ни горячего, ни приборов.

Конечно, я же не отдала заранее распоряжение горничным, которое звучало бы примерно как: “Сегодня на годовщину нашей свадьбы придет любовница лорда Эшборна, накрывайте стол на шестерых”.

Еще утром я и подумать о таком не могла.

Положив ладонь на живот, я попыталась успокоиться.

Когда мы расселись, Эйдан, который до этого момента сидел неподвижно, выпалил:

— Это место Анджелы. — Он поднял взгляд на Дерена. — Справа от тебя. Это место твоей жены. Анджелы.

Повисла тишина, а затем Ана вскочила. Копна рыжих волос взметнулась, как маленькое солнце.

— Ой! Простите, пожалуйста, я не хотела! Я просто… Мы сейчас все исправим!

Она подняла тарелку с горячим, явно собираясь поменяться со мной местами.

— Сядь, — приказал Дерен. — Никто ничего менять не будет.

Ана плюхнулась на стул, и Дерен добавил:

— Анджеле, да и нам всем, необходимо привыкать к тому, как теперь все изменилось.

Свекровь хмыкнула, снова прикладываясь к бокалу.

Я бы тоже приложилась к чему-нибудь покрепче, но мне нужна ясная голова, чтобы не впасть в истерику.

Интересно, сколько времени займет развод?

Поскорее бы.

Я опустила взгляд, чтобы не видеть, как Ана кладет ладонь на руку Дерена, как он на нее смотрит.

— Принесите еще приборы, — приказал Дерен кому-то из служанок.

Вот уж на их улице сегодня праздник. Столько событий!

Мия невозмутимо принялась за горячее. Приборы порхали в ее руках.

— Ты согласна, Анджела?

Вопрос Дерена застал меня врасплох. Я вскинула взгляд и тут же напоролась, как на нож, на тяжелый взгляд Эйдана.

В обычно мягких голубых глазах клубилась злость, губы были сжаты.

6.1

— Об этом не может быть и речи, — перебил Дерен. — Ты остаешься здесь. Я приказал найти для тебя дом неподалеку.

— Я благодарна тебе за заботу, но…

— Никаких но. Ты. Остаешься. Здесь. Чтобы была перед глазами.

Над столом повисла тишина, я аккуратно положила на тарелку нож и вилку.

— Я должно быть, неверно тебя поняла.

— Ты остаешься здесь, — повторил Дерен, невозмутимо нарезая оленину, — в столице, будешь жить рядом. Я приставлю к тебе охрану.

Охрану.

Опустив руки под стол, я сжала салфетку.

— Не думаю, что это хорошая идея, Дерен, — ровно сказала я. — После развода нам лучше как можно быстрее начать… новую жизнь. К тому же, — я дружелюбно, надеюсь, улыбнулась Ане, — я планирую заняться наукой, а...

— Нет, — ожила вдруг свекровь. — Ты Эшборн. Как бы все ни обернулось, ты часть нашей семьи. И я не позволю тебе ее позорить!

В очередной раз прикладываясь к бокалу вина, она пробормотала себе под нос что-то вроде: “В семье не без…”

Позорить?

Бросив на нее косой взгляд, я собиралась снова заговорить с Дереном, но не успела.

— Мам, достаточно. Твой дом тебе покажут завтра, — сказал Дерен, невозмутимо отрезая кусок оленины и отправляя его в рот. — Это правило. Ты будешь жить по соседству, ни в чем не будешь нуждаться. Ты останешься Эшборн. По сути, ничего для тебя не изменится. — Дерен ухмыльнулся. — Если будешь вести себя разумно.

— Разумно? И что это значит?

— Слушаться меня, вот и все. Больше от тебя ничего не требуется.

Это стало последней каплей, и я вскочила — так резко, что стул, на котором я сидела, с грохотом упал.

— Прошу прощения. Я должна отлучиться.

Иначе я… Иначе… Один раз Мия, когда была ребенком, сказала, что когда она злится, у нее под кожей “огонь шипит!” Магии у нее и правда было в избытке, иногда дочурка буквально взрывалась.

Сейчас я тоже злилась так сильно, что “огонь шипел”. Но вот магии внутри совсем не чувствовала, хотя разнести тут все хотелось сильно.

Кивнув, я шагнула к двери и услышала короткое:

— Сядь.

Таким тоном Дерен обычно разговаривал с раздражающе глупыми подчиненными.

Качнув головой, я продолжила идти.

— Анджела. Я сказал — сядь. И мы продолжим разговор.

Уже в дверях он нагнал меня и перегородил дорогу.

— Вернись. За стол. Нам нужно все уладить. Есть определенные правила, которым мы оба должны следовать.

Я опустила взгляд — просто не могла посмотреть ему в лицо. Воздух вокруг нас стал густым,

— Не припомню…. — Я сглотнула возникший в горле ком. — Не припоминаю, чтобы где-то существовало правило, которое велит приказывать истинным.

Истинные пары были редкостью, счастьем. Драконы любили и берегли истинных, Дерен как-то пытался мне объяснить, на что это похоже, но я не смогла понять. “Это как… всепоглощающее чувство, совершенно. Как у волка к полной луне. Ничто другое уж не имеет значения, ничего другого даже не видно”.

Я смеялась, он смущался: Дерен, серьезный и немногословный, тогда плохо умел выражать свои мысли, признаваться в любви — тем более.

Даже ухаживал со мной исключительно в его стиле: дарил драгоценности, выбивал для меня самую лучшую комнату в общежитии, объяснял каждому альтернативно одаренному, что меня не стоит обижать.

О многом я узнала уже позже, конечно.

— Истинную? — поднял брови Дерен, а потом схватил меня за руку.

— Нет! — выкрикнула я, извиваясь.

Только не это, нет! Он же не знает, не может знать!

Но было уже поздно.

Дерен закатал длинный рукав моего платья, обнажив запястье.

— Истинную? Анджела, ты мне-то можешь не врать? Все давно в прошлом.

Сжав мою руку, он поднес мое же запястье ближе к моему лицу.

Метки там не было.

Когда-то она была, яркая, золотистая! Аккуратный круг, похожий на луну, — такой же, как на запястье Дерена.

Она появилась у меня в тот же момент, когда я сшибла его с ног и уронила в грязь у ведущей в академию дорожки. Дерен сказал, что мгновенно почувствовал: я — та самая.

Сейчас на ее месте красовался только слабый контур.

Вырвавшись из хватки Дерена, я закусила губу и поспешила вернуть рукав на место.

Теперь я чувствовала себя голой.

Бракованная.

Об этом шептались у меня за спиной с самого начала.

“Не может истинной дракон быть человечка! Еще и без магии! Что за котам на смех?”

“Да она эту метку себе нарисовала! Обманула его!”

“Кто же знал, что этот Эшборн такой дурак, поверил!”

Тогда слухи меня не волновали, особенно после рождения Мии, но в какой-то момент метка начала бледнеть. Я заметила это не сразу, прятала ее от Дерена, от самой себя.

Носила длинные рукава и браслеты.

Думала, что он ничего не знает.

Бракованная. Не смогла родить сына, не смогла пробудить внутри магию, даже мужа удержать — не смогла. Старая, скучная.

— Вот как мы поступим, — заговорил Дерен удивительно мягко. — Ты сейчас вернешься за стол — и мы поговорим.

— Послушай…

— Ты была моей женой двадцать лет, и я ценю это. Сейчас все закончилось, но я не собираюсь тебя бросать. Я все так же буду заботиться о тебе. Потому будь добра, пойди мне навстречу.

— Навстречу? Что именно ты имеешь в виду?

Какой-то сюр.

Я лихорадочно терла запястье. Дерен был слишком близко. Воздух был слишком тяжелым.

От духов Аны, сладкий запах которых плыл по столовой, кружилась голова.

— Веди себя достойно, Анджела.

— Как именно?

— Для начала — вернись за стол.

— А потом? Что ты… Как ты себе это представляешь? Мы с тобой… дружим? Я прихожу на вашу свадьбу? Прихожу выпить чаю по-соседски? Дерен…

У меня сердце разрывается, как ты не видишь? Что за…

— Да. Именно так. Ты по-прежнему Эшборн. И я по-прежнему несу за тебя ответственность, а ты — меня слушаешься. Для тебя ничего не изменится. Я назначу охрану…

Глава 7

— У меня есть для тебя работа.

Услышав это, я затаила дыхание.

Обернулась.

— Что ты сказал?

Эйдан дернул головой. Его губы были сжаты, между бровей залегла морщина.

— Работа, — выпалил он. — В лаборатории исследования магических потоков требуется помощница. Приступить сможешь с нового учебного года.

Нового учебного года? Уже через месяц?! Сердце возбужденно забилось, захотелось броситься вперед, на шею Эйдана, выпалить что-то вроде: “Да! Да-да-да!”

Но я должна была быть разумной.

Я оглянулась на дверь — Дерен, должно быть, до сих пор разговаривал с тем посыльным из Службы карателей. Работа всегда для него была превыше всего, тем более сейчас, когда, как я поняла, где-то снова объявились морлоки.

В воздухе сладко пахло розами. В горле стоял комок.

— Эйдан, — осторожно произнесла я. — Ты должен понимать, что… — Я вдохнула поглубже и выпалила: — То, что говорил Дерен — правда. Моя магия — от нее ничего не осталось. Как бы мне ни хотелось…

— Это не имеет значения, — отрезал Эйдан, спускаясь с крыльца и оборачиваясь ко мне. Наши лица оказались на одном уровне. — Мозги ведь у тебя на месте. Я помню, ты отлично умела ими пользоваться, Заноза.

Я закусила губу. Занозой меня когда-то первым назвал Дерен, а остальные в академии подхватили. Сколько лет я не слышала это прозвище?

— У тебя есть целый месяц, чтобы наверстать то, что ты пропустила. Я попрошу составить для тебя перечень нужной литературы.

Месяц — это бездна времени. Когда-то именно столько я получила, чтобы поступить на боевой факультет.

Но все же…

— Я не смогу преподавать, Эйдан, — скрепя сердце, выпалила я. — Особенно у драконов — хотя нет, ни у кого не смогу. А помощники в исследовательских лабораториях преподавать обязаны. Ты же знаешь.

Традиционно в академии занимались не только обучением адептов, но и наукой, в мое время существовало целых десять исследовательских лабораторий.

Руководителям допускалось заниматься только исследованиями, а вот помощники должны были обязательно брать преподавательские часы и нести в адептские головы свет знаний.

Я умоляюще уставилась на Эйдана, потому что предложение было слишком заманчивым и отказываться от него было слишком больно.

Но Эйдан был моим другом, и врать ему я считала недопустимым.

— Это решаемо, — пообещал Эйдан. — Выходить к адептам тебе не придется. Будешь заниматься скучной бумажной работой. Как ты любишь.

Сердце трепыхнулось.

— Эйдан… Дело в том, что Дерен, он…

— Все сотрудники академии находятся под защитой короны, — отрезал Эйдан. — Ты ведь знаешь это. Никто не вправе будет заставить тебя делать то, что ты не захочешь.

Я сглотнула и отступила на пару шагов.

Огляделась, потому что мне казалось, что сейчас непременно должно что-то произойти!

Небо упадет на землю, из дома выбежит Мия и сообщит еще какую-то страшную новость, которая поставит крест на всех моих планах, Эйдан объявит, что пошутил, и рассмеется…

Но ничего не происходило, только какая-то птица заливалась трелями в ветках клена.

Я судорожно кивнула.

Осталось только придумать, как… как сбежать.

Дерен меня убьет, если узнает.

Он скажет, что я позорю его и Мию, позорю род — и будет прав.

Но… но я не могла жить той жизнью, которую он для меня приготовил.

Больше нет, хватит.

Если я еще хоть раз увижу его эту Ану, загляну в ее сияющие глаза, замечу, с какой мягкой насмешкой смотрит на нее Дерен…

Нет уж.

Оставалось только сделать все так, чтобы Дерен узнал обо всем уже после того, как контракт с академией будет подписан. Эйдан прав: все сотрудники академии находятся под защитой короны.

Никто не мог просто так взять и лишить сотрудника должности, даже Верховный каратель.

Даже если этот сотрудник его позорит.

— Ты можешь уйти прямо сейчас, — сказал Эйдан, но я покачала головой.

Я должна была попрощаться с Мией. Как минимум!

Попрощаться со своей старой жизнью.

Я не могу просто так уйти и… Или могу?

***

— О, мам! Я так рада, что ты все поняла! Это к лучшему, вот увидишь, — ободрила меня Мия, когда я вернулась к столу. — Кстати, хочешь завтра со мной и Аной сходить в салон красоты? Говорят, там появились процедуры специально для... пожилых. Как ты!

С усилием улыбнувшись, я покачала головой. Мне нужно было взять паузу. Обдумать все. Подготовить пути отхода. Побегом ничего не решить, особенно сейчас, когда мы еще не успели даже развестись.

Развод. С Дереном.

Ладно, об этом я поплачу потом.

В тот же день, когда мы подписали бумаги о разводе, Дерен получил новую порцию скверных новостей, на этот раз из Ранелья.

Сорвавшись туда в тот же вечер, он приказал охранникам не отходить от меня ни на шаг.

И они не отходили!

Целую неделю, во время которой Ана отчаянно пыталась со мной “подружиться”, а я отчаянно старалась не воткнуть ей в глаз вилку.

Кажется, она вовсе не видела во мне соперницу.

Я изо всех сил старалась привыкнуть к тому, что Дерен больше не мой. Ждала, что тянущая боль внутри пройдет, что меня перестанет шатать от слабости и тошнить по утрам.

Я привыкала к новому дому, который располагался в самом деле неподалеку. Привыкала к тому, что теперь мне некого провожать на службу и некому варить кофе. Что я не могу больше среди ночи встать и прийти в спальню Дерена, потому что мне привиделся кошмар.

— Вы такая сильная, — щебетала Ана. — Как думаете, какой цвет скатертей будет лучше для нашей свадьбы? Я люблю розовый, а Дерен говорит…

А потом случай сбежать все-таки представился.

Моя магия после целой недели затворничества (не считая Ану), вдруг взбунтовалась, разом проснулась, и я смогла усыпить обоих охранников жестом “ви-ай”.

Кто бы мог подумать, что приемчик со времен академии, который когда-то помогал нам с подружками сбегать от строгого коменданта общежития, пригодится!

7.1

— Вам куда? — спросил подозрительный женский голос за спиной. — Стоп… это… Заноза, неужели это ты?!

Вздрогнув, я обернулась. За моей спиной стояла женщина — белокожая и светловолосая, лет двадцати-тридцати на вид. Одета она была в песочного цвета строгое платье, на груди красовался синий герб с вышитой золотом мантикорой — гербом академии.

Вив.

Вивьен Эванс.

Она теперь работает в академии? Вот это совпадение!

Эйдан не говорил об этом.

Какая удача!

Это же Вив! Вив! Уголки губ сами собой расползлись в улыбке. Искренней, а не показной, которая в последние годы приросла к лицу, как маска.

С Вив мы познакомились еще в академии. Она тогда тоже поступила на боевой факультет: с талантом разносить все вокруг ни на какой другой принять ее не могли. Дара в ней было — хоть залейся, десятый уровень, максимальный для человека.

Я ей завидовала ужасно! А все, чего хотела Вив — удачное замужество. Впрочем, как и значительная часть адепток.

Как же тогда меня это бесило! Они буквально жили в мире, где возможна магия! Огромном, интересном! Они получали даром то, ради чего мне приходилось лезть вон из кожи. Но все, что их интересовало, — это мужские штаны.

Губы невольно расползлись в улыбке.

Вив! Ничуть не изменилась, все такая же златовласая красотка, какой была.

Это с ней мы безобразничали, с ней усыпляли коменданта общежития, сбегали погулять в город, с ней делили на балу осеннего равноденствия те самые ужасно неудобные, но красивые туфли, которые купили на отложенные со стипендии деньги. Спустя пару дней после этого я нашла под дверью коробку с баснословно дорогими туфлями — от Дерена. Разумеется, я гордо вернула их обратно.

— Вив! — обрадовалась я и, едва не сбив чемодан, бросилась к ней. — Как я рада тебя видеть!

Неожиданно Вив попятилась.

Я замерла.

Что-то не так?

— Заноза! — прищурилась Вив. — Что ты здесь делаешь? И что… что у тебя с лицом?

Она прищурилась, рассматривая меня с ног до головы.

Я попыталась не вздрогнуть. И опустила взгляд.

— Я слышала, конечно, что ты постарела, но чтобы настолько… — пробормотала Вив, хмурясь. — Тебе же всего сорок! А ты уже… Ох, Анджела! А ведь ты была такой красавицей! Пол-академии по тебе с ума сходило! Что с тобой стало? Неужели это правда? У тебя не осталось магии? Ты же...

Спина сама собой выпрямилась.

— А ты совсем не изменилась, — с вежливой интонацией леди Эшборн проговорила я. — Рада тебя видеть.

Я почувствовала, что губы растягиваются в дежурной вежливой улыбке, и засмеялась про себя.

Намертво въевшаяся за годы, проведенные в высшем обществе, привычка всегда держать лицо.

Кажется, меня можно вывести из семьи Эшборнов, но вот семью Эшборнов вывести из меня — уже сложнее.

— Это правда? — спросила Вив. — То, что пишут в газетах?

Прикрыв глаза, я подождала, пока приступ головокружения отступит.

Сколько раз еще я вынуждена буду отвечать на этот вопрос?

Наверняка много, так что драму из этого делать не стоит, драмы мне и так хватает.

Отчаянно хотелось сесть из-за слабости в коленях. А еще хотелось… не стоило пить воду перед дорогой.

Впрочем, в последнее время мой организм постоянно сбоил: то хотелось спать, то тошнило, то кружилось голова, то вот… мочевой пузырь делал вид, что он меньше кошачьего по объему.

Должно быть, это последствия выкидыша. Выкидыша и… и того, что моя связь с Дереном после развода окончательно разорвана.

Все это время и я, и Дерен, были уверены, что в нашем случае связь истинных и та связь, которая возникает между супругами после заключения брака, не работает. Иначе я бы не старела и не теряла магию, верно?

Может, мы все-таки ошибались? И сейчас мне плохо из-за того, что все окончательно осталось в прошлом?

— Может, откроешь мне ворота — и поговорим внутри? — предложила я. — Честно говоря, я не отказалась бы сесть.

Вив нахмурилась сильнее.

— Зачем? Без обид, но я не вправе пускать на территорию академии чужих, а день открытых дверей у нас уже прошел.

Я снова прикипела взглядом к гербу академии на ее груди. Вот как.

— Мне нужен ректор Карвелл.

И побыстрее, пока меня не хватились. Охранники проспят, если повезет, до вечера, плюс у меня есть запас времени, пока новость о моем побеге дойдет до Дерена…

В любом случае, чем раньше я подпишу бумаги — тем лучше.

Надеюсь, Эйдан не разозлится из-за того, что я пришла без предупреждения.

