Развод. Прости и вернись

Глава 1

– Артур! – я успеваю схватиться за поручень двери, когда машина резко дёргается вправо, колёса визжат по асфальту.

– Твою мать… – шипит он, резко крутит руль, выравнивает. – Всё нормально.

Нормально? Да я чуть не приложилась лбом о стекло.

– Телефон отложи, – говорю холодно.

– Я просто сообщение проверял.

– Прекрасно, но с таким успехом сможешь проверить их все на кладбище, если хочешь, – бросаю я.

Он на секунду косится на меня, усмехается краешком губ.

– Ева, не начинай, ладно? Мы же едем к маме.

– Именно поэтому и говорю: не дай бог я не доеду живой на её юбилей. Мне ещё смотреть, как она будет рассказывать всем, что в нашем браке я главная беда твоей жизни.

Сзади раздаётся протяжное:

– Мам, пап, вы как будто в сериале каком-то, – Мия не отрывает взгляда от телефона. – Может, вы поспорите потом? У меня тут Лайк не грузится, и это важнее.

– Конечно, важнее, – бурчу я. – Главное, чтобы у ребёнка Wi-Fi был, а то как же она узнает, кто с кем расстался из нарезок с реалити-шоу.

– Мам… – тянет Мия с мученическим выражением лица. – Ты не понимаешь.

Я закатываю глаза и отворачиваюсь к окну. Сколько раз я клялась себе, что не стану той матерью, что бубнит бесконечно и выносит мозг ребёнку. И вот я — ровно она.

Пятнадцать лет — возраст, когда дочь считает, что её мать родилась в мезозойскую эру и не знает ничего о жизни.

Артур тихо смеётся.

– Девчонки, давайте без войны. Нам ещё два километра ехать.

Дорога сверкает огнями — огромный ресторанный комплекс «Белая Орхидея». Как и всё, что касается Инги Виллоровны, — с претензией, громко, блестяще и дорого.

Мы въезжаем на парковку, охранник кланяется, словно встречает делегацию из правительства. На фасаде мигает надпись:

75 лет Инге Виллоровне! Любим! Гордимся! Благодарим!

Я усмехаюсь.

– Надо же, а я думала, сюрпризы в нашей семье закончились. А тут такая огромная любовь к себе.

– Ев, – Артур вздыхает, – не сегодня, ладно? Ей важно, чтобы всё было красиво.

– За твой счёт.

– Ну а за чей ещё?

Он паркуется, и я вижу, как напряжённо двигаются мышцы у него на шее. В такие моменты он мне всё ещё нравится — мужчина сдержанный, уверенный, уставший от жизни, но не сломанный.

Семнадцать лет брака — и я до сих пор ловлю себя на том, что где-то внутри есть привычное тепло к нему. Не буря, не только страсть, а еще что-то тихое и надёжное.

Мы выходим из машины. Ветер поднимает края моего пальто, я поправляю волосы. Мия щурится на яркие огни.

– Мам, тут как в фильме про миллионеров.

– Ага. И все миллионеры — за счёт твоего отца, – шепчу я.

Артур фыркает, но не отвечает.

На крыльце нас встречает она — Инга Виллоровна, моя свекровь, женщина, способная одним взглядом вскипятить воду.

Волосы цвета пепельного блонда, идеально уложенные, шуба, украшения, улыбка, как у акулы.

– А вот и вы, – произносит она с растянутой радостью. – Опаздываете, как всегда.

– Пробки, мама, – спокойно говорит Артур.

– Конечно. Пробки, дети, бизнес… А у кого-то просто нет уважения к старшим, – бросает она взгляд на меня.

Я улыбаюсь. Искренне. Ну почти.

– Инга Виллоровна, вы прекрасно выглядите.

– Разумеется. У меня нет привычки запускать себя, – отвечает она, оглядывая меня с ног до головы. – В отличие от некоторых.

Мия прыскает, но быстро прикрывает рот ладонью.

