Развод. Обнажая душу

Глава 1. Женя

— Я хочу развод, — ледяным тоном чеканит Азат, вальяжно развалившись в кожаном кресле своего кабинета. — Весь этот фарс под названием «наш брак» мне осточертел до печенок.

— Неужели? Какая неожиданность! С чего бы вдруг? — стараюсь сохранить видимость спокойствия, но в груди болезненно скручивается клубок обиды и злости.

— Я встретил женщину, которую по-настоящему полюбил.

Словно обухом по голове. Финал нашего брака был предрешен, но, черт возьми, все же больно! Чувствую себя выброшенной игрушкой, надоевшей хозяину всей моей жизни.

— Ого! Не староват ли ты для таких подвигов? — язвительно бросаю я, цепляясь за последние крохи гордости и самообладания.

— Нет! — с рыком отрезает он. В глазах вспыхивает недобрый огонь.

— Зачем тебе официальный развод? По-моему, ты и до этого себя ни в чем не ограничивал. Что изменилось? — интересуюсь я. Вдруг становится любопытно. Что сподвигло его пойти на столь радикальный шаг?

— Она беременна! Я хочу на ней жениться, — словно ядовитый плевок. — Мой ребенок должен расти в полноценной семье. Это важно!

— Ну да… Действительно важно… — с напускной серьезностью говорю я. — А наша дочь уже не в счет?

— При чем тут Эли? Да она через неделю выходит замуж за этого мудака. Любовь у нее, понимаешь ли… Чушь собачья! — взревает он, вскакивая с кресла и запуская пятерню в черные с проседью волосы. — Неблагодарная! Мое мнение ни во что не ставит!

— Она вправе сама решать, кого любить и за кого выходить замуж.

— Нет! Она обязана считаться со мной. Был бы сын…

Смотрит на меня с укором, полным разочарования.

Ну вот, и приплыли. Девятнадцать лет брака псу под хвост… И неважно, что изначально между нами была пропасть… Все равно больно.

Первый брак обернулся трагедией. Я стала вдовой. Сергей трагически погиб, когда Арине едва исполнилось семь. Я была раздавлена, сломлена, истощена морально и физически.

После себя он оставил лишь гору долгов — расплата за мечту о своей собственной квартире.

Моя скромная зарплата учительницы еле-еле позволяла нам с дочкой сводить концы с концами, не говоря уже о погашении этих неподъемных обязательств. Я пребывала в отчаянии, не зная, что делать, куда бежать.

Мы едва выживали…

Со вторым мужем, Азатом, мы познакомились спустя два года после смерти первого. Преуспевающий бизнесмен, будущий меценат нашей школы, прибыл лично, чтобы оказать помощь в покупке новой мебели для компьютерного класса к началу учебного года.

Миссия провести экскурсию по школе и рассказать о насущных проблемах учебного заведения выпала именно на меня.

Еще при первой нашей встрече я заметила, как он смотрел на меня, прожигая насквозь пронзительным взглядом своих темных глаз, ловил каждое слово и жест.

Природа щедро одарила меня привлекательной внешностью: стройная блондинка среднего роста, миловидное лицо, светлая кожа, высокие скулы, яркие небесно-голубые глаза, аккуратный носик, пухлые губы в форме сердечка. Куколка. Мама так всегда меня называла.

В то непростое для нас с дочкой время мне было совершенно не до флирта и новых отношений, но он не давал мне прохода, словно одержимый. Поджидал после уроков с охапками роз, засыпал дорогими подарками.

Я пыталась тактично объяснить ему, что не ищу отношений, но он словно не слышал меня, настойчиво преследуя и осаждая.

Азат был старше меня на десять лет. Разница вроде бы небольшая, но она вызывала у меня внутренний дискомфорт.

Не могу сказать, что он был некрасив. Невысокий, крепкого телосложения. Волевые черты лица, смуглая кожа, черные глаза, нос с горбинкой, узкие губы, плотно сжатые, будто под прессом. Напористый, вспыльчивый, властный…

Но судьба, словно злой шутник, вновь перевернула мою жизнь с ног на голову…

Неожиданно нагрянули органы опеки. До сих пор не понимаю, кто мог их натравить на нас. Посыпались угрозы, что они отнимут у меня Арину, мотивируя это тем, что моя квартира совершенно непригодна для нормальной жизни ребенка.

Естественно, новая двушка — голые стены, минимум мебели. С Сергеем мы не успели ее обустроить, а после его смерти на это просто не было средств. Она так и осталась символом несбывшихся надежд.

Я пришла в ужас. Срочно нужны были деньги, чтобы доделать ремонт, обставить все необходимой мебелью, чтобы создать иллюзию нормальной жизни ребенка.

Все мои мысли были только об этом.

При очередной встрече с Азатом я разрыдалась, рассказав, что могу потерять Арину. Он, не раздумывая, предложил выход из сложившейся ситуации: стать его женой, а в обмен пообещал решить проблемы с опекой.

Эта идея претила мне и напоминала сделку с дьяволом. Но выбора не было. Время было почти на исходе. Я боялась, что у меня отнимут дочь, поэтому согласилась на его предложение, перечеркнув свои принципы, чувства, желания. Словно подписывая смертный приговор.

Благополучие моей девочки стало для меня на первом месте, самым ценным, что осталось от моей прежней, счастливой жизни и от дорогого мне человека.

Визуализация героев. Женя

Визуализация героев. Женя и Азат

Глава 2. Женя

— Неужели расстроена? — с ядовитой насмешкой продолжает Азат. — Ты ведь так этого хотела. Считай, я исполнил твое самое сокровенное желание. Ты свободна.

— А чего ты ожидал? Это же ты мне изменял, — огрызаюсь я.

— Чего я ожидал?.. Если бы не эта чертова нищета и животный страх потерять Арину, ты никогда не стала бы моей, — цедит он сквозь зубы с презрительной усмешкой. — Моей… Слишком громко сказано. Ты просто вышла замуж и терпела меня. Как к жене к тебе претензий нет: верная, заботливая, преданная семье. Но как к женщине… Как к любовнице ты просто ноль. Ни искры желания. Секс со мной для тебя всегда был каторгой.

— И ты считаешь, это оправдывает твои измены? — наседаю я, чувствуя, как внутри все закипает.

— Да, да и еще раз да! Это ты во всем виновата! — злобно рычит он, наступая на меня. Его дыхание обжигает мне лицо, словно пламя.

— Нет! — выдыхаю я, отступая. — Твои красивые ухаживания и внимание испарились сразу после свадьбы. Я просила дать мне время, чтобы привыкнуть и полюбить тебя… А ты?.. Хочешь, напомню нашу брачную ночь? Ты сам вырыл эту яму между нами!

— Ой, да брось, ты же не девочка была! Да, немного перегнул палку, признаю.

— Перегнул?! — шепчу я. Во рту мгновенно пересыхает. Пульс бешено колотится в висках.

Воспоминания обрушиваются на меня, словно ледяная лавина, погребая под собой настоящее.

Свадьбу сыграли через три недели после знакомства. Дикий страх потерять Арину гнал меня вперед, лишая рассудка.

Близость с кем-либо, кроме покойного мужа, вызывала во мне лишь омерзение. Разум твердил, что прошло два года и нельзя ставить крест на своей личной жизни. Но тело и душа противились, отвергая чужого мужчину.

Азат был пьян в стельку. Я не была готова… Он рычал, как дикий зверь, напоминая, что я его жена и обязана повиноваться, что я принадлежу всецело ему и буду делать все, что он прикажет.

Он схватил меня и начал рвать свадебное платье, не обращая внимания на мои мольбы и жалкие попытки остановить это безумие. Потом ударил по лицу. Схватил за волосы, заставив опуститься перед ним на колени. Растегнул брюки и засунул член в рот, заставляя делать минет.

Я рыдала от отвращения и бессилия, захлебываясь в потоке слез. Но это его не останавливало, а лишь распаляло чудовищную похоть. Это было лишь началом кошмара…

Воспоминания о той боли и унижении сжимают нутро.

На утро он извинялся, клялся, что это никогда не повторится, что бес попутал, заверял, что безумно влюблен. Словно это могло оправдать его зверство.

Я хотела сбежать сломя голову туда, где меня никто не найдет, но Азат стал угрожать, что я лишусь Арины. И он сделает все, чтобы это случилось. Я сдалась. Уступила. Смирилась… Потом забеременела и родила Элинар, и все стало только хуже.

Наша близость по-прежнему не приносила мне удовольствия. Секс с мужем напоминал визит к гинекологу… Неприятный, вынужденный процесс.

Азат начал мне изменять.

Когда я впервые узнала об этом, то потребовала развод. Он согласился, но при условии, что дети останутся с ним. Он знал, как и чем меня шантажировать и удержать.

Так я и терпела наш брак долгие годы, боясь потерять дочерей.

На людях — верная и любящая жена, а наедине с собой — затравленный зверь, захлебывающийся в болоте боли и жалости к себе.

— Да у тебя на все есть оправдания! Все вокруг виноваты и что-то тебе должны, — я возвращаюсь в реальность и кричу на Азата.

— Да, потому что я вас всех содержу. Вы живете на мои деньги и ни в чем не нуждаетесь.

— Если бы ты нас отпустил, мы бы тоже с голоду не умерли, — злобно огрызаюсь я.

— Да ладно? Я тебя подобрал. Решил все проблемы. Забыла уже? Если бы не я, неизвестно, где сейчас была бы Арина.

— Взамен ты получил то, что хотел: меня в свою постель!

— А толку?

Я глубоко вздыхаю, пытаясь унять дрожь во всем теле. Мы не слышим друг друга. Каждый забаррикадировался на своей позиции. Неважно, с чего все началось. Главное, что сейчас этому всему пришел конец. Развод.

— Хорошо. Оформляй.

— Вот и договорились, — более спокойно соглашается он, смотрит на часы. — Мне пора. Сегодня домой не вернусь.

Я лишь криво усмехаюсь.

— Не перетрудись. А то давление поднимется, — ядовито бросаю я ему вслед.

Он переводит на меня злобный взгляд, выходит и с грохотом захлопывает дверь кабинета. Благо, дочь уехала по делам. Иначе бы лишних вопросов не избежать. Наши крики с Азатом наверняка были слышны на весь дом.

Смотрю на настенные часы. 15:30. Через час тренировка в спортзале. Настроение мерзкое… Нужно отвлечься, выплеснуть негатив.

Вроде бы я так ждала этой свободы, но на душе все равно кошки скребут.

Поднимаюсь в свою спальню. Уже много лет мы с Азатом делим разные постели. Его измены развязали мне руки. Я запретила ему прикасаться к себе, но прецеденты бывают.

Думаю, он это делал намеренно, чтобы уколоть, сделать больно и наказать, показав, кто здесь главный. К счастью, такие случаи крайне редки.

Знакомство с книгами литмоба «10 причин для развода»

Дорогие друзья!

Развод редко бывает внезапным. Он растет медленно, почти незаметно, но со временем он расползается, меняет форму, перерезает свет. Люди продолжают жить рядом, делить кухню, постель, планы на лето, но внутри них уже копится что-то невыносимое: недосказанность, усталость, разочарование, страх, боль.

Мы собрали для вас десять историй, в которых любящим людям вдруг стало не по пути.

1. «Развод. Обнажая душу» 18+, Софья Алешина.

2. «Развод, тантра, танго и cuba libre» 16+, Наталия Климова.

3. «Развод: быть в тренде» 16+, Лариса Ясень.

4. «Развод. Две души – одна судьба» 18+, Валерия Земцова и Елена Станис.

5. «Развод. Я больше не твоя муза» 16+, Катя Тева.

6. «Развод. Темное зеркало души» 18+, Анна Камнева.

7. «Развод в 40. Я тебе изменила» 16+, Мария Мирабелла

8. «Развод. Последний дубль» 16+, Анастасия Гуторова.

9. «Развод. Последний штрих» 16+, Юлия Захарова.

10. «Развод в 45. Первая причина – это ты» 16+, Злата Зорич.

Глава 3. Женя

— Женя! Ты здесь? — доносится голос Тимура.

— Да, прости, задумалась, — растерянно откликаюсь я.

— Куда тебя унесло? Три подхода, и марш на беговую дорожку. Там и помечтаешь, — сдвинув брови, грозно произносит он.

— Прости, я сегодня совсем не в настроении, — виновато выдыхаю я.

— Вижу. Ладно. С таким настроем толку не будет. Тогда до среды?

— Да. Спасибо! — устало отвечаю я.

Тимур разворачивается и идет на выход. Я невольно любуюсь пластикой его движений. Под черным спортивным рашгардом и тайтсами перекатываются бугры мышц. Две девчонки тоже провожают его взглядом, наполненным восхищения.

