Развод. Ответный ход

Глава 1

Варя

Девушка привлекла моё внимание, стоило нам с Димой въехать во двор нашей сталинки на берегу Невы. Белокурая миниатюрная блондинка везла красный чемодан на колёсиках к нашему подъезду. Из-под коротенькой белой кожаной курточки выглядывала тонкая талия незнакомки, округлые бёдра обтягивала короткая красная юбка. Не по сезону что-то девушка вырядилась. Лишь красный берет на голове по погоде. Ноябрь в Питере — это почти уже зима.

Я вздрогнула от Диминого голоса.

— Похоже, у нас появились новые соседи на этаже. — Муж развернул машину мордой в сторону подъезда и сдал назад на свободное место. — Смотри-ка, девчонка совсем.

— Прощай спокойная жизнь. — Глянув на мужа, я осеклась. Он пялился на новую соседку, явно разглядывая её в деталях. Та же, оставив чемодан у подъезда, откинула золотистые волосы на одно плечо и повернулась к нам передом, а к дому задом. Личико кукольное, скулы высокие, брови вразлёт, на губах — красная помада. Наш автомобиль привлёк внимание девушки, и она вдруг улыбнулась.

— Вы знакомы, что ли? — с подозрением спросила я Диму.

— С кем? — рассеянно спросил он.

— С ней, — кивнула я в сторону незнакомки.

— Нет. Ты чего, Барбара? — Мужу нравилось называть меня на польский лад.

— А почему она улыбнулась тебе? — ни с того ни с сего во мне проснулась сварливая баба.

— Почему именно мне, а не нам? — Дима ткнул пальцем в кнопку на торпеде, выключая двигатель, и потрепал меня по колену. — Некоторые люди имеют обыкновение улыбаться даже незнакомым. И это здорово. Улыбнись ей тоже. А почему ты сказала: «Прощай, спокойная жизнь»?

Я улыбнулась мужу, но как-то натянуто. Сама не знаю, почему эти слова слетели с моих губ.

— Ну-у… Потому что она студентка, скорее всего. Будет устраивать тусовки у нас за стеной. А если у неё ещё и парень есть…

— Ты думаешь?

— Почему нет? Мы с тобой рано ложимся, и если у них будет грохотать музыка…

— Я про парня, — снова перебил меня Дима.

— А чего это ты вдруг так заинтересовался новыми соседями? — внутренняя сварливая баба удивила даже меня. Обычно мы с ней общались наедине.

— Я? — ткнув в себя большими пальцами, Дима рассмеялся. — Это ты уже в своей голове нарисовала настоящий апокалипсис. Мне банально интересен ход твоих мыслей, любимая.

Любимая… Слишком часто Дима говорит мне, что любит, что я для него центр мироздания. Но я не ощущаю никакого тепла в его словах. Они давно кажутся мне фальшью. Очень больно от этого, ведь я-то люблю его по-прежнему, но иногда мне кажется, что я целую холодную статую.

Наши отношения с мужем в последнее время простыми не назвать. Мы вместе перешагнули рубеж в тридцать пять, и я снова завела разговор о детях. Диме же не хочется обзаводиться пока потомством. Двенадцать лет назад, когда мы решили пожениться, муж взял с меня клятву, что мы вместе решим, когда настанет этот светлый час. Я пообещала, что неожиданностей не будет.

Подарив Диме невинность, я сразу «села» на таблетки. С пониманием кивала головой, когда он говорил, что нам немного надо пожить для себя, построить карьеру. Сочувствовала его спортивному детству. Думала, пусть парень немного насладится спокойной жизнью. Но теперь-то что мешает? Мы побывали в самых красивых уголках мира, моё тело красуется на баннерах небольшой сети спортивных клубов, принадлежащих мужу. И не то чтобы часики тикают, просто мне банально хочется познать радости материнства. Подарить тепло моему малышу и самой отогреться душой возле него. В этих отношениях уж точно не будет фальши. Мне всё сложнее убеждать себя в том, Димины любовь и страсть перешли в стадию газовой горелки, как случается во многих семьях. Горит, но не греет.

Пока мы препирались, возле девушки нарисовался темноволосый парень с двумя баулами, и я выдохнула с облегчением. Правда, рядом со своей подружкой, словно спрыгнувшей в наш грешный мир с обложки глянцевого журнала, молодой человек в серых джинсах и в потёртой распахнутой кожанке, надетой на помятую футболку, выглядел простовато.

Я вышла из машины, зябко запахнув на груди ворот кашемирового пальто. От Невы всегда тянуло волглой прохладой, а осенью это ощущалось особенно остро. Я всегда предпочитала в одежде спокойные цвета. Да и сама, по своей природе, была тихой, сговорчивой, лёгкой. По крайней мере, так считали окружающие и мой горячо любимый муж.

Краем глаза я заметила, как Дима ещё в машине глянул в зеркало на лобовом стекле и пригладил свои зачёсанные назад густые чёрные волосы. Красивый профиль мужа можно было бы чеканить на монетах, про фигуру и говорить нечего. Первую половину прожитых лет Дмитрий посвятил лёгкой атлетике. Чёрное пальто и брюки сидели на нём как влитые.

Взяв мужа под руку, я мелкими шажками засеменила к подъезду по местами обледенелому асфальту. Мы уже почти прошли мимо разношёрстной парочки, как сбоку раздался робкий девичий голос.

— Простите, можно мы с вами вместе войдём? Мы только въезжаем, а уже потеряли таблетку от входной двери.

Муж так поспешно повернулся, увлекая меня за собой, что я еле удержала равновесие.

— Конечно, без проблем. Вы в шестую?

— Да, — ответил парень и покачал головой. — Эва, я говорю тебе, эта штуковина в машине. Давай вместе поищем?

Глава 2

Варя

Дима срывается с места и идёт открывать дверь. В груди у меня клокочет ярость. Я готова сейчас смахнуть грязную посуду со стола, и сама не понимаю, что со мной творится. Ощущение, что перед глазами мелькает красная лампочка с надписью «тревога» на стекле. Что это? Неуверенность в себе? Ревность? Интуиция? Дима всегда пользовался бешеной популярностью у женщин, но я никогда не бесилась так, как сегодня.

Прислушиваюсь к разговору в коридоре. Правильнее сказать, к щебету.

— Нам даже некого пригласить на новоселье. Мы с Николенькой совершенно из разных миров, и мы ещё не знакомили наших друзей. А ещё мы хотели бы отблагодарить вас за то, что помогли нам сегодня. Это такая редкость сейчас.

— Конечно, проходите! Барбара будет очень рада.

Барбара просто в счастье! Сейчас прям в пляс пущусь. Гости сворачивают из коридора на кухню. Эву не узнать, она смыла макияж, и вместо красного платья на ней золотисто-бежевый свитер крупной вязки, попу теперь обтягивают чёрные легинсы, волосы собраны в хвост — вся такая из себя домашняя девочка.

— Добрый вечер. — На лице Эвы овечье выражение, в руках — торт. Мы с Димой редко позволяем себе такие сладости, так как муж очень рьяно следит за нашими фигурами. Николенька всё в той же футболке и кажется смущённым. Дима входит следом за ними.

— Варенька, прибери со стола. Сегодня у нас читмил[1].

— Я тоже редко ем сладкое, но сегодня особенный день. — Последние слова Эва, глядя на Диму, произносит с придыханием. Тут же переводит взгляд на меня. — Барбара, вы тоже, наверное, волновались, когда начали жить вместе с Димой.

Засовываю тарелки в посудомойку и выпрямляюсь, с трудом скрывая негодование.

— К тому моменту мы были уже женаты, — звучит это как нравоучение, а мне сейчас совершенно не хочется выглядеть моралисткой.

— Ребята тоже скоро поженятся, — Дима отодвигает стул для Эвы и указывает Николеньке на соседний. — Прошу за стол.

Приходится заваривать чай и разыгрывать из себя радушную хозяйку.

— Вы знаете, Барбара, я совершенно не умею готовить. Мои родители в разводе, и мама покупает в основном полуфабрикаты. У неё тоже красивое имя. Магдалена Левандовская. Вы могли видеть её по телевизору.

— Не слышала про такую, — светски улыбаюсь я, разрезая торт. Мне сейчас кусок в рот точно не полезет. — И меня зовут Варя!

— У вас и папа поляк? — укоризненно глянув на меня, Дима переводит взгляд на Эву.

— Нет. Просто мама взяла бабушкину фамилию, когда развелась.

— А бабушка тоже развелась? — уточняю я, проглатывая усмешку. — Про дедушку поляка вы не говорили.

Дима наступает мне на ногу под столом.

— Да, — бесхитростно отвечает Эва. — Бабушка тоже развелась. Надеюсь, мне повезёт в любви больше, — и почему-то Эва снова смотрит на Диму в этот момент, а не на своего Николеньку. Надо бы прекратить себя накручивать, но я не могу остановиться.

Николенька время от времени поглядывает на часы и глотает зевки. Видимо, парню с утра на работу.

— Давайте перейдём на ты, — предлагает Дима. — Не такая уж у нас с вами разница в возрасте.

— Давайте, — подхватывает Эва. — Варя, а вы не знаете, тут есть поблизости какой-нибудь приличный фитнес?

Вот жучка! Дима ей визитку, что ли, успел незаметно сунуть? Муж отвечает вперёд меня.

— Я, на минуточку, хозяин сети спортивных клубов, и один из них как раз неподалёку. Так что…

— Ой, — вскрикивает Эва, восторженно глядя на меня. — А я-то сижу и думаю, откуда мне ваше лицо знакомо. Это же вы на рекламных щитах висите?

Чуть не роняю чашку из рук.

— На рекламных щитах я не вишу. Но да, там моя фотография.

— Круто, скажи, Николенька!

Николенькины щёки розовеют.

— Эва, ты можешь меня так хотя бы на людях не называть?

— Хорошо, Николенька. Но ведь круто, да?

Он пожимает плечами.

— Нормально для семейного бизнеса. Тем более Варя очень красивая женщина.

— Спасибо, — сижу и недоумеваю, что Николенька нашёл в Эве, кроме смазливой мордашки. В глубине души желаю, чтобы их брак намечался по залёту. Я бы тогда, может, и смирилась с таким соседством. — А вы сняли здесь квартиру или купили?

— Отец купил для сдачи в аренду, я снял, — усмехается Николенька. — У моего отца сеть автомастерских, но я на всё хочу заработать сам.

— Похвально, — Дима почти не притронулся к торту, но внимательно следит, как ест Эва. Или просто пялится на её подкачанные губы. — Но стартовый капитал не помешал бы.

— Я сначала хочу сам стать хорошим спецом. С детства пропадал у отца на работе, уже многое умею. Если нужно будет помочь с машиной, обращайтесь.

— По рукам! А с меня вам по абонементу в спортклуб, — Дима аж светится.

— Ура! Спасибо! — бросив на чистую скатерть испачканную ложку, хлопает в ладоши Эва.

Визуалы

Дорогие читатели! Давайте познакомимся с нашими героями.

Я вижу их так, а ваше видение, конечно же, может отличаться.

Варя, 35 лет

Дима, 35 лет

Эва, 20 лет

Николенька, 23 года

Скоро я представлю вам ещё одного очень интересного персонажа

Буду благодарна вам за ваши комментарии и поддержку книги

Глава 3

Варя

Сдёргиваю со стола испачканную скатерть и рассматриваю пятно так, словно нашла на карте мира необозначенный там ранее остров.

Дима выхватывает у меня скатерть и швыряет её на пол. И это мой муж, который требует, чтобы даже стаканы на полке стояли в определённом порядке.

— Ну ты и стерва!

— Я? Ну, в какой-то мере да. Это плохо?

— Ребята совсем молодые, пришли к нам в гости…

— Я их не звала, — поднимаю скатерть и хочу проскользнуть мимо Димы. Я тоже не железная. Нервы у меня как канаты, но весьма потрёпанные.

— Да ну и что! — взрывается Дима, багровея до самого воротничка домашнего поло. — Это наши новые соседи. И это чудесно, что они пришли познакомиться поближе. Мы ютимся в квартирах, словно в клетках, толком не зная, кто обитает за стеной.

— Я правильно поняла, что мы с тобой ютимся в клетке? — усмехаюсь я. — Ну-ну, продолжай.

— Не цепляйся к словам!

— Нет, отчего же. Слово не воробей. Причём у нас настолько тесная трёхкомнатная клетка, что мы даже не можем позволить себе завести детей.

— Опять ты за своё?

— Ах да, прости. Давай, вываливай, что там так наболело, что тебя трясёт, как при Паркинсоне?

— Барбара!

— Называй меня Варей. Что-то разыгралась аллергия на всё польское.

— Эва — милейшее существо, совсем ребёнок. Похоже, впервые осталась без родителей.

— Не ты ли говорил, что тебя люто бесят чужие дети? Или к малышкам восемнадцать плюс это не относится?

Муж падает на стул и зарывается пальцами в волосы.

— Ты ревнуешь. Я понял.

— А ты бы не ревновал, если бы я бросилась на помощь Николаю искать брелок от машины, когда ты поволок чемодан его подруги на третий этаж?

— Нет, — поднимает на меня глаза Дима.

Озадаченно смотрю на него.

— Дим, что с тобой? Ты больше не любишь меня?

— Люблю, — дальше муж словно по бумажке читает. — Ты моя вселенная, моё колесо сансары…

Он любит красивые словечки, правда, я не понимаю, например, какое отношение бесконечный цикл жизни, в котором душа после смерти обретает форму в новом смысле, имеет отношение к нашей семье. Типа мы в новой жизни родимся котами, и Дима снова будет меня изводить своими пустыми песнями о неземной любви?

— Ты моя богиня, я — твой бог и царь. Мы достигли своей гармонии, почему бы не поделиться ею с другими.

— Ты и так делишься своей гармонией каждый день в соцсетях, — в кои-то веки вскипаю я. У Димы сотня тысяч подписчиков на аккаунт про нашу ванильную семью.

— Но нужно ведь и живое общение.