– Бабушка…

– Что, Мия? – холодно. – Ты хотя бы телефон убери, когда со взрослыми разговариваешь. Тебя мать не учит манерам?

– Учит, – говорю я. – Но, видимо, гены пересиливают.

Инга Виллоровна делает вид, что не услышала.

– Проходите. Все уже ждут.

Внутри — золотой зал, хрустальные люстры, арки, скатерти цвета шампанского. Всё сияет, переливается и немного режет глаза. Я чувствую запах духов, шампанского и денег — запах, который она любит.

На сцене оркестр настраивает инструменты, официанты суетятся. В центре — баннер с фотографией свекрови, крупной и тщательно отретушированной:

«Женщина, которая успела всё».

– Мама превзошла себя, – шепчет Артур.

– Ещё бы. Разорит нас всех, но сделает это с фейерверком.

Он тихо смеётся, подхватывает меня под руку.

– Терпи, Ев. Мы должны продержаться пару часов.

– Ещё час, и я убью твою мать её же серёжками, – говорю я почти ласково.

– Не получится, – наклоняется к уху. – Слишком много свидетелей. И слишком дорогие серьги.

Я не удерживаюсь от улыбки.

Вот за это я и люблю его — за умение шутить, когда всё скрипит от натянутых улыбок.

За длинным столом уже сидят гости: знакомые лица, друзья по бизнесу. Среди них я замечаю Пашу Ровинского — широкоплечий, ухоженный, с уверенным выражением лица. Когда-то он с Артуром начинали вместе, но Паша пошёл дальше — теперь он «влиятельный», как любят писать в журналах.

Рядом с ним — Лена, его младшая сестра. Ей двадцать два, и она светится энтузиазмом, как лампочка. Платье — короткое, улыбка — широкая. Едва мы садимся, как она уже поворачивается к Артуру:

– Артур Юрьевич! Наконец-то! А то я думала, вы передумали приходить!

Она смеётся звонко, искренне, и кладёт руку ему на плечо. Слишком уверенно.

Я замечаю, как Артур чуть напрягается, но не отодвигается.

Я улыбаюсь и тянусь к бокалу.

– Лена, дорогая, ты сегодня просто ослепительная. Платье выбирала сама?

– Да! – сияет она. – Паша сказал, что нужно быть яркой.

– Ну, у тебя получилось, – говорю я и отпиваю шампанское. – Ты как светофор на перекрёстке.

Паша смеётся громко, Артур прячет улыбку в бокале, а Инга Виллоровна хмурится.

– Ева, – произносит она. – Иногда лучше промолчать.

– Но ведь я только комплимент сделала, – мягко отвечаю.

Мия фыркает, снова лезет в телефон.

– Мия! – резко говорит бабушка. – Положи телефон.

– Бабушка, я просто переписываюсь с подругой.

Глава 2

Дом стоял на краю небольшого посёлка, за высоким каменным забором, окружённый молодыми елями.

Небольшой, светлый, с деревянной верандой и окнами в пол. Идеальный для пожилой женщины, которая любит сад, утренний чай и чтобы никто не мешал ей слушать радио.

Я приехала заранее. Проверила всё — свет, воду, отопление.

Садовник, по совместительству сторож, поправил ворот и сказал:

— Клиент ваш уже минут пять как заехал. На чёрной машине.

Я вышла во двор — и правда, чёрный седан припаркован у калитки.

Никита вышел из машины, уверенный, спокойный, с тем самым лёгким полувзглядом, будто мир его не торопит.

— Привет, Ева, — улыбнулся он, — надеюсь, не слишком рано?

— Для хороших клиентов у меня нет «слишком рано». —

— Вот как? А для старых знакомых?

— Для них — тем более, — ответила я, кивая в сторону дома. — Проходи, покажу.

Он вошёл, снял перчатки и осмотрелся.

— Уже нравится, — сказал он. — Уютно. Не напыщенно.

— Тут сто восемьдесят квадратов, всё на одном этаже. Газ, вода, сигнализация. И, главное, нет лестниц. Твоя мама оценит.