Настоящий Аполлон. Глаз не отвести.

Плетусь к беговой дорожке. Вставляю беспроводные наушники в уши. Оглушающий звук музыки врезается в барабанные перепонки, вытесняя все лишнее из головы. Сосредоточиваюсь на беге и словах динамичной песни: «Ты обжигалась и теперь боишься открыться. Но тебе не нужно прятаться, знай, я все вижу…»

Настойчивый звонок вырывает меня из транса. На экране высвечивается «Арина». Переключаю режим на ходьбу, стараясь унять сбившееся дыхание.

— Привет, милая, — отвечаю я.

— Привет, мамуля! Что с голосом? Запыхалась вся? Ты в зале? — раздается ее звонкий голосок.

— Да.

— Может, перезвонить? — предлагает она.

— Нет, все в порядке, — заверяю я.

— Как дела?

— Мы с Азатом разводимся, — выпаливаю я, не видя смысла скрывать правду от старшей дочери, и добавляю: — Только Элинар не говори. Я ей сообщу чуть позже.

— Оу-у-у. Наконец-то! — в голосе неприкрытая радость. — Мам, давно пора было уйти от этого… нехорошего человека.

Вздыхаю и закатываю глаза.

— Да, ты права.

Не хочу делиться с ней своими глупыми страхами и переживаниями. Я взрослая женщина и справлюсь сама.

— Мам, я до сих пор не понимаю, как ты могла связаться с ним? Он же полная противоположность отцу, который тебя так боготворил. Может, я слишком маленькая была и идеализирую его… — продолжает она. — Мне кажется, ты вышла за Азата от безысходности и из-за наших долгов.

Я молчу. Не хочу бередить старые раны, вызывать в дочери чувство вины. Это был мой выбор, и я за него в ответе, как и за свою жизнь.

— Арина, давай закроем эту тему. Скоро эта глава моей жизни перевернется. В ней останетесь только ты и Элинар. Ваше счастье и благополучие. Это самое главное для меня было, есть и будет. Я справлюсь.

— Ой, не нравится мне твой настрой! Ты красотка. Только пальцем помани, мужики в очередь выстроятся.

Смеюсь. Нет. Хватит с меня. Сыта по горло.

— Посмотрим, — уклончиво отвечаю я, не желая обещать того, чего не смогу выполнить.

— Вот, уже лучше!

— Я переживаю, что он оставит меня ни с чем. У нас был подписан брачный договор. Я не помню всех деталей, но, думаю, там ничего в мою пользу нет.

— Так, без пессимизма! Сбрось мне его, я посмотрю. В любом случае, у тебя есть наша квартира. Ты можешь переехать в нее.

— Нет, Арина. Она твоя… И я не смогу. Мне там сложно находиться… К тому же, это далеко от работы.

— Не переживай, решим. Ладно, мамуль, я побежала. Милана проснулась и плачет.

— Пока, родная. Внучку от меня поцелуй.

— Хорошо, — слышу по голосу, как она улыбается.

Настроение тренироваться совсем пропало. Иду в душ и возвращаюсь домой… Скоро он станет чужим.

Куда же мне податься? Нужно попытаться договориться с Азатом. У него есть две квартиры. Попробую убедить его отдать ту, что на Большой Садовой.

Помещение встречает тишиной. Эли на свидании с Артемом. Интересно, во сколько вернется?

Я переживаю за нее. Этот брак с Дьявольским обрушился на всех нас, как снежный ком на голову. Эли не признается в истинной причине, и меня это задевает. Беспокойство усмиряет тот факт, что я вижу, как она на него смотрит. Ее к нему тянет.

Артем принципиален, опасен и значительно старше ее. Изначально я решила, что за этим его шагом кроется месть Азату, но потом поняла, что здесь совершенно другое… Искренняя симпатия и интерес.

Еще на свадьбе Арины и Макса я замечала его взгляд на Элинар. В нем сквозило влечение и желание, но он держался от нее на почтительном расстоянии. Ждал…

Сажусь заполнять карточки учеников. Эта монотонная работа помогает отвлечься от тревожных мыслей. Слышу, как во двор заезжают машины. Встаю и тихонько подхожу к окну, осторожно выглядывая.

Наблюдаю, как Артем и Эли заходят в дом. Охрана Дьявольского ждет во дворе. Улыбаюсь. Перевожу взгляд на часы. 22:00. Детское время. Улыбка на губах становится шире.

Подхожу к двери, прислушиваюсь. Слышу, как они заходят в комнату Эли. Затаившись, стою и жду, что будет дальше. Сердце колотится, как у школьницы, боящейся попасться со шпаргалкой.

Глава 4. Женя

Ночь была настоящей пыткой. Я ворочалась в постели, не находя покоя. Лишь под утро, измотанная, я наконец провалилась в короткий, поверхностный сон.

Тяжелые мысли о разводе и грядущих переменах отравляли сознание, словно яд. Страх перед одиночеством я отгоняла с отчаянной силой, повторяя про себя, как мантру: дети — моя главная опора, моя отрада. Я им нужна.

Всю свою жизнь я посвятила дочерям. Где-то ошибалась, совершала промахи, но никогда не желала им зла. Они — мой свет, моя надежда на будущее.

Вчера вечером, наконец, я нашла наш брачный договор с Азатом. Как и подозревала, он подтвердил мои худшие опасения: я останусь ни с чем.

Когда Азат вернется домой — неизвестно, а мне необходимо срочно обсудить с ним детали развода и раздел имущества.

В голове созрел коварный план. Остается лишь надеяться, что он сработает. Девять утра. Я набираю его номер. Гудки в телефоне…

— Да, — раздается на том конце трубки недовольный рык.

— И тебе доброе утро! — язвительно парирую я. — Нам нужно обсудить детали развода и раздел имущества.

— Заявление я подал вчера, — самоуверенно цедит он. — По брачному договору ты забираешь то, что было твоим до брака.

— Я с этим не согласна, — нагло заявляю я. — Мне нужна квартира на Большой Садовой. До работы пара минут, меня это вполне устраивает. На остальное не претендую.

В трубке повисает тишина. Затем — раскатистый, издевательский смех.

— Дерзко!.. Нет!

— Да, Азат! Да! Если ты не пойдешь мне навстречу, развода ты не увидишь как своих ушей. Буду рыдать в ЗАГСе, умолять дать нам шанс. Пойду к психиатру, скажу, что у меня нервный срыв и глубокая депрессия. Обещаю, я сделаю все, чтобы вымотать нервы тебе и твоей беременной любовнице…

— Хватит, понял, — злобно рычит он. — Я отдам тебе эту квартиру, а ты дашь согласие на развод в кратчайшие сроки.

— Договорились, — улыбаюсь своей маленькой победе, едва заметно пританцовывая на месте.

Азат отключается. Своей цели я достигла. Иду в комнату Эли. Она еще спит, обхватив подушку руками. Подхожу и легонько щекочу кончик ее носа подушечкой пальца, тихо шепчу:

— Просыпайся, спящая красавица.

Она открывает глаза.

— Мам, привет! Что случилось? — сонно выдыхает она и переворачивается на спину. С трудом фокусирует на мне заспанные глазки.

— Я договорилась. Нас через два часа ждут в свадебном салоне. Вставай, собирайся.

— Хорошо! — оживленно произносит она. В глазах вспыхивает огонек предвкушения.

Через два часа мы на месте. К счастью, салон предусмотрительно закрыт на технический перерыв — никто не помешает нашим примеркам.

Наши представления о свадебном наряде разошлись. Я видела ее в пышном платье, как у сказочной принцессы, но Эли выбрала более смелую и одновременно утонченную модель: пудровое платье А-силуэта с изящными прозрачными рукавами и разрезами до самого пола. Облегающий полупрозрачный лиф в форме сердечка, расшитый бисером и пайетками, переходил в многослойную фатиновую юбку со струящимся шлейфом. По кромке юбки вилась нежная, едва заметная вышивка.

Эли примеряет свадебное платье, и я не могу отвести от нее восхищенного взгляда. Моя девочка выросла! Скоро она станет женой.

В груди тут же сжимается от щемящей тоски и страха. Арина далеко, в Краснодаре, с семьей. Эли скоро упорхнет из нашего гнезда, и я останусь совсем одна… По Азату, кстати, скучать точно не буду.

Неужели одиночество — вот мое будущее?

Мы прощаемся с девушкой-консультантом и выходим из салона. Возле автомобиля нас уже ждет водитель.

Аккуратно укладываем покупки в багажник и садимся в терракотовый салон. В сумке Эли настойчиво вибрирует телефон. Она достает его, и в глазах вспыхивает таинственный блеск. Губы расплываются в нежной улыбке. С кем она переписывается, догадаться несложно.

Я ухмыляюсь, пристально глядя на нее.

Дочка чувствует мой взгляд, отрывается от телефона. Щеки мгновенно заливает румянец.

— Что? — делает вид, что не понимает моего красноречивого взгляда.

— Дай-ка я угадаю, кто мог вызвать этот нежный румянец и сияние глаз… — делаю вид, что с трудом справляюсь с этой сложной задачей. — Дьявол!

— Ой, мам, ну правда, не начинай, — отмахивается она. — Да, это был Артем.

— «Не начинай», говоришь? Нет, дорогая моя… Эту феерию под названием «любовь с первого взгляда и неминуемый брак» затеяла точно не я. Но то, что он тебя зацепил — я это вижу.

Дочка краснеет, как спелый помидор. Замолкает и отворачивается к окну.

Остаток дороги проходит в тишине. Мои мысли вновь кружатся вокруг развода и предстоящей свадьбы дочери, одиночества, которое маячит впереди.

Вечер. Ужин. Сижу, лениво ковыряя вилкой в тарелке.

— Мам? — вздрагиваю от неожиданности, услышав голос дочери. — Где папа?

— На работе. Много дел, — нагло вру я.

Глава 5. Женя

Я чувствовала огромное облегчение, наконец открывшись дочери. Ее понимание и поддержка стали для меня бесценной наградой.

Утро началось с предвкушения обычного рабочего дня и рутинной работы. К счастью, летнее время дает небольшую передышку, позволяя приезжать в школу чуть позже обычного.

Многие коллеги недоумевают: зачем я, жена успешного бизнесмена, работаю в муниципальных стенах за скромную зарплату, когда мои наряды стоят больше полугодового заработка? Ответ прост: я люблю детей, свою профессию и предмет. Я — учитель истории. Это моя страсть, мое вдохновение. Мне доставляет истинное удовольствие знакомить взбалмошных подростков с культурой и историей нашей страны. Я не давлю и не шантажирую, предпочитая увлечь ребят, пробудить интерес поездками по историческим местам и живыми дискуссиями.

Делаю шаг в столовую и застываю на пороге. Мой непутевый супруг, как ни в чем не бывало, с довольным видом уплетает завтрак. Аппетит испаряется в тот же миг.

— Доброе утро! Какая неожиданность! — роняю я с колкой иронией.

— Неужели соскучилась? — язвительно бросает Азат, вскинув бровь.

— Нет, — отрезаю я и перехожу сразу к делу. — Когда переоформишь на меня квартиру и отдашь ключи?

Зная мужа, нужно действовать быстро, пока он не передумал.

— Завтра скажу юристу, чтобы занялся этим вопросом, — бурчит он недовольно, встает и уходит. Через пару минут возвращается со связкой ключей. Бросает их на стол и едко шипит:
— Она твоя. Развод четырнадцатого августа. Довольна?

— Да, — холодно отвечаю я.

Горечь и щемящая боль заполняют нутро. Столько лет жизни впустую. Любовь к мужу так и не пришла. Фраза «стерпится — слюбится» оказалась не про меня. Дочери выросли, у них своя жизнь. Муж-предатель уходит к любовнице. А я? Одна. В сорок восемь лет — "отличный" финал личной жизни.

В дверном проеме появляется домработница, Зоя Ивановна. Ставит на стол ароматный курник, разрезая его на куски. Запах щекочет ноздри, но есть совершенно не хочется. В столовую заходит дочь. Ее грозный взгляд скользит по нашим лицам.

— Доброе утро! — произносим мы с мужем одновременно.

— Действительно, доброе? — Элинар сверлит взглядом Азата. Зоя Ивановна, почуяв неладное, поспешно удаляется, оставляя нас наедине.

Азат взрывается и с психом отбрасывает вилку на стол:

— Ты уже ей все рассказала!

— Азат, ты сам настаивал на том, чтобы сообщить ей, и как можно скорее… Я это сделала, — устало отвечаю я, всей кожей ощущая приближающийся скандал.

— Не ты ли убеждала меня не травмировать дочь накануне свадьбы? — с желчью выплевывает он. — Хочешь быть жертвой, а я — гнусным мерзавцем?