— Тебе его не хватает на работе? Как не позвоню, ты всё время где-то на встрече. Или ты всё врёшь? А на самом деле запираешься в кабинете и ухаешь там, как вислоухая сова, от одиночества?

В дверь звонят, и я срываюсь с места. Не спрашивая, кто, открываю. На пороге стоит Эва в коротком белом плюшевом халатике и с красной повязкой на голове в виде кошачьих ушек.

— Варя, прости, пожалуйста. У вас нет спичек? У нас не работает зажигание на плите…

— Подожди, — закрываю перед её носом дверь на цепочку и бегу на кухню. Дима, вытянув ноги, наблюдает за моими перемещениями. Я кидаю в пакет коробок спичек, луковицу, морковку, пластмассовую солонку, которую летом берём на пикники, кусок мыла и рулон туалетной бумаги. Открыв дверь, вручаю ошарашенной Эве пакет. — Здесь всё, что может понадобиться на первое время. Не благодари…

Из соседней двери выглядывает Николенька с мокрой головой. Вместо того, чтобы скрыться в квартире и запереть все замки, остаюсь послушать.

— Эва! Ты что здесь делаешь? — Николенька красавчик, но этой овце явно он не нужен. Девочка сама не своя до богатых мужиков.

— За спичками пошла. У нас плита не работает.

— Это башка у тебя не работает. Плита в порядке. Дуй домой! Извините, Варя.

— Спокойной ночи, — не могу не улыбнуться.

Возвращаюсь на кухню. Дима уже что-то строчит в телефоне. Быстро же скандал себя исчерпал, или это антракт?

— Кто приходил? — Почувствовав мой взгляд, Дима поднимает глаза.

— Сёстры леса.

— Какие сёстры? — у мужа округляются глаза.

— Секта такая. Ходят по квартирам в красных шапочках и выкруживают пирожки.

— Не смешно.

— Мне тоже. Веришь, нет? Ты что-то ещё хотел мне сказать, или остановимся на том, что наш дом — тюрьма?

— Я этого не говорил, — Дима кладёт телефон на стол экраном вниз и стягивает с себя футболку. — Но ты меня задела сегодня.

— Это чем, интересно?

— Обозвала совой. Спасибо, не общипанным петухом. Я тебя не возбуждаю совсем?

— В смысле?

Глава 4

Варя

Застываю в дверном проёме спальни, опираясь на швабру с видом Немезиды[1]. Дима возлежит на подушке, а возле него, на краю кровати, сидит Эва в красном коротком платье. Ничего крамольного, если не считать того, что я не желаю видеть эту малознакомую особу возле моего мужа. Бросив взгляд на тумбочку, замечаю лекарства, от которых Дима раньше отказывался, предпочитая лечиться при лёгких недомоганиях травами и специями.

Глаза мужа сияют, и если это и лихорадка, то скорее любовная.

— А чего со шваброй? Метла сломалась? — Дима, довольный шуткой, хрюкает от смеха.

— Мётлы нынче не в тренде, — приставляю швабру к стене и, прислонившись плечом к дверному косяку, вперяюсь взглядом в Эву. — А ты что здесь делаешь?

Эва уже днём навела боевой раскрас, а надушилась так, что аж в носу щекочет.

— У Димы тридцать семь и два. Я сбегала в аптеку, накупила лекарств… Он очень плохо себя чувствует.

— Я вижу. Впору скорую вызывать, а он почему-то вызвал тебя.

— Я сама пришла, — пожимает плечами Эва.

— Почему-то я совсем не удивлена.

— Твой муж вчера говорил про абонемент, и я решила уже сегодня начать занятия. А Дима мне еле дверь открыл. Я его как увидела, бегом в аптеку.

— Да! Эва прям спасла меня, — Дима наконец-то вспомнил, что тяжело болен, и лицо его тут же приняло мученическое выражение. — Ты как ушла, мне совсем поплохело.

— Ну я пойду, — Эва поднимается с постели и оглаживает свои бёдра.

— Посиди ещё. Барбара нам сейчас что-нибудь поесть приготовит. Да, любимая?

Если только яду. Меня сейчас взорвёт. Но я мило улыбаюсь.

— Если только Эва мне поможет.

— Вы что? Обе бросите больного? — куксится Дима. Не узнаю своего мужа. Неужели он не понимает, что если кто его сейчас и бросит, то только я. Что за дичь вообще творится в нашем доме?

— Поскучай немного, — кокетливо улыбается ему Эва. — А лучше поспи. Ты принял лекарство. Проснёшься уже здоровым. Так моя мама говорит.

— Поспи, — киваю я. — Подожди меня на кухне, Эва.

Она проходит мимо меня, а я так и остаюсь стоять. Когда её шаги стихают на кухне, подхожу ближе к кровати.

— Это что сейчас было, Дим?

Он в недоумении смотрит на меня.

— Она, правда, зашла по поводу абонемента.

— Я уже поняла, что она будет шастать сюда по поводу и без. Но разве ты не понял, что мне это неприятно?

— Слушай, не нагнетай! И что вообще за необоснованная ревность? Я тебя не узнаю.

— Это я тебя не узнаю. Если тебе так нужны были лекарства, ты мог бы оформить доставку.

— Ты же знаешь, что я не люблю пилюли.

— Тебе не кажется, что сейчас ты противоречишь сам себе? — бреду на кухню, в голове полный разброд. Я никогда не удерживала возле себя Диму, и сейчас не собираюсь. Но с чего вдруг он так воспылал к новой соседке такой страстью? Мы работаем с ним в такой сфере, где красотой сложно удивиться. В наши клубы приходят толпы таких девочек и мальчиков, что закачаешься.

— Чем тебе помочь? — Эва сидит на кухне, развалившись на стуле, закинув ногу на ногу.

Глаза б мои не видели эту дрянь, но врага нужно изучить изнутри.

— Порежь лук, — бахаю перед Эвой разделочной доской, вручаю ей нож и достаю из холодильника большую луковицу.

— Я… Я не умею, — Эва растерянно смотрит на доску.

— Учись. Кстати, Дима любит вкусно поесть.

Эва тут же хватается за нож и луковицу.

— Нарежь помельче, — усмехаюсь я. Жаль, что у Эвы накладные ресницы. Потёки туши были бы ей к лицу.

Достаю индейку и грибы. Пока сворачиваю рулетики, исподтишка наблюдаю за мучениями Эвы. Слёзы текут по её щекам ручьями, куски лука то и дело летят на пол. Не спешу подсказывать, что нож следовало бы смочить в холодной воде. Да уж, та ещё хозяюшка метит к Диме в постель. То, что она его окучивает — сомнений нет. Но он-то что? Слепой? Эх, милый мой. Сломать всё можно одним днём, а вот построить новые отношения, увы, нет… А может, не такие они и новые? И это всё хорошо отрепетированный спектакль?

— А отец Николая по объявлению купил эту квартиру, или кто посоветовал? — осторожно нащупываю почву.

— Это невозможно! Я сейчас, — Эва, оставив мой вопрос без ответа, бросает нож и бежит в ванную.

Дима входит на кухню в одних трусах.

— Что тут за срач? — хмурится он, глядя на ошмётки лука, разбросанные по столу и полу.

— Эва режет лук, — ехидно улыбаюсь я. — А ты чего встал? Вдруг голова закружится? Упадёшь, не дай Бог.

— Воды попить, — Дима наливает в стакан воды и не спеша пьёт. — Ты мне сейчас дыру между лопаток взглядом прожжёшь, — роняет он и наливает ещё стакан. — Прибери тут всё. Ты же знаешь, как я не люблю бардак!

В кухню входит заплаканная Эва с красными глазами, и Дима тут же поворачивается. Лицо его вытягивается.

Глава 5

Варя

Дима в костюме Адама, только без листика на причинном месте, хватает воздух ртом. По всей видимости, без заученных речей ему сложно объяснить мне, да и самому себе, что связывает нас в жизни. Наконец, выдаёт тираду.

— Что я должен обосновать, Варя? То есть все мои слова любви для тебя лабуда? Тысячи людей верят в нашу семью, а ты нет? Совсем уже берега попутала? Устраиваешь мне сцены ревности на ровном месте, чуть не сожгла глаза! Что в следующий раз? Пырнёшь ножом? Знаешь что, моя дорогая! Сдай-ка ты гормоны. И вообще… Может, тебе надо отдохнуть? Побыть наедине со своими мыслями?

— И освободить тебе клетку на пару недель? — сажусь на кровати, голова как в тумане. Мы никогда не отдыхали порознь. Дима иногда уезжает на различные выездные семинары, но я это отдыхом не считаю. Приезжает он оттуда уставший. — Нормально у меня всё с гормонами. Свои лучше контролируй.

— Что ты тогда взъелась? — Дима уже совсем забыл про свою болезнь. — Ведёшь себя так, словно мы с Эвой тут трахались, а не мило болтали по-соседски.

— Я правильно поняла, что ты просто хочешь общаться с соседями? — В голове моей рождается коварный план.

— Да! Не вижу в этом ничего плохого.

— Я тебя услышала. Можешь пригласить Эву с Николаем сегодня на ужин.

— Давай это сделаешь ты! Эва ушла очень обиженная.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

— Глаза теперь болят, — жмурится Дима.

— Ляг, поспи, и всё пройдёт.

— Да мне на встречу днём надо съездить, — Дима заглядывает в зеркало. — А я смахиваю на вампира.

— Смахивай в другую сторону, — покидаю спальню, чтобы воплотить свою задумку в жизнь.

***

Тем же вечером

Варя

На моё счастье, Дима всё-таки умотал на встречу и вернулся, как обещал, к семи часам.

— Ты пригласила Эву с Николаем? — кричит он прямо из коридора.

Выхожу из гостиной в платье из золотой чешуи.

— Да, любимый. Уже все собрались. Ждём только тебя.

— Кто все? — хмурится Дима.

— Я воплотила в жизнь твою мечту. Ужинать будем в гостиной.

Дима приосанивается и приглаживает волосы.

— Иди, обниму тебя, моя девочка. Я рад, что ты провела работу над ошибками.

— Успеется. Мой руки, и за стол, — одариваю мужа широкой улыбкой.

Дождавшись, пока Дима выйдет из ванной, веду его в гостиную и с неземным удовольствием наблюдаю, как вытягивается его лицо. В гости к нам сегодня пришло аж целых пятнадцать человек. В нашем подъезде живут в основном люди за шестьдесят, и все с удовольствием откликнулись на необычное предложение собраться вместе. Николеньки ещё нет, но Эва пришла. Сидит теперь как пришибленная.

— Три, четыре, — командую я.

— Сюрприз! — хором кричат соседи.

Гостиная переливается огоньками гирлянд, стол ломится от еды. Я заказала доставку, но и соседи пришли не с пустыми руками. Кто пирожков напёк, кто курицу приготовил, кто салаты нарезал, кто компот домашний приволок.

Дима с наклеенной улыбкой плюхается за стол. Эву я специально усадила от него подальше.

— Какой вы, Дмитрий, молодец, что всех нас собрали, — словоохотливая Валентина Тимофеевна поднимается и тянется к миске с салатом. — Давайте я за вами поухаживаю, если Варенька не против.

— Варенька не против, — усаживаюсь рядом с мужем. — Дорогие соседи, мы бесконечно рады видеть вас у нас в гостях. Мы столько лет живём рядом и только сегодня собрались вместе. Давайте же покушаем от души, а потом непременно будут песни и танцы!

Неожиданно для себя я оттаиваю в этой компании, и время незаметно пролетает за едой и разговорами. Включаю музыку и хлопаю в ладоши.

— А теперь дамы приглашают кавалеров! — обращаюсь к Виталию Петровичу, сидящему рядом со мной. Как выяснилось, он генерал в отставке, а я и не знала. Всегда думала, откуда у этого семидесятилетнего дедули такая выправка. — Вы позволите?

Эва поздно спохватывается, и Диму уволакивает танцевать Валентина Тимофеевна. Муж настолько ошарашен происходящим, что даже не сопротивляется. С нами выходят танцевать ещё три пары. К приходу Николеньки мы уже поём частушки. Слесарь Иван Петрович прихватил с собой гармонь и наяривает на ней вовсю. Его жена Кира Дмитриевна принесла распечатанные листы с частушками и песнями, поэтому проблем с репертуаром для соседского хора нет. И пожаловаться на нас некому. Потому что сегодня все соседи здесь. Подслеповатая Ольга Зиновьевна, оказывается, в прошлом была оперной певицей. Ух и голос у неё!

Я не сразу, посреди этого веселья, слышу звонок в дверь и незаметно выскальзываю из гостиной. На пороге Николай с огромным букетом роз. Он окидывает меня восхищённым взглядом с ног до головы.

— Это вам, Варя… — прислушивается к дружному пению и расплывается в белозубой улыбке. — Эва написала, что вы собрали всех соседей. Я не большой любитель ходить в гости, но это так мило с вашей стороны.

Глава 6

Варя

Дима вздрагивает, а я сонно шепчу.

— Давай не будем открывать.

— Варь, ну ты чего? Вдруг кому-то помощь нужна, — он целует меня в макушку и, встав с постели, в одних трусах спешит спасать мир. С каких это пор он стал таким участливым к чужим проблемам? Я больше чем уверена, что это снова Эва. Что на этот раз?

Приходится и мне встать, накинуть на плечи пеньюар и выйти в коридор, где уже разворачивается целая драма. Эва в белом халате трясётся как припадочная, обливаясь слезами.

— Я… Я боюсь…

— Что случилось? Успокойся для начала, — Дима берёт Эву за руку, и халат сползает с её худенького плеча, немного приоткрывая грудь. Походу, под ним ничего нет.

— Коля меня… Коля меня…

— Что? Ударил? — Дима слегка встряхивает Эву.

— Он меня, — всхлипывает Эва. — Толкнул. Я ударилась затылком… Больно… А он ушёл и хлопнул дверью.

— Ну и чего ты боишься, раз он ушёл? — У меня тоже огромное желание толкнуть Эву так, чтобы она вылетела за порог и больше носа к нам не казала.

