Развод по-американски. Днк свободы

Глава 1

— Алина, задержитесь, пожалуйста.

Голос врача звучит ровно, буднично, но почему-то от него у меня холодеют кончики пальцев.

Я уже взялась за дверную ручку, собираясь выйти из кабинета, и теперь замираю в неудобной позе, на полусогнутых ногах.

— Что-то случилось? — поворачиваюсь.

Живот уже большой, соответствует моему сроку - двадцать четвертая неделя беременности. Тяжелый, круглый, он заставляет меня переваливаться, как утка. В кабинете немного душно, и я внезапно чувствую, как вспотела ладонь, сжимающая ручку двери.

Врач, ведущая мою беременность, латиноамериканская женщина лет пятидесяти, с усталыми глазами и седыми прядями в темных волосах, смотрит сквозь очки на монитор, потом на бумаги, потом снова на монитор и, наконец, на меня.

— Присаживайтесь, — кивает на стул.

Я послушно сажусь. Малыш внутри тут же толкается, видно, неудобно ему, когда я сижу. Или он просто чувствует мое напряжение.

— По результатам биохимического скрининга у нас некоторые... особенности, — бегло говорит врач, водя пальцем по строчкам.

— PAPP-A слегка понижен, ХГЧ, наоборот, выше среднестатистических значений. Сами по себе эти показатели не критичны, но в совокупности...

— Что? — перебиваю я.

За три года, что я живу в Америке я научилась понимать Английскую речь практически в совершенстве, но только не медицинские термины, которыми осыпает меня врач, миссис Смит. Я понимаю, что с моими анализам что-то не так, но что конкретно…

— С ребенком что-то не так? — спрашиваю я, пытаясь спрятать испуг. Внутри меня все напрягается.

— С ребенком, судя по УЗИ, всё в порядке, — она поправляет очки. — Но есть некоторые... нестыковки в генетическом профиле.

Я сглатываю. Слово «генетический» звучит как приговор из плохого кино.

— В каком смысле нестыковки?

Врач смотрит на меня поверх очков.

— Понимаете, Алина, у нас тут программа рассчитывает риски на основе этнической принадлежности родителей. Для европейской популяции одни коэффициенты, для других - иные. А у вашего малыша прослеживаются маркеры... — она замолкает, подбирая слова. — Скажем так, не совсем характерные..

Я моргаю. Ничего не понимаю. И от этого становится страшно.

— Не характерны для чего? Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что пока рано для поспешных выводов, — она говорит это спокойно, деловито, как будто обсуждает погоду. — Это может быть просто особенностью гормонального фона или даже погрешностью лаборатории. Но чтобы исключить все риски, я рекомендую пройти расширенный неинвазивный тест. Он покажет полную картину.

Я молчу. Смотрю на бумаги, которые она протягивает. Направление в другую лабораторию.

— Это займет дней десять, — добавляет врач. — Результаты придут на электронную почту.

— А если не делать? — спрашиваю тихо.

— Можете не делать, — пожимает плечами она. — Скорее всего, всё хорошо. Но если хотите знать наверняка...

Я беру направление. Руки слегка дрожат.

— Спасибо, — говорю на автомате и выхожу в коридор.

На улице Нью-Йоркская весна. Солнце светит по-летнему ярко, но ветер все еще холодный. Я стою у крыльца медицинского центра и смотрю на бумагу с направлением.

Что все это значит? Может я что-то не поняла из-за того, что врач говорила на английском. Как жаль, что Джон не смог быть сегодня рядом со мной… Он бы смог расспросить обо всем подробнее и мне бы не было так страшно сейчас…

Малыш толкается снова, на этот раз больно, прямо под ребра. Я глажу живот через тонкую ткань пальто.

— Всё хорошо, маленький, — шепчу. — Всё хорошо.

Я сажусь в свою машину, завожу мотор. И первым делом набираю Джона.

Гудок. Еще один. Третий. А затем неприятный звук.

— The subscriber you are trying to reach is temporarily unavailable, — сообщает механический голос.

Аббонент недоступен.

Я сбрасываю и набираю снова. Но снова натыкаюсь на холодный автоответчик.

— Странно, — бормочу я себе под нос. — Он же всегда на связи.

Все еще дрожащей рукой я набираю сообщение:

«Джон, позвони, как сможешь. Врач сказала какие-то странные вещи, надо обсудить».

Отправляю смс. Жду минуту, другую, третью. Сообщение доставлено, но не прочитано.

Я смотрю на телефон в ожидании и невольно вспоминаю о том, как вообще здесь оказалась, устремившись за Американской мечтой.

Три года назад я приехала в Нью-Йорк на годовую стажировку после окончания юридического факультета. Мои родители, владельцы крупной юридической фирмы, были знакомы со Свенсонами по бизнесу. Какая-то конференция, общие партнеры, пара совместных проектов. Когда встал вопрос о моей стажировке, они позвонили им: «Приглядите за девочкой».

Я поселилась в их квартире. Огромной, с мраморными полами и видом на залив. Я чувствовала себя, как героиня из своего любимого фильма «Адвокат Дьявола», когда она с мужем только въехала в новую квартиру.

Родители Джона, Харольд и Бригитта, были неизменно вежливы, но постоянно заняты. Она, как и мои владели юридическим бизнесом, но у них это была скорее корпорация, которая требовала постоянного присутствия. А Джон... Джон был дома, готовился к экзамену на статус адвоката.

Он ухаживал красиво. Не навязчиво, но постоянно был рядом. Цветы, книги, прогулки по набережной. Он возил меня в рестораны, в театры, на джазовые концерты. И ни разу не позволил себе лишнего. Ни разу не настаивал на близости. Моя подруга Катя, с которой я каждый день болтала по телефону, тогда сильно удивлялась.