— Хватит! — обрывает его Элинар. — Какая разница, кто и когда мне рассказал? Это что-то изменит?

— Что ж, мы с мамой разводимся. Решение принято. Ты взрослая девочка, надеюсь, обойдемся без истерик и выяснения отношений. Жить под одной крышей, изображая любящую семью, которой давно нет, я больше не вижу смысла.

— Папа, как ты мог?

— Хм… Как? Спроси свою мать. Она меня никогда не любила, — злобно рычит он.

— Что ты несешь? — в недоумении спрашивает дочь.

— Правду, — отрезает он.

Достал! Больше не могу слушать его бесконечные обвинения. Еще пара колких слов, и я взорвусь. Азат, кажется, это чувствует. Он поднимается и уходит к себе в кабинет, попросив Эли зайти к нему. У нее, конечно, возникают вопросы по обвинениям мужа, но я не готова на них отвечать. К тому же я уже опаздываю на работу, поэтому встаю и ухожу в свою комнату.

Останавливаюсь перед большим зеркалом. Слезы катятся по щекам. Вытираю их ладонью. Нужно собраться, пережить это и начать жить для себя. Поправляю нежное светло-зеленое шифоновое платье. Хватаю сумочку с комода и спускаюсь вниз.

Во дворе меня ждет автомобиль и мой водитель, Виктор, который любезно открывает мне дверь.

Думаю, Азат скоро отнимет у меня эту роскошь, и придется вспоминать старые добрые времена и общественный транспорт. Надеюсь, я перееду в квартиру на Садовой раньше, чем наступит этот момент.

Вновь придется жить по средствам. А у школьного учителя они, прямо скажем, невелики. Что ж, не будем о грустном… Автомобиль плавно выезжает за территорию и стремительно набирает скорость.

— Евгения Андреевна, вы сегодня до скольки? — Виктор задает вопрос каким-то странным тоном, сосредоточенно сведя брови на переносице.

— До пяти. Что-то случилось?

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида, явно обдумывая, как подобрать слова.

— Азат Рустамович дал срочное поручение. Боюсь, не успею к этому времени.

Про себя горько усмехаюсь. Как в воду глядела.

— Могу я узнать, что за поручение? — любопытство берет верх.

— Простите, не могу, — виновато отвечает он.

Мне кажется, это связано с любовницей мужа. Чувство унижения накрывает с головой. Трудно сохранять достоинство, когда все вокруг знают правду и перешептываются за спиной. Я тоже знаю, но не могу же кричать об этом на весь мир.

Глава 6. Женя

Пять часов. Я выхожу из школы. Теплый ветерок нежно ласкает лицо. Солнце сегодня не жжет так нещадно, как в предыдущие дни.

На свадьбу дочери я так и не нашла то самое платье. В свадебном салоне все варианты казались до неприличия предсказуемыми, какими-то выцветшими. А мне хотелось буйства красок, вызова, эпатажа.

Возможно, такой выбор и не совсем уместен для матери невесты, но я решила позволить себе этот каприз.

Не торопясь, бреду к торговому центру, минуя уютную кофейню. Манящий аромат свежесваренного кофе щекочет ноздри, проникая в самое сердце. Взгляд невольно задерживается на молодой паре, укрывшейся в укромном уголке уличного кафе. Он нежно обнимает ее, а в ее глазах плещется такое сияние, что позавидуют и далекие звезды.

Сердце болезненно сжимается от осознания: для меня это все уже далеко в прошлом. У любви свое время и своя пора, и главное — не пропустить его.

Захожу в торговый центр. Поднимаюсь на эскалаторе на третий этаж и иду прямиком в свой любимый магазин «Эпатаж». Глаза разбегаются от изобилия ассортимента. Мой взгляд приковывает стенд с яркими вечерними нарядами: манекен в ослепительно-красном платье с открытой спиной и провокационным разрезом до середины бедра.

— Добрый вечер, чем могу помочь? — раздается позади приятный женский голос.

Я оборачиваюсь.

— Хочу его, — указываю на манекен. — Думаю, это мой размер.

— Оно должно подойти идеально, — отвечает она, профессионально окидывая меня взглядом.

Спешу в примерочную. Надеваю платье. Оно садится, словно вторая кожа. Кружусь перед зеркалом, любуясь своим отражением, ощущая себя откровенно дерзкой и невероятно привлекательной.

Внутренний голос шепчет: «Женя, ты спятила! Тебе сорок восемь. Не двадцать и даже не тридцать!»

Но платье сидит безупречно, оно именно такое, о котором я мечтала. После недолгих колебаний решаю — беру! И направляюсь к кассе, отбросив все сомнения. Пусть судачат, что хотят — это мой маленький бунт против обыденности. Слишком долго я играла роль добропорядочной тихони, а сейчас буду делать то, что хочу.

Вызываю такси и еду домой. Настроение приподнятое, но дом встречает тишиной. Эли на свидании с Артемом. Одиночество. Пора уже привыкнуть к этому непрошеному гостю.

Прохожу в гостиную, включаю на огромном экране любимую романтическую комедию. Банка мороженого становится моим компаньоном на сегодняшний вечер. Тимур бы пришел в ярость, увидев меня, но он об этом никогда не узнает. Это будет моей маленькой тайной.

Раздается щелчок открывающейся двери, и в комнату входит Эли. По ее побледневшему лицу и потухшему взгляду я понимаю — что-то стряслось. Неужели Артем посмел ее обидеть?

— Привет, родная. Как дела? — стараюсь говорить как можно мягче.

— Все в порядке, — уклончиво отвечает она, отводя глаза в сторону.

— Иди ко мне, садись.

Эли подходит, опускается рядом на диван. Поднимает глаза, и я вижу, что они полны слез.

— Эй, милая, что случилось? — обеспокоенно шепчу ей. Она прижимается ко мне, как в детстве, и рыдает в голос.

В голове мгновенно рождаются самые мрачные предположения: Артем? Что он мог натворить? Перешел грань дозволенного? Отменил свадьбу?!

Прилагаю титанические усилия, чтобы дождаться, пока она успокоится и будет в состоянии говорить. Наконец, отрывается от меня, вытирает покрасневшие от слез глаза. Делает несколько глубоких, прерывистых вдохов.

— Я сильно поругалась с папой. Он меня ненавидит.

Фух… Выдыхаю я с облегчением. Я уже себе такое нафантазировала, что на голову не натянешь.

— Солнышко, не драматизируй. Бывало и хуже. Поведение и вменяемость твоего отца в последнее время оставляют желать лучшего, — стараюсь сгладить ситуацию и успокоить ее.

— Нет, мама. Дело не в этом, — она делает паузу, словно собираясь с духом. — Он узнал, что я отписала земли Артему.

— Какие земли? Не понимаю, — в голове — сумбур.

— Все дело в завещании Арама Джулакяна.

Да сколько можно?! Не могу больше слышать это имя. Неужели эта отвратительная история, порожденная моим мужем и его компаньоном Багратом Джулакяном, не имеет конца? Земли, которые они цинично увели из-под носа Артема, подставив его на торгах и переписав на отца Баграта, еще долго будут отзываться эхом для нашей семьи.

— Как ты помнишь, земли с торгов по его завещанию переходили Арине, и после брака с Тираном — ему… Но не все, а лишь часть… Другая половина принадлежит, вернее, принадлежала мне, — продолжает она.

Шок. Напряжение нарастает.

— Артем узнал об этом и предложил сделку. Я ему возвращаю эти земли, а он прекращает вендетту и попытки обанкротить отца. Наш брак — тоже одно из условий.

— Не понимаю. Зачем? — вполне резонный вопрос.

Эли краснеет и отводит глаза.

— Ну, чтобы избежать разных эксцессов.

— Интересно, каких именно?.. — едко замечаю я. — По-моему, он одним махом захотел решить сразу две проблемы. Заполучил земли… и тебя в придачу.

Глава 7. Женя

— Евгения Андреевна, сегодня вы затмите всех, даже невесту, — щебечет мой визажист Диана.

Ее взгляд снова оценивающе скользит по моему лицу, а кисточка невесомо касается губ, окрашивая их в цвет алого мака.

— Вуаля! Шедевр готов! — восклицает она, озаряя меня своей лучезарной улыбкой.

Поднимаюсь и подхожу к зеркалу, вглядываясь в свое преображение.

Яркий акцент на глазах превратил взгляд в бездонный омут. Красная помада дерзко вторит роскоши вечернего платья. Высокие каблуки тонких шпилек добавляют образу нотку роковой элегантности. Светлые пряди мягкими волнами обрамляют лицо.

Неожиданно возникает предательский шепот разума: «Женя, а не слишком ли ты перестаралась?».

Платье, словно вторая кожа, облегает плавные изгибы тела, подчеркивая безупречную форму. Открытая спина — искушающий вызов.

Отбрасываю сомнения и направляюсь в комнату дочери. Моя девочка просто неземная в своем свадебном платье. Полупрозрачный лиф, расшитый мерцающим бисером и пайетками, эффектно подчеркивает ее высокую грудь. Широкие рукава с разрезами плавно ниспадают до пола, переходя в мягкий шлейф.

Моя принцесса сегодня превращается в королеву. Слезы подступают к глазам. Резко моргаю.

Дверь открывается. На пороге — мой почти бывший муж. На его лице — ядовитая усмешка.

— Еще не передумала выходить замуж за этого… бандюгана? — колко бросает он Элинар.

— Па-а-па… — шепчет дочь со слезами на глазах и бросается к отцу в объятия.

Я знала, как сильно она переживала из-за их разлада. Мои звонки Азат игнорировал, поэтому я написала всего одно сообщение: «Как бы ты ни злился, помни: Элинар — твоя дочь. Для нее твое присутствие в день ее свадьбы важно».

Честно говоря, зная упрямый характер мужа, я почти не надеялась, что он меня услышит, поэтому я приятно удивлена.

Его взгляд скользит по мне, бесцеремонно ощупывая каждую линию, каждый изгиб. В черных глазах вспыхивает недобрый огонь.

— Женя, не слишком ли ты откровенно оделась? Это свадьба дочери, а не свидание в гареме?

— Нет, — холодно отрезаю я. — Мне нравится!

Его лицо искажает гримаса дикой ярости. Я больше не собираюсь плясать под его дудку. Прошли те времена.

Скрежет тормозов, громкие хлопки автомобильных дверей и мужские голоса за окном отвлекают Азата от язвительных замечаний в мой адрес.

Похоже, мой будущий зять прибыл в сопровождении "группы поддержки".

Дверь с грохотом отворяется, и в комнату входит свита крепких мужчин. Харизматичных, дерзких, опасных. Во главе — жених в черном смокинге и белоснежной рубашке.

Рядом с ним — мужчина лет пятидесяти пяти, облаченный в элегантный темно-серый костюм. Широкие плечи, подтянутый силуэт. Смуглая кожа, волевое, будто высеченное из камня, лицо, прямой нос, узкие губы. Едва заметные морщинки прорезали уголки черных глаз и высокий лоб. Темные волосы слегка тронуты сединой. В его руке — огромный роскошный букет желтых роз.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять — это отец Артема. Дьявольский Михаил Валерьевич. Известная личность в криминальных кругах.

От этого человека не просто веет опасностью, а смердит неприкрытой угрозой. Лично мне с ним никогда не доводилось пересекаться, но наслышана я о нем предостаточно.

Его цепкий, пронизывающий взгляд скользит по присутствующим и останавливается на мне. Коленки предательски подкашиваются, а по спине пробегает ледяной холодок. Сердце отбивает чечетку. Грозен, притягателен и красив… Так, стоп!

Плечом к плечу с Дьявольским-старшим стоят двое суровых, крепких мужчин: блондины, примерно одного возраста, светлые глаза, на лицах шрамы. Видимо, эхо прошлой, бандитской жизни. Даже дорогие деловые костюмы и смокинги не способны скрыть их истинную сущность.

Ныне, возможно, респектабельные бизнесмены, а в прошлом — опасные личности, привыкшие решать вопросы с применением силы.

Позади всех топчется охрана жениха. Блюдут за порядком.

— Евгения Андреевна, добрый день! Эли! — мягко произносит Артем, затем переводит взгляд на мужа и бросает с едкой насмешкой: — Здравствуй, Азат! Удивлен! Какой сюрприз! Не ожидал, что ты почтишь наш праздник своим присутствием.

Дорогие друзья!

Приглашаю вас познакомиться с книгой, которая входит в литмоб «10 причин для развода».

Анна Камнева

«Развод. Темное зеркало души» 18+

https://litnet.com/shrt/YkJX

История о том, как любовь превращается в ненависть, когда ты видишь в своем партнере самого себя. Пара, которая вначале восхищалась общими чертами, теперь ненавидит друг друга за зеркальные недостатки.