— Подожди, — перебивает меня Дима. — Пойдём в гостиную, Эва.

Она только того и ждёт.

— Халат потрудись запахнуть, — цежу сквозь зубы.

Эва торопливо натягивает махру на плечо и проходит мимо меня, опустив глаза в пол. Усевшись, она откидывается в подушки дивана и тут же морщится. Прижимает руку к затылку.

— Больно? — участливо спрашивает Дима, усевшись перед Эвой на корточки.

— Да, — хнычет она.

— Принеси лёд, — поворачивается ко мне Дима.

— Лёд закончился. Я коктейли делала.

— Ну что-нибудь ещё… Холодное!

Приношу замороженную курицу в пакете.

— Держи, — вручаю её Эве и сажусь рядом.

— Что это? — она смотрит на курицу так, словно я ей дохлую крысу в руки сунула.

— Холод. Приложи к затылку.

Эва пытается пристроить курицу к голове, ненадолго забыв про слёзы.

— Ничего другого, что ли, не было? — кипятится Дима.

— Солнце моё, иди ложись. Ты устал. А мы тут с Эвой пошепчемся. Я её успокою, — кладу руку на плечо мужу.

С колен Эвы соскальзывают полы халата, открывая бёдра. Димин взгляд тут же устремляется на них.

— Я принесу воды, — поднимается он и ретируется в коридор.

— Встала и завязала халат нормально! — тихо, но твёрдо говорю я.

Эва бросает на диван курицу и, встав, демонстративно завязывает халат потуже.

— Завязала, — томно тянет Эва и падает обратно. Слишком быстро обсохли слёзы на её щеках.

— Поднимайся, живо!

— Что? — округляет Эва глаза.

— Сейчас ты пойдёшь домой и оставишь нас в покое.

— Ты… Ты выгоняешь меня? — лицо Эвы снова принимает овечье выражение. Вставать она не спешит.

— Пока прошу по-хорошему.

— Я пришла к тебе за помощью, — Эва прижимает руки к груди. — Что если Коля вернётся и… И…

— Что «и»?

— И ударит меня.

— Были уже преценденты?

— Нет, но… Он словно с цепи сегодня сорвался! Так кричал на меня!

— За что?

— Я ничего плохого не сделала.

— Ничего. Если не считать того, что ты клеишься к моему мужу.

— Я не клеюсь. Просто у меня здесь никого нет кроме вас, — блеет Эва. Я бы поверила, что она дурочка, но слишком уж девушка фальшивит.

— Вынуждена тебя расстроить. Нас у тебя тоже нет! Эва, на месте Коли я бы тоже с тобой поругалась. Держись подальше от моего мужа, — замолкаю, услышав Димины шаги в коридоре, а эта зараза тут же начинает хлюпать носом.

— Держи, — Дима протягивает Эве стакан воды. — Я накапал туда пустырника. Ты сейчас, главное, успокойся. Никто тебя здесь не тронет.

— Дима, её и дома никто не тронет, — пытаюсь достучаться до мужа.

Эва пьёт жадными глотками.

— Спасибо, что помогаешь, — возводит она на моего мужа небесно-голубые глаза. — Но Варя не разрешает мне остаться.

— Я не знаю, что за человек Николай, но ты, Варя, меня удивляешь последние дни. Ничего не случится, если Эва останется у нас.

— А может, она лучше поедет к маме? Зачем Эве жить с парнем, которого она боится? — резонно замечаю я.

— Ну не посреди же ночи! — разводит Дима руками. — Я уверен, что Николай вернётся. Я поговорю с ним по-мужски.

— О чём? Ты что, не понимаешь причину их ссоры?

— И в чём причина? — подбоченивается муж.

Эва скользит взглядом по кубикам пресса его живота и возвращает Диме стакан.

Глава 7

Николай

Я не поверил отцу, а похоже, зря. Ну Эва и овца! Стоило увидеть богатого мужика, и как с цепи сорвалась.

Мы познакомились с Эвой в конце сентября, когда она приехала в наш автосервис с богатенькой подружкой. Пока та договаривалась про ремонт, Эва топталась возле гелика моего отца.

— Не знаешь, чей это? — спросила она своим нежным голоском и возвела на меня свои лучезарные голубые глаза.

Я не люблю кичиться перед девчонками тем, что родом из богатой семьи. Раздражает, что они тут же открывают на меня охоту. А я хочу себе такую девушку в подруги, которая будет со мной не из-за денег.

— Не знаю, — я вытер испачканные руки об тряпку, висевшую на ремне моего рабочего комбинезона. — А что? Хочешь познакомиться с её хозяином?

— Нет, что ты? Просто мне нравится представлять себе, как выглядит владелец чего-либо. Вот, например, хозяин пиццерии мне всегда рисуется пузатым, весёлым итальянцем, а хозяйка маленькой собачки — тощей блондинкой на высоченных каблуках, — Эва улыбнулась так мило, что я поверил её словам.

Некстати в мастерскую спустился отец. Он сегодня собирался на встречу по поводу поставки нового оборудования, и оделся с иголочки. Дорогой костюм сидел на нём как влитой. Окинув Эву оценивающим взглядом, он усмехнулся и обратился ко мне.

— Коль, я сегодня буду поздно дома. Ужинай без меня и выведи Грея, пожалуйста. Я дал Фёдору выходные. У него мать в больницу угодила, и он в область сорвался.

— Хорошо, — мне стало неловко перед Эвой за свою ложь.

Отец сел в машину и уехал. Я уже повернулся, чтобы уйти, но голос Эвы остановил меня.

— Почему ты меня обманул?

— Таким ты себе представляла водителя этой машины? — спросил я вместо ответа.

— Нет, — она рассмеялась так, словно зазвонил нежный колокольчик. — Я представляла себе такого бандюгана в чёрном, с золотой цепью толщиной с палец на шее и с бородой на пол-лица. А у тебя очень милый отец. По лицу видно, что он хороший, добрый человек. Прости, что отвлекаю тебя разговорами, — она вернулась к подруге, но я видел, что она украдкой посматривала на меня и смущалась, стоило нам напрямую встретиться взглядами.

Когда девушки уходили из мастерской, Эва зацепилась каблуком за порог и рухнула на четвереньки, жалобно вскрикнув. Я подбежал помочь бедняжке дойти до скамейки. Колено было разбито в кровь, и я поспешилза аптечкой. Когда вернулся, Эва сидела в одном чулке, роняя слёзы в одиночестве. Её подруга уехала. Я обрабатывал рану, сидя на корточках перед Эвой, и старался не смотреть на белые хлопковые трусики, которые немного виднелись из-под короткого платья. Достаточно было того, что я и так завёлся, касаясь шёлковой кожи её ноги, пока бинтовал рану. А ещё меня пленил запах её духов, хотя он больше подошёл бы более зрелой даме. Было в нём что-то такое очень интимное, пробуждающее желание.

— Спасибо, — нежно вздохнула она, когда я закончил обрабатывать её ногу. — Ты мой герой и спаситель.

Эва — миниатюрная блондинка, рядом с которой даже невысокий парень почувствует себя Геркулесом, что говорить обо мне, с моим ростом под сто девяносто. Я выпрямился и расправил плечи.

— Да я ничего такого геройского не сделал. Просто оказал первую помощь. А куда твоя подруга умотала?

— У неё фотосессия сегодня. Она позвала меня пофоткаться вместе с ней, но куда я теперь с такой ногой поеду. Я до скамейки-то еле дохромала.

— Здесь до метро далековато пешком идти.

— Ничего, — Эва снова вздохнула. — Дойду как-нибудь.

— Может, тебе такси вызвать? — я вдруг почувствовал, что нельзя быть героем пять минут. — Я оплачу. Ты всё-таки пострадала в нашей мастерской.

— Нет! — воскликнула Эва. — Это неудобно. Я не возьму денег. Немного посижу ещё и пойду.

— Как зовут тебя? — не удержался я.

— Эва, — смущённо ответила она, подняв на меня по щенячьему беззащитный взгляд.

— Николай.

— Это моё любимое имя. Всегда думала, если у меня когда-нибудь родится сын, я назову его Николенькой.

— Я освобожусь через пару часов. Может, поужинаем?

Эва прождала меня до конца рабочего дня, читая на скамейке книгу. Этот факт тоже меня поразил, потому что в наше время сложно встретить девушку с бумажной книгой. Сейчас все в телефонах сидят. В тот день она с сосредоточенным лицом читала рассказы Чехова. Правда, потом я Эву больше с книгой не видел.

Я решил оставить возле мастерской свою новую иномарку и усадил Эву в старый рабочий седан, в котором езжу по сей день по совету отца. Он на следующий день, выслушав мои восторженные рассказы о том, что Эва оказалась не такой, как все девушки, громко рассмеялся.

— Мальчик мой, да мне достаточно было поманить её пальцем, чтобы она запрыгнула ко мне в машину.

— Не слишком ли ты самоуверен? — чересчур пылко ответил я.

— Хочешь совет?

____________

Дорогие читатели! Так увлеклась историей Коли и Эвы, что написала для вас сразу две главы.

И для вас ешё одна новинка нашего литмоба Развод и точка.

Глава 8

Николай

Я вздохнул, понимая, что ничего хорошего сейчас не услышу.

— Давай, твои байки я люблю.

— В этот раз байки я тебе не расскажу. Буду короток. Мне эта девушка люто не понравилась. Но если она так глянулась тебе, то устрой ей хорошую проверку.

— Да я и так не хотел ей говорить, что это твоя тачка в мастерской стоит. И на свидание Эву повёз на рабочей раздолбайке.

— Молодец. Ты уже пару раз обжёгся, так что в третий раз, надеюсь, ты быстро расколешь очередную охотницу за баблом. Надеюсь, больше никого из моей спальни выгонять не придётся.

— Эва не такая. Говорю тебе.

— Чудесно. Только не спеши.

Мы стали встречаться с Эвой. Меня немного смущало, что она нигде не учится в двадцать лет, но она сказала, что ей пришлось работать после школы, так как у неё не очень хорошие отношения с мамой. На момент нашего знакомства Эва, кстати, не работала. Сказала, что уволилась из бутика, так как его хозяин хотел затащить её в постель.

Я водил Эву по ресторанам, она ела очень мало и стеснялась заказывать дорогие блюда. Когда стало холодать, выяснилось, что у Эвы нет сапог, тогда я без её спроса, подглядев размер обуви, купил ей обновку. Затем пару платьев, куртку, которые Эва со вздохом показала мне на одном из маркетплейсов. Не для того, чтобы я купил, а чисто посоветоваться. Она собиралась устроиться на новую работу и присматривала, что можно приобрести на отложенные деньги. Я преподнёс ей желаемые вещи в подарок, и она прослезилась. Ей было очень неловко принимать такие дорогие подарки, хотя цена вопроса оказалась всего пятнадцать тысяч рублей.

Я никогда не жалел денег на девчонок, и, всё больше увлекаясь Эвой, хотел одаривать её гораздо более дорогими подарками. Мы стали близки через полтора месяца, когда я увёз Эву на выходные в Карелию. Я не стал её первым, что меня несколько смутило. Эва казалось мне очень целомудренной. Но она мне рассказала грустную историю о том, как её силой взяли два мужика, когда она возвращалась после выпускного. Эва постеснялась идти в полицию, и с тех пор панически боится взрослых мужчин.

Наши отношения вышли на новый уровень, но я всё ещё не спешил знакомить её с отцом и продолжал ездить на старом драндулете. Эва смеялась и говорила, что всегда знала, чтобы стать женой генерала, нужно выходить замуж за лейтенанта. А ещё пела песни, что не боится трудностей, и готова быть мне во всём опорой.

На днях Эва приехала ко мне вся в слезах с чемоданом на работу. Сказала, что поссорилась с родительницей, и та указала ей на дверь. Повод меня шокировал — её мать нашла противозачаточные таблетки и устроила скандал по причине потери девственности Эвой до свадьбы.

Я привёз Эву в наш дом и познакомил её с отцом. Он был категорически против, чтобы моя любимая девушка осталась у нас, но я настоял. Грею, нашему псу, она тоже почему-то пришлась не по душе. Ночью разразился скандал. Когда я уснул, Эва спустилась вниз попить. Вернувшись на второй этаж, она перепутала спальни и зарулила к отцу. Грей залаял, отец проснулся и отвёл Эву ко мне. Утром она со слезами извинялась перед ним. Отец же позвал меня в кабинет, достал ключи от квартиры, которую купил недавно, и молча положил передо мной.

— Я уверен, что Эва не случайно перепутала комнаты. Даже ждал этого. Потому позвал Грея ночевать к себе в спальню. Чтобы не вышло, как в прошлый раз.

— Со Светой всё было иначе… — начал я. — Эва не такая.

— Поживите немного вместе. Мне кажется, ты её совсем не знаешь. И не говори, что я просто так дал тебе ключи. Скажи, что мы поссорились из-за чего-нибудь, и я тебя тоже выставил за дверь.

— Скажу, но лишь для того, чтобы окончательно убедиться, что она искренне любит меня.

Отец уехал на работу, а я объяснил Эве все сложности нашего бытия. Показал ей ключи от квартиры, которую якобы снял у отца, и собрал вещи.

Перемены начались в этот же день, стоило Эве увидеть нового соседа на дорогущей иномарке. Сначала я списал всё на детскую непосредственность Эвы, но на следующий день понял, что она окончательно потеряла ко мне интерес и взяла новый курс.

После соседской вечеринки я покидал свои вещи в сумки и сказал Эве тоже собирать чемодан.

— Я ничего не сделала… — она что-то несла про абонемент в спортклуб и про Варю, которая бросила умирающего Диму. Про то, как сбегала в аптеку, и про то, как всего лишь хотела помочь. Эва висла на моих руках, в конце концов я психанул и оттолкнул её. Уехал домой, прихватив лишь ключи от машины.