— Да, именно то, что нужно. — Он прошёл по коридору, заглянул в гостиную. — Ты знаешь, я помню, как мы с тобой строили «дом из коробок» на чердаке. Там тоже была веранда, и я обещал, что построю тебе когда-нибудь настоящий.

Я рассмеялась, качая головой:

— Никита, ты был ребёнком. Обещания в девять лет не засчитываются.

— А жаль, — улыбнулся он. — Сейчас бы красиво получилось — взял и сдержал.

Мы обошли спальню, кухню, кладовку.

Он шёл неторопливо, всё рассматривал, иногда спрашивал что-то по делу, иногда — просто говорил.

Я ловила себя на том, что мне с ним легко.

Без необходимости всё контролировать, держать спину и голос, как с клиентами, мужем, даже с дочерью иногда.

— Мама это место полюбит, — сказал он наконец. — Ей здесь будет спокойно.

— Я рада.

— А ты? — он повернулся ко мне. — Тебе самой нравится этот дом?

— Очень. Я даже иногда думаю, что жила бы здесь. Только… одной скучно. А за город со мной не поехала бы моя семья.

Он кивнул:

— А я всегда думал, что ты не из тех, кто скучает.

Я усмехнулась:

— Не скучаю. Но тишина иногда пугает.

— Да. — Он посмотрел в окно. — Особенно если за ней кто-то не возвращается.

Я почувствовала, как что-то кольнуло под рёбрами.

— Это ты о маме?

— О ком же ещё, — мягко ответил он, и улыбка чуть тронула губы.

Я повернулась к нему, снова к делу — привычка спасает.

— Так, Никита, если всё устраивает, я завтра привезу договор на подписание. И если нужно, поможем с оценкой старого дома.

— Устраивает, — сказал он. — И, Ева… спасибо.

Он стоял ближе, чем нужно. Просто чуть ближе, чем обычно стоят клиенты. Не навязчиво. Просто… ближе. А я стояла напротив, глядя ему в глаза, и внутри было непонятно — то ли тепло, то ли осторожность.

— Мы ведь не виделись, — тихо сказал он, — почти четверть века. А ощущение, будто просто не разговаривали пару дней.

Я улыбнулась уголком губ.

— У тебя хорошая память, Никита. Но я, да и ты немного изменились.

— Стала красивее. И сильнее.

Я опустила взгляд на планшет, включила экран.

— Так, я скину тебе контакты по документам. И пришлю варианты мебели, если мама захочет обустроиться.

— А если я захочу пригласить тебя на кофе после сделки? Это входит в пакет услуг агентства? И не просто ради приличия, а на самом деле.

— Только если с десертом, — ответила и сама удивилась, как спокойно это прозвучало.

Он рассмеялся.

— С десертом, так с десертом.

Мы вышли во двор. Он остановился у машины, достал визитку и протянул мне.

— Здесь мой прямой номер. Если что-то срочно. И… — Он чуть замялся. — Я правда рад, что встретил тебя.

— Я тоже, — сказала я просто.

Он сел в машину, махнул рукой и уехал, оставив за собой только звук шин по гравию.

А я стояла у калитки и смотрела, как дорога уходит в поворот.

Ветер качнул ветви елей. Солнце уже клонилось к обеду, и воздух был тёплый, прозрачный. Я вдохнула глубже, будто хотела задержать в себе этот момент — лёгкий, непонятный, тихий.

Потом села в свою машину, включила навигатор и поехала обратно в город.

Пока ехала, Артур дважды звонил.

Один раз я не услышала, второй — не захотела брать.

Когда экран мигнул третий раз, я всё же ответила.

— Привет, — сказала спокойно.

— Привет. Ты где?

— На показе была. Возвращаюсь.

— Долго?

— Уже еду. А ты?

— Работаю. Тут… — он запнулся, — потом расскажу.

Где-то на фоне мелькнул смех — женский, короткий, звонкий.

Я не спросила, чей.