Визуализация героев. Михаил и Женя

Глава 8. Женя

Муж багровеет от ярости. Лицо наливается кровью. Между ними кипит невидимая, но от этого не менее яростная дуэль взглядов.

Ненависть между этими двоими настолько сильна, что кажется, воздух вокруг них трещит от напряжения.

— И я вас рад видеть, Артем Михайлович, надеюсь, сюрприз удался, — ядовито выплевывает Азат, затем ледяным тоном обращается к остальным: — Михаил Валерьевич, Антон Юрьевич, Алексей Васильевич, мое почтение.

Ну, вот и состоялось знакомство. Неужели мой муж и правда знаком с ними лично?

— Здравствуй, Азат, — хриплым, низким голосом приветствует Дьявольский-старший, от которого по коже пробегают мурашки.

Он переводит взгляд на меня, и в его глазах вспыхивает нечто звериное — алчный хищник, оценивающий добычу.

— Евгения, рад знакомству, — тянет он, неотрывно глядя в глаза. Неспешно подходит, протягивая мне огромный букет желтых роз. Черные, как сама ночь, глаза буравят насквозь, заставляя кровь бешено стучать в висках.

Осторожно принимаю цветы, и наши пальцы случайно соприкасаются. Мгновенный разряд, словно удар тока, пронзает все тело. Невольный вздох вырывается из груди, и я непроизвольно вздрагиваю.

Глаза Михаила скользят по моему лицу, останавливаясь на губах, покрытых алой помадой. Уголок его губ приподнимается в самодовольной усмешке. Обжигающе жаркий и откровенный взгляд лишает дара речи.

Кажется, Дьявольский-старший совершенно не замечает испепеляющих взглядов, которыми его одаривают присутствующие. Мой муж уже прожег во мне дыру своими бешеными глазами. С трудом сглатываю ком в горле и каким-то чужим голосом произношу:

— Благодарю… Михаил! Взаимно!

Артем спешит представить всех официально, что дает мне короткую передышку от неприкрытого, изучающего интереса его отца.

Мы спускаемся вниз. Свежий воздух, хоть и разбавленный летней жарой, приятно охлаждает лицо. Но мой внутренний жар от взгляда Дьявольского-старшего значительно сильнее.

Главным камнем преткновения становится рассадка: три наглухо затонированных «Гелендвагена» семейства Дьявольских и внедорожник моего мужа.

Азат уже направляется к своей машине, но я категорически не хочу ехать с ним. Желания находиться в замкнутом пространстве рядом с мужем, пусть даже недолго, у меня нет ни малейшего.

— Женя, тебя долго ждать? — рычит он.

Мои размышления прерывает хрипловатый голос Михаила:

— Евгения, вы можете поехать со мной.

Смотрю на него, как кролик на удава. Он гипнотизирует своими черными, как ночь, пронзительными глазами. Я не могу пошевелиться. Ноги словно приросли к земле…

Михаил молчит и просто смотрит так, что у меня возникает ощущение, будто мне запрещено ему перечить или отказывать, словно я его послушная рабыня.

С трудом отрываю взгляд от лица мужчины и перевожу его на Азата.

Он в бешенстве. Неужели ревнует? Так ему и надо!

В голове рождается дерзкая мысль о мести. С Дьявольским-старшим шутки плохи, но немного подпортить настроение своему непутевому мужу я все же хочу.

Улыбаюсь и произношу нарочито мягко:

— Благодарю, Михаил… Пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением.

Дорогие друзья!

Приглашаю вас познакомиться с книгой, которая входит в литмоб «10 причин для развода».

Мария Мирабелла

«Развод в 40. Я тебе изменила» 16+

https://litnet.com/shrt/JWzR

История о том, как тишина в браке громче любого скандала. Когда командировки и совещания мужа становятся важнее семейной жизни, женщина остается одна. О том, к чему может привести женское одиночество.

Глава 9. Женя

Я опускаюсь на прохладное кожаное сиденье. Пряный, дурманящий аромат парфюма Михаила, словно невидимая волна, захлестывает меня, едва он занимает соседнее место.

— Поехали, — властно бросает он водителю. Рык мотора прорезает тишину, и внедорожник срывается с места.

Я сижу, боясь пошевелиться, прожигая взглядом мелькающий за окном пейзаж и размытый поток машин. Каждой клеточкой ощущаю на себе сверлящий, изучающий взгляд Михаила.

Черт! Сама виновата. Забралась в автомобиль к чужому мужчине, будучи еще женой другого.

Но что-то подсказывает, Михаил знает о нашем разводе и потому ведет себя так нагло и своевольно.

— Знаешь, изначально мне идея Артема с женитьбой совсем не понравилась, — обрывает он мои сумбурные мысли.

Я поворачиваюсь и тону в черном омуте его опасных глаз. Невольно хмурю брови.

— Женя, ты ведь понимаешь, о чем я? — мягко, с хрипотцой спрашивает он, прожигая взглядом насквозь.

Его лицо так близко, что горячее дыхание касается кожи, вызывая предательский трепет мурашек.

Конечно, я прекрасно понимаю. Не стоит прикидываться наивной простушкой. Мой муж оболгал и подставил его сына, втянув в грязную игру, отголоски которой до сих пор преследуют нас. Он, как и мы, решил, что Артем использует Элинар, чтобы отомстить Азату, но его сын преследовал иные цели: вернуть то, что он по праву считал своим, — и заполучил мою дочь как трофей в этой войне.

— Да, — уверенно отвечаю я.

— Замечательно, когда мы понимаем друг друга с полуслова, — самодовольно произносит Дьявольский.

Его взгляд вновь скользит по моим алым губам, и от этого пульс предательски сбивается с ритма. Непроизвольно облизываю губы и тут же одергиваю себя: «Женя, что ты творишь?! Спятила?»

Его глаза мгновенно чернеют, и в них вспыхивает хищный огонь.Чувствую, как краска заливает мои щеки. Нужно отвести взгляд, но он словно гипнотизирует меня. Не могу!

Автомобиль резко останавливается, вырывая меня из плена его пронзительных глаз. Приехали. С облегчением выдыхаю, словно выныриваю из глубины.

Михаил выходит и галантно открывает передо мной дверь, протягивая руку, чтобы помочь выбраться из автомобиля.

Робко кладу свою руку в его крепкую, широкую ладонь. Ее сила и тепло обжигают огнем, вызывая трепет и покалывание. Одергиваю себя. Бред какой-то. Женя, ты взрослая женщина… А он обычный мужик. Ну, хорошо, не совсем обычный… Темный, загадочный, привлекательный… Стоп! Опять понесло не в ту степь.

Направляюсь к дочери и мужу. Взгляд Азата пропитан ненавистью и ревностью. Игнорирую его недобрый прищур. Плевать! Мы разводимся, и каждый волен идти своей дорогой.

— Как ты, доченька? Волнуешься? — нежно интересуюсь я.

— Нет… А вот ты какая-то взволнованная… Все в порядке? — лукаво спрашивает она, стараясь скрыть улыбку.

— Да, да… Глупости. Я в полном порядке. Просто немного переживаю за тебя.

Жених со своей свитой удаляется вглубь территории, к возведенному под шатром алтарю, а мы неспешно движемся к летней веранде возле реки.

Не могу не отметить, что территория комплекса «Tomorrow» поражает воображение своей роскошью и великолепием: идеально вымощенные дорожки, словно шелковые ленты, разрезающие изумрудные газоны, зеленые аллеи, утопающие в буйстве красок и ароматов. В воздухе витает изумительный, сладковатый аромат цветущих роз и жасмина. Искусственные водоемы зеркальной гладью отражают небеса, среди которых лениво плавают грациозные белые лебеди. Изящные деревянные мостики ведут к уютным открытым летним беседкам, словно приглашая уединиться и забыть обо всем на свете.

Мы проходим мимо кирпичного здания с панорамными окнами и неоновой вывеской «Ресторан "Tomorrow"» и останавливаемся.

— Женя, ты с ума сошла! — не выдержав, обрушивается на меня Азат. — Ты меня позоришь перед всеми! Как ты могла поехать с Дьявольским?!

Внутри все закипает, и плотину срывает яростная волна. Кто бы говорил?

— Азат, мы разводимся. Перестань командовать! Ты мне больше не муж, вернее, пока еще формально, но это мы скоро исправим.

— Что, так не терпится? Хахаля себе нового уже нашла?

— Ты спятил? — не выдерживаю я, срываясь на крик. — Это ты у нас ни одной юбки не пропускаешь…

— Хватит!.. — обрывает нас дочь, и в голосе ее слышится боль.

Мне становится стыдно. У ребенка важное событие в жизни, а мы тут устроили балаган.

Делаю несколько глубоких вдохов, успокаивая бушующие эмоции. Нужно взять себя в руки. Найти Арину и Макса. Они уже должны были приехать в «Tomorrow».

Направляемся к шатру. Все утопает в цветах, словно в сказочном саду. Бесконечное множество лиц, как знакомых, так и незнакомых, улыбаются и приветствуют нас. Широко улыбаюсь в ответ, словно надеваю маску безмятежности. Вижу цель… Пробираюсь к старшей дочери и зятю. Они стоят недалеко от алтаря… рядом с ними Дьявольский-старший. Сердце вдруг начинает бешено колотиться. Чертовщина какая-то.

Азат ведет Элинар к алтарю и передает ее руку Артему. Подходит к нам и становится рядом. Взгляд, полный неприкрытого недовольства, скользит по мне и Дьявольскому. Чувствую внутреннее удовлетворение и ликование. Позлить мужа удалось. А что дальше?.. К чему приведет эта игра?

Глава 10. Женя

Словно невесомое перышко, его палец нежно и плавно скользит по внутренней стороне моей ладони. По позвоночнику пробегает ледяная волна мурашек, стремительно разливаясь по всему телу, от кончиков пальцев до самых ног. Там, где его прикосновение коснулось кожи, разгорается нестерпимый огонь. Я пытаюсь незаметно высвободить руку, но тщетно — он держит ее крепко.

Оглушительные аплодисменты и поздравления спасают меня от этой неловкой близости. Мы перемещаемся в банкетный зал ресторана, где царит атмосфера сказочной роскоши. Мягкий, приглушенный свет хрустальных люстр и мерцание канделябров окутывают пространство, создавая поистине волшебное зрелище.

Занимаем места за столами. И тут я вижу их — Анаит и Баграта Джулакянов. Они подходят и бесцеремонно рассаживаются рядом с нами. Какого черта? Я в оцепенении. Оказывается, мой идиот-муж пригласил их, не соизволив никого заранее предупредить.

Злость захлестывает меня настолько, что я готова разорвать его на куски. Напряжение за столом достигает критической отметки. Любые попытки сгладить неловкость и взаимную неприязнь терпят крах.

Наклоняюсь к Азату и сквозь зубы шиплю:

— Выйдем? Нам нужно поговорить.

Он даже не пытается скрыть своего раздражения.

Мы выходим и направляемся к пруду, где больше уединения. Я машинально придерживаю рукой высокий разрез платья, волнующе обнажающий ногу от дуновения легкого ветерка.

— Азат, какого черта?! Ты спятил? Зачем ты их пригласил? — обрушиваю на него шквал вопросов и обвинений.

— А что я должен был сделать, когда Баграт спросил меня об этом в лоб? Отказать ему? — огрызается Азат, раздраженно поправляя воротничок белоснежной рубашки.

— Да! — рычу я. — Ты поставил нас всех в неудобное положение: Арину, Макса, Михаила…

— Ты так о Дьявольском печешься? — обрывает он меня, цепляясь за его имя, как бык за красную тряпку.

— Что?! Это единственное, что тебя волнует? Ты совсем ничего не видишь? Баграт намеренно провоцирует Арину. Макс уже на грани срыва. Еще немного, и здесь разразится скандал.

— И что ты предлагаешь? Выгнать его со свадьбы?

— Решай сам эту проблему. Баграт — твой друг, — колко выплевываю я и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Неожиданно он хватает меня за локоть и грубо дергает на себя.

— Азат, что ты делаешь? Отпусти! — шиплю я, пытаясь высвободиться.

— А ты осмелела, — во взгляде вспыхивает опасный огонь. Злость и алкоголь — гремучая смесь. — Мне нравится твоя дерзость. Она меня возбуждает.

— Ты спятил! — рычу я, отчаянно пытаясь вырваться из его хватки.

И тут мой взгляд цепляется за знакомый силуэт, стремительно приближающийся к нам. Михаил! Его грозный взгляд хищно скользит по моему лицу:

— Азат, отпусти ее, или я тебе помогу.