Покружив по городу, я направился в отчий дом. Мне стыдно было показываться ему на глаза, и я сразу поднялся в свою комнату, пока он гулял с Греем. Но избежать разговора не удалось. Вернувшись домой, отец постучался в мою комнату. Не услышав ответа, всё равно вошёл. Я сидел за столом перед компьютером, глядя в чёрный экран.

— Как жизнь семейная? — отец присел на мою кровать.

— Закончилась, не успев начаться.

— Пойдём ко мне в кабинет, я тебе кое-что покажу.

Глава 9

Варя

Двери у нас не скрипучие, и ручки поворачиваются неслышно. Заглядываю в комнату и вижу два слипшихся в порыве страсти белых тела на постели. Свет луны мне в помощь. До меня доносится бормотание моего мужа.

— Ну чего ты зажимаешься как девочка? Давай ещё разок.

В ответ ненавистный щебет.

— Мне никогда не было так хорошо. Коля очень грубый. А ты подарил мне космос! Можешь меня ещё раз там поцеловать? Ну, как днём… Я не могу расслабиться. Это всё моя чёртова скромность. А я хочу быть теперь только твоей.

— Ты будешь только моей. Я хочу пометить тебя собой во всех местах.

— Ты настоящий альфа! А я твоя, только твоя волчица! — Эва воет, подражая волкам, но это больше походит на крик гиены.

— Тихо ты, Варю разбудишь!

— Ты её любишь?

— Я тебя люблю. Согни колени.

— А поцеловать там?

— Ах, да… — Судя по чавканью, процесс пошёл. Почему-то я не удивлена. Наверное, потому, что такую картину уже нарисовала себе днём. На цыпочках возвращаюсь в спальню и беру с тумбочки свой мобильник. Что ж, умерла так умерла. Прощай, ванильная семья. Вытираю, скатившиеся по щекам слёзы, сглатываю комок, застрявший в горле, и включаю бра над своей кроватью. Сейчас мне всё равно, какой меня увидят подписчики. Меняю пароль на канале, чтобы Дима не смог быстро удалить видео, и, выставив настройки, тычу в красную кнопку. Стараюсь говорить негромко, чтобы не спугнуть голубков за стеной, и медленно, чтобы не сбиться.

— Здравствуйте, мои дорогие! Сегодня нашей семье пришёл конец. Меня вы знаете, где искать, знаю, что вы любите мои видеоуроки, а что будет с этим каналом, остаётся только гадать. Одна змея особой ядовитости разрушила наш брак. Мне сейчас очень больно, но я хочу, чтобы вы знали. Счастье любит тишину — не пустые слова. И вообще… Не верьте картинкам, не верьте словам… Верьте делам. Любите и будьте любимыми. Спешите жить!.. Следующее видео, скорее всего, быстро вычистят из сети. Поэтому не убирайте далеко мобильники. Я хочу показать вам, к чему приводят фальшь и показуха в отношениях. Как там говорится в жёлтой прессе? Интриги, скандалы, расследования! — Выкладываю видео и спешу в гостиную, держа камеру наготове.

Сначала записываю, прямой эфир идёт без света, тела видно, а выкрикиваемые Димой пошлые словечки уже сами по себе не пройдут цензуру. Эва стонет так, словно помирать собралась. Подыгрывает Диме.

— Да, именно так они меня называли! А теперь ударь меня, Дим, прошу.

До моего слуха доносятся смачные шлепки. Включаю свет, чтобы добавить картинку для тех, кто в танке. Дима, всё ещё дёргаясь на тщедушном теле Эвы, поворачивает голову. Лицо его перекашивается от испуга.

— Только не это! Не вздумай выкладывать, Варя! — Дима соскакивает с Эвы и бросается нагишом ко мне, чтобы отобрать мобильник. — Я… Я всё объясню! Она… Я её утешил! — Дима заламывает мне руку. — Дай сюда, тварь! Я не дам тебе всё испортить.

— У нас прямой эфир! Запомни его, — тяжело дышу, словно три километра пробежала.

Дима кроет меня матом, выключив запись, но я уже не слышу его. Мне ещё днём хотелось заблокировать мужа в своей голове. Меня сейчас больше интересует Эва. Вот кому я устрою полёт шмеля! С разворота засаживаю Диме в челюсть так, что он отлетает. Ну не зря же я на тренировки по боксу в клуб ходила.

Эва испуганно таращится на меня с дивана, который я выбирала с такой любовью. Три, два, один!

____________

Дорогие читатели!

Если вы любите весёлые истории, загляните в мою умопомрачительную комедию "Папа для сладкой Булочки" 16+

— Мужчина, вставайте! Вы околеете! Что же мне с вами делать?
Выскочила, называется, за хлебушком. Через два часа Новый год!
Треплю мужчину за плечо, рискуя рухнуть к нему в сугроб, и беспомощно оглядываюсь по сторонам.
Из арки выруливают друг за дружкой два такси. Из распахнувшихся во все стороны дверей, вываливает шумная компания. Бросаюсь к ним:
— Там мужчина пьяный! Замерзает в сугробе. Помогите поднять его.
— Не теряйся! За ноги хватай и тащи домой, — дылда в шубке из ондатры и с розовым пером в волосах заливается смехом.
Компания скрывается в подъезде. Снова остаюсь одна, не считая луны. С тоской окидываю взглядом небо. Звёзд-то сколько сегодня. Одна срывается и падает. Скорее думаю, чем загадываю: «Помоги ты мне с этим мужиком!»

Искромётная комедия положений! Под Новый год Ярослав Воронов - глава крупного концерна, теряет память. Он избит и брошен на улице замерзать. Его находит молодая мать-одиночка Кира. Она выхаживает Ярослава в своей скромной квартире, где живёт с грудной дочерью и бабушкой. А баба Шура - женщина затейливая и предприимчивая. С такой хоть в разведку, хоть в стан врага на кривой козе)))

https://litnet.com/shrt/SJUq

И поддержите мою музу лайками и библиотеками! Сколько нас тут неравнодушных в истории Вари?

Глава 10

Варя

Диме плевать на любовницу, ему бы спасти канал. Схватившись за челюсть и протяжно мыча, он убегает в спальню за своим телефоном. Поздно, милый! В интернете достаточно нескольких минут, чтобы новость получила широкую огласку. Я сменила пароль, и, судя по мужниным воплям, Дима уже оценил масштаб беды. Чтобы восстановить доступ, нужно время. Кушай, не обляпайся, милый.

— Любишь, когда тебя бьют, потаскушка? — подхожу к дивану вплотную и вырываю из рук Эвы одеяло. Она вслед за ним летит с дивана.

— Дима, помоги… — Эва не успевает вскочить на ноги. Я хватаю блудливую девку за волосы и, от души воткнув её для ума носом в пол, волоку через всю квартиру.

— Ты… Ты мне нос разбила! — визжит Эва. — Пусти! Дима-а!

— Нужна ты Диме, как муравью — сифилис, — открыв одной рукой замок, ногой распахиваю дверь. — Будь здорова, не кашляй! — вышвыриваю тушку соседки на лестницу.

— Отдай халат! Там ключи! — молотит она кулаками по двери. Милейшая соседка обрушивает на мою голову отборный мат. Неожиданно её вопли стихают.

Припадаю к дверному глазку. Ха! Ночка у Эвы предстоит весёлая. Николай, оказывается, уже домой вернулся. Что-то он не спешит впускать невесту в квартиру. Его я не вижу, но понимаю, что он просто, чуть приоткрыв, тут же захлопывает перед её распухшим носом дверь. Эва снова ломится к нам.

— Дима-а!

Из третьей квартиры на нашей площадке выходит, подбоченившись, Валентина Тимофеевна в халате.

— Та-ак! Что тут происходит?

— Помогите, — Эва бросается к ней.

— Почему ты голая? — соседка не спешит её впускать.

— Я… Я…

Дверь соседней квартиры снова распахивается, и красный чемодан, промелькнув перед дверным глазком, с грохотом приземляется на лестнице.

— Потаскуха она, вот и бегает голая! — слышу мужской голос. Но мне кажется, он принадлежит не Николаю. В поле зрения появляется высокий темноволосый мужчина лет сорока. — Коль, а у тебя здесь весело. Я уж было заскучал в машине.

— Послал Бог соседей! — откланивается Валентина Тимофеевна.

Мужчина поворачивается к лестнице.

— Пальтишко накинула, и бегом на трассу! Там тебе самое место, — он входит в квартиру, вскоре внизу хлопает входная дверь, и всё стихает.

Прислоняюсь лбом к стене. Это были только цветочки. Диму так просто за шкирку из жизни не выкинешь. Но из квартиры можно попробовать. Видеть его не желаю!

Вхожу в спальню с ноги, в точности как он сегодня днём.

— Варя, что ты наделала? — Дима сидит на кровати красный как рак, глаза выпучены, губы трясутся.

— Это я наделала? Пошёл вон отсюда!

— Я никуда не пойду. А ты сейчас запишешь видео… — Дима швыряет телефон на постель и зарывается пальцами в волосы. — Я не знаю, как теперь это всё исправить.

— Никак, Дима! Я с тобой развожусь.

— Варь, да прекрати, — Дима поднимается с кровати и раскрывает объятия. — Эва твоего мизинца не стоит. Всё случайно вышло. Я ночью встал воды попить, заглянул в гостиную, убедиться, что всё в порядке. А Эва там лежит голенькая плачет. И как-то всё само собой…

Отступаю из спальни.

— Ложь! — перебиваю его, — наглая ложь. Если ты и встал ночью, то не попить, а отлить. Но это сейчас не имеет никакого отношения к тому, что случилось. Вы уже днём переспали, а договорились вчера. Ведь это Эва строчила тебе весь вечер накануне?

— Варь, я виноват.

— Виноват. И расплата не заставит себя долго ждать.

Звонок в дверь меня в этот раз застаёт врасплох. Если это снова Эва, то я за себя больше не ручаюсь!

Глава 11

Николай

Вхожу в кабинет отца, и взгляд привычно падает на портрет матери. И так же мысленно я всякий раз говорю: «Привет, мам!». Её не стало, когда мне стукнуло пятнадцать лет. Мы тогда только переехали в этот дом. Мать с отцом жили душа в душу, но камнем преткновения в их отношениях была школьная подруга матери. Лиля выходила замуж раза три, но ей катастрофически не везло с мужьями — всякий раз она находила себе лютого абьюзера, тот нагибал её ниже плинтуса, люто ревновал, в итоге дело заканчивалось мордобоем и разводом. Всё бы ничего, но Лиля, в наиболее яркие моменты своих заморочек, прибегала поплакаться к матери. И та, обладая добрым сердцем, всегда спешила утешить невезучую подругу.

Отец пытался объяснить жене, что Лиля сама виновата, выбирая себе таких мужчин. Он на дух её не переносил и поставил условие не приводить Лилю в новый дом. Говорил, что ему здесь не нужны выяснения отношений с чужими мужиками. Могу его понять, в нашу городскую квартиру, когда Лиля приползала поплакаться к матери, иногда ломились её мужья, чтобы устроить разборки.

Однажды мать прибежала к отцу и сказала, что Лиля, после очередных побоев, попала в больницу. В тот день у родителей была годовщина свадьбы, и дома намечался праздничный ужин.

— Саша, в этот раз всё очень серьёзно. Лилю привезли в больницу в одной пижаме. Я просто отвезу вещи и переговорю с врачом. Скорее всего, понадобятся деньги на операцию, лекарства. Дочку Лилину привезу к нам. Она там с ней в приёмном покое сидит.

— Мам, вот ты у нас такая спокойная, — вмешался тогда я в разговор. — Как так вышло, что твоя лучшая подруга такая чокнутая? Папа прав. Как можно всё время прыгать на одни и те же грабли?

Мать обняла меня и поцеловала в макушку.

— Тётя Лиля однажды спасла меня. Если бы не она, то меня давно не было бы на свете в живых.

Отец тогда молча ушёл в кабинет, а мать, собрав для подруги всё самое необходимое, вывела из гаража машину и уехала. Больше мы живой её не видели. Водитель фуры уснул за рулём и вмиг снёс с трассы мамину легковушку.

С тех пор отец винил себя, что не поехал тогда вместе с женой, а я… Не знаю, что тогда со мной произошло. Я тоже винил отца в смерти матери, забил на учёбу и после одиннадцатого класса ушёл в армию. Вернулся повзрослевшим и поумневшим. Помирился с отцом и, поступив на заочное отделение, вот уже три года работаю вместе с ним.

— Иди сюда, — отец садится за стол и включает компьютер. — Мне тут помогли кое-что нарыть на твою невинную овечку.

Отец открывает папку на компьютере и включает видео. На нём Эва кувыркается в постели с пузатым мужиком.

— Откуда это у тебя?

— Эва послала это видео жене одного предпринимателя, надеясь, что та просто тихо уйдёт в сторону. Та с мужем, конечно, развелась, а видео и фотографии использовала при разводе.

— Что за фотографии? — сжимаю пальцы в кулаки.

— Фотографии ещё горячее, — усмехается отец. — Та женщина наняла детективов и выяснила, что Эва встречается не только с её мужем. Фотографии сделаны с вертушки, которую эти умельцы подняли в воздух. Качество так себе, но кадры впечатляют.

Отец нажимает на следующий файл. Открывается фотография, на которой Эва развлекается уже с другим мужиком. На следующем фото её имеют сразу двое.

— Достаточно, — ухожу к окну и утыкаюсь лбом в стекло. — И где ты это нарыл?

— Прикинь, обратился с фотографией Эвы в смежное детективное агентство. У них общая база.

— То есть ты Эву ещё и сфоткать успел?

— Ты забыл, что у нас в мастерской стоят камеры? Не повезло девушке с мужиками постарше, а тут ты такой сладкий нашёлся.

— Но ведь ты сходу её выкупил! Как?

— Я давно живу один, сынок. И повидал много женщин. Наверное, и не женюсь потому, что вокруг всё больше такие Эвы вьются. Даже пообедать иногда спокойно нельзя. Где они только не охотятся, — отец закрывает файлы и откидывается на спинку кресла. — Так что перевози вещи домой, а эту шаболду гони прочь. Эва тебя, кстати, с родителями своими уже познакомила?

