Развод по моим правилам

Глава 1

Если в сорок пять лет ты думаешь, что жизнь только начинается, значит, ты либо только что развелась, либо наконец-то выплатила ипотеку. У Анастасии не было ни того, ни другого. У неё был муж Игорь, двое взрослых детей и «счастливая семейная жизнь», которая оказалась такой же фальшивой, как улыбка администратора в дешевом салоне красоты.

Настя сидела в дальнем углу кофейни «Лаборатория вкуса» — флагманской точки в «империи» её мужа. На носу темные очки в пол-лица, на голове — платок, повязанный а-ля «я богатая вдова инкогнито», а перед ней — чашка остывшего капучино.

Пенка осела, обнажив серую, безрадостную жижу.

— М-да, Игорек, — пробормотала Настя себе под нос, делая глоток и тут же морщась. — Зерно пережарено, молоко дешевое. Экономишь? Или твоя новая бариста умеет работать только одним местом, и это не руки?

Она пришла сюда не просто так. Женская интуиция — сволочь надежная, она работает лучше, чем швейцарские часы, и обычно включается ровно за пять минут до того, как твой мир рухнет. Последние полгода Игорь пах не своим привычным одеколоном и даже не потом (хотя и это бывало, возраст всё-таки, тестостерон уже не тот, а амбиций — вагон), а чем-то приторно-сладким. Ванилью, дешевыми духами и... обманом.

Колокольчик на двери звякнул. В кофейню вплыл Он. Игорь.

Настя хмыкнула. Её законный супруг, с которым они двадцать два года делили одну кровать, бюджет и несварение желудка, выглядел как классический пример кризиса среднего возраста. Узкие джинсы, которые безжалостно пережимали его «авторитетный» животик, модная футболка белого цвета, и — вишенка на торте — белые мокасины.

— Господи, — прошептала Настя, поправляя очки. — Ты бы еще самокат взял, мачо комнатный.

Игорь прошел мимо её столика, не заметив. Разумеется. Для него Настя давно стала частью интерьера, чем-то вроде удобного дивана: старого, привычного, на котором можно лежать в трениках, но который стыдно показать гостям.

Он направился прямиком к барной стойке. Там, сверкая улыбкой и декольте, в которое можно было спрятать небольшую дыню, стояла Вика. Администратор. Двадцать два года, ресницы, которыми можно создавать сквозняк, и интеллект хлебного мякиша.

— Игорёк! — взвизгнула девица, даже не пытаясь соблюдать субординацию.

«Игорёк». Настя почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Не от ревности, нет. От брезгливости. Это как узнать, что твой муж, который дома требует диетические котлетки на пару из-за гастрита, на стороне жрет шаурму с майонезом на вокзале.

Игорь по-хозяйски положил руку ей на талию, спуская ладонь чуть ниже, на бедро, обтянутое форменной юбкой.

— Тише, котенок, — его голос, тот самый, которым он вчера вечером говорил Насте «передай соль», теперь сочился патокой. — Народу много.

Они отошли в сторону, к служебному помещению, но дверь осталась приоткрытой. Настя, превратившись в слух, аккуратно сняла очки. Её профессиональный навык «слышать то, что скрыто», который она похоронила пятнадцать лет назад ради роли примерной жены, включился на полную мощность.

— Когда ты ей скажешь? — капризно заныла Вика. — Я устала ждать! Ты обещал, что мы поедем в Таиланд уже вдвоем. Я не хочу прятаться, Игорь! Я хочу выкладывать сториз!

— Вик, ну не гони лошадей, — Игорь звучал раздраженно, как человек, которого заставляют платить налоги. — Ты же знаешь ситуацию. На этой старой перечнице все активы. Квартира, дача, даже помещение под эту кофейню — всё на ней. Юрист сказал, нужно время, чтобы вывести деньги. Я сейчас переоформляю поставки на твоё ИП, как мы договаривались.

«Старая перечница».

Слова упали в чашку с кофе тяжелыми булыжниками. Настя замерла. Внутри что-то оборвалось. Не сердце, нет. Лопнула та самая ниточка терпения, на которой держался этот брак последние годы.

— Она такая душная, — продолжал жаловаться муж, почесывая лысеющий затылок. — «Игорь, выпей таблетки», «Игорь, не ешь жирное». Как мамка, честное слово. А мне, может, огня хочется!

— Огня ему хочется, — процедила Настя. — Изжога тебя замучает от твоего огня, герой-любовник.

— А дети? — спросила Вика. — Они точно не будут против?

Настя напряглась. Вот оно. Самое страшное.

— Да брось, — отмахнулся Игорь. — Максу я тачку пообещал обновить, он вообще за любой кипиш, лишь бы бабки давали. А Олька... Олька сказала: «Пап, если ты счастлив, то ок, главное, чтобы мама не истерила и мозг не выносила». Они нормальные, современные ребята. Понимают, что папе нужно вдохновение, а не нафталин.

Воздух в кофейне внезапно закончился.

Нафталин. Она — нафталин. А дети... её дети, которым она вытирала носы, оплачивала репетиторов, которых выхаживала в болезнях, пока папа «строил бизнес» (читай — бухал в бане с партнерами), — они просто продали её. За тачку. За «не выноси мозг».

Настя медленно выдохнула. Боль, острая и горячая, ударила под ребра, но тут же отступила, сменившись ледяным холодом. Тем самым холодом, который когда-то делал её лучшим антикризисным управляющим в городе.

Она вспомнила, как в молодости Игорь пришел к ней, побитой собакой, с долгами и идеей «кофейного ларька». Кто писал бизнес-план? Настя. Кто договаривался с бандитами и пожарными? Настя. Кто придумывал меню и обучал персонал, пока Игорь играл в «директора»?