Муж отпускает мой локоть, и я пулей улетаю обратно в ресторан. Голова болит так, что я едва могу соображать. Мне нужна передышка. Это не свадьба, а настоящий дурдом! Каждый шаг — как по минному полю. Шаг влево, шаг вправо — и взрыв.

Вижу, как мои дочери стоят со своими мужьями и о чем-то напряженно беседуют. Подхожу к ним и выдавливаю улыбку, но она получается натянутой, словно маска.

— Мам, все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Элинар.

— Да, милая. Просто голова раскалывается, — отвечаю я, собрав последние силы.

— Может, выпить обезболивающее? В аптечке коттеджа должно быть, — предлагает она.

Артем протягивает мне ключ-карту.

— Думаю, тишина вам сейчас не помешает, — понимающе улыбаясь, произносит он.

— Мам, Артем прав, — поддакивает Арина.

Я колеблюсь лишь мгновение, затем забираю карту и ухожу. Мне нужно уединение. Хотя бы несколько минут тишины и покоя. Нервы на пределе.

Подхожу к уютному кирпичному домику. Открываю дверь и вхожу. Передо мной — светлая просторная комната, погруженная в мягкий сумрак приглушенного света ламп. В центре — широкая кровать, устланная белоснежным покрывалом, а под ногами — мягкий светлый ковер, в котором тут же утопают ноги.

Делаю глубокий вдох. Тишина… Как же здесь хорошо!

Неожиданно дверь снова открывается. На пороге появляется Михаил.

Сердце замирает на мгновение, а затем пускается в бешеный галоп.

Дорогие друзья!

Приглашаю вас познакомиться с книгой, которая входит в литмоб «10 причин для развода».

Юлия Захарова

«Развод. Последний штрих» 16+

https://litnet.com/shrt/h-VA

История о любви, зависти и саморазрушении. Один партнер развивается, растет, меняет жизнь, а второй застрял. Ревность к успеху, комплекс неполноценности, чувство, что тебя перерос собственный ученик.

Глава 11. Женя

— Михаил, что вы здесь делаете? — стараюсь говорить твердо, но внутри все дрожит.

— Я хотел поговорить и убедиться, что ты готова, — спокойно произносит он. Его лицо — непроницаемая маска, руки спрятаны в карманах брюк. Он смотрит на меня так, что сердце делает последний рывок и замирает.

— К чему? — выдыхаю я, чувствуя, как колени предательски начинают дрожать.

— Принять, что я — именно тот, кто тебе нужен, — уверенно отрезает он и делает шаг навстречу. Еще один — и он нависает надо мной темной скалой. Его взгляд буравит меня насквозь, сканируя каждый нерв, каждую эмоцию.

Стою растерянная, утопая в черном, хищном прищуре его цепких глаз. На языке вертится: «Вы спятили?», но я не решаюсь произнести это вслух. В его взгляде нет ни намека на колкость или флирт — лишь твердость намерения и вынесенный вердикт.

Прочищаю горло.

— Михаил, я замужем, — глупо звучит, но я цепляюсь за эту формальность, пытаясь вежливо его отшить.

Он криво усмехается уголком губ. В глазах вспыхивает опасный, лукавый огонек.

— Женя, я прекрасно осведомлен, что ты с Акопяном в стадии бракоразводного процесса. Азат изначально был для тебя плохим вариантом. Ты давно заслужила свободу и того, кто по-настоящему сможет тебя оценить.

— Вот как? А вы, значит, у нас эксперт? И точно знаете, что мне нужно? — огрызаюсь я, чувствуя, как раздражение и негодование поднимаются волной от его непоколебимости и самодовольства.

— Да! — уверенно чеканит он.

— Михаил, вы слишком самоуверенны, — едко парирую я.

— Возможно… Поправь меня, если я ошибусь… Первый муж. Ты его не любила. Тебе льстило его внимание и интерес. Родители твердили, что он — именно тот, кто тебе нужен. Красивый, правильный, педантичный. Предположу, что он был твоим первым мужчиной. Но у тебя к нему не было дикой страсти, неистового влечения. Все ровно и однообразно. Азат — полная противоположность ему: вспыльчивый, агрессивный, лживый, но снова мимо. Ты вышла за Акопяна из-за отчаяния. Учитель с нищенской зарплатой. Куча долгов. А тут еще органы опеки заявились и угрожают отнять дочь. Выход один — "принц", который героически ворвался в твою жизнь и пообещал решить все проблемы. Только на деле этот "спаситель" оказался мерзким манипулятором, который сам и спровоцировал эту ситуацию, чтобы заполучить в постель ту, что ему отказала.

Шок. Щемящая боль. Каждый вдох дается с трудом. Нет! Это не может быть правдой… Азат? Или все-таки может? Я чувствую себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Слезы подступают к глазам. Собираю себя по осколкам, цепляясь за остатки гордости.

— Знаете, Михаил, мне льстит, что вы так хорошо осведомлены о моей биографии.

— Дело не в этом… Я точно знаю, что тебе нужно, — он наклоняется так близко, что его теплое дыхание касается моих губ.

Его запах окутывает меня, отравляя сознание. Я забываю, как нужно дышать.

— Неужели? — едва шевеля губами, шепчу я, и одна-единственная слезинка срывается с ресниц, катится по щеке.

— Твоя жизнь — это драматичный сценарий, в котором ты всегда делаешь то, что от тебя ждут другие. Ты — хорошая и послушная дочь своих строгих и консервативных родителей. Они постоянно давили на тебя и твердили: «Женя, так нельзя, так неправильно. Женя, учись хорошо, будь ответственной. Секс только с законным супругом. Все остальное — аморально. Будь верной, правильной, не выноси сор из избы. Если подняли на тебя руку — сама виновата. Нужно терпеть. Семья — это святое». Так ведь? Но они забыли о самом главном — о цели каждого родителя: видеть своего ребенка счастливым и принимать его выбор, даже если они не согласны с ним.

Каждое его слово — словно кинжал, вонзающийся в самое сердце, обнажая то, что не найти ни в одном досье. Это было слишком глубоко, слишком лично. Он так умело все разложил и просчитал, что это пугало.

— Я знаю, чего ты хочешь, — с мягкой хрипотцой продолжает он.

Слезы уже ручьями текут по лицу. Закусываю губу, которая предательски начинает дрожать от внутренней боли, обиды и напряжения.

— Чего же? — словно под гипнозом шепчу я.

Он осторожно подушечкой пальца вытирает слезы с моего лица. Кожа будто объята огнем от его прикосновения.

Его дьявольские глаза скользят по моему лицу. В них — мягкость… уверенность.

— Риска, опасности, дикого секса, потерять контроль, поддаться порыву и чувствам. Полюбить так, что земля будет уходить из-под ног…

— Почему вы решили, что эта роль отведена вам? — ядовито усмехаясь, шиплю я. — Вы неплохо разбираетесь в человеческой натуре, но не более.

Я сломлена и напугана. Держусь из последних сил. Все, что я столько лет игнорировала и прятала глубоко внутри: злость, обиды, разочарование, недосказанность — он вывернул наизнанку.

Я задыхаюсь от него и от тех чувств, что он во мне пробуждает. Хочу сбежать… Резко разворачиваюсь и делаю шаг к спасительной двери, торопливо вытирая мокрые щеки.

— Женя, — за спиной звучит его хриплый голос.

Замираю. Молчу, не в силах пошевелиться.

— Не позволяй своим страхам и установкам прошлого испортить свое настоящее.

Глава 12. Женя

Жадно вдыхаю свежий воздух и закрываю глаза. Словно от наваждения, трясу головой, пытаясь утихомирить бурю растерзанных чувств.

За спиной раздается щелчок замка. Михаил. Его взгляд, острый, словно лезвие, жадно скользит по мне, задерживаясь на дерзком разрезе алого платья, приоткрывающем бедро под игривым дуновением ветерка.

В призрачном свете уличных фонарей я замечаю знакомый силуэт в свадебном платье. Беззвучный стон вырывается у меня из груди… Нет! Только не это… Элинар!

Бросаюсь ей навстречу и замираю, лихорадочно ища слова, чтобы объяснить наше с Михаилом совместное появление из коттеджа, но не нахожу.

В глазах дочери пляшут озорные огоньки, а уголок губ трогает едва уловимая усмешка.

Михаил проходит мимо, лишь небрежно роняя:

— Через пятнадцать минут салют, — и скрывается в темноте.

— Эли, что ты здесь делаешь одна? Где Арина? — спрашиваю я, стараясь говорить спокойно.

— Арина и Макс уехали. Милана капризничает. Няня с ней не справляется. Скажи, что ты делала в номере с Михаилом Валерьевичем? — с усмешкой спрашивает она.

— Я… я… Он просто ошибся, перепутал коттедж, — выпаливаю первое, что приходит на ум.

— Ошибся? Как интересно… — усмехается дочь. — Мам?

— Ой, Эли, не начинай, — обрываю ее допрос, чувствуя, как щеки горят. — Лучше пойдем смотреть салют.

Разворачиваюсь и спешу к летней веранде — оттуда откроется захватывающий вид на грядущее феерическое зрелище. Но, приблизившись, застываю в оцепенении. Яростная ругань и крики, словно гром, сотрясают воздух, лишь слегка приглушаемые льющейся из ресторана мелодией.

Причина конфликта становится очевидной. Баграт узнал, что Элинар отдала эти проклятые земли Артему, и пришел в неконтролируемую ярость, готовый разорвать всех на куски.

Михаил стоит рядом с Артемом и его "группой поддержки". Джулакян, подобно разъяренной гиене, рычит на Дьявольского-младшего. Охрана Баграта нервно держит руки на кобуре. Азат мечется между ними, словно марионетка, не зная, к чьей стороне ему лучше примкнуть.

Понимаю, что до беды — один шаг. Знала ведь, что присутствие Джулакяна на свадьбе добром не кончится, но надеялась на чудо. Напрасно.

Страх сковывает ледяными объятиями, превращая в статую. Колени предательски дрожат, готовые подкоситься в любой момент. Сердце в груди, то бешено колотится, то замирает.

— Как ты мог допустить это?! — надрывно орет Джулакян на Азата.

— Баграт, давай успокоимся и все обсудим завтра, — холодно бросает муж, тщетно пытаясь сохранить подобие спокойствия.

— Завтра? Что за подстава? Мой сын мертв!.. Ты дочь подложил под этого ублюдка. Меня решил кинуть?

— Слова выбирай! — теряя остатки самообладания, взрывается мой бестолковый супруг.

— Я называю все своими именами, — рычит он в ответ. — Потаскуху вырастил.

— Заткнись! — гремит Артем, вырываясь вперед. Кулаки сжаты, взгляд — как у разъяренного демона. — Иначе я вырву твой поганый язык!

Михаил хватает его за локоть, пытаясь удержать. Мужчины скалятся друг на друга, словно голодные шакалы, готовые перегрызть глотки. Чувствую чье-то присутствие за спиной. Оборачиваюсь. В метре от меня застыла дочь. Лицо словно полотно, глаза в панике мечутся по присутствующим.

Баграт замечает ее и обрушивает всю свою ядовитую злобу:

— Что же ты за паскудная дочь! Предала отца, меня! Кто дал тебе право отдать эти земли Дьявольскому?!

Ледяной ужас пронзает меня, заставляя невольно отступить на шаг, прикрывая ее собой, словно щитом.

— Баграт, спокойнее. Со слабых спрос невелик… — вмешивается Михаил, бросая на него испепеляющий взгляд. В его голосе слышится едва сдерживаемая ярость, клокочущая под маской показного спокойствия.

— Баграт Арамович, это было мое решение. И я считаю его справедливым. Простите. Никто, кроме меня, не виноват… — торопливо лепечет она.

— Эли! Нет! — резко обрывает ее Артем. Подлетает, хватает за руку, увлекая за собой прочь, будто спасая от гибели.

В этот миг, словно в насмешку, небо взрывается ослепительным фейерверком. Мириады искр рассыпаются по бархатной черноте ночи, высвечивая трагедию этого вечера.

Стою оцепенело, не зная, что предпринять, лишь взглядом провожая удаляющиеся силуэты дочери и зятя.

— Баграт, не доводи до греха, — угрожающе рычит Демин. — Я не позволю тебе пренебрегать правилами на моей территории.

Внезапно ощущаю прикосновение сильных, твердых пальцев к своей руке. Оборачиваюсь — Михаил. Непроницаемый, как скала, он заслоняет меня своей крепкой спиной.

Сердце начинает колотиться, как у трусливого зайца, загнанного в угол. Мозг парализует ледяной ужас, вытесняя все мысли, оставляя лишь первобытный страх за выживание.