— Нет, она говорила, что у неё слишком строгая мать. Я Эву только до дома провожал. А она, похоже, уже присмотрела себе нового жениха, — плюхнувшись на диван, рассказываю отцу про Варю и Диму, про соседскую вечеринку. При воспоминании о Варе, о том, как она танцевала, кровь приливает к моим щекам, а мурашки от шеи ползут под ворот футболки.

— Неужели и Дима повёлся на Эву? При такой-то жене.

— Он влюблён в себя больше, чем в жену. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. И я думаю, он вообще ходок. Ты знаешь, во всей этой истории мне больше всего жалко Варю. Она такая… Она… Просто богиня!

— Да? — оживляется отец. — Я смотрю, ты нормально так поплыл, стоило её вспомнить.

— А ты, может, видел Варю. Её фото висит на рекламном щите по дороге в нашу мастерскую. Она спортклубы мужа рекламирует.

— Может, и видел, — отец быстро что-то набирает на клавиатуре и с интересом взирает на экран. — Ого!

Мне так паршиво, словно в грязи вымазался.

— Ладно! Поеду я, вещи заберу и с Эвой точки над «ё» расставлю.

Глава 12

Варя

В дверь снова звонят, но уже более настойчиво. Глаз дёргается, когда смотрю на мужа.

— Что же ты не бежишь открывать?

— Варь, остынь! Прошу тебя! Давай подумаем, как всё назад отмотать.

Сейчас задохнусь от возмущения. Отвешиваю ему одну оплеуху, другую. Он даже не защищается, а я сама себя не узнаю. Тихая девочка Варя умерла, сгинула в небытие. Я готова скинуть мужа с кровати и метелить его, пока дышать не перестанет.

— Никак, Дима! Вещи собирай и уматывай. Пока я тебя, как твою давалку, голым на улицу не выкинула.

— Это и мой дом. Мы вместе…

— Будь мужиком. Просто уйди, — разворачиваюсь и, полыхая праведным гневом, несусь в коридор. — Кто? — припадаю к глазку.

Николай пришёл не один. Рядом стоит тот самый мужчина, которого я раньше заметила на лестнице, и именно он так настойчиво жмёт на кнопку звонка. Полиция нравов, что ли, пожаловала? Николенька выглядит не так самоуверенно, как этот тип, стоит, опустив глаза в пол, ерошит волосы на голове.

— Варя, это Николай.

Надо остыть немного, а то и ему наваляю сгоряча.

— Подожди, я что-нибудь накину, — кошусь на свою сорочку и в зеркало на стене. Вот уж точно мне сейчас метлы не хватает. Волосы растрёпаны, глаза горят, вылитая ведьма. Схватив в ванной халат, прохожусь расчёской по волосам и, выдохнув, иду открывать дверь.

Мужчина входит в квартиру первым, следом Николай с видом нашкодившего котёнка. Мужчина и мужчина! Но у меня перехватывает дыхание — харизма так и прёт от него. К никакой полиции он точно не имеет отношения. Невольно тяну носом в его сторону. В воспалённом мозгу ни с чего вдруг звучит скрипучий голос: «Он посадил её на коня и увёз далеко-далеко». Совсем я головой поехала. Тряхнув ею, прогоняю наваждение.

— Чем обязана? — Выходит грубее, чем хотелось. Отчего-то в присутствии этого мужчины градус агрессии резко стремится к нулю. Запахиваю повыше ворот халата.

— Прошу прощения за ночное вторжение, — мужчина тщательно вытирает ноги о коврик и кивает на Николая. — Я отец этого балбеса. Меня Сан Саныч зовут. Насколько я понимаю, новое соседство принесло вам много неприятностей…

— Здрасьте, — из спальни выходит Дима, удосужившийся натянуть спортивные штаны. Николай дёргается в его сторону, но Сан Саныч быстрым движением хватает сына за рукав и возвращает назад.

— Ну что вы! Какие неприятности? Так, бытовушка. Развод — это скорее хлопоты, — встаю между незваными гостями и мужем. Разборки с Димой — это только моя война. — Впрочем, вы правы. Знакомство оказалось малоприятным.

— Варь, извини, пожалуйста, — Николай смотрит на меня взглядом, полным тоски. — Я даже представить не мог, что так всё выйдет. Эва… Она…

— Ты слепой был, когда на этой девке жениться собирался? — выкрикивает Дима, стоя за моей спиной. Ему просто необходимо найти крайнего. — Она ненормальная. Запрыгнула на меня…

Схватив длинную деревянную обувную ложку, поворачиваюсь к мужу, замахнувшись ею как саблей. Он вмиг скрывается в спальне. Сунув ложку за кушак халата, словно в ножны, прислоняюсь плечом к стене. Сан Саныч улыбается, и кровь приливает к моим щекам. Веду себя как самка орангутана. Надо побыстрее свернуть светскую беседу и вернуться к выдворению попутавшего берега муженька, пока он не пришёл в себя. Приосаниваюсь.

— Если это визит вежливости, Сан Саныч, то он сейчас не к месту. На тебя, Коля, я не сержусь и не понимаю, почему ты пришёл с папой. Мы не в школе, чтобы родителей приплетать. Но хорошо, что вы зашли. Минуточку, — ненадолго скрывшись в гостиной, выношу халат Эвы, держа его двумя пальцами на вытянутой руке, ногой пинаю к выходу её тапки. — Вещи своего щебетка заберите, пожалуйста.

— Нас больше интересует, не оставила ли Эва здесь ключи от квартиры, — дипломатично замечает Сан Саныч.

— Ах, вот в чём цель вашего визита! — трясу халатом мерзавки и слышу характерный звук. — Ключи в кармане. — Впихиваю приторно воняющую духами одёжу несостоявшемуся свёкру Эвы. Подбираю тапки и вручаю их опешившему Николаю. — Всё, или ещё что-то?

— Если могу вам чем-то помочь, я с радостью… — Сан Саныч осекается под моим взглядом. — Варя, понимаю, сейчас не место и не время, но я чувствую в какой-то мере вину за случившееся. Это я дал Николаю ключи от этой чёртовой квартиры…

— Интересно, чем вы собрались помочь? — пытаюсь задушить в себе беснующуюся фурию, но выходит всё хуже и хуже. Указываю на капли крови на белой каменной плитке. — Полы помыть? Вынести осквернённый диван?

— Если надо, то мы и полы помоем, и диван сожжём, — Сан Саныч поглаживает щетинистый подбородок. Тоже понимает, что разговор сейчас просто ни о чём. — Но я говорю о чём-то более масштабном. У меня есть хороший адвокат, например. Давайте я оставлю вам свой номер телефона, вы немного придёте в себя и мне позвоните, — он лезет в карман короткого чёрного пальто и протягивает мне визитку. Я стою, не шелохнувшись, и Сан Саныч кладёт её на шкафчик для ключей. — Я сегодня заночую в своей квартире…

Николай слегка толкает отца в плечо.

— Отец, я сам…

Но Сан Саныч одним взглядом осекает его и продолжает.

— Если понадоблюсь, выдёргивайте меня в любой момент.

Глава 13

Варя

Смотрю на красный от денег и крови пол. Я родилась под знаком тельца, и бык во мне сейчас увидел красное полотнище.

— Ненавижу! — медленно ступаю по ковру из денег. — Уничтожу!

Дима выставляет вперёд ладони и отступает к спальне.

— Варя, успокойся! Ты и так уже напорола, дальше ехать некуда… Ну хочешь, давай заведём ребёнка… Кота… Собаку…

— Ты больше ни с кем не заведёшь детей! — в один прыжок оказываюсь возле Димы и, впившись ногтями в его голые плечи, заряжаю коленом по причинному месту некогда любимого мужа.

— Твою ж… — сгибается он пополам, не в силах даже вдохнуть. Падает на колени возле нашей кровати. Выхватываю ложку из-за пояса и со всей дури стегаю ей по спине, оставляя красные следы на коже. Всё красное! Всё! Красная пелена застилает глаза. Крепкая ложка не выдерживает и с треском ломается пополам.

Дима, кроя меня на все лады, поднимается на ноги.

— Трындец тебе, Варя! — воет он, держась за пах.

Смахиваю вазу с розами на пол, и она с грохотом разбивается. Хватаю крупный осколок и выставляю с ним руку вперёд.

— Штаны снимай! — дышу тяжело, адреналин гуляет в крови, и я сейчас не то что Диму, а трёх здоровых мужиков как туши освежую.

— Что? — у Димы округляются глаза.

— Живо! Я не шучу.

Муж делает шаг в мою сторону, но поскальзывается и с трудом удерживает равновесие. Между нами разлилась огромная лужа с осколками, а Дима босиком.

— Ты понимаешь, что я могу пойти в травму и зафиксировать побои?

— На видео ещё сними. Подписчики будут рукоплескать. Только не тебе.

Дима опускается на кровать. Порушенный канал — его боль. Ведь он качал будь здоров и рос в последнее время как опара на дрожжах.

— Как-то глупо всё вышло. Так спалиться! — Дима трёт лицо ладонями и оборачивается ко мне. — Это был просто секс! Ну как ты не догоняешь? Мужчина по природе своей полигамен. Но каждый… Каждый выбирает себе жену! Любит её, лелеет. А остальные бабы так… Трофеи!

— И много их в твоей коллекции?

— Эва не первый экземпляр. И заметь, на наших отношениях это никак раньше не отражалось. Люблю-то я тебя! Ну будь ты современной женщиной, Варя! Ты же всегда была умницей. С чего тебе вдруг так резьбу сорвало?

— Уходи!

— Куда я, по-твоему, должен уйти? Квартира на меня записана. Бизнес на мне. Ты работаешь в моём клубе. В моём, Варя! И заметь, я всё ещё не говорю о разводе.

— Потому что пятьдесят процентов принадлежит мне. И ты это прекрасно знаешь.

— Дело не в деньгах! Ты меня устраиваешь. Давай просто сейчас извинимся друг перед другом и… И будем жить дальше. Может, теперь, когда ты знаешь правду, нам даже станет проще общаться. Хочешь ребёнка — заведём. Я же понимаю, у тебя уже возраст… Нет, ты не старая. Я про то, что, наверное, действительно пора. Как вы там, девочки, говорите? Часики тикают. Так-то ты у меня ещё ого-го-го.

— Мы разводимся, Дима! — меня трясёт от его откровений.

— Зачем? Ты хочешь всё начать с нуля? Ну получишь ты свою долю, и чего? Зачем тебе все эти головняки? Ты же живёшь со мной, и тебе не надо вообще думать о завтрашнем дне. Я обеспечиваю тебя полностью, забочусь о тебе. Клянусь, что больше такого, как вышло с Эвой, не повторится. Я не должен был залезать на неё в нашем доме. Но она днём пришла и просто внаглую… Не важно. Меня занесло, больше такого не повторится. Но и ты, будь добра, держи себя в руках. Не смей больше поднимать на меня руку. Выпустила пар, и будет. В следующий раз врежу в ответ так, что мало не покажется.

— Следующего раза не будет, Дима. Врежь сейчас. Если сможешь.

— Я женщин не бью.

— Тогда просто уходи. Я не хочу тебя видеть.

Дима выходит из комнаты, вернувшись в тапочках, открывает шкаф и молча одевается. Зачехлив рабочий костюм, вешает его на руку.

— Тебе надо немного остыть. Поговорим, когда ты будешь в адеквате. Прибери тут всё. И не опаздывай завтра на работу, — Дима из последних сил пытается сохранить лицо.

— Вали давай.

— Грубость тебе не к лицу, Барбара! — закрепляет позиции Дима.

Хватаю с комода мраморный подсвечник и замахиваюсь. Дима пулей вылетает из спальни. После непродолжительной возни в коридоре хлопает входная дверь.

Небеса, мне даже стало легче дышать. Чтобы не лезть в лужу, по кровати пробираюсь к выходу. Хочется намыть полы после всего, что здесь произошло. Поднимаю пятитысячную бумажку, и смешок срывается с губ. Бутафория, как и всё, что было в нашей с Димой жизни.

Может, мне даже стоит сказать Эве спасибо? Иначе я так и жила бы в неведении. Полигамный самец! Мерзость какая. Жаль, студёной воды взять негде. Вымыла бы пол, как за покойником.

Только к семи утра заканчиваю с уборкой. У дверей стоит тюк с испоганенным бельём. Тащу его вместе с мусорным пакетом на улицу. Зашвырнув их в бак, присаживаюсь на скамейку у подъезда. Холодина на улице, но внутри меня вообще лютый мороз. Открывается дверь подъезда, и на пороге замирает Сан Саныч.

Глава 14

Варя

Сан Саныч кивает на пакет в своих руках.

— Если вы минутку подождёте, я вам всё объясню.

— Даже принцип работы бетономешалки?

— Если вас это интересует, то да.

Он относит пакет на мусорку и садится рядом со мной на скамейку.

— Начнём с первого вопроса. Для утренней пробежки и для поездки на работу вы не одеты, да и погода такая, что хозяин собаку на улицу лишний раз не выведет. Тем более её у вас нет. Остаётся не так много вариантов. Вот я и предположил, что вы выносили мусор. Я и сам, как видите, по тому же делу вышел с утра пораньше. Про бетономешалку рассказывать?

— Нет, — сунув руки в карманы, сижу трясусь, завороженно глядя на белый снежный ковёр, укрывший за ночь двор. Даже меховой воротник на куртке уже побелел. Вчера было всё красное, а сегодня всё белое. Вот бы и на душе так посветлело.

— Вы совсем замёрзли, Варя. Пойдёмте пить кофе.

Поднимаюсь со скамейки.

— Вы приглашаете или напрашиваетесь?

— Напрашиваюсь, — Сан Саныч тоже встаёт. — У меня дома в этом плане голяк. Нашёл на полках только растворимый, а я такой не пью. Но, если это неудобно, то приглашаю вас доехать до заправки. Угощу натуральным напитком и миндальным круассаном. Рестораны ведь ещё закрыты.