— Не рассказывай. Дома расскажешь, если, конечно, приедешь не снова в полночь.

— Что?

— Ничего. Работай, Артур. Удачного дня.

Я сбросила вызов и включила музыку. Громко, почти на всю. Пусть перекроет всё — звуки, догадки, память, голос.

Дорога тянулась длинной лентой, и за окном мелькал город, который я знала наизусть. Только теперь в нём, помимо дел, появилась новая точка. Дом с верандой.

И человек, который вдруг напомнил, что прошлое не всегда умирает — иногда оно просто ждёт момента, чтобы постучать в дверь.

Дом встретил тишиной — мягкой, обволакивающей, но какой-то холодной. Я сняла туфли прямо в прихожей, прошла босиком до спальни, по пути машинально включила свет в ванной. Хотелось просто смыть день.

Вода стекала по плечам горячими струями, и я старалась не думать. Ни о клиентах, ни о показах, ни о бесконечных звонках. Даже об Артуре не думала — хотя, как всегда, он был где-то на краю всех мыслей.

Я вышла из душа, завернулась в полотенце и легла на кровать, не включая свет. Всего на минуту, просто закрыть глаза…

Проснулась от звука двери — негромкого, но в этой тишине будто выстрел.

Сначала было слышно, как муж что-то тихо говорит кому-то по телефону в прихожей — усталым, раздражённым голосом. Потом звук шагов — уверенных, тяжёлых, как всегда.

Глава 3

Дома тишина странная — не уютная, а выжидающая, будто стены знают что-то, чего не знаю я.

Я прошла на кухню, сняла пальто, поставила чайник, но вместо привычного шелеста кипящей воды услышала звонок.

На экране — Артур.

— Алло, — ответила я, уже чувствуя внутри лёгкий холод.

— Ев, я поехал к маме, — голос его был уставший, но слишком ровный, будто отрепетированный. — Ей, похоже, плохо. Давление или сердце, я сам толком не понял. Звонит испуганная, плачет.

— Конечно, — спокойно сказала, открывая холодильник. — Вызови врача, ладно? Она ведь всегда игнорирует таблетки и советы.

— Да, я уже думаю об этом. Потом наберу тебя, хорошо?

— Конечно. — Я улыбнулась, хотя он не видел. — Позаботься о ней.

Он повесил трубку, и я тихо усмехнулась.

Ну конечно.

Инга Виллоровна — актриса века. Сыграть приступ, чтобы удержать сына подальше от "злой невестки"? Премия «Золотой осёл» по семейным манипуляциям.

Я сделала себе чай, достала ноутбук и открыла браузер.

Зашла на ту самую страницу, которую создала пару дней назад — новую, без фото, без упоминаний фамилии. Чужой город, чужая электронка.

Там, в переписке, появился новый ответ:

Частный детектив Н. С. Лисов:

Добрый день. Напишите свой номер. Разговор важный, не для чата.

Я посмотрела на сообщение, потом на телефон. Он в сети сейчас.

Минуту думала, стоит ли — но ведь ради чего я всё это начала? Ради правды.

И написала номер, не прошло и пары минут, он позвонил. Номер был скрыт.

— Ева Васильевна? — голос спокойный, низкий, с лёгкой хрипотцой. Без лести, без лишних эмоций.

— Да.

— Я получил вашу заявку. Прочитал основное. Значит, муж — Артур Юрьевич Фомичёв. Бизнес связан с продажей автомобилей, верно?

— Всё верно.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы вы прислали всю возможную информацию на мой почтовый адрес. Я вам сейчас его пришлю. Фото, имена, соцсети, всё, что есть.

Я быстро записала.

— Оплата после факта проверки, — продолжил он. — Никаких предоплат. Через несколько дней свяжусь с вами, когда будут результаты.

— Через сколько примерно?

— Дайте мне четыре дня, максимум пять. И... совет один, если позволите.

Я молчала, слушая.

— Подстрахуйтесь, — сказал он. — Найдите хорошего адвоката. Не обязательно действовать — просто пусть будет человек, который в курсе вашей ситуации. Никогда не знаешь, как повернётся.