— Алина, это ненормально! Мужчины не могут так долго без секса! С ним что-то не то! Он явно...

Глава 2

— Явно, что?

— Тебе изменяет! Как минимум с шлюхами. Ну или у него стручок не стоит.

Но у Джона было разумное объяснение:

— Я уважаю тебя, Алина, — говорил он по-русски с характерным мягким акцентом, от которого у меня не сердце начинала играть музыка. — И не хочу тебя торопить. Секс - это не главное в отношениях.

Мои родители были в восторге, когда узнали, что мы начали встречаться.

— Такой воспитанный молодой человек! Из хорошей семьи!

— Удачная партия, — вторил отец. — Нам не помешает объединить наши бизнесы, если ты понимаешь, о чем я.

За месяц до окончания стажировки он сделал мне предложение.

Прямо на набережной, на закате, с кольцом, которое, как я потом узнала, стоило больше, чем моя машина в Москве.

Я сказала «да». Потому что он был идеальным во всем. А еще потому, что он меня уважал. И главное, потому что так было правильно, и мои родители были в восторге от этой новости.

Свадьбу организовали быстро, всего через каких-то три месяца. Все готовила свадебный организатор, нанятая Бригиттой. Мне позволили выбрать только одно - мое свадебное платье.

Я помню тот день, когда я очутилась в свадебном салоне, абсолютно одна.

Белое кружево, фата, десятки вешалок с платьями, от которых рябило в глазах. Я стояла в очередном наряде, чувствуя себя невестой из журнала, но внутри было пусто. Красиво, но не мое.

— Дорогая, тебе идет все, — консультант щебетала рядом. — Но это платье... оно словно создано для тебя!

Я смотрела в зеркало и не знала, что ей ответить

И тут в примерочную заглянула женщина. Афроамериканка, лет сорока пяти, в строгом костюме, с усталыми, но очень добрыми глазами.

— Извините, — сказала она. — Я ищу свою консультантку, но, кажется, ошиблась дверью.

Она уже хотела уйти, но остановилась, увидев меня в платье.

— О, боже мой, — выдохнула она. — Вы выглядите как принцесса. Но это платье, оно абсолютно вам не по фигуре.

Консультантка вся побелела от этих слов, потому что они были правдой. А я улыбнулась, почувствовав поддержку.

— Вы правда так думаете?

— Абсолютно, — она вошла и села в кресло, забыв, куда шла.

— Принесите нам то, что висит на манекене при входе. Платье от Веры Ванг, но только её размера XS. S висит на ней, разве это не видно.

Продавец-консультант испуганно кивнула несколько раз и тут же исчезала из вида.

— Знаете, я вообще-то пришла выбирать платье для важного события. Моего сына Эштона назначили заведующим клиникой, будет торжественный прием. Я хотела что-то скромное, но элегантное. Но ваше дело важнее.

Продавщица появилась снова с платьем в руках, которое я осторожно надела. А женщина помогла мне его застегнуть.

— А ну-ка повернись!

Я послушно повернулась.

— А теперь покрутись немного!

Она смотрела с таким искренним восхищением, что на глаза навернулись слезы.

— Вот это платье, как на тебя шили, — сказала она твердо. — Бери это. Ты в нем самая красивая невеста, которую я видела.

Я взяла. И до сих пор благодарна той женщине. Если бы она сейчас была со мной рядом, то помогла бы мне разобраться и с этой ситуацией.

В тот день мы проболтали с ней почти час, она рассказывала о сыне, о том, как гордится им. Я забыла спросить ее имя. А она забыла о своем платье. Так и ушла с улыбкой и пожеланиями счастья. Но вышла замуж я в другом платье, прямого скромного фасона, потому что это пышное не одобрила мама Джона. А Вера Ванг до сих пор весит в моем шкафу…

Свадьба была шикарной. Церковь, гости, оркестр. Родители Джона улыбались на фотографиях, но по-настоящему теплыми эти улыбки не были. Они были вежливыми, деловыми и холодными.

За неделю до свадьбы Харольд пригласил меня в кабинет.

— Алина, — сказал он, протягивая папку. — Это брачный договор. Наши адвокаты подготовили его. Здесь все стандартно: раздельное имущество, которое было до брака, остается за каждым. В случае развода ты получаешь солидную компенсацию, но на бизнес семьи претендовать не можешь. Джон уже подписал. Ознакомься и, если согласна, подпиши.

Я читала, чувствуя, как внутри все сжимается. Цифры были щедрыми. Очень щедрыми. Но сам факт...

— А это обязательно? — спросила я тихо. — Я не собираюсь разводиться с вашим сыном. Я люблю его. И он меня любит.

— Алина, — Бригитта вошла бесшумно и села напротив. — Ты же понимаешь, мы должны защищать интересы компании. Это не про недоверие к тебе. Это всего лишь бизнес. Ты юрист, ты должна понимать. И обрати внимание на ещё одно важное условие.

— Какое? — спросила я, чувствуя, как сердце бьется в висках.

— Ты не получишь ни цента компенсации, если к моменту развода не родишь ему сына.

— Я сама очень хочу детей! — искренне произнесла я.

— Конечно, хочешь, ты же русская!

Мать Джона хмыкнула, как-то довольно злобно.

— Это стандартный договор, знаешь ли, американские девушки не спешат обзаводиться детьми, хотят пожить для себя. А нам нужен наследник корпорации. Но раз ты и сама не против стать мамой, то условие о том, чтобы родить не позже первых двух лет брака, не сильно тебя побеспокоит.

— А если у меня не получится забеременеть в этот срок. Что будет, если я не рожу? — спросила я, глядя Бригитте прямо в глаза.