Хочется ответить что-нибудь резкое, но язык не поворачивается. Вчера и так вела себя при Сан Саныче как хабалка. Да и смотрит он на меня так, что спокойствие окутывает мою душу.

— Хорошо. Я вас приглашаю. Только вы тогда поможете уничтожить пирожки и прочую снедь, оставшуюся после вчерашней вечеринки.

— Приложу максимум усилий, — Сан Саныч распахивает передо мной дверь подъезда. — Прошу вас.

На нашем этаже мы долго топчемся, отряхивая снег с волос и одежды. За дверью Валентины Тимофеевны слышится некое шевеление. Но что мне терять, после ночного скандала? У нашей квартиры теперь репутация почище, чем у булгаковской[1]. Сначала бал, потом скандал. Хотя устроенный мною праздник, может, немного спасёт ситуацию.

Переступив порог, притормаживаю. Дом кажется мне чужим. Я и на скамейке-то сидела до посинения, потому что страшно было возвращаться в пустоту. Нога об ногу, стягиваю короткие ботинки и расстёгиваю молнию на куртке.

— Вы позволите? — раздаётся за спиной голос Сан Саныча.

— Что именно? — в недоумении оглядываюсь на него.

— Помочь вам снять куртку и отряхнуть её как следует на лестнице.

— Да, пожалуйста. — Сбрасываю куртку в руки Сан Саныча, и он добросовестно трясёт её за порогом. Подобная забота непривычна для меня, но приятна. Выудив спортивные гостевые тапки из шкафчика, бросаю их гостю под ноги. Показываю ему, где ванная, сама, вставив новый пакет в ведро, мою руки на кухне.

И с чего я вдруг решила, что Сан Саныч следит за мной? Ага, всю ночь не спал, сторожил, пока я из квартиры выйду. Набросилась на человека с предъявами. Засовываю пирожки в микроволновку, достаю из холодильника и ставлю на стол тарелку с нарезкой и оливье.

Сан Саныч входит на кухню и потирает руки.

— Вот это завтрак! А какие ароматы!

— Вы какой кофе пьёте? — В отличие от Сан Саныча, у меня совершенно нет аппетита.

— Чёрный. Крепкий, — он садится за стол, и в голове мелькает мысль: «Свято место пусто не бывает». Ругаю себя за неё, но я настолько привыкла за столько лет с утра кормить мужа завтраком, что это уже превратилось в некий ритуал, и он сегодня не нарушен. Правда, за столом сидит совсем другой мужик, ну так тот, прежний, был и вышел. А мне сейчас нужно плавно научиться жить одной.

Ставлю кружку в кофемашину и завариваю кофе.

— Варя, всё безумно вкусно, — Сан Саныч с аппетитом налегает на еду. — О такой хозяйке можно только мечтать.

— Пирожки пекла не я, — присаживаюсь за стол. — Могу познакомить вас с Валентиной Тимофеевной.

Сан Саныч, смеясь, закашливается. Привстав, хлопаю его по спине и наливаю в стакан воды.

— Вы когда-нибудь разводились? — подаю ему кофе. — Я что-то даже не знаю, как к этому приступить.

— Я ни за что не развёлся бы со своей женой, но я вдовец, Варя, — Сан Саныч поднимает на меня глаза.

— Простите, — отвожу взгляд.

— Никогда не смирюсь с её смертью, но жизнь идёт своим чередом. А заявление можно подать через порталгосуслуг.

— Точно. Я как-то не подумала об этом.

— У вас ведь нет детей?

— Нет. Дима считал, что ещё рано их заводить.

— А вы?

— Я так не считала, — отпиваю глоток кофе. — Уже согласна была даже на кота или собаку, но, как видите, у нас нет даже хомячка.

— У вас всё ещё впереди.

— Вы пророк, или так, для красного словца сказали?

— Тут не надо быть пророком. Достаточно взглянуть на вас. Молодая, красивая, огонь, а не женщина.

— Спасибо. — Что-то разговор как-то свернул на слишком личные темы. — Как Николай? Спит ещё, или уехал?

Глава 15

Варя

В коридоре Сан Саныч оглядывается, прежде чем обуться.

— У вас вроде ложка была?

— Была, — кровь приливает к моим щекам.

— Таки грозная девочка сломала её вчера? — В глазах Сан Саныча пляшут смешинки. А ещё у него ямочки на щеках, когда он улыбается.

— Сломала, — признаюсь, потупив взгляд. — Девочка вчера была очень зла.

Одевшись, мы спускаемся во двор, и я щёлкаю брелоком от машины.

— Поедем на моей. Там места больше, — Сан Саныч всё время приводит такие аргументы, что и не поспоришь.

Запоздало приходит умная мысль.

— Ой, так надо же записаться в шиномонтаж. Да и не открылись они ещё, наверное.

— Здесь неподалёку одна из моих мастерских. Я сам тебя переобую в лучшем виде. Ты, главное, когда колёса заберём, до неё доберись без приключений, — Сан Саныч открывает мне дверь.

— Вы тоже считаете, что женщина за рулём хуже обезьяны с гранатой?

— Нет. Я так не считаю. Некоторые дамочки получше мужиков гоняют. Но вот в плане обслуживания автомобиля, заявляю с уверенностью, женщинам лучше не забивать свои красивые головы этим вопросом, — Сан Саныч садится за руль и, заведя двигатель, первым делом включает подогрев моего сиденья. Мелочь, а приятно.

Сегодня ночью я готовилась к жизни сильной и независимой женщины. Впрочем, сильной я и раньше была, а вот к независимости как-то оказалась не готова. И Бог его знает, чем бы она обернулась сегодня на дороге. Ведь замена резины — это то, что сейчас совершенно вылетело из моей головы.

В гараже мне достаточно лишь пальцем ткнуть в тот угол, где в пакетах сложена моя резина. Свою машину Дима уже переобул, а так как в основном мы ездили на его авто, то с моей он не спешил заморачиваться. Сан Саныч утрамбовывает мои шины в багажник, и мы возвращаемся во двор.

Там уже топчутся со своими мелкими собаками Кира Дмитриевна, жена соседа-слесаря, и отставной генерал Виталий Петрович.

— Доброе утро, Варенька! — машет он мне рукой. — Спасибо вам за вчерашний вечер.

— Доброе утро, Варюш, — приветствует меня соседка, удивлённо разглядывая моего спутника. Гелик Сан Саныча совсем не похож на внедорожник моего мужа, как, собственно, и мой новый друг, который хоть и брюнет, но тоже очень отличается от Димы.

— Здравствуйте! — юркаю в свою красную малютку и выезжаю следом за машиной Сан Саныча. Я обещала ему ехать за ним, и его джип тащится еле-еле, переживает мужик, чтобы я никуда не улетела.

В автомастерской Сан Саныч провожает меня в свой светлый кабинет с кожаной мебелью и, приготовив мне чай, ставит передо мной вазочку с шоколадными трюфелями.

— У вас как раз есть время зайти на «госуслуги» и подать заявление. Сегодня же могу познакомить вас с адвокатом, — сверкнув белозубой улыбкой, Сан Саныч уходит в подсобку, а я чуть не роняю конфету в чай. Но, поразмыслив, снова понимаю, что он прав. Чего тянуть? Там же ещё не сразу разведут. И надо действительно проконсультироваться, как там правильно подавать требу на раздел имущества.

Когда Сан Саныч выходит ко мне в рабочем комбинезоне, я сглатываю. Не то чтобы мои фантазии будоражили мужчины в спецовках, но отец Николая в этом наряде просто обворожителен. Сколько ему? Сорок пять, больше не дашь. Дима — красавчик с обложки глянцевого журнала, а этот человек… Даже не знаю, как сказать. Вот смотришь на него и ощущаешь себя совсем девчонкой. Такая мужская сила исходит от Сан Саныча, что ноги подкашиваются.

— У меня что-то с лицом? — трёт он щёку. — Мазнул, наверное…

— Нет, — прогоняю наваждение.

— Вы просто так посмотрели…

— Нет-нет, всё нормально, — задрожавшей рукой лезу за телефоном и утыкаюсь в него. От Димы ни одного сообщения, пропущенных звонков тоже нет. Если он включил игнор, то мне даже это на руку. Но, скорее всего, он просто отсыпается после любовных утех и нервного потрясения. Задала я ему вчера перца.

Сан Саныч оставляет меня одну, и я, потыркавшись на «госуслугах», отправляю заявление о разводе. Не успеваю допить чай, как раздаётся звонок, и на экране высвечивается наша с Димой фотка с надписью «любимый». Не спешу отвечать. Выключив звук, сижу, думаю, в кого бы переименовать уже почти бывшего мужа. Нажав «редактировать профиль», вместо имени вписываю «Колесо Сансары».

__________

Дорогие мои!

Очень рекомендую вам заглянуть в мой роман "Измена. Я (не) скоро умру" 16+

— Убери руки!
— Что с тобой, милая?
Милая… Уже не родная и не любимая.
— Я хочу, чтобы ты уволил Алису.
— Нет.
— Меня не устраивает наша горничная, — цежу сквозь зубы.
— Меня устраивает, — в голосе Генриха звучит насмешка.
Если бы у меня были силы, я бы влепила ему пощёчину. Но я никогда не посмею. Муж больше не любит меня. Он просто ждёт моей смерти. Даже не спрашивает, почему я прошу уволить эту девку. Изменяет мне с ней, представляя мои пышные похороны. Надеется, что я даже не дождусь рождения их ребёнка. Если я сейчас потребую развода, доживу ли я до утра?

https://litnet.com/shrt/6OJT

Глава 16

Варя

Неохотно отвечаю на Димин звонок.

— Слушаю тебя.

— Варь, ты серьёзно? — Дима дышит в трубку так, что уху жарко. — Мне пришло уведомление с «госуслуг».

— То есть ты считаешь, что твои измены не повод для развода? — Щёлкаю пультом телевизора, и на экране появляется мастерская Сан Саныча. Ох! Что там ухо? Я аж вся запылала, глядя, как он вертит шину на станке. Лицо сосредоточенное, плечи широченные, руки ловкие.

Дима же снова завёл свою песню:

— Я. Тебя. Люблю. Ты моя жизнь. Ты моё…

— Да-да, я помню, — перебиваю Диму, желая поскорее закончить разговор. — Богиня колеса сансары. Слушай, недомуж, катись-ка ты куда подальше со своими колёсами. Мир на тебе клином не сошёлся.

— Варя, хамить не надо. Я с тобой нормально разговариваю.

— Хорошо. Тогда подпиши заявление, обсудим раздел имущества, бизнеса и тихо разойдёмся.

— Нет, — отрезает Дима.

— Тогда нас разведут и без твоего согласия. Причина более чем веская.

— Слушай, ну хочешь, тоже мне измени! — выдавливает из себя Дима. — Пусть мне будет больно, как тебе.

— А тебе будет больно? — Завороженно наблюдаю, как Сан Саныч с лёгкостью несёт колесо к машине. Остальные он уже успел поменять. Моя летняя резина упакована в пакеты и лежит возле выхода.

— Да. И если это спасёт нас от развода, то я согласен.

— От развода нас это не спасёт. Нас больше нет. Колесо твоё треснуло и развалилось. Ткни там кнопочку на «госуслугах» и не трепли мне нервы.

— Слушай, давай я сейчас приеду, и мы поговорим.

— Всё, что хотела, я тебе уже сказала. Твои вещи собрала. Можешь забрать.

— Кровать уже распилила?

— Нет, если хочешь её забрать — пили сам.

— Малышка, до чего мы докатились?

Сан Саныч выходит из мастерской, и я сворачиваю разговор.

— Извини, мне некогда рыдать с тобой. Жду подтверждения на «госуслугах», — убираю телефон в сумку и тру виски. От бессонной ночи побаливает голова.

Шаги на лестнице, и Сан Саныч появляется на пороге кабинета.

— Машина переобута, сударыня. Но только колёса. У вас там уведомление, что масло пора менять. Вы видели его? Да и передние колодки на подходе.

— Да… Я поменяю.

— У меня мастер подъехал. Если вы не очень торопитесь, то вам сейчас всё сделают.

— Спасибо, Сан Саныч. А это быстро?

— На часок придётся задержаться.

— Я вам так благодарна, — прижимаю руки к груди. Спохватившись, лезу за кошельком. — Что по оплате?

— Подарок от фирмы, — Сан Саныч скрывается в подсобке.

— Нет, нет. Это неудобно, — кричу вслед. Захожу посмотреть баланс на нашей общей с Димой карте и не вижу её. Нормальный ход. То есть он всё ещё хочет, чтобы мы были вместе, но доступ к деньгам мне отключил. На телефон приходит уведомление о поступлении денежных средств на мою карту. Дима отправил мне сумму, равную моему окладу, а он не такой уж большой.

А как же деньги, поступавшие за канал? Они уж точно наши общие. Это даже не обсуждалось. Ведь мы вместе его вели. Но перезванивать Диме я не собираюсь. Он же наверняка такой ход конём сделал, считая, что так меня можно ткнуть носом в суровую действительность. Говорят, что при ссорах и разводах люди показывают своё истинное лицо. Неприятное знакомство с некогда любимым человеком.

Сан Саныч выходит умытый, переодетый и довольный. Садится за рабочий стол и включает компьютер. В роли босса он не менее импозантен.

— Варенька, я буквально ещё на пятнадцать минут оставлю вас наедине с мыслями и снова буду в вашем распоряжении.

— Работайте, работайте. Не отвлекаю. Только за машину я с вами потом всё равно рассчитаюсь.

Сан Саныч проглатывает улыбку и, бросив на меня лукавый взгляд, сосредотачивается на работе.

Я что-то не так сказала. На ум приходит шальная мысль, что Сан Саныч надумал взять натурой, и потому улыбается. Я дала такой повод? Ну уж нет. Он приятный мужчина во всех отношениях, но мне вот вообще сейчас не до романов. Утыкаюсь взглядом в экран. Там уже нарисовался парень лет тридцати. Переодевшись, он сразу же берётся за мою машину, хотя в мастерской стоят ещё две крутые тачки.