— Думаете, всё настолько плохо? — спросила я тихо.

— Думаю, что вы не зря мне написали, — ответил он спокойно. — А значит, у вас уже есть причины сомневаться. Просто не откладывайте на потом.

Он попрощался и отключился.

Я сидела, глядя на телефон, а потом — на чашку, в которой чай уже остыл.

Всё вокруг было тем же: кухня, мягкий свет лампы. Но что-то в воздухе изменилось.

Плотно, вязко — как перед грозой.

Я достала ноутбук, открыла почту и начала писать:

Здравствуйте. Прикладываю информацию. Фотографии мужа, ссылки на страницы компании и предполагаемое имя любовницы, сотрудница — Алина Кирилловна Дроздова.

Еще прикрепила номера машин Артура, его оба номера телефона. Также график работы. Пальцы двигались быстро, уверенно.

Когда закончила, проверила всё ещё раз, нажала «Отправить».

Теперь — ждать.

Телефон на столе мигнул: новое сообщение. Я машинально взяла — Мия.

Мам, я с девочками пошла в кино. Не жди ужинать, ладно? Но если дома буду после одиннадцати, не убивай. Ладно?

Я улыбнулась. Ответила коротко:

Отдыхай милая, хорошего вам вечера, только не забудь написать, когда выйдешь. Ну и конечно осторожно там и без глупостей.

Положила телефон на место и прошла в гостиную. Потянулась, включила торшер, и дом наполнился мягким тёплым светом. Мне стало чуть легче. В конце концов, иногда проще быть одной, чем рядом с человеком, которому ты больше не веришь полностью.

Я положила себе немного пасты, поставила тарелку перед собой и открыла ленту новостей. Без интереса пролистывала, пока взгляд не упал на фамилию Дроздова в каком-то деловом интервью. Статья от месяца назад: «Молодая управляющая компании “АвтоЛюкс Групп” рассказывает о тенденциях рынка». Фото: Алина — в ярко-красном костюме, с улыбкой, на фоне логотипа компании.

Тонкая, ухоженная, самоуверенная. Тот тип девушек, которые умеют брать то, что хотят. И, судя по всему, получают.

Я увеличила фото, пригляделась. Да. Вот она — «проблема, которая встала в позу».

Видимо, не только в рабочем смысле.

Я закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. Смешно — вроде ничего не доказано, но внутри уже всё ясно.

Иногда женщина чувствует предательство раньше, чем оно оформляется словами.

Не потому что хочет — потому что видит.

Телефон снова завибрировал.

Я посмотрела — сообщение от детектива:

Письмо получил. Работа начата. Держите себя в руках. Это самое важное сейчас.

Я усмехнулась.

Держите себя в руках. А я что, когда-нибудь делала иначе?

Я убрала ноутбук, выключила свет и пошла наверх. На секунду остановилась в коридоре, глядя на отражение в зеркале. Там стояла женщина — спокойная, собранная, с прямой спиной и лёгкой тенью под глазами.

И где-то глубоко внутри у неё уже появился новый стержень.

Тонкий, холодный, но невероятно прочный.

Теперь всё будет иначе…

***

Утро началось по расписанию: кофе, быстрая проверка почты, встреча с командой. Я ценю эти первые часы на работе — пока город просыпается, пока люди ещё не уставшие играть роли, можно делать то, что действительно важно. Сегодня — проверка договоров, звонок по объекту в Одинцово и пара встреч, которые я могла провести сама, не отвлекая менеджеров. Рутина — она как якорь: держит в рабочем состоянии и голову, и сердце.

Но даже якорь не спасает от того, что другие части корабля вдруг действуют не по карте. Вчера вечером Артур не вернулся домой. Позвонил поздно, сказал, что останется у мамы и что утром повезёт её в клинику. Я предложила приехать — потому что это логично: кто как не я может помочь в таких ситуациях? Но он отмахнулся мягко, как от назойливой мухи.