— Ты решил по понятиям растолковать, в чем я не прав?.. — огрызается Джулакян, сверля его взглядом, полным ненависти.

— Хватит, — яростно обрывает его Михаил.

Он стремительно подходит к Джулакяну, игнорируя угрожающие взгляды охраны, тянущей оружие из кобуры, медленно наклоняется к его уху и что-то тихо, но отчетливо рычит.

Глава 13. Женя

Игнорирую его взгляд.

— Михаил, что вы себе позволяете? Верните немедленно мой телефон! — выпаливаю я, судорожно вцепившись пальцами в сумочку, боясь выдать дрожь от близости его тела.

— Он на столе, — его голос совершенно спокоен.

Взгляд скользит по комнате и замирает на гаджете, одиноко лежащем на журнальном столике возле окна. Бросаюсь вперед и дрожащими пальцами подхватываю мобильник с прохладной стеклянной поверхности.

— Останься, — обжигает спину его хриплый голос.

Замираю. Пульс бешено колотится в висках, отстукивая чечетку страха и нахлынувшего желания. Безумие… Ноги наливаются свинцом, приковывая к месту.

— Женя, ты могла развернуться и уйти, попросить администратора вызвать такси. Я бы вернул тебе телефон, но ты бежала за мной… Не ради этой безделушки, а потому, что знала, к чему это нас приведет… Ты уже сделала выбор, — мягко, но настойчиво продолжает он.

Стою в нерешительности, нервно покусывая губы. Он прав. Чертовски прав. Мой разум, выпестованный годами строгой морали, бунтует против охватившего желания и этого сумасшедшего всплеска гормонов. Сердце рвется наружу с мольбой: «Женя, ну хоть раз в жизни сделай что-то безрассудное, глупое, легкомысленное!». Но ему вторит холодный голос здравого смысла: «Женя, беги! Не о чем думать. Он опасен! Таких следует обходить стороной».

Нет!

Собрав остатки воли в кулак, я разворачиваюсь и иду в сторону двери… Останавливаюсь. Медленно тяну ладонь к холодной металлической ручке… Все нутро протестует. Сердце мечется в груди, словно пойманная канарейка.

«Давай, Женя! Открывай эту чертову дверь и беги от него сломя голову…»

Резкий рывок — и я оказываюсь в его объятиях, прижата к твердой, сильной груди. Воздух выбивает из легких, словно после удара. В его глазах — два пылающих адских костра, готовых испепелить все на своем пути.

— Я тебе помогу, — шипит он и впивается в мои губы жадным, неистовым поцелуем. Язык врывается в рот, дерзко лаская.

Застываю в оцепенении… Мммм… Вкусно! И невероятно приятно! Голова идет кругом. Разум меркнет, уступая место дикому, всепоглощающему желанию.

Отвечаю жадно и исступленно. Тону в нем… Пальцы впиваются в жесткие пряди его темных волос, притягивая ближе, заставляя углубить поцелуй. Задыхаюсь в этом вихре фантастических ощущений, что пронизывают каждую клетку тела, разжигая в крови настоящий пожар.

Нежно прикусываю его нижнюю губу, провоцируя из глубины горла глухой, гортанный рык — дикий и чувственный, — который тонет в безумном сплетении наших губ.

Михаил, не отрываясь от моих губ, тянет меня в комнату, к огромной кровати. Его руки скользят по обнаженной спине, лаская нежную кожу, спускаясь ниже, к округлым бедрам и ягодицам. Он грубо прижимает меня к своему возбужденному члену, отчетливо выступающему сквозь ткань его брюк.

От этого жеста внизу живота вспыхивает острый, сладостный спазм, пробуждая волну дикого возбуждения.

Неужели я способна желать мужчину с такой отчаянной силой? Или это лишь следствие долгого воздержания?

Михаил хватает за обе бретельки вечернего платья и яростно дергает вниз… Ткань нещадно трещит.

«Платье испорчено!» — где-то на задворках сознания возникает ноющий голосок.

Ладони мужчины обхватывают нежную грудь и страстно сжимают ее. Пальцы дразнят соски, то тихонько пощипывая, то слегка натирая, доводя до исступления.

Наконец, он отрывается от моих губ, переводя дыхание… Наклоняет голову и захватывает сосок губами, с силой всасывая его в рот, кружит и ласкает его языком.

Невольный стон срывается с губ… «Вот он, рай!» — никогда прежде я не испытывала таких острых и ярких ощущений. И это даже немного пугает…

Михаил вновь отстраняется. Его горячий, плотоядный взгляд скользит по моей небольшой, округлой груди, с маленькими набухшими розовыми сосками. От этого похотливого взгляда все внутри сжимается в тугой узел. Низ живота тянет так сильно, что я ощущаю легкую, ноющую боль, отдающую вглубь промежности. Он срывает с меня остатки некогда роскошного платья, и оно, словно жалкая тряпка, падает к моим ногам. Стягивает невесомые полупрозрачные трусики, которые тут же следуют за платьем. Из одежды, громко именуемой таковой, на мне остаются лишь туфли на тоненькой шпильке.

Я дышу часто и рвано, словно после долгого забега на длинную дистанцию. Стеснения нет, как ни странно. Возможно, потому что годы упорных тренировок держат тело в прекрасной физической форме, даря уверенность в себе. Или потому, что сейчас стыд — последнее, о чем я думаю.

Михаил сбрасывает пиджак на кровать. С рубашкой он не церемонится — не расстегивает, а рвет с такой яростью, что пуговицы с треском разлетаются в стороны, ударяясь о светло-коричневый ламинат.

Передо мной предстает совершенное атлетическое тело: рельефная грудь, стальной пресс, дорожка темных волос, дерзко теряющаяся за линией брюк. На плече — хищный орел, вцепившийся когтями в пылающую восьмиугольную звезду. Справа, на груди — скорпион, застывший в смертельной атаке.

Щелчок пряжки ремня нарушает тишину…

Жадным взглядом слежу за каждым движением его пальцев, словно заколдованная. Невольно облизываю губы, припухшие от поцелуев.

Глава 14. Женя

Открываю глаза. Мой взгляд скользит по пустой половине кровати. Лишь следы на смятой белоснежной подушке свидетельствуют о том, что эту ночь я провела не одна. Приподнимаюсь, сажусь, натянув простыню на обнаженную грудь, и перевожу взгляд на окно.

Солнечные лучи проникают сквозь зазор неплотно зашторенных изумрудных портьер, наполняя комнату мягким утренним светом.

Воспоминания прошлой ночи обрушиваются на меня неудержимым потоком, заставляя кровь в венах биться быстрее. Его темные, хищные глаза и их цепкий взгляд. Крепкие рельефные руки, ласкающие мое податливое тело, плавящееся от их искусных ласк, словно воск от огня. Прикусываю нижнюю губу, улыбаюсь и качаю головой.

Женя, да ты просто сошла с ума!

Так, стоп! Где же Михаил?

Прислушиваюсь. Вокруг тишина. Неожиданный щелчок дверной ручки заставляет меня невольно вздрогнуть… Вот и он. Мужчина тихо заходит в комнату. В одной руке он сжимает атласное платье бирюзового цвета в прозрачном чехле, в другой — синий брендовый пакет.

— Привет! — мягко произносит он, замечая меня. Его взгляд обволакивает и опаляет. — Давно проснулась?

— Привет! Нет, — отвечаю я, взволнованно заправляя светлую прядь за ухо.

Мои глаза скользят по его спортивной фигуре, обтянутой темно-синей футболкой-поло и джинсами.

— Я подумал, что тебе нужно новое платье, — хрипло произносит он, и лукавая ухмылка трогает уголок его губ.

Мой взгляд опускается на пол, где все еще валяется мое некогда прекрасное, а теперь безнадежно испорченное красное вечернее платье… и трусики.

Щеки вспыхивают румянцем. Черт! Как же неловко.

Я ловлю его взгляд и краснею еще сильнее. Он внимательно наблюдает за мной.

— Да, я не против, — отвечаю я, стараясь вернуть себе самообладание. — Неужели сам ездил и покупал?

Я удивлена. Чтобы такой мужчина лично выбирал наряды для женщины, да еще и малознакомой, — это не укладывается в голове. Но в то же время эта неожиданная забота трогает до глубины души и наполняет сердце нежным теплом.

— Женя, я бы ни за что не позволил кому-то другому выбирать то, что будет облегать восхитительные изгибы твоего тела, — горячо замечает он, подходит и ставит пакет на край кровати. Платье аккуратно перекидывает на спинку мягкого вельветового кресла, стоящего в паре метров от изголовья кровати.

Любопытство берет верх. Крепко прижав простыню к груди, я подползаю к пакету и заглядываю внутрь. Мои глаза разбегаются от обилия роскошного нижнего белья: нежно-голубой комплект из тончайшего кружева, белоснежный полупрозрачный лиф и трусы бразилиано, атласный бюстгальтер серебристого цвета с яркой синей вышивкой и трусики-стринги, кружевные чулки, почти невесомые на ощупь. Меня бросает в жар. Низ живота стягивает напряженная судорога.

Поднимаю глаза на Михаила. Его обжигающий, пронзительный взгляд пересекается с моим. Уголок губ искривляет дерзкая, порочная ухмылка.

— Спасибо! — неловко выдавливаю я.

Он лишь кивает. Подходит к окну, раздвигая портьеры и впуская в комнату солнечные лучи, наполняя ее ярким светом.

Мой взгляд цепляется за стрелки часов на стене. 10:05. К 12:00 нужно быть в ресторане. Второй день свадьбы дочери. Хочется верить, что сегодня он пройдет без инцидентов.

Интересно, как моя девочка? Надеюсь, Артем вел себя сдержанно и деликатно, осознавая, что у Элинар нет опыта в интимных делах. Неловко, но попробую расспросить дочь. Если она не захочет обсуждать эту тему со мной, придется подключить Арину.

Времени немного. Нужно идти в душ, но я не решаюсь. Пройти мимо него в чем мать родила? Нет. Идти, обмотавшись простыней, как-то странно и глупо после проведенной совместной ночи и жаркого секса.

— Я попросил на террасе накрыть нам стол для завтрака. Не могу без утреннего кофе. Я жду тебя, — мягко говорит он, словно прочитав мои мысли, и направляется к двери, ведущей на понтон.

Я провожаю его завороженным взглядом, мысленно благодаря за возможность побыть наедине с собой и спокойно собраться.

Как только он скрывается за дверью, я схватываю платье, пакет и сумочку, неведомым образом оказавшуюся на журнальном столике, и пулей врываюсь в ванную. Быстро принимаю душ и, смыв остатки вчерашнего макияжа, который я так и не удосужилась удалить, надеваю небесно-голубой комплект нижнего белья и облегающее, словно вторая кожа, платье: открытое декольте, длина до колен. Дерзко и броско.

Легкий макияж, созданный из скудного содержимого моей косметички, освежает и приукрашает бледное взволнованное лицо.

Критично оценив внешний вид в зеркале, я остаюсь довольна результатом. Яркая помада в тон красным туфлям и бирюзовое платье делают образ ярким, немного кричащим, но в целом неплохо.

Выхожу на террасу. Речной бриз, свежий и прохладный, ласкает кожу, обманывая предчувствием знойного дня.

Михаил уже ждет, восседая за столом, уставленным закусками: фруктовые и мясные канапе, блинчики, хрустящие круассаны, пьянящий аромат свежесваренного кофе. Стук моих каблуков заставляет его обернуться. Встретив мой взгляд, он встает и галантно отодвигает стул.

— Спасибо, — смущенно шепчу я, опускаясь на сиденье.

Глава 15. Женя

В детском саду вакцины от гриппа хватило не на всех, и нас с Ариной отправили в поликлинику. Но дверь оказалась наглухо заперта из-за внепланового ремонта, и мы с дочкой отправились в путешествие по лабиринту запасных ходов, плутая между корпусами и этажами. Каким-то образом мы оказались в детском хирургическом отделении, где нас оглушил гневный рык врача, обрушившийся на двух медсестер.

— Как такое возможно?! — гремел он. — У вас десять минут, чтобы найти четвертую отрицательную!

— Станислав Иванович, в программе сбой… — лепетала одна из женщин, дрожа всем телом, словно в ознобе. Лицо ее было белее мела.

— Мне плевать! — отрезал врач. — Десять минут! Четвертая отрицательная группа крови должна быть в операционной! Иначе смерть мальчишки будет на вашей совести!

Я словно оглохла. Смерть. Ребенок. Эти слова вонзились в меня ледяными иглами.

— Простите! У меня четвертая отрицательная, — произнесла я, шагнув вперед. В голосе звучала уверенность, которой я совсем не ощущала.