Наконец Сан Саныч вновь переключает на меня внимание. Откинувшись в кресле, он сцепляет пальцы на животе.

— Как настроение? Боевое?

— Более чем. Я подала заявление на развод. Но муж не хочет подписывать заявление, а ещё… — прикусываю язык. Не хочется жаловаться, что Дима одним махом присвоил себе семейный бюджет. Меняю тему. — А ещё вы не сказали, сколько будет стоить работа.

— Варя, вы хотите меня обидеть? — Сан Саныч поднимается из кресла и усаживается рядом со мной на диван.

— Я не люблю чувствовать себя кому-то обязанной.

— А вы не чувствуйте себя так. Просто получайте удовольствие.

Глава 17

Варя

Сан Саныч остался ждать меня в машине, а я, стиснув зубы, пошагала в клуб. Естественно, на работе уже все в курсе Диминой измены. Моя ночная исповедь успела разлететься по интернету как горячие пирожки, а коллеги нас мониторят с завидной регулярностью.

Меня встречает сочувственной улыбкой наша администратор Карина.

— Привет, Варя, ты как?

— Нормально, Кариш, — пожимаю плечами. Сан Саныч подействовал на меня как обезбол. Сердце болит, но терпимо, я бы сказала, не ноет. — Дима здесь?

— Нет. Ещё не появлялся. А ты… Это… Вроде перекинула занятие на Белку. — Карину так и распирает задать мне кучу вопросов. Она протягивает мне ключ от моего шкафчика.

— Ключ не нужен. Я… Так, на минутку заскочила, — прикусываю язык. Скажи ей я сейчас Карине, что я приехала увольняться, и информация быстро долетит до Диминых ушей.

Так как этот клуб находится неподалёку от дома, Дима перевёл сюда всю административную часть сети. Поднимаюсь на лифте на верхний этаж и прямой наводкой чапаю в отдел кадров. Здесь заправляет Леночка.

— Варя? Какими судьбами ко мне? Кофе будешь? — Ни один мускул на лице кадровички не дрогнул. Но я уверена, что она тоже в курсе. Если она что-то не знает о происходящем в клубе, значит, это и не стоит знать.

Леночка — обаятельная миниатюрная блондинка с ангельской внешностью и характером Берии. У неё все и вся под контролем. Такую выволочку может персоналу устроить, мало не покажется. Даже самые наши маститые тренеры трепещут перед ней… И стучат друг на друга. Прям как в стародавние времена — слово и дело.

— Спасибо. Кофе уже напилась. Я приехала написать заявление об увольнении.

— Понимаю, — Лена, пробежав пальцами по клавиатуре, отправляет документ на печать.

— Ты ведь в курсе уже? — Барабаню пальцами по столу. Лена — единственная, с кем я готова на работе обсудить наш с Димой развод. Тем более мне нужно выведать у неё неприятные, но очень важные для меня факты.

— Конечно, весь клуб как улей гудит. Ситуация из ряда вон выходящая. Дмитрий Леонидович очень сильно потерял в моих глазах.

— Ты ведь в курсе всего, Лен? Пообещай, что ответишь честно на мой вопрос.

Лена откидывается в кресле и, вздохнув, сосредотачивает всё своё внимание на ручке. Наманикюренные пальцы крутят её так, что она, того и гляди, развалится.

— Ты ставишь меня в очень неловкое положение.

— То есть ты смекаешь, о чём я хочу спросить?

— Слово-то какое… Да, Варь, смекаю, — Лена поднимает на меня глаза.

— Дима часто мне изменял?

— Знаю точно, что к Анжеле он ходил не на массаж спины.

— Ух ты. И многие в курсе?

— Нет, конечно, Дмитрий Леонидович очень заботился о репутации вашего канала. Я узнала об этом, когда босс отправил Анжелу на аборт. Она так перенервничала, бедняжка, что у неё случился выкидыш.

— Анжела сама тебе рассказала?

— Нет. Карина.

Мама дорогая! Что, оказывается, творилось за моей спиной.

— Карина — твой главный осведомитель, наверное?

— Нет. Просто она сразу заняла место Анжелы. Но они расстались два месяца назад.

По спине струится холодный пот, и я снимаю куртку. Карина день изо дня встречала меня с неизменной улыбкой и в то же время спала с моим мужем. Анжела приводила мои мышцы в порядок, нося в животе Диминого ребёнка.

— Это все его любовницы, или ещё были? — вымучиваю улыбку на лице.

— Варь, чего теперь ворошить прошлое?

— Почему ты мне не рассказала сразу об этом?

— Потому что я тебя очень уважаю, — Леночка бросает ручку на стол и поднимается с кресла. — Так мерзко на душе, не поверишь.

Дотянувшись до ручки, пишу заявление об увольнении и ставлю размашистую подпись.

— Я не буду отрабатывать две недели. Подмахни сразу заявление.

— Мне придётся по-любому показать его Дмитрию Леонидовичу.

— Подсунь его с другими документами. Не мне тебя учить.

— Хорошо. Я попробую.

— Соответственно, сохрани от других моё увольнение в тайне.

— Хорошо, Варя. Только и ты, пожалуйста, не говори боссу, кто его слил.

— По рукам.

Мы обнимаемся с Леночкой, и я на ватных ногах покидаю кабинет. Какой же я была слепой! Слёз нет. Из меня будто вытряхнули остатки души. Дима ещё ночью признался, что изменял мне с другими женщинами, но когда я узнала их имена, абстрактность обрела форму.

Карина кричит мне вслед:

— Варь, ты завтра будешь?

Оставляю её вопрос без ответа. Даже голос Карины мне противен. Морщусь, словно перец разжевала. Но вопрос хороший. Буду ли я завтра, если от меня сегодня остались одни руины?

Уже подходя к машине Сан Саныча, вижу, как на парковку въезжает Димин внедорожник. Юркаю в машину, но, похоже, муж меня заметил.

Глава 18

Варя

— Едемте скорее! Прошу вас! — Пальцами судорожно сжимаю ручки сумки.

Сан Саныч, глянув в зеркало заднего вида, без лишних слов сдаёт геликом назад. Вывернув из ряда машин, исподлобья смотрит на преградившего нам путь Диму.

— Муж? — Сан Саныч трётся затылком о подголовник.

— Он самый.

Дима кивает головой вбок, делая мне знак выйти. У меня руки чешутся разбить ухмыляющуюся рожу мужа так, чтобы мама родная не узнала. Подлец! Столько лет водил меня за нос, выставлял на всеобщее обозрение как домашнюю обезьянку, гуляя при этом направо и налево. Вот мужнины любовницы-то потешались.

— За убийство сейчас много дают? — цежу сквозь зубы.

— Зависит от обстоятельств, — усмехается Сан Саныч. — Хотите, я с ним поговорю?

— Нет. Я сама, — берусь за ручку двери, но мой новый друг блокирует её.

— Я, конечно, буду носить вам передачки, но давайте обойдёмся малой кровью. Просто откройте окно.

— Как вариант, — выдыхаю с облегчением. Не хочется устраивать разборки под окнами клуба.

Сан Саныч нажимает на кнопку, и стекло плавно едет вниз.

— Что ты хотел? — окликаю Диму.

Он подходит к окну, суёт руки в карманы пальто и, смерив взглядом моего спутника, предъявляет мне.

— Это кто вообще?

— Не слишком ли ты молодо выглядишь, чтобы так хамить? — опережает меня с ответом Сан Саныч. — Если у тебя вопросы ко мне, так и обращайся соответственно.

— Это отец Николая. Не узнал? Подхватив брошенное тобой знамя, продолжаю налаживать связи с соседями, — натягиваю на лицо улыбку.

— А… — растерянно тянет Дима. К такому повороту он явно оказался не готов. — Надеюсь, не половые?

— В отличие от тебя, я не настолько озабочена подобным вопросом.

— Ну да, ну да. А ты куда собралась? У тебя же групповое занятие скоро.

— Я вызвала замену. Ты подписал заявление?

— Нет. Я же сказал, что развода не дам. Вылезай, пойдём ко мне в кабинет, поговорим.

— Извини, у меня дела, — рукой нащупываю кнопку, чтобы закрыть окно.

Сан Саныч понимает меня без слов и, сам ткнув в неё, давит на педаль газа.

— Варя! — орёт Дима вслед, и слёзы текут по моему лицу, когда я смотрю в боковое зеркало на беснующегося на парковке мужа. Двенадцать лет я отдала ему. Двенадцать! В рот смотрела и пылинки сдувала. Предатель, гад, изменник! За что он так со мной?

— Бумажные платки в бардачке, — Сан Саныч выруливает на набережную.

Размазываю тыльной стороной ладони слёзы по щекам.

— Да нормально всё. Нормально, — откинувшись в кресле, закрываю глаза. В сумке звонит телефон. Дрожащей рукой выхватываю его и добавляю мужа в чёрный список. За окном чернеет Нева, с тоской смотрю на неё. Сесть бы сейчас на огромный лайнер и уплыть далеко-далеко. Спохватываюсь, сообразив, что мой дом в другой стороне.

— Ой, стоп! А куда мы едем?

— Мы же договорились. Ко мне домой, — не моргнув глазом, выдаёт Сан Саныч. — Вы же обещали научить меня танцевать.

— Э-э… Я думала, мы будем заниматься в вашей квартире. Той, что по соседству с моей.

— Да ну бросьте, Варя! Там, конечно, полно места. Но антураж не тот.

— А какой вам нужен антураж? — Ишь, какие запросы у этого господина.

— Явно не тот, что там есть, — хмурит брови Сан Саныч. — Обои наполовину ободраны, продавленный диван в углу. Вы не переживайте. Я отвезу вас потом домой или куда вашей душе будет угодно.

— Вы… Вы далеко живёте? — лепечу я.

— Нет. Мой дом стоит на берегу Невы. Для танцев совершенно точно подойдёт мансарда.

— А Коля? Он…

— Николай на работе. Не бойтесь. Нам никто не будет мешать.

— Это меня как раз и смущает.

Сан Саныч смотрит на меня как на неразумное дитя.

— Если это вас немного успокоит, мы не совсем будем одни. У меня есть помощник по дому. Я попросил, чтобы он приготовил нам обед. Утиные грудки с тушёной капустой любите?

— Да. Это должно быть необыкновенно вкусно.

— Уверяю вас, так и есть.

Ехать, оказывается, действительно, недалеко. Свернув в коттеджный посёлок, мы вскоре останавливаемся возле ворот, за которыми возвышается красный кирпичный трёхэтажный дом с белыми колоннами. Въезжаем во двор, и нам навстречу выходит Николай, вертя на пальце брелок от машины. Его потрёпанного авто нигде не видно, зато у крыльца стоит люксовая иномарка.

Увидев меня рядом со своим отцом, Николай роняет брелок из рук.

_____________

Дорогие читатели! Для вас ещё одна книга нашего литмоба Развод и точка.

Лена Ручей "Бывший. Нам с тобой (не) по пути!"

“Любовь это доверие”, – говорил мне муж. И я ему верила!
Пока анонимный звонок не раскрыл мне глаза на его измену.
Я ушла, сменив имя и город, чтобы научиться жить без него.
Но судьба распорядилась иначе.

Глава 19

Николай

Ночью я вернулся домой и не смог уснуть. Бродил по дому, словно привидение, думая о грустном опыте, приобретённом в считанные дни. Сам не заметил, как оказался возле кабинета отца. Он не запирался, и я, нажав на ручку, вошёл внутрь. Возможно, меня привело сюда желание посмотреть повнимательнее все файлы, которые были переданы детективным агентством моему родителю. Рыться в его компьютере я себе никогда не позволял, но в данном случае речь шла о моей бывшей девушке.

Я ввёл дату своего рождения в строчку пароля — мимо. Грей сунул нос в кабинет, а потом зашёл целиком и помахал хвостом. Усмехнувшись, я напряг память, ввёл дату рождения нашей собаки, и — о, чудо — экран разблокировался. На рабочем столе у отца порядок, папок немного, и они все подписаны. С именем Эва папки я не нашёл, зато с удивлением обнаружил папку с именем Магдалена Левандовская. Женщин с таким именем в окружении отца точно не было, но именно так, по словам Эвы, зовут её мать. Я как-то обронил её имя в разговоре с родителем.

Сразу возникла куча вопросов, и мои брови съехались к переносице от напряжённого думания. Получается, отец интересовался не только Эвой, но и её матерью? Зачем? Почему не сказал мне об этом? Почему Эва не хотела меня знакомить с ней? Сейчас мне уже даже проще, что я не был представлен загадочной Магдалене Левандовской, но мне даже как-то ранее в голову не приходило поискать в интернете возможную тёщу. А вот отец не поленился и, судя по наличию этой папки в компьютере, он что-то нарыл. И нарыл он нечто похуже, чем предъявленные мне в виде доказательств видео и фотографии. Чуйка подсказывает.

Лезу в папку и открываю файл. Прочитав первые строки отчёта детективов, холодею, и мои волосы встают дыбом так, словно я воткнул пальцы в розетку. Был бы пьяным, сразу бы протрезвел.

«Лилия Кузякина, 43 года, в 2020 году сменила имя на Магдалена Левандовская. Была трижды замужем. От первого брака есть дочь — Светлана Ивановна Кузякина, 20 лет, в совершеннолетнем возрасте тоже вписавшая в паспорт новое имя — Эва Иоанновна Левандовская.