— Ректор Карвелл уехал. Его не будет неделю.

Твою же!..

Неделя. Это слишком долго. Нужно что-то придумать. Если написать ему письмо, то...

— Что-то ты темнишь, Заноза, — сделала вывод Вив. — Зачем тебе туда? Как будто я не знаю, что тебе незачем ехать сюда, чтобы увидеться с обожаемым Эйданом. Вы ведь оба — сливки общества. Скорее столкнетесь на каком-нибудь приеме, чем в нашей заднице мира.

Я хмыкнула. Ну да, академия в самом деле располагалась на самой окраине столицы и граничила с лесом. Высокая каменная ограда, витые ворота c гербом-мантикорой и девизом: “Мы учим тех, кто рискнул остаться”.

Домов вокруг не было, даже до ближайшего кабака приходилось топать добрых полчаса.

У такого расположения цитадели местных знаний было и сугубо практическое применение: чем дальше жители столицы от академии — тем они целее.

Всякое бывает.

Во время учебы мы с Вив сходились в том, что расположение академии можно в паре слов описать как “задница мира”.

— Ты теперь работаешь здесь? — невольно улыбнулась я.

— Приходится, я же не смогла выскочить замуж за богатого дракона, как некоторые, — отрезала Вив. — Денег у моей семьи тоже негусто — нужно выкручиваться. Думаешь, это повод для шуток?

— Нет, я… Я просто давно тебя не видела и…

— Конечно, ты меня не видела. Как только выскочила замуж за Эшборна — так тут же я для тебя рылом не вышла, чтобы дружить. Скажешь — нет?

Глава 8

— Пойдем, — хмыкнула вдруг Вив. — Не стоять же тебе здесь до темноты. Провожу к секретарю ректора Карвелла. Вот только вакансий в академии нет. И кем ты вообще собиралась здесь работать? У тебя же нет магии.

В голосе Вив прозвучало такое искреннее злорадство, что я даже растерялась. Давно я не слышала таких слов напрямую, в высшем свете все больше приняты изящные тычки, обернутые в заботу.

Вроде: “Ах, леди Эшборн, позвольте я накину на вас согревающее, вы ведь наверняка не в состоянии сделать это сами? На вашем приеме так холодно!”

И лицо — сочувствующее.

Конечно, я, как и положено хозяйке, старалась поддерживать в доме комфортную температуру, но иногда сил… просто не хватало.

Переселившись в “дом”, который купил для меня Дерен, я, кажется, ни разу не озаботилась тем, чтобы сделать его прохладнее, хотя жара стояла невероятная.

Я вообще этого не замечала.

“Анджела, у вас так душно! — прощебетала Ана, второй раз придя в гости. — Давайте я с этим помогу, вот бедняжка! Вы любите попрохладнее? Я тоже!”

Она и не подозревала, что ей стоит опасаться не жары, а то, что вилку в глаз я ей все-таки воткну.

Должно быть, на моем месте любая женщина бы так и сделала. Устроила бы скандал, вырвала ей все волосы, накричала бы, но… какой в этом смысл?

Это поможет мне вернуть любовь Дерена? Малыша, которого я потеряла? Магию? Счастливую семейную жизнь?

Глупости.

Мне нужно было думать о том, как быть дальше.

Ну и держаться подальше от вилок.

— Что молчишь? — поторопила Вив.

“Не знаю, что ответить”, — чуть было не сказала я.

То, что у меня нет магии, теперь, кажется, под большим вопросом.

Смогла же я как-то усыпить охранников, которых Дерен приставил к моему новому “дому”?

Прямо как в старые добрые времена.

Я и сама толком не поняла, как так вышло.

Читала очередное письмо Аны, где она трещала про “нашу с Дереном церемонию”, про “ах, только вы можете меня понять” и “я так рада, что мы дружим, Анджела”, подошла к окну, за которым несли вахту двое охранников, и…

Знакомый жест “ви-ай” получился сам собой. Как когда-то, когда нужно было усыпить коменданта и сбежать подальше из общежития, чтобы гулять по пыльным дорогам ночной столицы босиком, сидеть в кабаке, петь песни и смотреть на звезды с крыш.

Каково же было мое удивление, когда оба охранника отрубились на месте.

Сглотнув, я еще несколько секунд не могла в это поверить. Месяц назад я не смогла под снисходительно-укоризненным взглядом горничной разогреть себе воду для купания, а сейчас с легкостью усыпила двух драконов?

Да, с помощью жеста, но все-таки…

— Молчишь, — сделала вывод Вив. — Я не знаю, кем ты собралась работать, но…

— Но ректор Карвелл знает, — улыбнулась я. — Я думаю, он будет рад узнать также, что ты мне помогла.

Ну же, Вив, включи мозги. Ты ведь отлично знаешь, что мы с Эйданом друзья. Распрямив плечи, я постаралась сделать улыбку еще более приветливой:

— Не хотелось бы, чтобы из-за досадной путаницы возникли проблемы. Верно?

В глазах Вив появился испуг, и я не смогла сдержаться: улыбнулась еще шире, примерно как акула. Вив боится, конечно. Раз ей нужна работа, ссориться с Эйданом не с руки. Ее губы сжались, и она бросила:

— Идем.

Вот и умница, не совсем поглупела за прошедшие годы.

Вив дотронулась до ворот, и они бесшумно открылись. Я в очередной раз не смогла сдержать восхищенного вздоха.

Академия. Такая же величественная, как когда-то. Огромный замок с толстыми каменными стенами, зеленая лужайка, высокие деревянные двери с синим гербом над ними, где была изображена золотая мантикора на синем фоне. Когда-то в академии жила настоящая мантикора. Когда-то. До того, как...

— Не отставай, — бросила Вив, шагая вперед по каменной дорожке.

Подхватив чемодан, я последовала за ней.

Здесь ничего не изменилось, даже паркет в холле скрипнул под ногой точно так же, как раньше, а портреты посмотрели со стен все с таким же осуждением.

Кабинет ректора располагался наверху восточной башни — это я отлично помнила, меня туда частенько вызывали.

Нет ну… Вообще-то виноваты были остальные, в основном драконы, я просто защищалась. Когда защититься у меня не выходило, вмешивался Дерен, и вот тогда уже дело принимало действительно серьезный оборот.

“Ты можешь ко мне не лезть? — прошипела я, в очередной раз по его вине надраивая пол в столовой. — От тебя одни проблемы! Ты что, не в курсе, что надо хотя бы скрываться, когда собираешься устроить в незаконную дуэль! Теперь мы оба вынуждены горбатиться на отработках!”

“Это не было дуэлью”, — пожал плечами Дерен, отодвигая ведро с мыльной водой, которое я едва не сбила локтем.

“Что?”

“Дуэль — это когда у обоих есть шанс победить. У тех, кто посмел тебя обидеть, — не было”.

Дерен своей упертостью в то время бесил меня до белых пятен перед глазами.

— Ну наконец-то! — воскликнул женский голос, когда Вив толкнула дверь приемной ректора. — Ты представляешь, что мне рассказала Сесиль! Ей рассказала служанка в доме Помбертов, а той — горничная в доме Эшборнов! Так вот, это правда! Лорд Эшборн и правда развелся! Бросил эту свою старуху и… Здравствуйте.

— Здравствуйте, — произнесла я, ставя чемодан на пол. — Я так понимаю, можно не представляться.

Присесть бы. И… где здесь вообще туалет? Я почувствовала, что улыбка на лице становится слегка похожей на оскал.

Сидящая за столом секретаря девушка уставилась на меня круглыми глазами. Рот у нее от удивления открылся, образуя идеальной формы букву "о".

— Привет, — ухмыльнулась Вив, закрывая дверь. — Лаванда, скажи, ректор Карвелл тебе ничего не говорил о новых сотрудниках? Тут леди Эшборн решила устроиться на работу. У нас ведь нет вакансий, верно?

Глаза девушки стали еще круглее, и я невольно фыркнула. Интересно, сколько раз она будет обсуждать эту сцену со всеми подряд? А сколько подружек об этом узнают уже сегодня? Сколько морщин у меня будет прибавляться от рассказа к рассказу? Вырастет ли бородавка на носу и горб на спине?

8.1

Спустя полчаса все было готово. Я получила на руки свой договор с академией, который переливался магической печатью, а еще через час наконец открыла дверь моей новой комнаты.

Она располагалась на первом этаже и оказалась… немного не такой, как я ожидала.

Поставив на пол чемодан, я села прямо на него и огляделась.

Крохотное помещение с голой, без матраса и подушки, кроватью. Рядом стояла тумбочка, у окна — стол, стул и шкаф. Единственное окно было грязным, стены — пыльными, на давно не мытом полу после моих шагов оставались светлые следы.

Кажется, двадцать лет назад даже комната для нуждающихся адептов, которую выделили нам с Вив, выглядела поприличнее.

Или мне просто так казалось?

В голову тут же полезли шуточки об избалованных леди, которые не выходят из своих сахарных домиков, и я невольно засмеялась.

Ладно, за работу. Из хороших новостей — у меня теперь есть собственная ванная, а двадцать лет назад ее приходилось делить еще с десятью девушками. Из плохих — воды в кране нет, только пыль.

Пришлось искать коменданта общежития, которым оказался, вот уж сюрприз…

— Круглова, — прищурил единственный глаз седоволосый старик. — Сгинь с глаз долой! Я ж не столько выпил, чтоб ты мне, значит, прикошмарилась! Еще и постаревшая.

Я закрыла рот рукой, пряча смех. Надо же, Круглова! Похоже, он единственный, кто помнит мою старую фамилию. Я сама ее уже почти забыла.

— Я вам не прикошмарилась, — извиняющимся тоном проговорила я. — Мне бы матрас с подушкой, постельное белье.

— Изыди! — перебил старик и махнул рукой.

Вид у него, приоткрывшего дверь хозяйственной каморки, был сонный и крайне… отдохнувший. Ну, если отдых подразумевает покой, одиночество и что-нибудь покрече чая. Ну и что, что рабочий день? Тихое время перед пребытием адептов само себя с удовольствием не проведет!

Старик, которго звали мистером Митчеллом, попытался захлопнуть дверь, но я успела сунуть ногу между створкой и косяком.

— Не изыду, — с искренним сожалением сообщила я. — Мне нужна ваша помощь. Видите ли, я с начала учебного года буду здесь работать. В крыле для преподавателей мне выделили комнату, но…

Глаз старика расширился, он с усилием сглотнул и выпалил:

— Нет!

— Да, — сочувственно произнесла я.

— Да нет!

— Боюсь, что да.

Старик сглотнул.

— Я увольняюсь! Сегодня же! Тебя тут только не хватало! Я ректору Карвеллу пожалуюсь! Он-то…

— Его нет, уехал.

Он осекся.

— Сбежал, значит. От тебя подальше. И правильно! Ты ж хуже саранчи! Стихийное бедствие! Катастрофа!

— Я исправилась, — очень честно пообещала я.

Старик поднял брови, а потом как-то истерически расхохотался.

— Не верю! — Он запнулся и с надеждой спросил: — Может, ты мне все-таки чудишься? А?

Нет ну… в целом, его можно понять.

Но… оно само как-то случилось.

К мистеру Митчеллу у меня претензий не было, ни одной! Наоборот, он мне очень нравился. В то время у него седых волос и морщин было поменьше, конечно, да и склонности проводить время с чем-то крепким не наблюдалось.

Мистер Митчелл был единственным в академии человеком, у кого магии было еще меньше, чем у меня. Я обрадовалась и сразу решила, что мы подружимся.

Но быстро поняла: не подружимся.

Потому что мистер Митчелл был исключительно дотошным и правильным в том, что касалось правил академии и особенно — правил поведения в общежитии. Только внешне он был похож на доброго дядюшку, под этой маской крылся стальной нрав и гестаповская любовь к порядку.

Ну и…

А что?!

Правила общежития предписывали: тишину, всегда, даже если сейчас день; отсутствие любой магии; отбой в десять и кучу других глупых ограничений.

Даже колбасу за окно вывесить было нельзя, как я сделала по привычке. Еду, как можно догадаться, в комнатах держать тоже было запрещено. Для приемов пищи есть столовая! Я с моей любовью поесть на ночь не согласна была с этим категорически.

В общем, с правилами общежития нам было не по пути хотя бы потому, что мне нужно было держать в общежитии учебники, многие из которых были магическими (запрещено, им место в библиотеке).

Мне нужно было как можно больше учиться, чтобы овладеть теми крохами магии, которые мне достались (запрещено строго! колдовать — только в классах!).

А еще я хотела выходить погулять хоть изредка после отбоя: ночи в мире, куда я попала, были красивыми, звездными. Ну и, что тут греха таить, на адептских вечеринках, которые проходили в основном в кабаке “Мантикора без хвоста”, тоже хотелось поприсутствовать.

Это же настоящая таверна! С ума сойти! Я даже настоящих гномов там однажды видела и пристала к ним с вопросами про Морию*. Гномы оказались понимающими, мы с ними тогда славно посидели. До того момента, как пришел Дерен и испортил все веселье, потому что “да ты головой думаешь вообще? гномы ненавидят людей!” Я тогда сказала, что людей, судя по всему, ненавидит только Дерен, иначе почему он пытается помешать отдельно взятому человеку (мне) отлично провести время и попробовать гномий самогон?

В общем…

Недели не проходило, чтобы мистер Митчелл не ловил меня на каком-то нарушении.

“Тебы выгонят! Выгонят! Круглова! Если ты еще раз…”

Я честно старалась соблюдать правила, ну или хотя бы не попадаться.

Но… А почему эти их правила такие дебильные и так сильно мешают жить? Кому могла помешать моя магия: я же не дракон, который одним неосторожным щелчком пальца мог снести пол комнаты.

Мне бы вот, например, колбасу охладить, чтобы не испортилась…

Однажды, правда, я случайно превратила мистера Митчелла в кота.

Нет ну… Он сам зашел! А я как раз нашла старый давно заброшенный учебник по магической жестикуляции.

О магической жестикуляции, которая помогала концентрировать и направлять силу, мне рассказал Эйдан, для меня это стало настоящей находкой. Драконы и те, кто были одарены магией щедрее, не пользовались жестами, считали это оружием слабаков, презирали их, а для меня жесты стали единственным вариантом стать адепткой и колдовать хоть как-то.

Глава 9

— Что случилось?

Секретарша Эйдана трясущимися руками протянула мне лист бумаги.

Я вздрогнула, увидев почерк Дерена: крупный, тяжелый, местами перо даже протыкало плотную бумагу.

Мне показалось, что еще немного — и я почувствую запах Дерена. Тот самый запах, который можно ощутить, только уткнувшись носом в то самое место между шеей и плечом. Снова вспомню его прикосновения, поцелуи в лоб по утрам, насмешливое “Эла” — только он меня так называл.

Но то, что я прочитала, мгновенно заставило меня покрыться холодным потом.

“Лорд Эйдан Карвелл ранен. Транспортировать в столицу опасно, остается здесь. Уведомьте Королевскую канцелярию, временно должен быть назначен исполняющий обязанности ректора”.

Эйдан… Он…

— Это морлоки! Морлоки! — воскликнула Лаванда. — Мы все умрем!

Несмотря на шок, я мельком удивилась тому, что девушка, похоже, совершенно не умеет держать себя в руках. Почему она вообще ко мне прибежала, а не к Вив?

Ах, да… Вив ведь сказала, что ей нужно сегодня будет уйти пораньше.

А сама Лаванда, видимо, принять решение в критической ситуации была не в состоянии. Я еще раз окинула взглядом хрупкую фигурку, длинные светлые волосы, голубые глаза и декольте.

И как Эйдана угораздило ее нанять? Обязательно спрошу при встрече.

Ранен. Еще и так серьезно, что Дерен не хочет его перевозить. От испуга за него меня начало мелко потряхивать.

— Успокойся, — ровным голосом проговорила я. — Ничего страшного не произошло, стычки на границах случаются уже много лет.

— Д… да, — щелкнула зубами Лаванда и осела на пол, обхватив себя руками. — Морлоки… Они найдут нас. Что же теперь делать? Там написано “срочно”! А я… Они...

Она подняла на меня заплаканный взгляд.

Я закатила глаза.

— Вставай, — протянула я ей руку. — Для начала — успокоимся, потом — напишем запрос в Королевскую канцелярию, приложим копию письма Дер… лорда Верховного карателя.

В глазах Лаванды появилась надежда, она стерла с лица слезы, размазывая тушь и песочного цвета тени.

— Вы мне поможете, да?

Исключительно ради того, чтобы Эйдан, когда поправится, не обнаружил здесь полный бардак и въедливую комиссию из Королевской канцелярии. Они те еще мастера крови попить.

— Разумеется. Идем.

— А как же морлоки…

— Ты их видишь за стенами академии? Нет? Значит, это не первостепенная проблема. Каратели со всем разберутся.

Я старалась говорить уверенно, чтобы Лаванда снова не впала в истерику, но на душе скребли кошки.

Внешне морлоки чем-то напоминали оборотней, как их показывали в голливудских ужастиках: когти, зубы, комковатая шерсть. В морлоков превращались давно умершие люди. Даже те, кого сожгли. Даже если пепел развеян, закопан или утоплен. О них много лет не было слышно, но теперь они почему-то объявились вновь, и стали настоящим бедствием.

До сих пор не бывало случаев, чтобы от когтей морлока пострадал дракон.

Выходит, эти твари стали сильнее?

Поэтому Дерен до сих пор в Ранелье, куда его вызвали больше недели назад?

Но как какая-то низшая тварь смогла ранить дракона? Дракона!

Я сглотнула и попыталась успокоиться.

— Давай, пиши под мою диктовку, — поторопила я Лаванду, когда мы вернулись в приемную ректора. — Не волнуйся, все будет хорошо. Эйд… Ректор Карвелл поправится.

Шмыгнув носом, Лаванда села за стол и вытащила из стопки на краю чистый лист. Замерла.

— Давай, пиши. “Уважаемая Королевская канцелярия…”

Мне пришлось продиктовать ей все письмо, причем дважды: в первый раз, дойдя до момента, где нужно было описать ранение Эйдана, Лаванда расплакалась и украсила письмо огромной кляксой.

Я закатила глаза.

— Давай еще раз.

— Вы такая умная! И такая спокойная! — всхлипнула наконец Лаванда, упаковывая письмо в конверт. — Когда я состарюсь, хочу быть как вы!

Прелесть.

Я в очередной раз задумалась о том, стоит ли устраивать скандал.

По правде говоря, чужое мнение меня всю жизнь волновало мало. В этом мире обо мне всегда сплетничали, хотя и в моем ситуация была похожей: я росла в теткиной семье, где денег на всех не хватало, на меня, подкидыша, тем более. Так что недолюбливали меня примерно всегда. Лишний рот, что поделать. В школе я тоже была белой вороной, да и в университете хватало проблем.

Может, я просто привыкла?

— Давай займемся списками сотрудников, — попыталась я вернуть мысли Лаванды в рабочее русло. — До нового учебного года осталось три недели — что тебе еще нужно подготовить? Лаборатории и кафедры по всем предметам предоставили план занятий?

— А должны были? — округлила глаза Лаванда.

Нет, я точно обязана спросить у Эйдана, как он умудрился ее нанять.

Поправится — будет мне должен!

***

Пытаясь не дать Лаванде устроить в бумагах бардак и одновременно наверстать все, что я пропустила за двадцать лет — благо, Эйдан в самом деле дал указание библиотекарю составить для меня перечень нужной литературы, — я совсем упустила один момент.

А именно то, что к новому учебному году в академию прибудет новый ректор.

И для меня это обернется огромными проблемами.

9.1

— Уйди с дороги, старуха!

Со всех сторон послышался хохот, а затем меня обогнал, насмешливо ухмыляясь прямо в лицо, высокий молодой человек со светлыми волосами и в синей мантии адепта. Еще несколько адептов тоже обошли меня, как досадливое препятствие, следуя за блондином.

Я выгнула бровь.

Что это за наглый юноша?

Нет, драконы, особенно юные, особенно богатые, никогда не отличались скромностью, но чтобы настолько?

Блондин обернулся к кому-то из приятелей, и я наконец узнала старшего сына Норрингтонов, Саймона.

Понятно.

Сын главы парламента, красивый, как картинка, избалованный. Он был младше Мии и сейчас, должно быть, как раз поступил на первый курс.

Не завидую я тем, кому предстоит вести у его группы занятия. За Саймоном тянулся душный шлейф из арестов за неподобающее поведение, скандалов, самых распущенных вечеринок и прочих форматов милых развлечений золотой молодежи — даже отцу не всегда удавалось скрыть его выходки, хотя он старался.

“Норрингтон готовит его себе на смену, но я скорее сожру свои ботинки, чем из этого парня выйдет толк!” — ворчал Дерен, когда лорд Норрингтон в очередной раз просил карателей прикрыть глаза на выходки сына.

С того момента, как я снова переступила порог академии, прошло уже три недели, наступил первый учебный день.

Все это время я не видела Дерена и не общалась с Мией. Из-за этого глухо кололо в груди — кажется, там образовалась незаживающая рана.

Из газет я знала, что Дерен теперь в Чарне, где внезапно объявившиеся морлоки кошмарили несколько деревень, а Мия… Надеюсь, в Валандрии она хоть иногда изучает артефакторику, как планировала, а не посвящает все время Итану.

Сглотнув горечь, я вспомнила наш последний разговор. Если это можно так называть.

“Да ты вообще ничего не понимаешь, мама! — вспыхнула Мия в ответ на мой вопрос о ее планах на будущее. — О чем с тобой вообще разговаривать?! Я уже взрослая, не лезь в мою жизнь! Займись лучше своей! Может, наконец подумаешь о том, чтобы привести себя в порядок и перестать выглядеть, как пугало?!”

Что ж. Вряд ли дочурка послушала бы мои наставления. Я надеялась, по крайней мере, что моя малышка в порядке. И так же отчаянно надеялась, что я не права, а ей в самом деле — лучше знать.

А Дерен… Я не знала, доложили ли ему о том, что я посмела его ослушаться.

Даже если и так — Дерену сейчас явно не до того. Неделю назад Лаванда получила от него еще одно письмо, где сухо сообщалось, что ректор Карвелл восстанавливается под чарами стазиса и вскоре вернется к работе.

Лаванда расплакалась от радости и предложила мне отметить это чаем с пирожными, а для меня было важнее другое.

Дракон, не самый слабый.

Восстанавливается под чарами стазиса после нападения морлоков.

Значит, ущерб его магическому ядру нанесет не шуточный.

Выходит, ситуация серьезнее, чем можно было бы предположить.

Морлоки, которые двадцать лет назад были всего лишь доставучей нечистью, грозили стать серьезной проблемой.

Теперь понятно становилось, почему Дерен до сих пор там и разбирается со всем лично.

Но свои мысли я решила, разумеется, держать при себе.

Окинув взглядом заполненный экзальтированными адептами двор, я с наслаждением вдохнула запах первого мороза, яблочных листьев, травы и земли.

Осенний запах в дворике академии совсем не изменился с тех времен, когда здесь училась я. Да и адепты, кажется, были ровно такими же: шумными, одетыми в синие мантии с гербами, радостными.

— Саймон, подожди, Саймон! — крикнула какая-то девушка, обгоняя меня, и от души толкнула плечом. — Ой, простите! Саймон! Саймон, у нас свидание вечером, ты помнишь?! Ребята! Да подождите, куда вы ушли?!

Симпатичная темноволосая адептка бежала за сыном Норрингтонов, который даже не думал замедлять шаг, чтобы ее дождаться.

Значит, это и есть та самая невеста, которую ему выбрал отец. Занятно. Она в браке явно заинтересована, и сильно. В отличие от, собственно, жениха.

Один из друзей Норрингтона, сероглазый дракон с красивым породистым лицом, обернулся и скользнул по мне насмешливым взглядом.

— Вечно в академию пускают всякий сборд, — услышала я его голос. — Если бы мой отец был королем, он бы положил этому конец.

В этот момент я его и узнала. Разумеется. С кем еще водится Норрингтону? Это Люк, сын младшего принца, “запасного”, как его называли за глаза. Он был одержим идеей чистоты драконьей крови и чистоты магии.

Займи младший принц трон, такие, как я, мистер Митчелл и добрая половина одаренных в средней степени адептов даже приблизиться бы не могла к воротам академии.

Очень многие драконы поддерживали эти идеи. А почему нет? Приятно же считать себя выше других. Моя бывшая свекровь, к примеру, была из их числа.

“Какие равные права? — возмущалась она, открыв очередной артикул в газете. — Разве могут быть равными права у драконов — и у остальных? И нечего на меня шикать, сын! И нечего…”

В такие моменты Дерен обычно ее прерывал или выпроваживал, если я находилась рядом.

В этом мире я почти без магии была всего лишь отбросом, о чем мне только что напомнили.

А сын младшего принца... Сын, судя по всему, поддерживал идеи отца. Конечно, дурное наследовать — проще некуда.

— И не говори! — откликнулся Норрингтон — Моя бы воля — я бы их вовсе отселял куда-нибудь за пределы столицы, а то и из королевства бы выгонял. Вы идете или нет? Нам еще по группам распределяться, вы же не хотите оказаться в группе с отбросами?

Мило.

Из плюсов только то, что меня, похоже, не узнали, иначе насмешек было бы больше.

— Кто последний тот отброс! — выкрикнул кто-то.

Вся компания с радостным гиканьем бросилась к академии, расталкивая всех, кто оказался на пути.

Сил тем, кто будет учить этих юных высокомерных засранцев.

— Анджела! — крикнул мне в ухо знакомый женский голос. — Наконец-то я тебя нашла, ух! Аж вспотела вся от нервов! Первый учебный день, у-у-у! Я так волнуюсь, у меня даже месячные задерживаются!

Глава 10

— Ты как преподавать собралась без магии, болезная?

— Добрый день, лорд Хадчинсон, — поздоровалась я, закрывая дверь и шагая вглубь кабинета.

При Эйдане здесь всегда было светло, сейчас же занавески на окне были задернуты, свечи не горели.

Во всем остальном кабинет остался неизменным: тот же рабочий стол и диванчик в углу, те же книжные шкафы с бардаком за стеклянными дверцами. Только затаившиеся на верху шкафа магическое анемоны, любимчики Эйдана, недовольно шелестели лепестками.

— Добрый, — крякнул Хадчинсон. — Заявление на увольнение, будь любезна.

Его кустистые брови сошлись к переносице, кулаки сжались. Стареть для драконов и более-менее одаренных магов в этом мире считалось моветоном, но принять Хадчинсона за молодого человека вряд ли кто-то бы смог.

Он был старым, даже древним, и выдавало его все: скрипучий голос, цепкая хватка костистых узловатых пальцев, водянистый цвет глаз с вертикальными зрачками, поджатые губы.

— С какой стати?

Я села на стул напротив стола, закинула ногу на ногу и поправила юбку.

Ждать от Хадчинсона, что он предложит мне сесть, было так же бесполезно, как ждать от августовской погоды снегопада.

— С какой стати? Тебе объяснить?

— Да, прошу вас, — ответила я, чувствуя, что на лице снова расцветает исключительно дружелюбная улыбка.

Лорд Хадчинсон был той еще темной лошадкой.

Когда я еще только попала в этот мир, он был Верховным карателем. Потому сразу же устроил мне допрос с пристрастием и был бы явно не против замордовать где-то в застенках местных тюрем просто на всякий случай.

Все-таки не каждый день к ним тут с неба девушки падают из другого мира. Лучше перебдеть.

Разгуляться Хадинсону не дал Дерен. Эйдан позже пояснил мне, что истинную дракона никто не может тронуть, если не планирует бросить вызов всему роду. А бросать вызов Эшборнам охотников было мало.

“Хоть какая-то польза от этой истинности”, — проворчала тогда я, потирая запястья.

Держал меня Хадчинсон в наручниках, конечно: как бы чего не вышло.

Выйдя из тюрьмы, я твердо решила, что нужно в этом мире как-то учиться жить и защищать себя. А еще пришлось в очередной раз объяснить Дерену, что ни в какой замуж я за него не пойду.

“Ты все равно будешь моей, — сказал тогда Дерен, кивая на мое запястье, где после попадания в этот мир красовалась метка его истинной. — Ты уже моя”.

“Лечись”, — доброжелательно пожелала я и направилась к кабаку, где надеялась временно снять комнату и подработать. Ну и отпраздновать заодно тоже.

Хадчинсон с тех пор имел на меня зуб, а усугубилось все, когда король спустя несколько лет снял его с должности “по несоответствию” и назначил руководителем Службы карателей Дерена — как раз после того дела, касающегося работорговли, которое Дерен блестяще раскрыл, а Хадчинсон, соответственно, прохлопал.

С тех пор он редко появлялся в обществе. То, что именно его назначили ректором, я не могла ничем объяснить, чем желанием мироздания напакостить лично мне.

— Объяснить, значит, — прокряхтел Хадчинсон и пробежался взглядом по какой-то бумажке. — Эшборн, тут академия магии, а не танцульки. Что, после того, как тебя твой муженек поматросил и бросил…

— Это как-то относится к работе? — растянула я губы в еще более широкой улыбке.

— Конечно, вся столица над тобой ржет! Дождались, а? — Хадчинсон подался вперед и прищурился. — А вот ты мне скажи, ты ему что, давать перестала?

Я моргнула. Серьезно? Мне не послышалось? А Хадчинсон тем временем продолжил:

— Что ж твой муженек-то на молодых переключился, пылинки ж с тебя сдувал? Эшборн, ты забыла что ли, что мужик из дома должен выходить с полным животом и пустыми яйцами? Или у тебя там между ног все так пересохло, что…

— Лорд Хадчинсон, — засмеялась я, — прежде, чем обсуждать такие интимные вопросы, может, познакомимся поближе? Так грустно, что мы с вами столько лет даже не виделись. Где вы были после того, как его величество вас снял с должности? Помнится мне, тогда был ужасный скандал.

С лица Хадчинсона тут же слетела сальная ухмылка, глаза полыхнули драконьим огнем, и я поежилась.

— Смотри, чтобы твоего бывшего благоверного твоего не сняли. Как он вообще разрешил тебе работать?!

— Лорд Хадчинсон, боюсь, я не понимаю предмета нашего разговора. Я помощница в лаборатории исследования магических потоков, уже почти месяц. Напомните, на меня есть хотя бы одна жалоба?

Вряд ли, потому что руководитель лаборатории до сих пор не соизволил выйти из отпуска.

— Ты как преподавать собралась, а? Помощница?

Я сглотнула и постаралась ничем не выдать свой испуг.

— Я не буду преподавать. Ректор Карвелл сказал…

— Положить мне на то, что сказал ректор Карвелл, — перебил Хадчинсон. — Мне тут бардак не нужен. У тебя в контракте указано — пять академических часов в неделю. Ну и как ты собралась их отрабатывать? Тебя сожрут в первый же день.

Твою. Мать.

В моем текущем состоянии намного безопаснее было бы войти в клетку с тиграми и намазаться кетчупом, чем в аудиторию с адептами и заявить, что собираюсь их чему-то научить.

Некстати вспомнилось, что совсем недавно Эйдан искал нового преподавателя по магической ботанике, потому что у предыдущего закончились целые конечности и жажда нести свет знаний юным дарованиям.

Тот был человеком — вот уж совпадение. Вив справлалась, конечно, но у Вив и магический резерв был не чета моему.

Если я выйду к адептам — мне конец. Буквально.

— В общем так, — заявил Хадчинсон, бросая мой контракт на стол. — Или заявление на увольнение — или берешь академические часы согласно контракту. Я все сказал. Времени подумать — до завтра.

А вечером на пороге моей комнаты появилась та, кого я в последнюю очередь ожидала увидеть.

Бывшая свекровь, оглядывающаяся вокруг с такой брезгливостью, как будто оказалась не в комнате преподавателя, а в хлеву.

10.1

А вечером на пороге моей комнаты появилась та, кого я в последнюю очередь ожидала увидеть.

Бывшая свекровь, оглядывающаяся вокруг с такой брезгливостью, как будто оказалась не в комнате преподавателя, а в хлеву.

Подняв бровь, я рассматривала ее безупречное персикового цвета платье, унизанную кольцами ладонь, сжимающую золотой набалдашник трости, сжатые губы, не тронутые помадой.

Некстати вспомнилось, что когда-то я любила краситься, но Дерен считал это вульгарным, так что со временем я выбросила всю косметику.

Надо бы купить новую, как только получу первое жалование.

— Пригласишь войти? — наконец произнесла свекровь, закончив сканировать взглядом комнату.

Картина ей открылась весьма скромная, но — меня все устраивало. Я только сейчас поняла это абсолютно ясно.

Меня. Все. Устраивало.

Одновременно с этим с плеч как будто свалилась целая гора, стало так легко-легко.

Время до прихода свекрови я провела, метаясь из угла в угол и изо всех сил сдерживая слезы.

Старый козел Хадчинсон загнал меня в тупик, потому что по сути выбор сводился к тому, ухожу я сама, или увольняют меня позже, с позором.

Сначала мне казалось, что разумнее будет не дать ему возможности выставить меня на посмешище, а сейчас внезапно поняла.

Мне плевать.

Хочет меня выгнать — пускай приложит усилия.

А я так просто не собираюсь сдаваться.

— Нет, — дружелюбно улыбнулась я и попыталась захлопнуть дверь.

Помешала мне трость, сунутая между створкой и косяком.

— В коридоре будем разговаривать?

Я улыбнулась шире и тепло проговорила:

— Леди Эшборн, я вовсе не собираюсь с вами разговаривать.

Я уже соединила вместе большой и указательный палец, сформировав жест “ви-пи”, которым собиралась оттолкнуть трость и захлопнуть дверь, как вдруг услышала:

— Анджела! Наконец мы вас нашли! Я так волновалась!

О. Мой. Бог.

Мы со свекровью синхронно развернулись — по коридору к моей комнате спешила, стуча каблучками, Ана.

А она здесь что забыла?!

— Ох, наконец-то! Вы здесь! Ох, Дерен бы с ума сошел, если бы узнал, что вы сбежали! Он ведь так вас опекает!

Не знает, то есть, пока.

Отлично.

Его привычка во время командировок не читать большую часть писем играла мне на руку.

Подбежав совсем близко, Ана шмыгнула носом и заключила меня в объятья, окутав приторным ароматом цветочных духов.

Нет, духи были, может, и неплохими.

Но не когда ими с ног до головы ими облилась рыжеволосая и юная любовница моего мужа. Бывшего.

— Как я рада! Почему вы не предупредили? — она обеспокоенно всмотрелась в мое лицо. — Вы… какой сейчас год?

— Послушай, Ана… Что? Какой год? Ты забыла, какой год?

Она серебристо засмеялась, смахивая со щек слезинки, больше похожие на жемчужины. Драконицы вообще отличались исключительной притягательностью, недоступной обычным женщинам — магия заставляла их буквально сиять. Но Ана даже среди них могла бы считаться редкой красавицей.

— Нет! Я так рада, что вы в порядке! Понимаете, одна из служанок в нашем доме под конец жизни начала сходить с ума, могла уйти и потеряться… Целитель сказал, что это называется маразм, с пожилыми людьми такое случается, так что я подумала…

Ну хватит.

— Ана, ты не могла бы отойти, — вежливо попросила я. — Еще немного. Вот так. Да. Спасибо!

Быстро пальнув по трости жестом “ви-пи”, я захлопнула дверь и прижалась к створке спиной.

Уф!

— Эй! А ну открой дверь! — рявкнула свекровь.

Между прочим — бывшая! А командует, как вполне себе актуальная! И что ей надо?

Она заколотила в дверь тростью, и я поморщилась от громкого звука.

— Анджела, откройте! — присоединилась к ней Ана. — Прошу вас! Иначе нам придется вызывать целителей! Чтобы они вас усмирили! Это для вашего же блага!

Ну, еще целителей здесь не хватало. Я представила, как к академии прибывает белый фургон с красным крестом на боку, как оттуда выходят целители со смирительной рубашкой наперевес, пакуют меня в нее и выводят под белы рученьки на глазах у изумленной публики…

И дернула на себя дверь.

— Что вам нужно?

После моего восклицания повисла тишина и, выглянув в коридор, я ругнулась: из комнат на крики стали выглядывать остальные сотрудники, которые уже приехали в академию после каникул и как раз обустраивались.

Отлично, вот и повод для сплетен.

Почему они не пришли на неделю раньше?

— Проходите. Только тихо.

Ана смахнула слезы и скользнула в комнату.

Вот что она вообще здесь забыла?!

Я надеялась, что принимать любовницу мужа в гостях мне больше не придется.

— А порядок ты тут когда собираешься навести? — поморщилась свекровь.

В ее понимании порядок подразумевал множество магических ухищрений. Например, ровное освещение, комфортную температуру, горячие и холодные напитки на столике, чистоту, свежий воздух и множество других мелочей

Обеспечивать это полагалось хозяйке, и я справлялась.

Но сейчас…

Забавно, но только сейчас я сообразила, сколько на самом деле моей магии утекало на то, чтобы поддерживать в надлежащем состоянии особняк Дерена.

Для драконицы — это капля в море, а вот для меня… для меня это были серьезные усилия.

Но сейчас мне было не до бытовых премудростей: силы следовало экономить для другого. И пускай козел Хадчинсон подавится!

Я вежливо улыбнулась:

— Никогда. Вы что-то хотели, леди Эшборн?

Бывшая свекровь, которая с брезгливым выражением лица проверяла пальцем пыль на столе — слой там был солидный, но меня это на удивление мало волновало, — обернулась.

— Разумеется, я что-то хотела, вздорная ты девчонка! Хорошо, что слухи дошли до меня раньше, чем ситуация стала бы непоправимой! Я хочу, чтобы ты немедленно перестала позорить наш род! Вернись домой и…

— Нет, — улыбнулась я.

— …И будь добра, хорошенько подумай над тем, как ты себя вела и в какой скандал едва не втравила всех нас, свою дочь! В какой… Что ты сказала?

Глава 11

Увы, радоваться долго у меня не получилось.

На следующий же день Хадчинсон снова вызвал меня к себе и бросил:

— Заявление.

Вежливо улыбнувшись, я сказала, что очень тщательно обдумала его предложение и решила пока повременить с увольнением. Ведь, несмотря на низкий магический потенциал, я обладаю неплохой теоретической базой и вполне могу стать преподавателем тех дисциплин, где особенно ценятся знания, а не практика.

Правда, изо рта вырвалось короткое:

— В задницу его себе засуньте.

Кошмар какой.

Должно быть, я просто не выспалась.

В спину мне летели ругательства, и я аккуратно прикрыла за собой дверь, а затем отправилась в лабораторию.

Хоть сегодня-то мой начальник должен был появиться?

Руководителем лаборатории исследования магических потоков оказался профессор Якоб — человек лет… девяноста на вид? Кажется, ничто кроме механизма направлений и завихрений магических потоков в телах живых и неживых предметов не интересовало от слова совсем.

Этого — ну и еще многодневных медитаций и голодовок, из одной из которых он только что вынырнул в бренный мир.

Во время моей учебы он, кажется, еще работал в академии. Как я успела узнать, в то время он занимался исследованиями в одной из академий Вензалеса, но в основном слонялся по непролазным местам местного мира, пытаясь выведать у живущих уединенно племен все секреты магии. Вдруг мы чего-то не знаем, а они — в курсе?

Результатом стало несколько научных трудов, которые я попросила в местной библиотеке и прочитала с большим интересом.

У меня буквально руки затряслись от желания познакомиться с будущим начальником! Он, разумеется, этих чувств не разделял.

— Эйдан… ректор Карвелл должен был говорить вам обо мне, — без особой надежды сказала я в ответ на его недоуменный взгляд.

Профессор Якоб наморщил лоб и провел рукой по волосам, еще сильнее растрепывая пушистое седое облако, которого вряд ли хоть раз касалась расческа.

— Ректор Кар… А! Вы новая ассистентка. Занятно. Такая молодая! Что вы вообще знаете? Вы хотя бы “Каталог источников” Виллера читали?

Какой чудесный человек, он мне уже нравится.

— И даже с комментариями.

— С комментариями, надо же! И что вы оттуда поняли?

— В целом то, что отделение магических существ от немагических в корне неверно, — начала я. — И что следует говорить скорее о спектре, чем о двух отделенных друг от друга полюсах. Но, по правде говоря, опираясь на работы Гюнтера…

— Вы читали Гюнтера? — мигом зажглись глаза профессора Якоба.

— Конечно.

Он что, думал, я сюда с улицы по знакомству пришла? Нет, ну, то есть… То есть с улицы, и по знакомству, конечно… Но это другое!

— Значит, леди Эшборн, — пробормотал профессор Якоб спустя полчаса беседы. Кажется, он остался мною доволен. — Знакомая какая-то фамилия… Ну, неважно. Что ж, добро пожаловать! Рад, что моя лаборатория в надежных руках. Вы знаете, предыдущая помощница… — Он наморщил лоб. — Честно говоря, вообще ее не помню. Куда она делась? И… подождите, а вы не знаете, как ее звали? Это вообще… кажется, это был мужчина…

— Профессор Якоб, — поспешила я перебить, пока он не ушел окончательно в размышления. — Эйдан…. ректор Карвелл не говорил с вами о том, что в этом году вы будете преподавать?

— Я? Преподавать? Побойтесь бога, милочка! У меня полно более важных дел. Вы мне тогда зачем? Вы ассистентка, вы и учите этих обалдуев! И, если хотите знать мое мнение, я бы трижды подумал, выходить ли к ним вообще. Они же хуже дикарей! Вот уж дудки, я свое отучил!

Чтоб его, не сработало. Уж не знаю, какой план был у Эйдана, который обещал, что я буду заниматься одной только бумажной работой, но он явно шел крахом.

Мне удалось проработать спокойно до конца дня и даже расспросить профессора Якоба о его открытиях в области заимствования магического потенциала, когда в лабораторию влетела Лаванда.

— Тук-тук! В смысле… Здравствуйте, профессор Якоб.

— А вы кто? — с неохотой оторвался он от своих записей.

— Лаванда Рин, секретарь ректора, — немного устало, как будто уже не в первый раз, представилась Лаванда. — Мне бы… О, Анджела! Анджела! Ты представляешь, ректор Хадчинсон такой злой!

— Надо же, как неожиданно, — откашлялась я, пряча огнем горящее лицо в чашке чая.

Хамить было не в моих правилах, но... как же было хорошо.

— Ага. Поручил, если есть свободные академические часы, закрыть их тобой. Представляешь? Я говорила, что у тебя есть договоренность с ректором Карвеллом, но… Хм, выходит, у нас теперь два ректора? А как правильно называть…

— Лаванда, ближе к делу, — попросила я. — Какие там дыры ты мной заткнула, не томи.

Она спала с лица и, подбежав ближе, хлопнула передо мной лист бумаги с моим расписанием.

— Вот.

Стоило мне пробежаться по нему глазами, как мне поплохело.

— Группа А первого курса — это…

В мои времена распределение по группам на первом курсе происходило по желанию адептов и в группу А обычно попадали сливки сливок.

Вот сын самодовольный сынок Норрингтонов и его компания — явно в А.

А мне предстояло у них вести… магическую жестикуляцию, да.

Обязательный предмет, который относился к компетенции нашей лаборатории — не прикопаешься.

Но был, как говорится, нюанс. Жестикуляцию ненавидели, презирали и считали дуростью. Это было примерно как… как ОБЖ или труды. Ну, такое ОБЖ или труды, с которых сбежать уйти, а потом еще и экзамен нужно сдавать.

— Ой, нет! — засмеялась Лаванда. — Ректор Карвелл еще в прошлом году издал указ и ввел обязательные смешанные группы. Так что в А попали как драконы, так и люди, стипендиаты даже! Которые по квоте, ну, понимаешь… Из бедняков.

Мило.

Пороховая бочка, а не группа.

И их мне предстоит учить предмету, который они заранее ненавидят.

Две пары в неделю плюс один факультатив.

Напиться что ли?..

Всю ночь я ворочалась, а на завтраке неожиданно для самой себя съела три порции яичного омлета.

11.1

Когда я открыла дверь, тишина в аудитории повисла гробовая.

Выпрямив спину, я направилась к кафедре мимо длинного ряда парт. Помещение было довольно просторным, рассчитанным и на практические, и на теоретические занятия.

Сегодня я планировала обойтись теорией, начнем с доктрины Гюнтера, а там…

— Это с ней развелся дракон? Неудивительно. Такая старая и страшная, — раздался громкий девичий шепот.

Я решила не обращать внимания, и тут же услышала:

— Как он вообще на ней женился?

— Говорят, они были истинными.

— Вот не повезло ему! Еще долго продержался! Как вообще можно так себя запустить?

Послышались смешки, и я качнула головой.

Я бы соврала, если бы сказала, что меня не ранят такие замечания, но увы, каждый раз в меня как будто втыкалась ледяная игла.

Я была обычным человеком и старела, как обычный человек. У меня были морщины и — о ужас! — поплывший овал лица. Мои глаза потускнели, а волосы стали далеко не такими густыми и блестящими, как раньше, когда мне было семнадцать. Обычное дело для женщины сорока лет, верно?

Но по меркам драконов, да и просто одаренных магов, я выглядела глубокой старухой, о чем мне не забывали напоминать.

Метку на запястье запекло.

Добравшись до кафедры, я окинула взглядом аудиторию.

Ага, конечно. Весь “золотой состав” в сборе, на последнем ряду, конечно.

Светловолосый и блестящий Саймон Норрингтон, сын главы Парламента — тот самый, который вчера едва не сбил меня с ног.

Рядом — Люк, сын младшего принца, одержимый идеями превосходства драконьей крови.

С ними сидели еще пятеро нагло ухмыляющихся юных драконов — видимо, тоже сливки общества.

Невеста Норрингтона, Кира де Бран, как я теперь знала, дочь королевского советника, сидела рядом с Норрингтоном, обхватив его за плечо.

Боится, что убежит?

Ну, как и следовало предполагать — весь цвет нации в группе А.

Неудивительно, что этих красавцев сбагрили мне.

Ну, Хадчинсон…

Ничего, так просто я не сдамся. Даже если из этой аудитории меня вынесут вперед ногами.

Те самые адепты, которые попали в академию “по квоте”, видны были не вооруженным взглядом: бледные, испуганные, аккуратно причесанные и в таких отглаженных мантиях, как будто от их состояния зависела чья-то жизнь.

Я ободряюще улыбнулась сидящей на первом ряду русоволосой девушке с толстыми косами.

Кажется, к обмороку она была еще ближе, чем я.

Ладно, по крайней мере, пока все живы — уже успех!

Что ж, начнем.

— Добрый день, — поздоровалась я, заходя за кафедру и раскрывая план лекции, который я набросала отчаянно дрожащей рукой. — Меня зовут Анджела Эшборн.

— Мы в курсе! — выкрикнул кто-то, а затем раздался неприличный звук, и по аудитории расплылась удушающая вонь.

Мило.

У этих детей магии больше, чем когда-либо будет у меня, и вот, на что они предпочитают ее тратить — на то, чтобы имитировать запах испражнений горного тролля.

— Впечатляюще, — согласилась я, шагая к окну, чтобы проветрить. — Но сегодня займемся теорией. Я буду преподавать у вас магическую жестику…

— Ты? — заржал белобрысый наглец Норрингтон. — Ты — человек! Чему ты меня, дракона, можешь научить? У тебя даже магии нет, все про это знают! Даже мужу сына родить не можешь!

Все засмеялись, даже те, которых набрали по квоте и которые не знали всех столичных сплетен и скорее всего видели меня впервые.

По спине пробежал озноб.

Каждый, кто находился в этой аудитории — был в разы сильнее меня и мог уничтожить меня одним только щелчком пальцев.

— Вас как-то интересует моя репродуктивная функция, мистер Норрингтон? — спросила я, опершись локтями на кафедру.

— Че-е-е?

— Должна сразу предупредить, ваш интерес неуместен. Я ваш преподаватель, а вы — адепт. Обратите свой взгляд на кого-то более доступного.

Аудитория грохнула от смеха, и Норрингтон, который явно не привык к тому, чтобы с ним так разговаривали, вскочил.

— Ты! Да ты…

— Вы. Я все-таки преподаватель.

Я прищурилась.

— Отброс, — кашлянул кто-то в кулак.

Повисла тишина, больше никто ничего не сказал.

Должно быть, адепты решали для себя, достаточно ли они смелы, чтобы в открытую бросать вызов кому-то, кто носит фамилию Эшборн.

Ну, пускай решают. Хоть какие-то бонусы от неудачного брака и разбитого сердца.

— Начнем занятие, — решила я. — Итак... Что вы знаете о магической жестикуляции?

Девушка с двумя толстыми косами, сидящая за первой партой, подняла руку.

— Давайте, — ободрила я.

Она разулыбалась, как будто я только что сообщила ей, что поставлю экзамен экстерном и выдам замуж за принца. Не за того, который на последней парте сидит и закатывает глаза, а за нормального какого-нибудь.

— Магическая жестикуляция — это способ направления магических потоков, который…

— Фа-фа-ве-ни-я фо-фо-ков, — передразнил Норрингтон. — Отброс, я говорил тебе заткнуться или нет? Куда ты лезешь, падаль?

Девушка от испуга втянула голову в плечи и вся окаменела.

Невеста Норрингтона, оторвавшись от газеты, победно ухмыльнулась.

— Немедленно извинитесь, — приказала я.

Тишина в аудитории стала плотной и тяжелой, как вода.

— А то что? — нагло ухмыльнулся Норрингтон и, подхватив сумку на тонком кожаном ремешке, направился к выходу. — Что вы мне сделаете, преподаватель Анджела Эшборн? Всем известно, что муж выбросил вас на помойку, а сюда вас наняли из жалости. Лучше бы полы помыли, хотя вы и на это не способны.

— У вас секунд пять, чтобы остановиться.

Пальцы рук, сцепленных за спиной, сами собой сложились в жест “кью-би”, когда кончики мизинца и большого пальца утыкаются друг в друга. Жест соединения.

— Ха, — фыркнул Норрингтон. — Эта академия превратилась в настоящую дыру. Я не собираюсь делать вид, что отброс может меня чему-то научить. Тем более жестам, пускай слабаки их учат.

Глава 12

К счастью, остаток лекции прошел без приключений.

Ну, не считая того, что адептам явно временами интереснее было смотреть на извивающегося под потолком Норрингтона, чем слушать меня.

Не могла их за это осуждать.

— На сегодня все, — объявила я, когда услышала колокол. — Все свободны.

Спустя несколько минут аудитория опустела. Осталась только…

— Я могу вам как-то помочь, мисс де Бран? — подняла я бровь.

Дочь королевского советника, та самая шатенка, которая в начале занятия цеплялась, как за последний шанс, за локоть Норрингтона, робко мялась у порога.

— Я собиралась дождаться моего жениха, — выпалила она, указывая вверх взглядом карих глаз с острыми вертикальными зрачками.

Надо же. А я уже почти уговорила себе “забыть” его в аудитории.

— Где ваша сумка, мисс де Бран? — из чистого любопытства спросила я.

— Вот здесь, а что?

Она продемонстрировала мне нечто крохотное, что я не сразу заметила в складках мантии.

— Разве сюда помещаются учебники?

— Я их не ношу. Не понимаю, зачем мне вообще учиться? — Она фыркнула. — Дурацкие правила, летом наша с Саймоном свадьба, мне готовиться нужно! Брак ведь намного важнее дурацкой учебы.

— Когда-то я тоже так думала, — вырвалось у меня. Я в самом деле так считала раньше. Что семья — превыше всего. И чем это в итоге обернулось?

— Со мной такого не случится, — фыркнула мисс де Бран, откидывая на спину тяжелую копну волос.

— Как минимум от бесплодия никто не застрахован.

Сказав это, я тут же себя отругала. Зачем я вообще к ней полезла? Я здесь для того, чтобы учить их основам жестикуляции, а не жизни.

— Вы что? — округлила глаза карие драконьи глаза мисс де Бран. — Даже не говорите такого вслух! Мой отец убьет меня, если я его так опозорю! Он мне так и сказал. Или я рожаю наследника Саймону через год после свадьбы — или у него больше нет дочери.

Да уж, жажда советника де Брана породниться с лордом Норрингтоном не знала границ.

— Ну так… вы его спустите? — поторопила меня мисс де Бран. — Через полчаса заседание парламента, Саймону нельзя опаздывать! А потом он должен присутствовать на встрече моего отца с послом Вензалеса, это очень важно! Мой жених — будущий великий политик!

Конечно, великий. Куда ему деваться-то. Хотя моя бы воля, я бы Норрингтону даже управление телегой не доверила.

Я подошла к нему и со вздохом взмахнула кулаком. Норрингтон сочно рухнул вниз.

— Имейте в виду, — предупредила я, заглянув в его перекошенное от злости лицо, — снова нападете на меня — снова отправитесь под потолок. И извлекать вас оттуда будет ректор.

Надеюсь, угроза сработает, потому что сил на то, чтобы создать новый барьер, у меня уже нет.

— Саймон! — бросилась к нему невеста, когда я позволила его губам наконец друг от друга отлепиться. — Саймон, как ты? Ты не ушибся?

— Ты! — выпалил Норрингтон, вскакивая. Вид у него был… потрепанный. — Ты об этом пожалеешь!

— Не забудьте, — напомнила я, указывая на сумку, которая до сих пор валялась у двери.

Норрингтон, зарычав, грубо схватил ее, на пол посыпались листы бумаги и… карандаши.

Это… что?

Рисунки?

Прямо мне на туфлю приземлился карандашный набросок академии. Неловкий, непропорциональный, но явно выполненный с большим старанием.

Я наклонилась и заметила рядом еще три листа, где была нарисована в разных позах девушка с двумя толстыми русыми косами.

Это она же сидела за первой партой?.. Та самая, которая поступила по квоте, явно бедная, как мышь, и испуганная. Образ был весьма узнаваемым, хоть и корявым. Было видно, что рисовал не художник, а кто-то, кто держит карандаш в руке редко и украдкой.

— Убери руки! — рявкнул Норрингтон, выхватывая у меня рисунки. — Ты! Ты пожалеешь об этом, поняла?! Падаль!

Он сгреб оставшиеся листы с пола и вылетел из аудитории. Я успела заметить только, как он аккуратно разгладил складки на том рисунке, где была изображена девушка с двумя косами.

— Саймон! Саймон, подожди меня! Ты помнишь, что тебе через полчаса нужно быть на заседании парламента, а мы пока не обсудили даже список гостей для нашей свадьбы! Саймон! Это очень важно, это связи, это…

Окончание разговора я не слышала.

Захватив свои конспекты, я вышла в коридор и тут же поморщилась от запаха чего-то жареного. Как запах из столовой вообще умудрился сюда дотянуться?

И почему меня все еще мутит от всего подряд?

***

— Дорогая, а ты часом не беременна? — раздался позади веселый голос.

Я уронила ложку, которой упоенно сгребала с тарелки остатки овсяной каши на молоке с кусочками сухофруктов. Там был и изюм, и курага, и сушеные яблоки, и даже финики!

Каша была густой, маслянистой, а после того, как я ее щедро посолила, стала и вовсе невероятной, волшебной!

— Простите? — выдавила я, подняв голову.

Повариха засмеялась и забрала с моего стола грязную кружку.

В столовой больше никого не было, ужин давно закончился. По правде говоря, давно пора было ложиться спать и мне тоже, но есть хотелось просто ужасно!

Нечеловечески!

Поэтому я и прокралась в столовую посреди ночи. Хорошо что повариха как раз заканчивала смену и согласилась угостить меня овсянкой, которая осталась после завтрака.

С сухофруктами!

— Ну вон, трескаешь, как не в себя! — весело заявила она, опускаясь на стул напротив меня и щелчком пальцев заставляя огонек на свече гореть ярче. — Еще и сладкую кашу с солью! Кто ж такое ест в здравом уме? Точно беременна!

Горло сжалось, я отложила ложку. Кажется, повариха была одной из тех, кого мало волновали светские сплетни, иначе она все бы обо мне и так знала: мое имя и портрет еще утром появились в газете под заголовком "Бывшая жена Верховного карателя: сумасшедшая или просто больная?"

Повариха была тучной, как и положено поварихе, симпатичной и кудрявой. Из-под челки поблескивали карие глаза-бусинки.