Три пары глаз мгновенно устремились на меня. Взгляд врача — серьезный, напряженный, цвета зимнего неба — пронзил меня насквозь. Ему было чуть за сорок, русые волосы, широкие скулы и красивые пухлые губы.

— Светлана Дмитриевна, чего застыли? Живо! Готовьте девушку к прямому переливанию крови. Времени нет!

— Пойдемте, пойдемте, — прошептала Светлана Дмитриевна дрожащим голосом и, почти бегом направляясь по коридору с тусклыми, серо-зелеными стенами.

Подхватив Арину, я крепко прижала ее к себе и поспешила за медсестрой.

— Мама, мне страшно. Я не хочу уколы, — тихонько хныкала дочь, уткнувшись лицом в мою шею.

— Ну что ты, милая. Все хорошо. Тебе ничего не будут делать. Мне нужно помочь малышу. Он очень болен. Ты ведь не против? — прошептала я в ее шелковистые волосы.

— Нет, — ответила Арина, подняв свое светлое личико и слегка нахмурив брови.

Мы почти достигли двери с табличкой «Отделение реанимации и интенсивной терапии», когда мой взгляд против воли замер на мужчине, сидящем на полу у стены. Истерзанное лицо. Грязные, сбившиеся в колтуны волосы. На висках и щеках запеклась кровь, оставив зловещие разводы. Глаза почти исчезли за багрово-фиолетовыми гематомами, превратившись в узкие щели. Когда-то светлый свитер и брюки превратились в окровавленные лохмотья. Казалось, на нем не осталось ни единого живого места, но его это, похоже, совершенно не волновало, будто он утратил способность чувствовать боль.

«Почему врачи бездействуют? Никто не помогает?» — негодование жгло меня изнутри.

Незнакомец оторвал взгляд от стены и медленно, изучающе скользнул им по моему лицу. Холодок пробежал по позвоночнику, и неприятно засосало под ложечкой. Не выдержав этого пугающего и раздирающего душу взгляда, я отвела глаза.

— Мама, а тебе не будет больно? — пропищала Арина.

— Нет, солнышко.

— А ты знаешь этого мальчика?

— Нет, милая, но это не важно. Ему сейчас очень плохо, и нужна моя помощь. Разве мы можем мимо пройти?

Арина отрицательно покачала головой.

— Но как ты ему поможешь? Ты же совсем не доктор, — не унималась дочка.

— Я поделюсь с ним своей кровью, — осторожно попыталась объяснить я.

— Это как? — не успокаивалась Арина.

— Давай потом, хорошо? — мягко прервала я ее.

Медсестра в белом халате махнула нам рукой, приглашая следовать за собой, и вошла в операционную.

Я застыла на пороге, словно громом пораженная. На столе лежал мальчик лет восьми, беззащитный, бледный, с темными спутанными волосами. От его маленького тела, тянулись трубки к сложным аппаратам, монотонно пищавшим и высвечивающим показатели его угасающей жизни. Вокруг суетились врачи, их лица были сосредоточенными и серьезными.

Слезы мгновенно наполнили глаза и потекли по щекам.

Я подошла ближе, прижимая Арину к себе, как самое ценное сокровище.

— Простите, как вас зовут? — обратилась ко мне Светлана Дмитриевна.

— Женя, — ответила я.

— Ложитесь на каталку. Девочку мы пока заберем в ординаторскую, — сказала она.

— Нет! Я буду с мамой! – зарыдала Арина, вцепившись в меня.

— Она останется со мной, — отрезала я, не допуская возражений.

Я легла на каталку, всего в метре от мальчика. Медсестра усадила Арину в дальнем углу операционной, где она с любопытством, смешанным со страхом, наблюдала за происходящим.

Вскоре моя кровь потекла по тонким трубкам в тело почти безжизненного ребенка. Он был таким хрупким, таким измученным. Мой взгляд скользил по его бледному лицу, по перебинтованному тельцу, по ручкам, покрытым ссадинами и синяками.

— Малыш, все будет хорошо. Ты только держись, — тихо прошептала я, словно он мог меня услышать. Крупные слезы текли по щекам. Сердце сжималось от боли и жалости.

Что с ним случилось? Кто мог так жестоко обойтись с этим невинным созданием? Это не укладывалось в голове.

Глава 16. Женя

Его черные глаза — словно омут, затягивают в себя, не позволяя отвести взгляд. Сильная ладонь накрывает мою, крепко, но бережно сжимая хрупкие пальцы. От этого чувственного прикосновения по коже пробегают электрические импульсы — от кончиков пальцев до затылка, вниз, дразня каждый позвонок сладкой дрожью. Дыхание сбивается, а сердце пускается в безумный галоп. Как ему удается одним лишь взглядом, мимолетным касанием заставить меня забыть обо всем и безоговорочно ему подчиниться?

— Миша, а что с матерью Артема? Она жива? — осторожно спрашиваю, не в силах отогнать навязчивую, гнетущую мысль.

Он криво усмехается, опускает мою ладонь и откидывается на спинку стула.

Я ощущаю острую, почти физическую боль от утраты силы и тепла его крепких пальцев, словно между нами оборвалась невидимая нить.

— Да, — отстраненно отвечает он. — Живет в глухой деревне неподалеку от Воронежа, с отцом-пьяницей. Ничто не вечно. Карьера модели скоротечна, а она поставила на кон все ради нее и проиграла. Красота и молодость увяли, поклонники нашли новых кумиров, а она осталась одна, всеми забытая. Знал же, что у нас ничего не получится. Лина была слишком тщеславна, амбициозна и эгоистична, но я рискнул, глупо надеясь, что смогу создать семью вопреки той жизни, которую вел, и ее моральным ценностям. Ошибся и в выборе женщины, и в своих иллюзиях… Беременность не входила в ее планы, но это случилось. Она хотела избавиться от ребенка, но я запретил. Рыдала так, будто настал конец света, но ослушаться не посмела. Лина родила Артема и сбежала, оставив записку, полную ненависти ко мне и к ребенку, обвиняя нас в том, что мы разрушили ее жизнь и карьеру, — его глаза сужаются до опасных, злых щелей. — Я мог ее отыскать, заставить вернуться и жестоко наказать, но не стал. Я вычеркнул ее из нашей жизни раз и навсегда.

Шок. В голове не укладывается. Как можно принебречь своим ребенком ради мимолетного успеха и карьеры?

— Мне жаль, — тихо выдыхаю я, потрясенная его откровением.

— Это все в прошлом. Со мной сложно. Я знаю. Я безжалостен к тем, кто этого заслуживает, кто лжет и предает, но ценю тех, кто мне верен, и отвечаю взаимностью, — его взгляд проникает в самую душу, изучая мое лицо, словно пытается прочесть мысли и чувства, вызванные его словами.

— Это угроза или предупреждение? — спрашиваю я, не отводя взгляда, пытаясь сохранить видимость спокойствия.

Его губы искривляются в дерзкой, завораживающей ухмылке:

— Нет, Женя, это обещание… Я знаю, что ты меня не подведешь и не разочаруешь.

Его непоколебимая уверенность удивляет и трогает до глубины души.

Костяшками пальцев Миша нежно скользит по моему лицу, очерчивая линию скул и подбородка. Медленно наклоняется и зубами слегка прихватывает мою нижнюю губу, дразняще скользя по ней кончиком языка.

Я прикрываю глаза, утопая в сладостной неге. Голова идет кругом от острых ощущений, обжигающих низ живота.

Он углубляет поцелуй. Его язык властно врывается в мой рот, дерзко лаская и обвивая мой язык, вызывая протяжный стон из глубины моего горла.

Я зарываюсь пальцами в его жесткие черные волосы, притягивая ближе к себе и жадно отвечаю на страстный и неистовый поцелуй. Мой язык в ответ скользит по его упругим губам, смакуя их дурманящий вкус.

Низ живота тянет все сильнее, разжигая неутолимое пламя желания.

Миша отрывается от моих губ, часто и шумно дышит. В его глазах пылает неукротимый огонь похоти. Он переводит взгляд на часы.

— Женя, наш завтрак затянулся. 11:40, — констатирует он, возвращая меня в реальность. — Нам нужно идти в ресторан.

— Черт! — разочарование вырывается из меня.

Он так плотоядно улыбается, что коленки подгибаются. Хорошо, что я сижу.

— Позже продолжим то, на чем остановились, — порочно обещает он.

Мы возвращаемся в коттедж. Миша переодевается. Темно-серые брюки идеально облегают его крепкие, узкие бедра. Белоснежная рубашка безупречно подчеркивает широкие плечи и рельефную грудь. Отпечаток его опасной жизни виден не только в татуировках, но и в нескольких глубоких рваных шрамах на спине и под ребрами на правом боку.

Завороженно наблюдаю за его уверенными и резкими движениями, в каждом из которых чувствуется сила и власть. Наши взгляды пересекаются, и хищная усмешка искривляет его губы. Он небрежно набрасывает пиджак и лукаво бросает:

— Пошли?

Не хочу, но киваю, и мы направляемся к ресторану. Возле входа останавливаемся, и Миша, наклонившись к уху, тихо шепчет:

— Заходи. Я подойду через пять минут.

Боковым зрением замечаю две знакомые фигуры: Громова и Демина, стоящих в нескольких метрах от здания. Лица хмурые и серьезные.

Захожу.

Легкая мелодичная музыка льется по залу. Гости уже на своих местах. Слышны смех и звон бокалов. Элинар и Артема нет. За столом сидят Максим и Арина, увлеченно о чем-то беседуя. На зяте — деловой темно-синий костюм. На дочке — нежно-розовое открытое платье на тонких бретельках. Подхожу к ним и тепло улыбаюсь.

— Здравствуйте, Евгения Андреевна, — приветствует Максим, вставая из-за стола и галантно отодвигая для меня стул.

Глава 17. Женя

— Поговорим? — холодно бросаю я мужу, едва заметно кивнув в сторону.

Арина и Элинар хранят молчание. Их взгляды, полные немого укора, сверлят бестолкового родителя.

Жанночка брезгливо морщится и буравит Азата предостерегающим взглядом.

— Хорошо, — раздраженно цедит он.

— Азат? — невольно вырывается у Жанночки, ее брови ползут вверх в вопросительном жесте.

— Малышка, присядь. Я всего на пару минут, — слащаво произносит он.

Мы отходим в дальний угол зала, где музыка стихает до приглушенного фона.

— Ты совсем спятил?! — грозно обрушиваюсь я на него. — Тебе вчерашнего скандала с Багратом показалось мало? Решил второй день превратить в балаган? Совсем мозг атрофировался и вытек в штаны?

— Заткнись! Кто бы говорил! — взрывается он, в глазах бушует ярость. — Сама ведешь себя как последняя… а еще мне что-то предъявляешь?

— Что?!— возмущенно выдыхаю я.

— Я видел тебя с Дьявольским. Вы целовались, — ядовито выплевывает он, взгляд — как у разъяренного буйвола. Он больно хватает меня за локоть, так сдавливая кожу, что, чувствую, останется синяк. — Ну, и как он в постели? Понравилось?

Впадаю в ступор, но затем, собрав остатки самообладания, злобно цежу:

— Потрясающе! Лучший секс в моей жизни. Я кричала так громко, что чуть не охрипла.

— Шлюха! — рычит он, сжимая локоть еще сильнее.

Пытаюсь вырваться из стального захвата, но тщетно.

— Убери руку! — шиплю я, злость обжигает нутро, вытесняя ледяной страх.

— Со мной строила из себя святошу! «Секс только после свадьбы. Минет — это грязное извращение. К эротическим играм я не готова», — злобно шепчет он мне в лицо, глаза наливаются кровью. — А я, между прочим, имел полное право!

Мне кажется, еще немного, и он ударит меня у всех на виду. Ревность и гнев поглотили его. Мне становится страшно.

— Азат, отпусти меня! Мы разводимся. Моя личная жизнь тебя не касается, — собираю волю в кулак и рычу.

— Это не повод позорить меня и прилюдно наставлять рога! — кричит он, не унимаясь.

— Азат, ты забыл про беременную Жанночку?

— Я мужчина! Мне можно! — взрывается он.

— Хватит! Твоя пассия уже тебя заждалась, — чеканю я, надеясь хоть немного остудить его пыл.

Он, словно очнувшись, оборачивается и смотрит в сторону любовницы. Следую за его взглядом…

Арина и Элинар смотрят на нас с испугом, готовые в любой момент сорваться с места. Жанночка, скрестив руки на груди, сверлит избранника взглядом, полным гнева. Это немного отрезвляет мужа, и он отпускает мой локоть. Вновь переводит взгляд на меня. В нем плещется яд и лютая ненависть.

Собравшись с духом, срываюсь с места и иду к столу, опускаюсь на мягкое сиденье. Тянусь к стакану с соком и делаю несколько жадных глотков, смачивая пересохшее горло.