Лилия никогда нигде официально не работала, жила на алименты первого мужа, проживающего в Германии, и подачки от других мужей и любовников. В 2020 году в Сочи Лилия познакомилась с режиссёром местного ТВ-канала и попробовала себя в роли корреспондента. После неудачного репортажа, где Лилия неудачно пошутила в прямом эфире над макакой, работающей с фотографом на набережной, и перебила во время драки с обезьяной дорогое оборудование, карьера ведущей не заладилась…»

Лилия Кузякина была подругой моей матери. Когда она приходила к нам с дочерью, я обычно занимался уроками в своей комнате, или меня вообще дома не было. Так как отец недолюбливал Лилю, она приезжала редко, в основном являлась в гости после ссоры с очередным мужиком. Оставаться у нас отец Лиле не разрешал. Знаю, что пару раз он помогал ей снять гостиницу. Получается, я мельком видел Эву, когда она ещё была девочкой Светой двенадцати лет от роду. Это случилось на похоронах моей матери, естественно, мне там было не до белобрысой малявки. Отчего-то мне запомнились её огромные чёрные банты, и больше ничего.

А случайно ли Эва зарулила с подругой именно в нашу мастерскую? Ха! Теперь я больше чем уверен, что явилась Эва с конкретными намерениями. Вот только на кого она делала ставку? На меня или на отца? С её любовью к деньгам, скорее на моего родителя. Но он даже говорить с ней не стал. Ни в мастерской, ни тогда, когда Эва якобы перепутала комнаты и зарулила к отцу в спальню.

Вот только на что она рассчитывала? Что отец ни с того ни с сего проникнется её прелестями, если Эва скажет, что она дочь подруги покойной жены? Получается, я вообще в её схему не вписывался? Хм, может, и вписывался, но ровно до того момента, пока не сказал, что сам зарабатываю себе на жизнь. Эве хотелось много денег, и чтобы вот прямо здесь и сейчас, а не спустя годы.

Зачем она тогда заливала мне про своих польских родственников? Ведь правда всё равно бы вылезла однажды наружу. Возможно, привычка врать на каждом шагу вирусом живёт у Эвы в крови, а может, эта поганка в любом случае собиралась меня использовать лишь в качестве проводника в свою лучшую жизнь. Одной подцепить удачного жениха у неё, увы, не получилось, а так, в качестве моей подруги, Эва планировала, если с моим отцом не выгорит, умудриться перепрыгнуть на жениха постарше и побогаче.

Свернув отчёт, открываю видео с Эвой, которое лежит в папке Левандовской. Плюнуть не позволяет уважение к тому, что я сижу в кабинете отца. Выключаю компьютер и, закинув ноги на стол, откидываюсь на спинку кресла. Взглядом скольжу по лицу на портрете матери и спрашиваю тихо:

— Что же такого сделала Лиля, что ты так любила её, мам, а мой отец столь люто ненавидел эту женщину?

Уже в постели я задумался о Варе. Она старше меня лет на десять, а то и больше, но в этом даже есть некоторая прелесть. Отец явно положил на мою соседку глаз, но мне показалось, что она проявила днём явную благосклонность ко мне, хотя роль мне выпала самая неблаговидная.

Вчера Варя была прекрасна в своём гневе, метала молнии очами, будто разбушевавшаяся Валькирия. Ей сейчас не до ухаживаний моего отца, полагаю. А вот я вполне могу предложить ей вместе развеяться. Мы с ней товарищи по несчастью, можно сказать.

Посмотрев расписание работы Вари в клубе, я заказал букет цветов, приоделся, выдернул сменщика подхалтурить. Уже готов был сесть в свой новый спорткар, как ворота разъехались, и во двор въехал гелик отца. Увидев Варю на пассажирском сиденье, я лишился дара речи и выронил из пальцев брелок от машины.

Глава 20

Варя

Сан Саныч выходит из машины и, нахмурившись, подбоченивается.

— Почему ты не на работе, сын мой?

Николай отрывает взгляд от меня, и останавливает его на отце.

— Я вызвал сменщика.

— И какие у тебя планы? — Сан Саныч обходит джип и, открыв дверь, помогает мне выйти из машины.

— Теперь затрудняюсь ответить.

Сан Саныч склоняется к моему уху и шепчет.

— Вы роковая женщина, Варя. Похоже, не только я, но и мой сын от вас без ума.

Краска приливает к моим щекам. Никогда не считала себя роковой красоткой, более того всегда считала подобный комплимент сомнительным. Но после того, как Дима растоптал во мне нежную и трепетную лань, слова Сан Саныча заставляют моё сердце затрепетать.

— А вы от меня без ума? — удивлённо приподнимаю бровь, до конца осмыслив всю глубину признания этого обаятельнейшего мужчины.

— Вот я и проговорился. Но разве это и так не видно? — Сан Саныч подносит мою руку к губам.

Прячу её тут же в карман пальто и, поглядывая в сторону, присевшего на капот своей машины, Николая, уточняю.

— Я думала вы помогаете… По-соседски.

— Одно не исключает другого. Но клянусь вам, я не сделаю ничего предосудительного, без вашего на то желания и разрешения.

— Вы так велеречиво изъясняетесь, что хочется делать реверансы, пока я растерянно думаю над тем, какие мои желания вы имеете в виду.

— Любые, Варя. Держитесь за меня, — сделав руку полукольцом, Сан Саныч терпеливо ждёт пока я, поборов демонов сомнения, просуну туда свою лапку.

Николай поднимается нам навстречу.

— Привет, Варя! — он смешно ерошит ладонью волосы на голове. — Никак не ожидал тебя здесь увидеть.

— Ты не очень вежлив, — осекает отец сына.

— Всё в порядке, — сжимаю вмиг окаменевший под пальто бицепс Сан Саныча. — Твой папа сегодня очень выручил меня с машиной, поэтому в благодарность я пообещала ему…

— Кхе-кхе, — кашляет в кулак Сан Саныч, и я осекаюсь. Вот ворона! Он же говорил, что хотел бы заниматься танцами строго конфиденциально.

— Пообещала ему… — у меня загораются кончики ушей. Соображалка на нуле после бессонной ночи и нервных потрясений.

— Совместный обед, — вытаскивает меня Сан Саныч за уши из немого болота. — Так куда ты ехать собирался?

— Уже никуда. И у меня к тебе есть очень серьёзный вопрос.

— Если вопрос не про жизнь и смерть, то давай не сейчас. У меня гости, а для тебя у меня есть очень ответственное задание.

— Вопрос жизни и смерти.

Сан Саныч, набрав воздуха в грудь, медленно выдыхает его.

— Идёмте в дом, не май месяц.

В прихожей, с примыкающей к ней гардеробной, мы оставляем одежду. Пять ступенек вверх и коридор предлагает либо пройти в гостиную, либо свернуть в одну из комнат, есть ещё вариант подняться на второй этаж. Изнутри стены дома отделаны белыми деревянными панелями, двери же здесь тёмные, добротные со вставками из стекла.

Из гостиной навстречу нам выходит коренастый мужчина лет шестидесяти. Седой, с красноватым лицом и с весёлыми голубыми глазами.

— Сан Саныч, всё как вы просили, сделал, — приложив руку к груди, мужчина сгибается в лёгком поклоне. — Здравствуйте, барышня!

— Познакомься, Варя, это Степан. Мой бесценный помощник. Как говорится, и швец, и жнец, и на дуде игрец.

— Очень приятно, — тепло мягким уютным невидимым пледом окутывает мою душу. Я вроде в незнакомом месте, а ощущение, что приехала туда, где меня очень давно ждали.

— Ты чего за спину держишься, Степ? — Сан Саныч открывает передо мной дверь и понижает голос чуть ли не до шёпота. — Здесь можно руки помыть и оправиться после дороги.

— Спасибо, — юркаю в просторную комнату с душевой кабиной, раковиной и туалетом. Странно, но здесь есть ещё одна дверь. Любопытство берёт верх, и я тяну её на себя за ручку. Рот мой приоткрывается от удивления — здесь стоит отделанная мозаичной изумрудной плиткой купель, размером примерно два на два, а за стеклянной дверью расположена парная. Продумано в доме у Сан Саныча всё с умом. Быстро помыв руки и приведя себя в порядок, спешу в гостиную. Не доходя её, слышу раздражённый голос Николая.

— Почему ты мне не сказал, что Эва дочь маминой подруги?

Ого, какие тайны мадридского двора открываются. Теперь мне неловко войти, но не отсиживаться же мне в туалете.

— Варя, я вас заждался, — прекращает Сан Саныч мои терзания.

Захожу в гостиную с уютной кожаной мебелью возле затопленного камина. Сан Саныч жестом показывает мне сесть, и я занимаю свободное кресло. Напротив меня сидит Николенька, сам хозяин дома вальяжно расположился на диване.

— Отец, я хочу получить ответ. Сейчас.

— Что-то изменилось бы, узнай ты, что Эва дочь Лили?

— Нет, — пожимает плечами Николай. — Но это всё как-то странно. Тебе не кажется?

Глава 21

Варя

Не то, чтобы я сейчас не готова слушать признания Сан Саныча, но я ещё не пришла в себя от собственных проблем. Жизнь к тому, что случилось сегодня со мной, явно не готовила и поэтому силы мои на исходе. С большим удовольствием я бы сейчас поднялась в мансарду, включила бы музыку и занялась привычным делом — обучением искусству танца.

Но, похоже, сегодня всё идёт кувырком. Подтверждение тому трель звонка домофона. Неужели у Сан Саныча тоже есть надоедливые соседи. Вряд ли кто попрётся в такую даль, не оповесттив заранее хозяев.

— Это ещё кто? — Сан Саныч тянется за телефоном, но Николай открывает приложение быстрее и смотрит в недоумении на экран.

— Это Эва…

— Кто? — возмущённо выдыхаю я, разом забыв, что я не у себя дома. Меня кто-то проклял, не иначе. Эта овца теперь будет меня всю жизнь преследовать?

— И с ней баба какая-то! — добавляет Николай.

— Может не будем открывать? — меня аж трясёт от злости.

Сан Саныч заглядывает в свой мобильник.

— Вспомни дерьмо, вот и оно. Лиля собственной персоной пожаловала! Иди, встречай! — вздыхая, кивает отец сыну. — Мы ж не страусы, чтобы голову в песок прятать. Значит, она точно знала, с кем встречается её дочь.

Николай уходит и вскоре со стороны дверей разносятся вопли.

— Мерзавец! Как ты посмел тронуть мою дочь? — Даже здесь слышен смачный звук пощёчины.

— Полегче, дама! — взрывается Николай.

— Ты ударил меня ни за что! — блеяние Эвы я узнаю даже спросонок.

— А тебя я пальцем не трогал.

— Мразюка! — завывает мать поруганной овечки. — Весь в папашу! Он дома? — Цокание каблуков и в гостиную влетает копия Эвы только лет эдак на двадцать постарше и весом побольше. Пышное вымя, выпячивающие бока, и массивные бёдра обтягивают белая водолазка и лосины. Такое ощущение, что кто-то туго обмотал белыми тряпками автомобильные покрышки. — А-а, и ты здесь! — подбоченивается Лиля. Из-за её мощной спины выглядывает Эва. Её мать рычит — Молодуху себе в дом притащил!

— Здравствуй, Лиля. Не помню, чтобы я тебя звал, — Сан Саныч откидывается на спинку дивана, и его пальцы сжимаются в кулаки. — А теперь извинись перед моей гостьей, выйди и зайди снова. Только гонор сбавь.

— Я тебе сейчас выйду! — кивает она. — Значит, моей дочери, с твоих слов, место на трассе?

От негодования меня подбрасывает в кресле. Вскакиваю с места.

— Ваша дочь вчера забралась в постель к моему мужу! Что, Эва? Скажешь не так было?

— Он… Он взял меня силой! Я не хотела! — Эва пятится к двери, натыкается на Николая, но тот отталкивает её от себя. Эва пробегает несколько мелких шажков вперёд и замирает посреди комнаты. Нормально я ей вчера пятачок расквасила. Она теперь больше на поросёнка похожа. Эва подбирает слова и выдаёт. — А ты опозорила меня на весь интернет!

Снова я виновата! Меня раздирает желание задать Эве трёпку почище чем Диме.

— Варя, сядь, — Сан Саныч поднимается, и я плюхаюсь обратно в кресло. Он задумчиво чешет подбородок. — Скажи мне, Лиля. Это ты надоумила Эву лечь под моего сына, чтобы потом перепрыгнуть на меня?

— Да как ты смеешь? — оживает куча покрышек, и грудь её возмущённо колышется.

— Да уж больно приёмчик затасканный. Она в первый же вечер попыталась проникнуть в мою спальню.

— Я двери перепутала! — Эва краснеет на глазах.

— Твоя мама тоже их всё время пыталась перепутать. Цель вашего визита объясните.

— Очень хорошо, что эта особа тоже здесь, — шипит Лиля. — Я приехала предупредить, что мы с Эвой сегодня были в травме и зафиксировали побои. Телефонограма уже в полиции. Мы будем писать заявление! Моей девочке эта дрянь разбила нос, а твой сын, так воткнул Эву головой в стену, что на затылке теперь шишка.

— Были б мозги, было б сотрясение, — разводит руками Сан Саныч.

— А ты… — Лиля подходит и пальцем тычет ему в грудь. — Оскорбил её человеческое достоинство. Теперь уже дважды. При том, что твой сын её совратил и она, возможно, носит под сердцем твоего внука.

— Я бы перенёс слово «возможно».

— Что ты имеешь в виду?

— Возможно моего внука. А, возможно, и нет. У твоей дочери богатое прошлое. И, вообще, мой сын в курсе как предохраняться.

— Что он такое говорит, Эва?

— Я не знаю, — Эва преданно смотрит на мать.

Их дуэту в театре бы выступать.

— Можно уточнить? — встреваю я в разговор. — А в эту цепь преступлений вы включили изнасилование? Вот, прям, мне даже сейчас жаль, что всего этого не слышит Дима.

— Вам всем достанется по заслугам! — рявкает на меня Лиля. — Не переживай!

— Лиль, я услышал тебя, — Сан Саныч подходит к двери. — А теперь покиньте мой дом. Если меня вызовут в полицию, у меня есть что им показать.

— Ты хочешь войны, — Лиля, белобоким лайнером, поворачивается ко мне кормой. — Ты её получишь.

— Годы не были к тебе благосклонны дорогая. А умом ты никогда не отличалась. На выход!