Жанночка торжествующе улыбается, словно выиграла сражение, которое длилось целую вечность. Девушка пытается завязать разговор с Элинар, но дочь лишь натянуто улыбается в ответ, отмахиваясь парой фраз. Арина же демонстративно отворачивается от них, словно они — пустое место.

Замечаю, как в ресторан возвращаются Миша, Артем и Максим. Напряженные взгляды мужчин оценивающе и опасно скользят по присутствующим. Черные глаза Миши темнеют, превращаясь в грозовые тучи. Артем и Максим в ярости. Троица подходит к столу. Миша тяжело опускается рядом. Его взгляд, словно рентген, пронзает меня насквозь, застывая на моей руке. Я слежу за его взглядом и холодею. На нежной коже алеют отпечатки пальцев Азата. Беззвучный стон вырывается из груди. Только не это!

В хищных глазах Миши вспыхивают пугающие искры, от которых все мое существо тревожно сжимается.

— Азат, я так понимаю, вы с дамой уже покидаете нас? — бесцеремонно гремит он тоном, не терпящим возражений.

Наступает гнетущая тишина. Мужчины прожигают друг друга злобными взглядами, полными неприкрытой ненависти.

— Нет, — вызывающе бросает Азат.

— Папа, — испуганно шепчет Элинар.

Вновь напряженная тишина. Михаил испытывающе смотрит на мужа.

— Жанночка, солнышко, поехали, — недовольно уступает Азат.

— Почему? — хлопая длинными нарощенными ресницами, недоуменно произносит она.

— Поехали! — повторяет он.

Девушка с видимой неохотой подчиняется, и они уходят.

На мгновение закрываю глаза, и волна облегчения накатывает на меня. Напряжение постепенно отступает, оставляя место спокойствию.

Остаток дня проходит в непринужденной, почти беззаботной атмосфере. Все начинают расходиться, когда солнце почти скрывается за горизонтом.

Мы с Мишей направляемся в коттедж, и едва дверь захлопывается, набрасываемся друг на друга — словно путники, иссушенные жаждой в бескрайней пустыне.

Его твердые губы впиваются в мои, терзая их диким, исступленным поцелуем. Настойчивый, упругий язык проникает в мой рот, яростно атакуя, кружа, дразня, сплетаясь с моим в сладостном танце. Сильные, обжигающие ладони скользят по телу, лаская каждый изгиб.

Глава 18. Женя

— Негусто, — кривит губы Миша, окидывая взглядом четыре черных чемодана, одиноко стоящие в прихожей квартиры, которую так "любезно" уступил мне Азат.

— Согласна. Скудный багаж после девятнадцати лет брака, — с горечью вторя его усмешке, отвечаю я.

С собой я забрала лишь то, что принадлежало исключительно мне: одежду и обувь. Рассчитывать на большее не приходилось, да я и не стремилась. Работа есть, крыша над головой тоже. Не пропаду. Впереди новая жизнь.

Сегодняшний переезд стал следствием стремительных перемен, обрушившихся на меня, как снежный ком, перевернув жизнь с ног на голову: бракоразводный процесс и новый мужчина.

Вариант проживания в квартире, ранее принадлежавшей супругу, не сильно порадовал Мишу, но он согласился, заявив, что это мое временное пристанище, и в ближайшее время он купит нам дом.

На мой вопрос, не торопит ли он события, он лишь усмехнулся и заявил, что мы не в том возрасте, чтобы жить по указке условностей и навязанным правилам. Нужно ловить каждое мгновение ускользающей жизни и делать то, что нам хочется.

Ему нужна я. Он сделал свой выбор.

Счастлива ли я? Безусловно. Что будет дальше? Не знаю, но впервые за долгие годы я чувствую себя по-настоящему живой и увлеченной. Я желаю мужчину с силой, граничащей с безумием. Наша физическая совместимость ошеломляет.

Я ощущаю себя девятнадцатилетней девчонкой: горячей, темпераментной и желанной, но с мудростью прожитых лет за плечами. Невероятно.

Возможно, кто-то осудит. Скажет, что я сошла с ума на старость лет, поступаю опрометчиво и безрассудно… Скорее всего, они правы, но мне это безразлично. Это моя жизнь, и я намерена прожить ее остаток так, как подсказывает мне сердце: без оглядки на чужое мнение, без подчинения давлению, шантажу и ультиматумам. Я хочу наслаждаться каждым днем и каждым моментом.

— Так… Нужно нанять тебе домработницу, — прерывает Миша поток моих мыслей.

— Зачем? Я не неженка и вполне способна справиться с домашними делами.

— Нет, — отрезает он. — Быт затягивает женщину и не идет ей на пользу.

Я невольно усмехаюсь.

— Что ты имеешь в виду? Боишься, что я превращусь в растрепу? Буду ходить по дому в засаленной майке и трениках, с тряпкой в руках и немытой головой?

Миша кривится и фыркает.

— Звучит отвратительно! Но это явно не про тебя.

— Уверен? — троллю я его.

— Абсолютно, — колко парирует он. — Завтра займусь этим вопросом… И да, у тебя будет личный водитель.

— Зачем? Моя работа в двух шагах. Какой в этом смысл?

— Женя, это не обсуждается. Водитель будет. В любое время дня и ночи. В твоем полном распоряжении.

Спорить с ним бесполезно. Я это вижу. В его темных глазах — непреклонность.

— Хорошо, — соглашаюсь я. Спешу сменить тему. — Как насчет обеда?

Он усмехается и бросает взгляд на циферблат массивных наручных часов на широком запястье.

— Согласен. Поехали в ресторан. «Беллуччи»?

Я мягко улыбаюсь и отрицательно качаю головой.

— Зачем? У нас на кухне два пакета свежих продуктов. Как насчет жареных стейков, греческого салата и лимонных кексов?

Усмехается.

— Сама приготовишь? Домашняя еда?

— Угу. Поможешь?

— Испортить продукты? — язвительно замечает он, вскидывая бровь.

Театрально вздыхаю, делая вид, что тщательно обдумываю его предложение.

— Ладно… Тогда лук.

Фыркает.

— Мясо.

Я звонко смеюсь. Мы перемещаемся в кухню.

Просторное помещение в нежных фисташковых тонах, с массивными дубовыми шкафами. Бежевая столешница под мрамор тянется вдоль всей стены. В центре — овальный стол с велюровыми креслами цвета слоновой кости. Сквозь тонкую вуаль штор пробиваются солнечные лучи, играя на хрустальной вазе, где красуется букет белых роз.

Сегодня утром я их обнаружила рядом с подушкой, едва открыв глаза. К ним прилагалась записка: «Завтрак накрыт. Жду на террасе».

Эта романтика плохо вязалась с сущностью Миши и оттого была бесценна.

Потрясающий завтрак, безудержный, сводящий с ума секс с мощным оргазмом, от которых сводило судорогой кончики пальцев ног… и возвращение в реальность…

Вечером Мише нужно уезжать в Санкт-Петербург в командировку на несколько дней, поэтому времени, чтобы побыть вместе, оставалось катастрофически мало.

Мужчина на кухне — все же невероятное зрелище.

Миша уверенно орудует ножом, разрезая кусок мяса на сочные стейки. Я тем временем готовлю тесто для кексов, разливаю его по формочкам и ставлю в духовку.

— Миша, расскажи мне что-нибудь о себе, — осторожно начинаю я.

Я хочу знать о нем больше.

Короткий, колкий смешок. Он ловит мой взгляд. В черных глазах вспыхивает опасный огонек.

Глава 19. Женя

— Женечка, до завтра! — тепло бросает Светочка и, махнув рукой, исчезает за дверью.

Делаю глубокий вдох. Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку жесткого деревянного стула.

Осталось чуть больше недели до начала учебного года, когда коридоры школы вновь взорвутся оглушительным топотом, криками и детским хохотом.

Для всех наступит время испытаний. Учителя будут отчаянно пытаться вложить зерна знаний в непокорные, непоседливые умы учеников. А те, в свою очередь, будут изнывать под бременем непосильной нагрузки и горы домашней работы.

Дети растут, меняются…

Я всегда с нескрываемым интересом наблюдала за этими метаморфозами: как они взрослеют, как отважно и порой неуклюже прокладывают свой путь во взрослую жизнь.

Что ж, посмотрим, какие сюрпризы приготовил нам этот год.

Минула неделя с тех пор, как я обосновалась в квартире, а Миша уехал в командировку.

Мои дни проносились в бешеном ритме: работа, тренировки, танцы, но даже этот безумный водоворот не мог заглушить нарастающую тоску по нему.

Я жила предвкушением нашей встречи, мечтая вновь утонуть в бездонном омуте его темных, греховных глаз. Кожей ощутить прикосновение его сильных, обжигающих пальцев. Вновь почувствовать властный, терпкий вкус его губ. Сгореть дотла в пламени дикой, необузданной страсти. Биться в экстазе. Взмывать до небес.

Тихий стон срывается с губ. Уголки рта невольно трогает лукавая ухмылка. Терпение. Еще два дня, и он вернется ко мне.

К концу недели я получу развод и официально обрету долгожданную свободу, изменив статус на «не замужем». И, признаться честно, я жду этого, наверное, даже с большим нетерпением, чем мой непутевый муж.

Кстати о нем… После моего переезда Азат, недолго думая, впустил в наш дом любовницу. Этот его порыв меня удивил, но, впрочем, это его личное дело.

Поднимаюсь. Отодвигаю в сторону документы с расписанием занятий на новый учебный год. Завтра доделаю. На сегодня с меня хватит. Все плывет перед глазами.

Через полчаса шоппинг с Элинар. Мы планируем поужинать в кафе в торговом центре, совместить приятное с полезным. Я неделю не видела дочь, и для меня это дико, но я понимаю, что наши встречи станут все реже. У нее своя жизнь, где в приоритете муж, их семья… появятся дети. И ей, как и Арине, будет совсем не до меня.

Нет. Это нормально. Дети вырастают, и нужно уметь их отпускать. У них свой жизненный путь.

Телефонный звонок. Дочь. Улыбаюсь и нажимаю кнопку приема вызова:

— Привет, милая! Уже выезжаю. Думаю, минут через пятнадцать буду на месте.

— Мам… — и молчание, от которого мое сердце, кажется, пропускает удар. — Прости, пожалуйста, но Артем забыл мне сказать, что нас сегодня ждет на ужин его бизнес-партнер в «Касабланке». Давай увидимся завтра?

— Хорошо, — растерянно бормочу я.

Растроена ли я? Безусловно, но не хочу ей этого показывать.

— Мама, только не обижайся, пожалуйста! Мне так неловко, — звучит ее грустный голосок.

— Ну что ты, родная! Правда! Все в порядке! Увидимся в следующий раз! — как можно бодрее заключаю я.

— Спасибо! Я тебя люблю!

— И я тебя, — улыбаюсь я и отключаю мобильник.

Что ж, сегодняшний шоппинг пройдет в одиночку, но отменять я его не намерена. Это лучше, чем возвращаться в пустой дом.

Хватаю маленькую розовую сумочку, идеально сочетающуюся с сарафаном свободного кроя в пол на широких бретелях цвета фуксии, и выхожу из учительской. Проворачиваю ключом замок и убираю его во внешний карман дамской сумочки.

Неспешно иду в сторону выхода.

Эхо каблуков звонко разносится в тоннеле длинного коридора.

Выхожу на улицу. Теплый воздух окутывает меня, словно в кокон. Взгляд цепляется за черный тонированный «Гелендваген».

Направляюсь к нему.

Остается всего метр до автомобиля, как дверь резко отворяется, и из нее выпрыгивает Алексей. Двухметровый "шкаф" лет тридцати с небольшим, с горой мышц, перекатывающихся при каждом движении, светлые волосы, короткая стрижка, серо-голубые глаза. Бровь рассекает глубокий шрам. Нос с небольшой горбинкой, смотрящийся аристократично на фоне широких скул прямоугольного лица. Крупный рот со слегка опущенными уголками губ.

Он хмурит брови.

На мужчине надеты черные брюки и рубашка. На фоне сумасшедшей жары, продолжающейся третий день подряд, у меня назревает вопрос: «Как он еще не схлопотал тепловой удар?»

— Добрый день, Евгения Андреевна! — раздается его громкий, грубый голос, от которого я до сих пор невольно вздрагиваю.

— Добрый день, Алексей! — отвечаю я, переминаясь с ноги на ногу.

Он открывает дверь, и я проскальзываю внутрь кожаного салона.

Щелчок. Дверь захлопывается.

Мужчина забирается на водительское сиденье, кладет огромные ладони размером с футбольный мяч на руль и кратко бросает: