Развод. Разжалован в бывшие

Глава 1

— К ужину сегодня не жди, — муж собирается на работу, как автомат.

Кажется, в его привычной рутине нет ни единого лишнего действия. Всё точно и выверено уже на подсознательном уровне. Наследие долгой военной службы — не бывает бывших солдат. Частичка их всегда остаётся в том самом прошлом, где царили строгость, правила и порядок.

На его фразу я отвлекаюсь и откладываю нож, которым нарезала томаты для завтрака.

— Опять переговоры?

— Вопросы, требующие моего неотложного внимания, — не подтверждает, но и не опровергает он.

Илья умел так отвечать, что расспрашивать и настаивать на более ясном ответе было неловко. Я часто в нашем общении чувствовала себя недостаточно… квалифицированной. Но как-то успела уже с этим смириться. В конце концов мы с ним действительно из слишком разных миров. Первое время его и моё окружение сильно недоумевало, когда мы с Ильёй объявили о скорой свадьбе. Вот настолько мы с ним непохожи.

Но ведь зачастую именно противоположности и притягиваются? С одной стороны — верно. С другой — порой из-за такого стремительного и сильного притяжения во все стороны искры летят.

У нас с ним тоже было… по-разному. Но вот уже четыре года после того, как он окончательно оставил службу и стал развивать собственный бизнес, грех жаловаться. Наша жизнь потекла по куда более спокойной колее.

— Поняла, — я вернулась к приготовлению завтрака. — Хорошо. Буду иметь в виду. Ты про Сашкин концерт помнишь?

Супруг, поправлявший у зеркала узел галстука, на мгновение застыл.

— В эту субботу.

— Верно. К двум часам дня.

— Помню. Конечно.

Пришлось удовольствоваться этим ответом. И понадеяться на то, что не случится такого форс-мажора, какой настиг нас в последний раз — прошлое школьное выступление Сашкиной группы его отец пропустил, рабочие вопросы оказались важней.

Спустя пятнадцать минут, буквально на ходу прожевав яичницу с бутербродом и влив в себя кружку свежесваренного кофе, муж чмокнул меня в висок и уехал, оставив после себя запах полюбившегося мне одеколона и лёгкое чувство тоски.

И самой признаться вроде бы стыдно, но я порой действительно тосковала. Раньше было… проще. Илья-военный и Илья-бизнесмен — это два разных Ильи. Кажется, деловая жизнь ожесточала его куда сильнее, чем служба.

Вот кто бы мог подумать…

Но мой утренний сплин слегка рассеялся после того, как и я завершила свой завтрак, вымыла посуду, прибралась на кухне и отправилась разобрать свою электронную почту. У меня на неделе была всего пара заказов, и оба в пределах городской черты, поэтому я успею к ним подготовиться.

Нужно будет лишь согласовать кое-какие мелочи по телефону, проверить аппаратуру, зарядить все свои гаджеты и…

Телефонный звонок вывел меня из задумчивости.

Убавив громкость на телевизоре, который я бездумно включила в гостиной, просто чтобы он хоть как-то разбавлял опустившуюся на дом после отъезда мужа тишину, ткнула в зелёную кнопку.

— Капустина, ты чего это с утра пораньше звонишь? — хмыкнул я вместо приветствия. — У тебя выходной?

Но вместо того чтобы привычно перенять моё настроение и отшутиться, Полина совершенно серьёзно поинтересовалась.

— А ты сегодня не на работе?

— Нет, — я отвела взгляд от экрана своего ноутбука. — У меня всего два заказа на фотосъёмку на этой неделе. Фотосессия в среду и день рождения в воскресенье. Можно сказать, маленькие каникулы.

Но мои попытки развеять лёгкую тревогу, вызванную слишком серьёзным тоном подруги, с грохотом провалились.

— Значит, ты дома, — пробормотала она. — Сашка ваш в школе?

— В школе, конечно. где же ещё ему быть? — пробормотала я недоумённо, гоня от себя внезапно вспыхнувшую тревогу от мысли, что подруга так внезапно позвонила мне, чтобы сообщить что-то о сыне.

— Ясно. Хорошо. А Сергеев твой из дома отчалил давно?

Стараясь раньше времени не впадать в замешательство от подобных вопросов, я перевела взгляд на часы.

— Да часа... часа полтора назад уехал. А что?

Вместо ответа я сначала услышала протяжный вздох.

— Значит, я всё-таки не ошиблась, — прошептала Полина. — И номера совпадают.

— Поль, — теперь и я уже отбросила всякие попытки разобраться без дополнительных объяснений. — Что происходит? Какие ещё номера?

— Автомобильные, — с нажимом пояснила подруга. — В общем так… Давай для начала договоримся, что я тебе ничего не говорила. Потому что… потому что технически это не моего ума дело. Но ты моя подруга, Нин, поэтому я не могу промолчать.

Я сглотнула, и весь уют плавно перетекавшего в день обычного будничного утра стремительно улетучивался, оставляя меня один на один с невольно всколыхнувшимся страхом.

— Поль, не знаю, к чему ты меня готовишь, но мне кажется, своего ты добилась. Меня уже трусит!

— Извини, — пробормотала она. — Извини, я просто не знаю, как с такой информацией… обращаться. В общем, минут пять назад я твоего Сергеева видела. Видела, как он какую-то девицу к себе в авто усаживал. Девица с ребёнком была. Навскидку лет, может быть, пять. Девочка. Рассмотреть я их как следует не могла, слишком уж далеко. В общем… не знаю я никакого контекста, но она как завидела его, прямо на шею ему кинулась, присосалась буквально. Прости, Нин, что всё это тебе сообщаю, но я считаю, ты должна знать. Твой Сергеев не просто так в последнее время себя странно ведёт. У причины этой третий размер, грива до самой задницы и неприлично длинные ноги.

Глава 2

— Поль, да ты что… — услышала я свой дрожащий, срывавшийся голос. — Да ты что такое говоришь…

— Ой, знала бы ты, Нина, как я жалею, что не сфоткала этих голубчиков вместе! — прошипела раздосадовано подруга. — Но в свою защиту скажу, что просто слишком в тот момент охренела. Да и вообще сначала подумала, что ошиблась. Вот реально решила, что у меня в глазах помутилось.

Я пыталась отгородиться от сказанного, закрыться, чтобы не впускать чёрный яд подозрений в свою уязвимую душу. Но как? Как этой угрозе противостоять? Яд проникал стремительно и точно, впивался в меня, парализуя, лишая возможности ему противостоять.

И вот уже мои колени слабеют, рёбра сдавливает спазм, и мне становится трудно дышать. Но я пока ещё нахожу в себе силы сопротивляться и хриплю:

— Где ты их видела? Где конкретно?

— Да в городе. На вокзале. На Южном, — расстроенно пробормотала Полина. — Он почти у самого выхода остановился. Там парковочные места есть. Но если он потом никуда не свернул, то получается, что поехали они куда-то в эти… как их… в сторону коттеджных посёлков. Как они там… «Дубрава»?

Новый жилой комплекс. Кажется, он ещё даже до конца-то и не заселён. Это почти сразу же за городом, и сейчас я даже цены на отдельные дома помнила. Потому что пару месяцев назад или, может, чуть больше, мой супруг им интересовался.

Как я узнала? Да совершенно случайно. Он как-то оставил на столе свой ноутбук, а браузер как раз был открыт на официальной странице этой самой «Дубравы».

Мне сделалось дурно от этих воспоминаний. Ведь я тогда не устроила мужу расспросов по одной-единственной причине — вообразила, что он нам загородный дом подбирает. Думала, хочет нам с Сашкой сделать сюрприз.

Одинокая слеза скатилась по щеке, приземлилась мне на колено, и сейчас я с каком-то отупении рассматривала, как расползается по светлой такни домашних брюк тёмное пятно влаги.

— Нин… — раздалось несмелое в трубке. — Ты ещё там?

— Спасибо, Полин, — заставила я себя отозваться. – Спасибо, что сообщила.

— Ты меня после этого не проклянёшь? — спросила она едва слышно. — Я просто... я же знаю, что это классическая дилемма. Рассказать — не рассказать… Но твой Сергеев в последнее время и так очерствел, а тут ещё это… Мне за тебя, Нин, просто обидно!

— Не собираюсь я тебя проклинать, — прошептала я и шмыгнула носом. — Я и правда тебе благодарна. А сейчас… ты меня извини. Мне нужно... нужно это всё как-то обдумать и…

— Я понимаю. Конечно, я понимаю. Ты только это… если тебе вдруг что-нибудь понадобится, сразу же звони. Вдруг тебе там… вдруг временное пристанище понадобится или ещё что… Звони. Договорились?

Я внутренне даже вздрогнула от такой перспективы. Но какая-то прагматичная, рациональная частичка меня тут же этот порыв осудила. Всё правильно, нужно рассматривать все возможные варианты развития событий. Глупо отпихивать от себя самые неприятные. Настало время размышлять в соответствии с реалиями…

— Договорились, — выдавила я. — Конечно. Если что-то понадобится, я позвоню.

Отключившись, какое-то время сидела и таращилась в пустоту.

Как разумнее всего поступить? Слепо довериться сказанному и накинуться на Сергеева как только он преступит порог дома, Вернувшись с работы? Припереть его к стенке и вытребовать честный ответ? Сергеева?

Из моего горла вырвался сухой, уродливый смешок. А ты попробуй поступи так с Ильёй Сергеевым. Он у меня, конечно, бывший военный, но покинувший службу в офицерском звании и давно разучившийся подчиняться. К тому же я далеко не генерал. Если пожелает или так решит, он просто отмахнётся от моих обвинений.

Да и Сашка… Господи, к тому времени уже и Сашка давно из школы вернётся. Куда я его дену? Он у нас парень эмпатичный и впечатлительный. Тут сколько двери ни закрывай, почует неладное, потребует ответов и не успокоится, пока не разберётся, что между родителями происходит.

Я закрыла лицо ладонями, понимая, что всё подталкивало меня к самому тяжёлому выбору. Придётся затаиться и по возможности лично всё разузнать, а потом уже выносить приговор нашему браку.

И сама ужаснулась от этой последней мысли.

— Разведусь? — шепнула в пустоту.

Разведусь с человеком, которого считала своим единственным? Своим самым дорогим и любимым?

Ну а что ещё делать, если я для него самой дорогой и любимой уже не была?..

Не знаю, как мне удалось до вечера дотерпеть. Я, конечно, постаралась максимально загрузить себя делами по дому. Сына из школы дождалась и всё же сумела ненадолго отвлечься. Расспрашивала его об уроках, кормила обедом и старалась ничем не выдавать того, что творилось в это время внутри.

Но когда Сашка, добросовестно переделав всю свою обязаловку, отправился «на полчасика» в приставку свою поиграть, домой вернулся Илья.

Скрепя сердце, я изобразила на лице улыбку, а стоило ему переступить порог, как ни в чём ни бывало вышла в прихожую, обняла и прижалась к нему, вдыхая аромат его одеколона… и чьих-то мне незнакомых духов. Аромат едва различимый, буквально на грани слышимости. Цитрус, ваниль и что-то такое ещё… безусловно манящее.

— Нин, дай хоть разуюсь, — муж безо всякой нежности от меня отстранился. — Ну что ты на мне повисла так, будто мы с тобой месяц не виделись?

Глава 3

— Что? — муж посмотрел на меня с подозрением. — Нет. Что за глупости?

Я терялась в догадках, на что стоит списать его явное раздражение.

Почему он ведёт себя так, будто любая фраза из моих уст требовала осуждения по умолчанию? Или это уже моё восприятие так деформировалось после всего, что мне сообщила подруга? Так недолго и умом тронуться…

— Значит… — мои губы прыгали. — Извини. Значит, мне показалось.

— Сын дома? — Илья, видимо, решил спустить этот странный эпизод на тормозах и не заострять на нём внимание.

А меня этот аромат донимал ещё какое-то время. Начинало казаться, даже воздух в квартире успел им пропитаться.

— Саша?.. Да. Конечно, — я обвела рассеянным взглядом прихожую, приказывая себе собраться.

Так я ничего не разведаю и не разузнаю. В таком состоянии что-то выяснять бесполезно.

— Отлично, — кивнул он, стянул с широких плеч пальто и привычным жестом передал мне. — Мы ужинаем или ты ещё не приготовила?

— Почти, — я даже обрадовалась, что моим рукам сейчас была хоть какая-то работа, чтобы стряхнуть с себя муторное оцепенение. — Минут пять от силы осталось. Духовка на таймере.

— Окей, — подхватив кожаный чехол со своим макбуком, муж пошагал к спальням. — Я приму душ, и садимся.

Тут нечему было особенно возражать. Но я всё-таки не могла не отметить, что Илья ведёт себя подчёркнуто формально, как будто пытается намеренно отгородиться. И приставать к нему с расспросами было бы наихудшим решением. Это верный способ довести его до агрессивного состояния.

В такие моменты и частенько после ссоры супруг не уставал мне повторять:

— Ты знала, что со мной будет непросто. И сейчас тебе некого винить, кроме себя.

Да, порой нам действительно было непросто, и я вынуждена была время от времени себе напоминать — из таких командировок, в которых побывал мой муж, без шрамов не возвращаются. Даже если эти шрамы невидимы глазу.

Но я сомневалась, что сейчас мы с Ильёй переживаем такой эпизод. Как минимум причины его отстранённости могли быть совершенно иными… Как там Полина выразилась? Неприлично длинноногие причины — с третьим размером и гривой до самой задницы.

Ужин протекал как обычно. Я старательно делала вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, а сама внимательно наблюдала за мужем, но исподтишка, чтобы не вызвать его подозрений.

Илья какое-то время ужинал молча, сосредоточенно, будто в казарме. Всё те же скупые, выверенные, точные движения. Взгляд направлен в себя.

Мы с сыном перебрасывались пустыми фразами — о погоде, о школе, о его знакомых.

Муж совершенно неожиданно вклинился в нашу беседу как раз в тот самый момент, когда у нас с сыном разговор зашёл о друзьях.

— У тебя на выходные какие планы? — поинтересовался он буднично.

Сашка даже моргнул от удивления. Да и я удивилась. Не припомню даже, когда Илья в последний раз такими вещами интересовался.

— Да пока никаких особо, — неуверенно ответил он. — Мы собрались с пацанами в бассейн, но я ещё не знаю, поедем или нет. Если у Димки с Костей получится...

— Можем за город съездить, — отец даже не потрудился дослушать объяснения сына.

— За город? — Сашка невольно посмотрел на меня, но я лишь недоумённо пожала плечами, мол, понятия не имею, о чём это он. — А… куда?

Мне вдруг вспомнились эти проклятые «Дубравы». И в груди нехорошо похолодело.

— За город, — повторил с нажимом отец. — У нас неожиданно выезд на озеро нарисовался.

И после паузы многозначительно добавил:

— Чисто мужской компанией.

Я беззвучно вдохнула, сжала вилку в руках.

Может, и стоило смолчать, но у меня не получилось. Казалось, Воздух в столовой сгустился настолько, что дышать стало нечем.

— Не припомню даже, когда ты сыну подобное предлагал, — я буквально вынудила себя поднять взгляд на мужа.

Увидела то, что и предполагала увидеть. Устремлённый на меня взгляд мгновенно потяжелел, челюсть напряглась, окаменела.

— Александру пятнадцать почти. Он взрослеет. Ему давно пора к мужской компании привыкать. Пора знакомиться с теми, кто меня окружает не только в личной жизни, но и в деловой. У тебя с пониманием этого возникают какие-то трудности?

Вопрос был задан вежливо, но формулировка…

— Илья, я ведь просто спросила…

— Ты не спросила, — напомнил он мне. — Ты прозрачно намекнула на то, что моё предложение звучит подозрительно. Думаешь, я не понимаю этих чисто женских уловок? Если я порой пропускаю их мимо ушей, это не значит, что я их для себя не отмечаю.

Жар прилил к щекам и шее. Это уже входило за рамки его обычного скверного настроения.

— Я не понимаю причин такой агрессии, — проговорила я со спокойствием, на какое только была способна сейчас. — У тебя что-то случилось? Что-то не ладится на работе? Или, может, у тебя есть каие-то претензии лично ко мне? Может, к ужну? Мясо в духовке передержала?

Глава 4

— В твоей жизни происходит что-то, о чём я не знаю.

— Та-а-ак, а поконкретнее? — муж откидывается на спинку стула и смотрит на меня с едва заметной усмешкой.

И в этой усмешке мне чудится оскорбление. Явный намёк на то, что он в курсе — мне ничего не известно. А если вдруг откуда-то информация до меня и дошла, то она неверна или искажена.

И меня это тормозит похлеще бетонной стены, в которую я рисковала врезаться на всём лету и без шансов на выживание.

Как-то я уже вот так попадалась. Сделала неверные выводы — и супруг тогда с лихвой отыгрался.

— Прежде чем в вину мне что-то вменять, позаботься получить доказательства этой самой вины, — бросил он мне с насмешкой тогда

Но в его глазах читалась такая боль, будто он пережил самое настоящее предательство. Для него это и было предательством — я посмела усомниться в его честности.

— Как ты могла даже подумать! — процедил он тогда. — Я бы себя никогда таким обманом не запятнал!

Честь и репутация для человека военного — не просто слова. Даже если речь о личной жизни.

— Ты отстранился. Совсем очерствел, — мне всё-таки сложно было отступить перед первым же препятствием. — И… и я же чувствую на тебе чужие духи!

Всё-таки не смогла удержаться. Но я словно до сих пор ощущала их тонкий, дразнящий, совсем недешёвый аромат…

— Ох ты ж… — потрясённо хмыкнул Сергеев и даже слегка себя по колену прихлопнул. — Нин, это что, ревность? Собственнический инстинкт?

— Ты конкретики попросил! — я стиснула зубы.

— Значит, у нас с тобой очень разные представления о конкретике, — его тон вдруг сделался смертельно серьёзным. — Ты жаждешь повторения ситуации, м? Не боишься снова сесть в лужу?

И я бы, возможно, совсем стушевалась под его пристальным взглядом, но так и не дождавшись от меня вменяемого ответа, супруг отшвырнул льняную салфетку на стол, резко поднялся, заставив ножки стула скрипнуть по плитке, и вышел из столовой.

Вышел из неё так, словно сам не хотел продолжения разговора. Слишком поспешно.

— Ты не оставил мне выбора, Сергеев, — прошептала я в пустоту.

Время до выходных тянулось невыносимо, но я прошла это испытание и не сошла с ума. Даже когда Сашка пришёл ко мне со своими сомнениями, мол, стоит ли ехать с отцом, я заставила себя заглушить вопли раненого эго.

— Саш, это в твоих интересах. Если отец проявляет инициативу, если хочет со своими приятелями познакомить, то почему нет? Ты ведь и сам к его бизнесу интерес проявляешь. Если тебе это не в тягость, пойди ему навстречу. Пойди.

И сын прислушался, дал согласие на поездку. Сергеева сговорчивость сына заметно оживила, а я наблюдала за всем этим цепким взглядом коршуна из своего уголка и ждала лишь часа.

Знала ли я, что поездка не так проста, как кажется на первый взгляд? Конечно, не знала. Но доверилась шептавшему мне на ухо чутью, что муж не договаривает, хитрит.

Так в итоге и оказалось.

В назначенный день Сашка с отцом позавтракали и отправились за город. Муж на прощание даже расщедрился на сухой клевок в щёку, пробормотав, что они, скорее всего, задержатся допоздна.

Я лишь кивнула и пробормотала, чтобы никаких рискованных развлечений сыну не предлагал.

— А то знаю я ваши мужские компании, — проворчала я.

Муж моего юмора не оценил и только кивнул, а Сашка закатил глаза и протянул, что ничего такого вытворять не собирается.

Но стоило им выйти за дверь, как я стянула с себя халат, под которым была почти полностью одета, натянула на себя свитер и куртку, перехватила волосы резинкой и, обувшись, поспешила следом.

Такси уже поджидало меня через два подъезда, и мы с водителем как раз успели вырулить на трассу по направлению к «Дубравам», когда на неё выруливал Range Rover моего мужа.

До места прибытия я сама не своя ёрзала на пассажирском сиденье, но стоило нам миновать элегантно оформленный придорожный знак-указатель «Дубравы», как на меня опустилось смирение.

Мои подозрения начинали сбываться.

— Тут остановите, — попросила я, видя, что авто мужа затормозило за три дома от выезда на одну из улиц.

Выскочив из такси, поспешила скрыться за вечнозелёной оградой, откуда открывался замечательный вид.

Вынула телефон и открыла камеру, даже не представляя, понадобится ли она мне. Но молиться о том, чтобы всё-таки не понадобилось, было поздно.

Сашка терпеливо дожидался, пока отец откроет багажник, вынет оттуда большой, перевязанный лентой коробок и букет.

Роскошный букет белых роз в лаконичной крафтовой бумаге.

Моё сердце мучительно сжалось.

А Сашка-то... Сашка смотрел на всё это безо всякого удивления! Он даже с цветами отцу вызвался помочь.

Сергеев уверенно пошагал к бордовой, украшенной узором калитке и позвонил. Они о чём-то лениво переговаривались с сыном, дожидаясь, когда калитка наконец распахнётся.

— Ну наконец-то! — раздался радостный вопль, и из распахнувшейся калитки на мужа буквально вывалилась та самая длинноногая девица с роскошной шевелюрой. Не стыдясь застывшего рядом в стороне с букетом Сашки, она бросилась Илье на шею и расцеловала.

Глава 5

Таращусь в экран, как ненормальная. Слёзы текут по лицу, в горле ком.

Что ему надо сейчас?! Или…

Я, как безумная, лихорадочно осматриваюсь по сторонам, заподозрив, что Сергеев мог каким-то образом догадаться, что я тут.

Но нет, я совершенно одна. Рядом даже нет никакого столба или достаточно высокой изгороди, где могла бы крепиться камера наблюдения. Если они тут и есть, я точно нахожусь в слепой зоне.

Пару раз шмыгнув носом и выдохнув, я всё-таки снимаю трубку.

— Да.

— Нина, слушай, — голос мужа звучит сухо, по-деловому. — Я тут оценил обстановку и решил сразу тебя предупредить. Мы с Сашкой, видимо, сильно задержимся. Ужин можешь на нас не рассчитывать. Поняла?

Дыхание перехватывает. Я даже не знаю, смогу ли ответить.

— Слышишь меня? — хмуро интересуется супруг. — Ты тут или что-то со связью?

Проглатываю ком и вынуждаю себя расцепить зубы.

— Тут. Извини, отвлекалась. Да. Я поняла. У вас там… слишком насыщенная программа или что?

Вспоминаю украшенную хищным маникюром ладошку, по-хозяйски лежащую у него на спине, и внутри всё смерзается в ледяную пустыню.

— Что-то вроде того, — соглашается муж. — Хочу Александра со всеми как следует перезнакомить. Не вижу смысла особенно торопиться. Тем более что дома обстановка, мягко говоря, нездоровая.

Резко вдыхаю. Он даже и тут умудрился ввернуть упрёк в мою сторону.

— Значит, не торопитесь, — цежу безо всякого сожаления. — Развлекайтесь сколько вам будет угодно.

И делаю то, что в разговорах с супругом до сих пор делала исключительно редко — прерываю звонок.

Только после этого могу выдохнуть и хоть как-то дыхание перевести.

Гнусная, беспардонная ложь. Как же легко она моему благоверному даётся. И сколько раз он вот так же обманывал меня — с твёрдостью и убеждённостью в голосе? Без колебаний?

Сижу какое-то время в полнейшей прострации. Нет сил даже на то, чтобы ткнуть пару кнопок в приложении вызова такси.

Но потом всё-таки напоминаю себе, что так нельзя. Нет, нельзя, нужно собраться и что-то решить. Иначе это сделают за меня. И тут же понимаю, что больше этого не позволю. Хватит позволять кому бы то ни было ноги об меня вытирать.

Возвращаюсь домой в состоянии, близком к прострации. Минуты и часы мелькают мимо меня, а после я даже толком и вспомнить-то не смогу, чем занималась.

Илья с сыном возвращаются в половине одиннадцатого. Я кусаю губы, принуждая себя не срываться с постели, где всё это время пыталась что-то читать. Сползаю с неё, засовываю ноги в свои меховые тапочки и бреду им навстречу.

Сашка, завидев меня, улыбается, но видно, что он очень устал. Я не могу сейчас злиться на сына и приставать к нему с расспросами. Я тоже чувствую себя так, будто по мне проехались асфальтоукладочным катком, притом не единожды.

— Не спишь до сих пор? — в голосе мужа звучит подозрение.

Я ничего ему не отвечаю. Желаю сыну спокойно ночи и возвращаюсь в супружескую спальню. Муж заходит туда же несколько минут спустя. Выхватывает из комода полотенце и скрывается в ванной.

Я жду. Я терплю. Телефон лежит на прикроватной тумбочке, ждёт своего часа. А внутри растёт решимость и откуда-то появляются силы. Видимо, именно так работает праведный гнев. Он найдёт для тебя необходимый ресурс, когда этого потребуют обстоятельства и высшая справедливость.

Илья появляется их ванной в домашних штанах и домашней футболке. Поглядывает на меня, но разговор не начинает.

— Как всё прошло? — невинно интересуюсь.

— Прошло замечательно, — отвечает прямо, спокойно, без заминки, как ни в чём ни бывало.

Хочется уже ничего и не выяснять, просто сорваться с постели и впиться ему ногтями в лицо, в эти вот лживые глаза, которые смотрят сейчас на меня так строго и холодно, будто это я провинилась!

— Замечательно, — повторила я, копируя его тон. — То есть можно сказать, сын твой выбор одобрил. Верно я понимаю?

— М? — Илья в последний раз провёл полотенцем по волосам и посмотрел на меня с недоумением. — Какой выбор?

— Ну как же? — моя рука потянулась за телефоном. — Выбор любовницы. Объективно говоря, красивая баба. Всё при ней.

Сергеев смотрит на меня не мигая. Краска сходит с его лица.

— Что ты мелешь? — успевает он проговорить, прежде чем я, порывисто поднявшись с постели, подшагиваю к нему и тычу ему в лицо телефоном.

— Нечего скромничать! — шиплю, и внутри всё дрожит от неимоверного напряжения. — Я, как фотограф, привыкла оценивать внешность людей, и твоему вкусу могу лишь позавидовать! Надеюсь, она и характером не подкачала!

— Откуда у тебя эти фото?.. — почти шепчет он. — Кто тебе их прислал?

Никогда я ещё не видела, чтобы мой муж был настолько шокирован.

— Отвечай! — гаркает он, внезапно хватая меня за руки так, что телефон вываливается из моих дрогнувших пальцев и с глухим стуком приземляется на устилающий пол толстый ковёр. — И не вздумай мне врать!

Глава 6

— К-как ты… — я отшатнулась. — Как ты можешь такое мне говорить?..

— О, — в глазах мужа зажглось притворное удивление. — Я ранил твои нежные чувства? Или ты наконец-то осознала, что любопытстве до добра не доводит? За что, как говорится, боролась!

От него исходили волны горячего, удушающего гнева. И каким-то краем сознания, сейчас почти затопленным паникой и болью, я всё-таки отмечала, что взбешён он не столько моим своеволием, сколько сложившейся ситуацией.

Только для меня-то какая в том разница?

— Т-ты не имел права так со мной обходиться… — прошелестела я, чувствуя, как запал меня покидает.

Илья и не думал каяться, он собирался давать мне зеркальный ответ.

— Правила в этом доме устанавливаю я, — прорычал он. — И я решаю, как и с кем мне обходится!

— А правило жить на две семьи тоже ты установил?! — взвизгнула я.

Его взгляд полыхнул яростью

— Именно! — припечатал.

— В таком доме мне места нет, — я вздёрнула дрожащий подбородок. — Из такого дома я ухожу!

Но Сергеев не позволил мне и шагу ступить — перехватил за плечо и вынудил остаться на месте.

— Чушь не мели, — понизил голос предупреждающе. — В самоволку я тебя не отпускал!

— А я не твой рядовой, чтобы слушаться твоих идиотских приказов! — дёрнулась я. — И ты давно не на плацу, понятно? Не смей мне правила свои диктовать!

— Уймись, Нина. Мне сейчас не до твоих истерик. Не превращай всё это в агонию.

— Ты себе женщину на стороне завёл! — всхлипнула я. — Женщину, у которой подрастает ребёнок! Она ведь... она ведь твоя, верно? Это твоя дочь! Дочь, которую ты воспитывал всё это время втайне от своей законной семьи!

Его тяжёлая челюсть окаменела, а взгляд совсем потемнел, сделался грозовым.

— Придёт время — и ты поймёшь. Сын меня понял.

— Я видела! — вырвалось из меня вместе с рыданием. — Видела, как ты его со своей второй семьёй познакомил!

— И он был свершено не против, — придавил меня этой новостью муж. — И с Катей поладил. У тебя тоже есть шанс всё сделать правильно.

Меня трусило, а перед глазами уже плыли тёмные круги. Часть того, что муж мне говорил, я даже не воспринимала, потому что всё это... всё это было уж слишком. Мой мозг не справлялся с этим адом, не мог такую действительность принять.

— И я воспользуюсь шансом, — просипела я, дрожа с ног до головы. — Я всё сделаю правильно, уж ты не сомневайся! Я завтра же подаю на развод!

— Исключено, — хватка на моём плече превратилась в стальную. — Никакого развода не будет, пока я сам так не решу.

— Ты не смеешь…

— Будет так, как я сказал! — гаркнул Сергеев. — Всё! Закрыли тему! Иначе мне действительно придётся вспомнить о том, как я своих в казарме строил! Не доводи меня, Нина! Не вынуждай причинять тебе новую боль!

— Так не причиняй! — рявкнула я. — Убирайся! Убирайся с глаз моих, чтобы я вообще тебя тут не видела!

Я ожидала, что он окончательно озвереет. Прежде муж, невзирая на свой тяжёлый характер, жизненный багаж и прочие свои несовершенства, никогда не позволял себе руку на меня поднимать, но сейчас, видя его в таком состоянии… я уже ни в чём уверена не была.
Возможно, часть меня в каком-то суицидальном порыве жаждала довести его до черты и подтолкнуть чуточку дальше, чтобы у меня появилась железобетонная причина покончить с этим браком наверняка.

Но то ли супруг разгадал мои «коварные планы», то ли всё-таки не решился дойти до рукоприкладства, потому что сдавившие моё плечо стальные клещи внезапно ослабли.

Он отступил от меня, и я даже покачнулась от неожиданности, будто лишилась опоры.

Но я ведь и правда лишилась. Сергеев уже бог знает сколько лет, несмотря ни на что, был моим крепким плечом. Тем самым плечом, в которое я столько раз утыкалась, когда мне было больно, страшно и порой просто тоскливо. Он всегда был той самой каменной стеной, за которой я мгла спрятаться от любых невзгод.

А теперь… что же мне осталось теперь?

— С этим проблем не возникнет, — проговорил он безжизненным голосом, выдёргивая меня обратно в реальность.

Развернулся и, будто потеряв к нашей перепалке всякий интерес, дёрнул в сторону дверь гардеробного шкафа.

Спустя минуту на пол рядом с ним шлёпнулась большая армейская сумка, с которой он в былые времена ездил на сборы. В неё полетела одежда и всякие необходимые мелочи.

А я всё это время стояла посреди нашей спальни, как истукан, и отупевшим взглядом следила за его приготовлениями.

Сергеев метался по спальне, как разъярённый зверь, но я с холодеющим сердцем всё-таки отмечала, что даже сейчас это почти никак не отражалось на его действиях. Человек-автомат, умевший, когда это необходимо, отключаться от своих эмоций и пережваний, чтобы выполнить поставленную задачу.

В каких же неравных мы с ним находились сейчас положениях…

Вот наконец взвизгнула молния, Сергеев закинул набитую вещами сумку себе на плечо и, дошагав до дверей, обернулся, чтобы предупредить:

Глава 7

— С-секунду, — попросила я и неуклюже поднялась с ковра.

Метнулась в ванную, поплескала в лицо ледяной водой и схватилась за полотенце.

На ходу вытирая лицо, поспешила к дверям, распахнула, впуская оробевшего сына.

— Мам, — он растерянно огляделся. — А что, папа… куда-то уехал?

— Уехал, — я убрала полотенце от лица, перевела дыхание. — И я даже знаю, куда.

— Куда? — поинтересовался он простодушно.

А мою память затопили болезненно свежие воспоминания о том, как муж беззастенчиво знакомил сына со своей второй семьёй. И главное, как реагировал на это неожиданное представление сын.

Или не такое уже оно было и неожиданное?..

Я отступила и, не выпуская полотенца из рук, добрела до постели, опустилась на самый край.

Сашка остался стоять рядом с дверью, от нерешительности не зная, куда себя деть.

— Где вы были сегодня?

Он захлопал глазами.

— Так… папа же говорил.

— Папа соврал, — отрубила я жёстко. — И я это знаю. Папа соврал и очень на меня разозлился за то, что я вскрыла его жестокий обман. Он именно поэтому на ночь глядя собрался и уехал из дому. Кстати, с вещами. Не оценил моей осведомлённости.

Я понимала, что поступаю не очень-то правильно. Сыну моя горечь на что? Она только вгонит его в ещё большее замешательство, поставив ребёнка меж двух огней.

Да, он подросток почти, но для меня всё ещё слишком ребёнок, чтобы впутывать его в войну между взрослыми.

— И когда он вернётся? — Сашкин голос ослаб. — У меня же… у нас же концерт. Он, получается, опять не приедет?

Господи, ещё ведь концерт! У меня совершенно это вывалилось из головы. Да и не могла я держать в голове всё и сразу. Тут бы понять, что вообще теперь делать и как дальше жить. Немного не до планов на предстоящий концерт, если честно.

— Я не знаю, когда он вернётся, — созналась я.

Я не знала, вернётся ли в принципе. Действия и поступки Сергеева нельзя предсказать, даже я за прогнозы в его отношении не бралась, хоть мы и прожили вместе почти пятнадцать лет.

Пятнадцать лет! Господи…

— Но я уверена, он тебе позвонит, он как-то обозначит свои планы. Ты его знаешь, — я поёжилась. — Саш, так где вы были сегодня? Где вы с ним были на самом деле?

Сын замялся, спрятал виноватый взгляд. И если честно, это стало для меня нежданностью. Я-то как раз приготовилась к тому, чтобы через разговор с сыном столкнуться с жестокой реальностью. Я настраивалась на это, а не на то, что стану устраивать допрос юному партизану.

— Саш…

— Мам, прости, — отозвался он чуть не плача. — Я отцу обещал. Он взял с меня слово, что ничего рассказывать тебе не стану. Он сказал, когда время придёт.

— Это он тебе говорил, потому что был уверен, что я не узнаю! — выкрикнула я в сердцах. — Но я-то узнала! Саш, я знаю, что твой отец живёт на две семьи, несколько лет живёт! Я понять сейчас не могу лишь одного — как у него так мастерски получалось все эти годы скрывать от меня и эту женщину, и их дочь!

Сашка испуганно вскинул голову и уставился на меня:

— Ты… про Катю ты тоже знаешь?

От его реакции в моём сердце что-то надорвалось. Казалось, я даже сумела почувствовать, как до предела напряглась эта несчастная мышца. Так недолго и рубец получить.

— Знаю, — выдохнула бессильно. — И знаю, что ты этому знакомству не препятствовал, не возражал.

Сын по-прежнему смотрел на меня испуганно и виновато. Наконец едва заметно плечами пожал, прежде чем едва слышно сознаться:

— Она… забавная. Просто ребёнок. Она заикается, кстати.

— Почему меня это должно волновать? — хрипло спросила я после паузы.

Сашка тоже сначала молчал, будто пытался оценить и вычленить из общей массы ту информацию, которой мог бы без осуждения отца со мной поделиться.

— Она… они долгое время жили в небезопасном месте. Папа не объяснял, но я так понял, что он только недавно смог их перевезти сюда. Тут тихо, ничего не взрывается.

Я прикусила щёку, чтобы вслух не застонать. Мне не нужно было никаких дополнительных объяснений. А ещё я прекрасно знала, как жилось тем, кому мирная жизнь только снилась.

Сергеев не раз и не два бывал «за ленточкой». А я не одну бессонную ночь провела, считая часы и минуты до его следующего звонка.

Илья не раз мне говорил, что я все его командировки прошла вместе с ним. В какой-то мере так оно и было. За эти пятнадцать лет я и ждала, и адресной помощью, и волонтёрством занималась. Мы очень многое вместе прошли, но я не ожидала от мужа за это какой-то особенной платы. В том-то и дело, что нет!

Всё, что мне было нужно — чтобы мы с ни продолжали оставаться супругами, любовниками, друзьями, напарниками. А он…

Нередко я слышала, как его сослуживцы, да и просо кто-то из отдалённых знакомых вот так привозили из командировок жён, подруг и невест. Мне такие истории всегда казались до слёз романтическими. Вот ведь как бывает, настоящие спасители, защитники, верная опора тем, кого сумели спасти…

Глава 8

— Остановите тут, — попросила я сухо. — Спасибо.

Выбравшись из такси, испытала тошнотворное дежавю. Вот там, слева, у той самой изгороди я, скукожившись, сдерживала рыдания, с жалким видом выброшенной на обочину наблюдая за тем, как мой муж знакомил своего сына со своей женщиной и их общим ребёнком.

И сама сейчас понимала, что растравливать себе сердце — занятие не просто бесполезное, но ещё и откровенно вредное. Мне нужно ясность мыслей своих сохранять, а я, вспоминая очень недавнее прошлое, вред приношу сейчас только себе.

Резко выдохнув, медленно втянула в себя пока ещё морозный воздух, хотя в нём уже ощущалось робкое обещание весны.

Какая горькая ирония — всё вокруг пробуждалось к жизни и радости, а моё сердце, наоборот, вконец оледенело…

Заставив себя переставлять ноги по направлению к той самой калитке у кованых бордовых ворот, я не переставала себе напоминать, что делаю это не просто так. Это не блажь отверженной супруги, поехавшей головой от разбитого сердца. Мне нужно во всём разобраться, как раз для того, чтобы голову не терять.

Сколько всего в моей жизни было сделано сгоряча и без особой оглядки на рацио. Приходилось признать, что часто от подобного рода неприятностей меня уберегал именно муж. Сергеев умел, когда нужно, тормозить бешеную энергию инстинктов и эмоций, чтобы они не заглушали голос разума.

Значит, и тут он тоже действовал продуманно, всё распланировав и просчитав. О мысли об этом сердце сжималось и билось как-то вязко, натужно, будто его кто-т заставлял дальше работать.

Перевезти эту женщину поближе к себе не было спонтанным решением. Всё это, несомненно, часть общего плана.

— Как удобно, — прошептала я, шагая к воротам. — Все тут, рядом, под боком.

И накатившая на меня злость помогла справиться с нерешительностью. А ведь поездка на такси напоминала скорее агонию. Я тысячу раз успела спросить себя, не совсем ли сошла с ума, решившись приехать.

А что если он у неё? Что если она по домофону меня куда подальше пошлёт и даже не подумает открывать? Что если я не смогу сдержаться, когда она объявится на пороге? Все возможные катастрофические сценарии лезли мне в голову и мешали мыслить связно.

На что я рассчитывала? На то, что сумею самообладание сохранить? После того, что Сергеев мне устроил?..

И тем не менее вот она я, стою напротив той самой калитки, у которой совсем недавно эта дамочка так по-хозяйски обнимала моего мужа, а мой сын мялся с цветами и робко улыбался ей, будто всю жизнь мечтал поближе познакомиться.

Я вжала кнопку дверного звонка, не дожидаясь, когда пар повалит из ноздрей и я таки вытворю какую-нибудь откровенную глупость.

К моему удивлению, никто не стал утруждать себя расспросами. Услышав щелчок, я поняла, что замок открыли безо всяких расспросов.

Внутри невольно захолодило от такой странной реакции, и лишь потом мне подумалось, что хозяйка коттеджа вряд ли принимала у себя других гостей, кроме Сергеева. Вот его она почти наверняка и ждала. Взор тут же заволокло красным.

Но я не успела распалиться до предела, когда калитка наконец во всю ширь распахнулась, и мы оказались с ней лицом к лицу.

Стройная, длинноногая, фигуристая, красивая. Да, очень красивая. И моложе меня. Может, и ненамного, но явно моложе.

— О… — девица округлила глаза, её взгляд заметался. — Извините, а вы…

— Я хотела с вами поговорить, — промолвила я загробным голосом.

— А… вы уверенны, что со мной? — её улыбка выглядела искренне растерянной. — Мы с вами, кажется, не знакомы.

— Это легко исправить. Меня Нина зовут, — проговорила я.

— Очень приятно. Я — Алиса, — она по-прежнему колебалась. — Но всё-таки…

— Сергеева, — добавила я. — Меня зовут Нина Сергеева, и мне хотелось бы поближе познакомиться с женщиной, которую так щедро одаривает своим вниманием и всем остальным мой супруг.

Девица приоткрыла рот от изумления, и кровь отхлынула от её холёного лица.

— Ну так что, Алиса, — проговорила я с насквозь фальшивым дружелюбием, любуясь её неподдельной реакцией. — Не откажетесь со мной пообщаться?

— Я… — выдохнула она, и её взгляд беспомощно заметался по окрестностям, будто она ожидала какой-то помощи или поддержки. — А… а Илья знает?..

Из моего горла вырвался сухой, издевательский смешок.

— Нет, Илья не знает. Но надолго это тайной не станет. Я не собираюсь от своего мужа скрывать, что приезжала сюда пообщаться с его второй семьёй. Так как, Алиса? Будете меня на пороге держать?

Этого времени ей, кажется, всё же хватило на то, чтобы прийти в себя и распахнуть калитку, а шок в её взгляде постепенно уступал место какому-то не совсем понятному мне затаённому предвкушению.

— Извините, — проговорила она, закрывая за мной калитку. — Вы меня своим визитом застали врасплох. Я совершенно не ожидала…

— Но почему-то открыли мне безо всяких расспросов, — заметила я.

— Я думала, это…

— …ваш благодетель, — удовлетворённо хмыкнула я, подтвердив свои подозрения. — Что ж, на этот раз — нет. На это раз вам не повезло застать на пороге меня.

Глава 9

Подружиться?..

В ответ на такую незамутнённость я буквально оскалилась, прожигая спину ничего не подозревавшей хозяйки коттеджа ненавидящим взглядом.

Но скандал с порога разводят только базарные бабы, совершенно не умеющие держать себя в руках. Что мне толку оттого, что я её сейчас, воспользовавшись неожиданностью, по роже её наглой отхожу? Да ещё и памятуя о том, что в доме находится ни в чём по сути неповинный ребёнок?

Она заявление в полицию на меня накатает, а потом примчится её встревоженный любовник, и мы с ним затеем очередной семейный скандал. Что я от этого получу? Минутное удовлетворение оттого, что позволила себе порукоприкладствовать?

Поэтому я не стала этой Алисе ничего возражать, прошла следом за ней в просторную столовую с окнами в пол и опустилась на предложенное мне у небольшого овального стола место.

Внутри всё было просто, функционального и элегантно. Ничего лишнего и без цыганщины — видно, что перед въездом тут поработал грамотный дизайнер. Никакого, как это сейчас называют, цветового шума. Убранство как с картинки журнала об интерьерах.

Я отмечала это всё походя, почти автоматически, но какие-то струнки в душе всё это, хотелось мне или нет, задевало.

Первая наша с Ильёй квартира была старой квартирой его родителей — и о таком ремонте мы тогда могли только мечтать… Зато своей Алисе он постарался обеспечить комфорт и уют по всей программе.

— Кофе? Чаю?

— Спасибо, не стоит беспокоиться, — отмахнулась я. — Не вижу необходимости притворяться. Это не визит вежливости, Алиса. Я просто хочу разобраться в ситуации. Для себя. Давайте сразу с вами договоримся — не будем щадить чувства друг друга, срезать углы и вести себя так, словно мы действительно хотим подружиться. Мы многих любовниц видели, которые жаждут навязаться в подружки законной жене?

Алиса стояла сейчас у стола, опираясь ухоженными руками с внушительным маникюром в спинку одного из стульев. Смотрела на меня пристально, не отрываясь, будто тоже пыталась исподволь меня оценить, изучить, примериться, какую я на самом деле представляю опасность для неё и её романа с моим супругом.

— И не такое бывало, — выговорила она с сумрачной улыбкой. — Но я вас, Нина, услышала. И уважаю вашу позицию.

Ну какое же облегчение. Просто гора с плеч!

— Замечательно, — я обвела взглядом стол, будто собиралась прикинуть, сколько гостей за ним умещалось. — Тогда давайте сразу к делу приступим. Вы, кстати, в доме она? Не хотелось бы беспокоить ребёнка.

На мгновение её глаза округлились, словно она не ожидала от меня такой осведомлённости. Но нужно сказать, эта Алиса хорошо умела владеть собственными эмоциями, потому что почти тут же вернула себе самообладание и лишь задумчиво прянула:

— О Катеньке вам тоже известно…

— Надеюсь, это облегчит нам общение, — предположила я вежливо. — Нет смысла утаивать и притворяться. Я ценю честность, Алиса. И я вижу, вы настолько в себе уверены, что у вас попросту нет причин разыгрывать передо мной этот дешёвый спектакль с фальшивыми слезами и заламыванием рук. Что-то мне подсказывает, вы отлично разбираетесь в ситуации.

Алиса смотрела на меня, легонько цокая своими длинными ногтями по лакированному дереву ободка на спинке стула.

— Мы с вами в таком случае общаемся не на равных, — протянула она. — Я хорошо разбираюсь в ситуации, а вот вы — нет.

— А почему, вы думаете, я к вам приехала? — я сложила губы в вежливую улыбку. — Как раз за тем, чтобы вы мне с этим помогли.

— Но я не обязана, — пожала плечами она. — Я ничего не обязана вам объяснять. И у меня никогда бы не возникло такого желания. Меня всё устраивало.

Я прищурилась, не спеша принимать её слова за чистую монету.

— Разве? Вас устраивало тайно жить тут, в пригороде, и довольствоваться его редкими визитами к вам?

В ответ на мои слова на её красивом лице промелькнула усмешка.

— Ну, во-первых, кто вам сказал, что визиты Ильи были редкими?

И она посмотрела на меня так многозначительно, что пришлось приложить немало усилий, сохраняя непроницаемое выражение лица. Внутри же всё корчилось и горело от боли.

— Но всё же визиты, — нажала я, не собираясь сходить с этой скользкой дорожки. — Не полноценная жизнь бок о бок. И дочь, опять же, оставалась в этом случае без отца. Ей вы как эту ситуацию объяснили?

При упоминании дочери глаза Алисы сверкнули, но я так и не смогла расшифровать эмоцию, которая скрывалась за этой вспышкой. Похоже, я умудрилась что-то такое задеть, о существовании чего до этого момента и не подозревала. Это стоит запомнить. Вроде бы мелочь, но кто знает, как она может после сыграть?

— Катя — послушный ребёнок. С расспросами не пристаёт, — отчеканила хозяйка коттеджа. — И не жалуется ни на что. Странно ждать каких-либо жалоб от ребёнка, который большую часть своего детства прожил в опасности.

Запрещённый приём. Очень жестокий.

Но сколько же вопросов сразу поднималось к Илье. Что же он родного ребёнка не мог в безопасное место перевезти столько-то лет? Неужели из-за того, что тут у него законная семья? Видимо, там что-то такое случилось, что заставило его наплевать наконец-таки на осторожность и привезти мать с ребёнком сюда.

Глава 10

— Тут, там, опасность, угрозы, — пробормотала я, не в силах отделаться от мысли, что меня водят за нос. — А вы, Алиса, не слишком ли много значения всему этому предаёте?

Кажется, она готова была оскорбиться от таких предположений.

— Да вы понятия не имеете, что на с Катей пришлось пережить!

Я приказала себе думать перед тем, как слова сорвутся с моего языка.

— При всём уважении к пережитому вами… скажите, вы считаете, это как-то оправдывает ситуацию в целом? — спросила я её, глядя в упор. — Мой муж выглядит в ваших глазах благородным спасителем. Я это понимаю. Кто будет осуждать одинокую женщину, которой руку помощи протянули? Да ещё и…

Я запнулась, не в силах выговорить главное.

Может, мне сейчас и Сергеева стоит понять? В одной из своих последних командировок спас молоденькую красавицу, которая совершенно естественно была ему благодарна. Может, даже искренне влюбилась в него. А он… он, безусловно, герой. Да, такими героями нужно гордиться. И я гордилась. Господи, как я гордилась!

Но когда миссия по спасению оборачивается вот так… такими последствиями… Умом я могу охватить, я могу понять, что да, это жизнь. Так бывает. Но сердцем… сердцем я принять этого никогда не смогу.

И ни на какие сделки с совестью не пойду. Не закрою глаза и на вторых ролях не останусь. Даже если не брать во внимание всё это, супруг должен был мне хотя бы одно — честное признание в том, что давно любит другую. Что у него давно другая семья.

Но в первую очередь он должен был честно выбрать. Выбрать, а не разрываться на две семьи, притом так неумело, что это же видно! Видно, как он ко мне охладел.

Сердце болезненно сжалось, забилось тяжело и натужно. Мне становило сложно дышать.

— Даже если бы вы меня, Нина, и осуждали, — в глазах следившей за мной Алисы сквозило какое-то мрачное торжество. — Мне, извините за прямоту, было бы безразлично. Для меня важно лишь то, что думает и считает Илья.

— Уверена, он по достоинству ценит вашу верность и преданность, — проговорила я сквозь сжатые зубы. — Мой муж любит, когда ему подчиняются без возражений. Вы ему это обеспечиваете сполна.

— И не возражаю, — хмыкнула она, приподняв точёное плечико. — Илья — настоящий мужчина. Идеальный партнёр. Сильный, решительный, бескомпромиссный, верный своему слову и…

Последнее заставило меня громко фыркнуть.

— Господи, какая ирония, — я покачала головой, — А вас, Алиса, получается, не смущает, что прежде чем клясться в верности вам, он уже дал эту клятву и даже не потрудился её разорвать? Не рисуйте себе идеального мужа, пока он им не стал.

Алиса скривила губы.

— Вы ведь взрослая, Умудрённая опытом женщина, — отвесила она мне крайне сомнительный комплимент. — Сами должны понимать, что это скорее вопрос точки зрения. И перспективы. Какое-то время он был верен вам, потом… всё изменилось. Жизнь на месте никогда не стоит.

— Вы его любите? — задала я ей вопрос, который прозвучал внезапно даже для меня.

Не знаю, откуда это взялось. Поднялось откуда-то из тёмных глубин, до которых пока даже моё страдание не доставало. Там всё было до страшного спокойно и глухо. Оттуда приходило желание разобраться во всём без лишних эмоций.

— А как вы думаете? — хмыкнула она. — Всем сердцем, Нина. Всем своим сердцем. И если вам вдруг интересно, Катерина тоже его обожает. Илья для неё — всё. Всё, понимаете?

— У Ильи ещё и сын есть. И для него отец тоже очень важен. Не претендуйте на исключительность.

— О, что вы, — всплеснула руками Алиса. — Тут никаких претензий. Ваш Саша — замечательный сын и очень приятный в общении мальчик. Они с Катей подружатся. Да они уже подружились!

Моё бедное сердце пропустило удар.

— Знаете, — решила добавить меня хозяйка коттеджа. — Я планов Ильи, конечно, не знаю, но складывается ощущение, что он хотел бы после развода забрать Сашу к себе. Я тоже думаю, что так для мальчика будет лучше. Так он продолжит жить в полноценной семье. Вам стоило бы согласиться на это условие. Вы же хотите для своего сына лучшего, я надеюсь?..

_____________________________________

Друзья! У Ирмы Шер в рамках нашего литмоба «Отставка предателю» стартовала новинка

«Развод. Свободна по собственному приказу»

Читать: https://litnet.com/shrt/I69T

Книга в рамках литмоба «Отставка предателю»: https://litnet.com/shrt/_BOf

Глава 11

— Чем ты занята? — спокойный голос мужа заставил меня вздрогнуть всем телом и выронить бумаги, в которых я последние полчаса копалась, пытаясь унять жар в груди и настоящую бурю, бушевавшую в моей голове.

Что, решил без предупреждения явиться и меня напугать? Думала. Он мне куда больше времени даст на то, чтобы я «пришла в себя и успокоилась».

— Разбираю бумаги, которые мне понадобятся для развода, — за возобновившимися лихорадочными действиями я попыталась скрыть бившую меня дрожь.

Нервы звенели, словно натянутые струны.

— Вот даже как? — и Сергеев не постыдился тихонько присвистнуть, будто выступал сейчас скорее в роли стороннего наблюдателя, а никак не втянутого в процесс участника этого безобразного действа. — Так ты уже успела всё порешать?

И мне хотелось ему отплатить. Мне сейчас хотелось ему так отплатить, чтобы стереть с его ожесточившего лица эту нахальную усмешку человека, уверенного том, что он продолжает держать ситуацию под контролем. Когда у меня такое ощущение, будто я уже давно с истошными криками лечу с отвесной скалы безо всякой надежды на спасение.

— Да я не только это успела, — процедила я, и не подумав встречаться ним взглядом. — Успела и твою ненаглядную вторую семью навестить. Ты же сам мне предлагал с Алисой своей познакомиться. Я уж не стала тебя беспокоить. Сама к ней съездила. Пообщалась.

Я ожидала, что он осыплет меня насмешками или скажет в ответ что-нибудь оскорбительное. Но совсем не ожидала того, что Сергеев, лязгнув зубами, вмиг покроет разделявшее нас расстояние, буквально оторвёт меня от бумаг, так что они эффектным веером взметнутся вверх, рассыпавшись по комнате, и стиснет мои плечи в своей стальной хватке, жадно заглядывая в мои расширившиеся от ужаса глаза.

— Что ты сказала? — его голос едва слышен, но страшнее такой реакции нет ничего.

В таком состоянии Сергеев плохо себя контролировал. Уж мне ли не знать?

— Ты слышал, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Я была у твоей ненаглядной Алисы! Ну и дрянь же она у тебя! Внешностью вышла, а вот характером — стерва стервой!

— Ты там была. Была у неё, — пробормотал он, окидывая меня побелевшим от гнева взглядом.

— Да, да, в этих ваших уютных «Дубравах»! — я начинала дрожать от ярости и негодования. — Как ты ей там всё роскошно устроил! Ни денег ни пожалел, ничего! Ждёшь не дождёшься, наверное, когда вы там вместе наконец-то поселитесь! Она, уж поверь, только этого и ждёт! Ещё и сына нашего хочет к рукам прибрать! Но я этого не допущу! Я не позволю!

— Да кто тебя спрашивает, что ты там позволишь! — проскрежетал Сергеев. — Ты совсем крышей поехала! Я не позволял тебе ездить туда!

— А кто ты такой, чтобы приказы мне раздавать?! Ну кто ты такой?! — заорала я. — А я тебе скажу, кто ты! Ты — изменщик и лжец! И трус в придачу, не сумевший для начала со мной развестись, чтобы открыто жить со своей этой... Алисой!

— Ты на всё наплевала, — пробормотал он, будто и не слышал моих оскорблений. — Всё послала к чертям. Поступаешь как вздумается. Никаких границ для тебя нет, никакого доверия…

— Доверия?.. — меня аж перекосило. — Да как ты смеешь, Сергеев о доверии сейчас заикаться?! Ты врал мне в лицо! Врал годами, потому что Катей твоей… сколько? Сколько ей лет? Сколько?!

— Почти шесть, — обречённо выдохнул Сергеев. — Этой осенью в школу пойдёт.

Между нами воцарилась звенящая тишина. Слышен было только лёгкий клёкот секундой стрелки на часах, моё учащённое дыхание и, мне чудилось, треск моих костей, так сильно вцепился Сергеев в мои несчастные плечи.

— Поздравляю, — шепнула я ему в этой мертвенной тишине. — Ты же хотел себе дочку. Завидую тем, кто всего в своей жизни добивается. Не мытьём, так катаньем. Верно, Сергеев?

— А ты-то что сейчас прибедняешься? Ты разве своего не добилась? — устремил он на меня мутный от гнева и непонятной мне боли взгляд. — Сколько раз ты мне в наших ссорах разводом грозилась, а теперь наконец-то нашла достойный повод? Ну так я тебя поздравляю. Можешь считать, ты добилась своего!

_____________________________________

Друзья! У Ольги Игониной в рамках нашего литмоба «Отставка предателю» стартовала новинка

«Развод. Марш-бросок к свободе»

Читать: https://litnet.com/shrt/C6ML

— Это Илона, — говорит Женька, когда я, наконец, решаюсь спросить. — Да, у нас общий ребёнок. Но это в прошлом, Ань, не переживай. Это было случайно, я с ней не поддерживаю никакой связи.

Он закрывает глаза, стараясь сохранить самообладание

— Какой «в прошлом»? Ты же ездил в”командировку” в прошлом месяце, как теперь я понимаю, на побывку к новой семье.

— Ну, началось! Успокой свой воспаленный мозг и не придумывай лишнего. Я тебе сказал, что у нас было всего один раз, все последствия тебя не касаются. Забудь об этом, нашла, из-за чего скандал поднимать.

Книга в рамках литмоба «Отставка предателю»: https://litnet.com/shrt/wJd7

Глава 12

— И что, вот так просто? — Поля сидела напротив меня в уютной комнате отдыха недавно открывшегося СПА-центра.

Не знаю, как ей удалось меня в моём нынешнем состоянии на эту авантюру уговорить. Наверное, посулами якобы очень действующей антистрессовой терапии. Печально, конечно, что сейчас из-за своего крайне уязвимого состояния я, как мне казалось, была излишне подвержена внешнему влиянию. Уговорить меня оказалось проще, чем можно было подумать.

Вероятно, сейчас я просто хваталась за любую соломинку в надежде на то, что именно она окажется спасительной.

— А что простого-то?.. — хрипло выдохнула я, скользя взглядом по уютному интерьеру, где ещё витал ни с чем не сравнимый запах нового помещения.

— Ну, Сергеев твой, что, вот так просто тебя отпустил? Он же заявил, что никуда тебя не отпустит!

Меня тянуло язвительно рассмеяться, но сил на это я в себе так и не отыскала. Вместо этого лишь вяло пожала плечом.

— Он сказал, что развод мне не даст, пока сам не решит. Вот. Решил.

В голове ещё, казалось, звучали его финальные слова во время нашей последней ожесточённой перепалки.

— Непросто это признавать, но в чём-то ты оказалась права, — процедил он, сводя на нет своим тоном всю ценность такого признания. — Я недооценил сложность всей ситуации.

— Я ждала от тебя куда более честного и прямого ответа, — обронила я в ответ. — Дело не в том, что ты недооценил ситуацию. В твоём случае такие промашки просто невозможны. Ты переоценил мою покладистость и готовность идти навстречу. Не сообразил вовремя, что переступил черту, за которой я больше не поддержка тебе и не помощница.

— Раз уж ты о черте заговорила, — усмехнулся он напоследок. — Не мешало бы напомнить тебе, что ты тоже не без греха. Вместо того чтобы обсудит всё, как взрослые люди, ты в авантюру пустилась. С каких пор ты играешь в эти шпионские игры, Нина? Сериалов для домохозяек обсмотрелась или шпионских боевиков? Тогда мы с тобой действительно уже давно друг друга не понимаем. Какой смысл эту разбитую телегу дальше тянуть?

Вот это и всё, что я получила за годы и годы верности. За дни и ночи тягостных ожиданий. За тревоги и волнения, за всю свою любовь, которую, получается, растратила попусту на человека, который никогда не смог бы этого оценить.

Слёзы даже сейчас наворачивались на глаза, стоило только вспомнить, как супруг отчеканил, что начнёт подготовку к разводу, как только разберётся со своей самой актуальной текучкой. Будто комментарий о погоде отпустил.

В тот день он вышел из комнаты, вышел из квартиры и вышел из моего сердца. Навсегда.

— И… что теперь? — тихо поинтересовалась подруга.

— Ничего хорошего, — я прерывисто вздохнула. — Мы ещё с сыном вопрос не решили. Я даже не знаю пока, как к этому подступиться, чтобы не разреветься. Не хочу на Сашку давить. Ну что толку, если я вцеплюсь в него, начну его умолять и буквально силой заставлю его остаться со мной? Не хочу внушать ему чувство вины или долга.

— Знаешь, иногда мне кажется, ты уж слишком хорошая мать, — проворчала Полина. — А ты… кхм… ты эту Катю-то видела?

— Дочь? — я покачала головой. — Нет, за всё время разговора с этой... Алисой её нигде не было ни видно, ни слышно. Может, это и к лучшему. Она же ребёнок ещё. Да и в чём тут её вина? В том, что она родилась? Сомневаюсь, что девочка в курсе этих всех перипетий.

— Фу-у-у-ух… — выдохнула Полина и покачала головой, комкая поясок своего махрового халата. — Честно, Нин, не знаю, что тут тебе посоветовать. Разве что… не заигрывайся ты в добрую самаритянку. Отсуди у Сергеева всё, что тебе по закону положено. Вон, крыша над головой у него уж точно есть. Пусть в «Дубравы» свои переезжает.

— Да я об этом и не беспокоюсь — вздохнула я. — Сергеев, кстати, и не упирался, когда я его из квартиры погнала. Думаю, он и сам рад укатить к своей Алисе за город. Нет, меня больше вопрос с сыном волнует.

И не зря. После процедур в СПА я вернулась домой отдохнувшей разве что телом. Голову отключить так и не получилось. Квартира встретила меня пустотой и тишиной. Мужу незачем было тут появляться. Последний наш разговор не предполагал никаких дальнейших разборок — самый главный вопрос мы с ним решили. Дальше дело за адвокатами.

А вот Сашку я ждала с занятий с неприкрытым волнением. Может, поэтому не стала ждать и выпалила, стоило ему усесться за обед:

— Саш, мы с твоим отцом разводимся. В ближайшее время. И нам нужно определиться, с кем ты останешься.

Ложка вывалилась из его руки и звякнула о край тарелки.

Сын поднял на меня изумлённый взгляд и пробормотал:

— А… папа тебе не сказал?..

_____________________________________

Друзья! У Софы Ясеневой в рамках нашего литмоба «Отставка предателю» стартовала новинка

«Развод. Уволена в запас»

Читать: https://litnet.com/shrt/ZXYG

Книга в рамках литмоба «Отставка предателю»: https://litnet.com/shrt/shWi

Глава 13

— Папа много мне чего наговорил, — я сглотнула, гадая, почему именно такая реакция. — Но, видимо, по этому жизненно-важному вопросу решил меня не просвещать.

Пусть и неимоверно больно было это осознавать, но, кажется, мой супруг действительно всё уже порешал, а мне в этой ситуации отводилась лишь роль бессильного и бесправного наблюдателя.

— Мам, а разве нельзя так сделать, чтобы вы не разводились? — тихо спросил сын, повесив голову. — Разве это прям обязательно?

— А ты отцу этот вопрос задавал?

Сашка бросил тоскливый взгляд куда-то в сторону.

— С ним сейчас очень сложно общаться. Он злиться постоянно и ещё говорит, что ему сейчас некогда каждый свой шаг объяснять.

Вот так неожиданность! А не потому ли он так говорит, что ему просто нечего ответить! Сергеев просто не знает, как объяснить тот простой факт, что живёт на две семьи и дальше бы жил, если бы я про его обман не узнала. Тут всё внезапно рассыпалось, вся его удобная жизнь, грамотно устроенная и шедшая своим чередом.

Неудивительно, что его так бесила моя «излишняя» инициативность. Какая же я негодница, посмела своими мозгами пошевелить и докопаться до правды!

До меня, конечно, это всё порционно, дозами доходило, но я только сейчас начинала осознавать, что именно моя покладистость и верность, возможно, стали причиной того, что всё сложилось именно так. Мой супруг с моей же подачи вообразил себя патриархом, у которого в руках непререкаемой авторитет.

И теперь любое проявление свободомыслия трактуется как едва ли не преступление!

— Твой отец занял очень удобную позицию, ты так не думаешь? — я уставилась взглядом в стол, мучительно пытаясь пересобрать для себя эту ситуацию так, чтобы она наконец-то обрела завершённый смысл. — Просто слушайся его и не задавай лишних вопросов. Делай как я говорю, потому что я говорю. Поедешь туда, сделаешь так, матери ничего не смей говорить. Приказы, приказы, приказы. А что ты от него получаешь взамен? Очередной совет не лезть к нему с расспросами!

Я не пыталась сейчас переубедить его, посеять сомнения или каким-то иным способом манипулировать. Я искренне пыталась понять, что творится у моего ребёнка в голове и что заставляет его по-прежнему оставаться на стороне отца.

— Отец… разбирается в ситуации, — выговорил Сашка. — Мам, правда, он хочет сделать так, чтобы всем было как лучше. Ну и он не мог Алису с Катей там оставлять. Там, где они раньше жили, было опасно!

Да, я всё это уже поняла. Но дело же не в переезде как таковом!

— Я вижу, он отлично тебя обработал, — пробормотала я сокрушённо. — Надеюсь, за утрату его доверия он тебе никакими карами не грозил.

— Он просто сказал, что если я начну болтать языком направо и налево, все пострадают. И ты — в первую очередь.

С моих губ сорвался сухой смешок. Боже мой, ну это уже классика! И к слову о манипуляциях. Вот она, чистой воды. Не рассказывай матери, потому что от таких новостей плохо будет в первую очередь ей. И это ведь даже не ложь, если так разобраться.

Что теряет Сергеев? Только нелюбимую больше жену. Всё остальное — при нём. И живёт себе дальше не тужит!

— Хоть в чём-то он не соврал, — я приподняла подбородок. — Но после развода я по крайней мере снова стану себе принадлежать и больше не буду тяготиться супружескими обетами. Нам с твоим отцом осталось лишь один вопрос разрешить — с кем ты останешься жить. И мне важен твой ответ, Александр. Твой, а не твоего отца.

Сашка елозил ложкой в тарелке, и уже то, что он не спешил мне ничего отвечать, выворачивало меня наизнанку.

— Ты уже давно в том возрасте, когда решаешь за себя, — напомнила я сыну. — То есть твой отец не заставит тебя поступить в этом случае так, как ты не хочешь. И ни один суд не поможет ему склонить тебя к выгодному для него решению. Саша, скажи мне, что ты решил?

Александру наконец-то хватило совести поднять на меня взгляд.

— Я решил, что мне лучше остаться с отцом. Он сказал я смогу приезжать к тебе в любое время. Я смогу оставаться у тебя погостить или на ночёвку. Но мне и правда будет лучше с ним вместе. Он сказал, что пора делать из меня мужчину. Сказал, что я и так росту маменькиным сынком.

____________________________________________________

Дорогие читатели,

моя книга «Развод. Я не смогу простить(ся)» завершилась!

Читать целиком: https://litnet.com/shrt/5CHn

— Мы разведёмся, — бросил муж. — Вряд ли ты согласишься жить в браке с человеком, который спит с твоей сестрой.
От этого ледяного цинизма внутри всё скрутило в узлы.
— Как... давно ты с ней спишь?
— Несколько месяцев. Я не считал, — отмахнулся он.
— Господи… — меня затрясло. — Как же это...
— Да никак. Нас потянуло друг к другу. К тому же Оксана во всех смыслах перспективная…
— Во всех смыслах? — охнула я. — Ты на мою несостоятельность намекаешь?
— Софья, — муж строго взглянул на меня. — Не я коснулся темы бесплодия.
— Я не бесплодна! Две предыдущих попытки…
— Закончились неудачей, после чего я за уши тебя из депрессии вытаскивал. Я устал. Оксана стала глотком свежего воздуха. Уверен, как взрослая и мудрая женщина, ты сумеешь понять.

❤️ властный и жестокий мужчина
❤️ предательство родного человека
❤️ общий ребёнок
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ

Глава 14

— Привет, красавица! — Илья подхватил Катерину на руки и подбросил в воздух.

Обрадованная его приездом, она залилась звонким смехом. Сергеев не стал бы скрывать от себя, что его радовали эти перемены — ребёнок перестал шарахаться от каждой тени, она больше не дёргалась, заслышав любой громкий звук, да и с Алисой у них отношения более или менее налаживалось.

Хотя последний пункт заботил его больше всего. В конце концов сказывалось отсутствие опыта у Винокуровой. Но ничего, тут у них сейчас тоже полный порядок.

Хоть какие-то хорошие новости в эти откровенно чёрные для него дни.

Сергеев аккуратно опустил Катю на ноги и с безотчётной нежностью провёл ладонью по её растрепавшимся волосам.

— Ты бы сказала Алисе, чтобы она косы твои переплела, — проворчал он. — Смотри, как растрепались-то.

Катя потупилась и оглянулась на распахнутую настежь входную дверь и пустовавшее крыльцо, будто ожидала, что Алиса вот-вот появится на пороге.

— Она занятая с утра. Сказала, чтоб я ей не мешала.

Ну вот, стоило ему порадоваться хорошим новостям…

Сергеев нахмурился и легонько подоткнул Катерину по направлению к крыльцу.

— Пойдём. На улице ещё холодно, а ты без шапки бегаешь. И чем же это она таким важным занята?

— Я не знаю, — созналась Катя и вдруг обернулась на закрытую калитку. — А Саша ещё к нам приедет?

Уголок его непривычного к частым улыбкам рта невольно дёрнулся вверх.

— Что, понравился тебе мой Сашка?

Катерина ту же потупилась.

— Он добрый. Он мне конструктор помог дособирать. Я сама не могла.

Да, сын у него сердобольный. У них с Ниной рос добрый и отзывчивый парень. И вот поэтому ему самое время слегка закалиться, осознать, что реальная жизнь может быть жёсткой, суровой, порой совершенно безжалостной, а добро… добро иногда должно быть и с кулаками. Иной раз без кулаков так и вовсе никак.

Илья даже не ожидал от сына моментального понимания, не ждал, что он проникнется и примет позицию отца. Но пока всё складывалось даже лучше, чем Сергеев мог ожидать. Даже если выглядело это всё пока не особенно вдохновляюще.

Очень не вовремя вспомнился наполненный болью и слезами взгляд Нины, её надорванный голос и сжатые кулаки.

Внутри что-то болезненно сжалось и не спешило его отпускать. Видимо, его решения ещё долго ему будут аукаться.

— Как-нибудь ещё его привезу, — пообещал Илья. — Ты ему тоже понравилась.

И он решил больше ничего не говорить, чтобы окончательно её не засмущать.

В доме едва уловимо пахло выпечкой, но Сергеев сомневался, что Алиса приложила к этому руку. Скорее всего, недавно заказывала что-то через доставку.

— Позови её, — попросил Сергеев, стаскивая с себя пальто. — Скажи, я её на кухне жду.

Чем там, твою-то, можно важным таким заниматься? Алиса, кажется, слишком уж легко и быстро влилась в прежнюю мирную и не омрачённую никакими тяготами жизнь. Это не то чтобы плохо, но ей всё-таки не стоило забывать об осторожности. Угрозы и риски по-прежнему существуют. Зря она позволила себе так расслабиться.

Винокурова влетела на кухню спустя примерно десять минут. Илья как раз снял с подставки кофемашины парующий свежесваренный кофе.

— Илья! — она собиралась привычно кинуться ему на шею, но вовремя затормозила, увидев чашку кофе в его руках.

Слегка нахмурилась, но не стала ничего ему на этот счёт говорить.

— Не думала, что ты сегодня приедешь, — смутилась она. — А я вот... всякими косметическими процедурами с утра занялась.

— Это всё, конечно, прекрасно, — он окинул её стройную фигуру неодобрительным взглядом. — Но я бы посоветовал тебе проявлять больше бдительности и не забывать о том, что ты тут не одна. Находи время для ребёнка.

Алиса тут же надулась.

— Нет надобности мне об этом напоминать. Я помню. И я свои обязательства выполняю. А что до бдительности… так мы уже сколько тут, и всё тихо. Разве нет? Ну, за исключением недавнего визита твоей жены, — хмыкнула она.

Ну вот и настало время поговорить о самом главном.

— Кстати об этом, — Сергеев придавил её взглядом. — Расскажи мне всё про этот визит.

Глава 15

— И ничего тебе не сказала? — с невинным видом заметила Алиса, но в уголках её пухлых губ затаилась лукавая усмешка.

— Рассказывай, — прорычал Сергеев. — И не вздумай ничего приукрашивать, потому что я всё равно правду узнаю.

— Любишь ты из себя начальника строить, — вздохнула Алиса. — Знала бы я, как ты тут будешь со мной обходиться, я бы, может, и не согласилась на переезд.

— Да что ты? — не сдержался от ехидцы Илья. — Так, может, упаковать твои чемоданы и обратно тебя отвезти?

— И Катерину со мной заодно? — осклабилась Алиса.

— Ну нет, Катерина вела себя хорошо. Катерина останется тут, а ты поедешь обратно и будешь сама решать свои вопросы. Как тебе такой вариант?

И пусть они обсуждали чисто гипотетическую ситуацию и никто её чемоданы не паковал, в глазах Винокуровой таки мелькнула тень того самого застарелого страха. Она могла сколько угодно перед ним выпендриваться и мотать ему нервы, но если бы он всерьёз ей заявил, что свой постой она тут не оправдала, она бы на многое пошла, только бы он передумал.

— Ты не сделаешь этого, — проговорила она убеждённо, хотя Сергеев мог бы поклясться, что убедить она сейчас пыталась в первую очередь себя. — Ты так не поступишь!

— Правда? — Сергеев присел за стол, отставил свою кружку с кофе и с намеренной медлительностью опустил на столешницу локти. — И кто же мне помешает?

Алиса облизнула свои пухлые губы и, обежав его лицо лихорадочным взглядом, выпалила:

— Твоё обещание. Ты поклялся, что заберёшь меня оттуда. Ты обещал!

— Я о своих обещаниях помню, — лязгнул зубами Сергеев. — А вот ты — забываешь!

Винокурова скуксилась, но не посмела ему возражать. Покусав изнутри щёку, нехотя произнесла:

— Ничего такого я ей не сказала, можешь по этому поводу не переживать. Она-то приехала уличать своего мужа-изменщика и высказать его любовнице всё, что думает. Я была к такому повороту готова. Знала, что рано или поздно это всё равно произойдёт.

— Знала? — скривился Сергеев. — При том что я даже мысли не допускал ничего о тебе ей рассказывать?

— Да, знала, — настояла на своём Алиса. — Потому что твоя жена далеко не дурочка. Уж не знаю, за кого ты её держишь, но она очень быстро тебя раскусила. Разве нет?

Ему оставалось лишь зубы сцепить и позволить этому наблюдению оставить на его раненом эго вполне ожидаемый след. Независимо от того, как он к этому относился, Алиса права. Всё произошло именно так.

В одном Винокурова не права — он ни за кого не держал свою жену. Он пытался держать её подальше от всего этого адского замеса, но, видимо, не сложилось. Секретность сыграла скорее в минус, но у него не было выбора. Ему пришлось так поступить.

А теперь оставалось только иметь дело с последствиями таких непопулярных решений.

— Что сделано, то сделано, — проговорил он в ответ собственным мыслям. — Впредь запрещаю тебе любое общение с ней.

— А если она ко мне снова явится? Прикажешь ей двери не открывать? — нахально поинтересовалась Алиса.

— Именно!

Она какое-то время стояла у стола, будто ожидала, что он чем-то дополнит свою лаконичную инструкцию, но сообразив, что на этом их разговор и его визит могут закончиться, пошла на попятную.

— Я тебя услышала, — со вздохом прошлась до самого того места, где он сидел, и прислонилась бедром к ребру столешницы. — Я тебя поняла. И, конечно, я не посмею ослушаться. Выполню все твои предписания, как было всегда.

— Не нужно играть со мной в покладистость. Я знаю, какая ты на самом деле.

— И в этом моя изюминка, разве нет? — она склонилась над ним, обдав сладковатым ароматом духов, почти прижимаясь к его плечу своей тугой грудью. — Илья, ты же знаешь, что ради тебя я согласна быть любой. Какой ты захочешь.

Он не отстранялся. Но не потому что ему было приятно её воркование. Он думал о том, что будет делать дальше.

— Останься, — попросила она почти нежно. — Останься сегодня у нас. Позволь мне о тебе позаботиться. Обещаю, ты о своём решении не пожалеешь.

Глава 16

— Господи, Нин, сколько лет, сколько зим!

Погружённая в свои тяжёлые мысли я, может, даже не сразу бы и сообразила, что обращаются ко мне. Но вот голос я бы не спутала ни с каким другим. Вздрогнув, обернулась, и улыбка сама по себе расцвела на моём наверняка сейчас бледном и измождённом лице.

— Андрей?..

— Ну! Не узнала? — расхохотался здоровяк в строгом коротком пальто поверх свитера грубой вязки и джинсов.

Прочие посетители торгового центра, блуждавшие по первому этажу, бросали на нас заинтересованные взгляды.

Может, исключительно это и не позволило мне кинуться ему на шею. Это и моё общее состояние — я с самого утра чувствовала себя так, словно из меня всю жизнь откачали. Собраться и отправиться за покупками заставляло лишь понимание, что за меня этого никто делать не будет. А я в свою очередь никого и не попрошу.

— Как ты… — я растерянно огляделась. — Какими вообще судьбами?

— Долго рассказывать, — отмахнулся Гаврилов. — У тебя свободная минутка есть? Хоть парой слов перекинуться.

Я кивнула, хватаясь за эту соломинку. Просто из отчаяния, из желания ненадолго приглушить терзавшую меня боль и осознание безрадостности своего будущего.

— Тут кафе есть, — я кивнула влево. — Почти у выхода. Очень уютное. И кофе там хороший.

Кофе мне сейчас не помешал бы. Это поможет взбодриться. Хотя и наша неожиданная встреча с Андреем Гавриловым успела внести свою лепту — я будто очнулась от тяжкого сна.

Я ничего ему рассказывать не собиралась, но стоило нам присесть за дальний столик у окна, как не прошло и пяти минут, а я уже с перехватившим дыханием сообщала ему, что мы с Сергеевым разводимся.

Старый друг странновато отреагировал — полным молчанием, но стоило мне поднять на него взгляд, как он спохватился.

— Извини. Я просто… Неожиданная новость.

— Ты знал? — мой голос надломился. — Знал, что у него семья на стороне?

Гаврилов спрятал взгляд, но отрицательно покачал головой.

— Слушай… мы после выхода на гражданку не так уж часто с ним и пересекались. Я был занят… другим делами. Но, скажем так, кое о чём знал, кое о чём просто догадывался.

Я вдохнула и не спешила выдыхать, переваривая эту тяжёлую правду. Что ж, не стоило, наверное, ожидать, что Андрей кинется о своём друге мне наушничать. Да и вообще в таких ситуациях третья сторона обычно рассуждает почти одинаково. Мол, это не моё дело, не буду лезть в чужую личную жизнь. И самое фанатическое — они взрослые люди и сами во всём разберутся.

— По возможности не говори ему, что мы с тобой на эту тему общались, — я зябко передёрнула плечами. — Я вообще не собиралась тебе об этом плакаться.

— Нин, да ты чего? — Гаврилов покачал головой. — А вообще я и не планировал с твоим Ильёй в ближайшее время пересекаться. В городе я, можно сказать, проездом.

— И со старым другом не повидаешься? — я всё-таки удивилась.

Раньше они вообще с Андреем были не разлей вода, но потом... не знаю, наверное, в жизни так часто случается — дороги постепенно расходятся, и спохватываясь, понимаешь, что общение даже с близкими друзьями почти сошло на нет. Да и бизнес у Сергеева, опять же, слишком много порой времени отжирал.

— Нин, я не хотел вообще-то эту тему затрагивать, — Гаврилов замялся. — Но мы с Ильёй с некоторых пор… мы, короче, перестали друг друга хорошо понимать. Поэтому я к нему с общением и визитами особенно не навязываюсь. Есть причины.

— Ясно, — кивнула я, сейчас не особенно скорбя по этому факту.

Сергеев наверняка умудрился и с лучшим другом и бывшим сослужившем отношения испортить.

— Не думал, конечно, что до такого дойдёт, — проговорил собеседник. — И не считаю себя вправе лезть во всё это дело. Всё-таки… в этом плане инициатива почти всегда наказуема. Но не могу видеть, как ты мучаешься.

Я поневоле напрягалась от такого вступления. Гаврилов явно пытался мне что-то этим сказать.

— Ты… тебе что-то известно? — почти прошептала я.

Гаврилов ответил мне тяжёлым взглядом.

— Всё, что я могу тебе сказать… Короче, вся эта история с Алисой и Катей… Держись от неё подальше. Разводись со своим Сергеевым и живи дальше. Так будет лучше для всех.

— Почему? — шепнула я.

— Потому что, Нин, ты не знаешь всей правды. И, возможно, не стоит тебе её знать.

Глава 17

— Нина Валентиновна, я думаю, вам стоит задуматься о том, чтобы отдать Александра в музыкальное.

Антон Михайлович, совсем ещё молодой преподаватель музыки, под чьим началом выступала Сашина группа, смотрел на меня с таким вдохновлённым выражением лица, будто от меня одной зависел дальнейший успех их музыкального коллектива. Какая, однако, ирония. От меня сейчас в жизни сына как раз почти ничего уже не зависело.

— Знаете, вам с этим лучше к его отцу обратиться, — с вежливой улыбкой ответила я.

Не меньшая ирония заключалась в том, что сейчас, когда наш брак окончательно полетел к чертям, Сергеев отыскал-таки в своём максимально загруженном рабочем и личном графике время на то, чтобы явиться-таки сегодня на Сашкин концерт.

Хотя я подозревала, он принёс такую великую жертву в первую очередь для того, чтобы доказать мне свою состоятельность как родителя. В конце концов он собирался отобрать у меня сына. И я в этом никак ему воспрепятствовать не могла, потому что наш сын был уже достаточно взрослым для того, чтобы принимать решение о том, с кем будет жить, и нести за это полную ответственность в будущем.

Ну а я… я сдержала собственное слово и пришла на его концерт, потому что пообещала. Пожалуй, это всё, что требовалось от меня.

— По моему опыту, — почему-то решил настаивать Антон Михайлович, — матери всё-таки чаще поддерживают творческие наклонности детей.

— В нашей семье, — и эта фаза обожгла своей фальшивостью мой язык, — последнее слово за тем, кто будет оплачивать сыну это удовольствие. Извините, если это прозвучало резко, но факты есть факты. Отец будет решать, в каком направлении развиваться сыну. У него на Александра тоже есть планы. Я тут не в силах что-то ему противопоставить. Отцовский авторитет. Извините.

Я чувствовала, что ещё немного, и ни в чём не повинный преподаватель музыки получит от меня ударную дозу негатива. Лучше ретироваться и никого не заражать своим настроением.

Вообще-то концерт завершился. Почти битком набитый школьный актовый зал постепенно пустел, и я решила, что мне тоже не стоит задерживаться.

Это было странно. Я уже настолько привыкла, что не одна, что мне нужно обязательно за кем-то присматривать, что вот эта образовавшаяся вокруг меня пустота дезориентировала. Мне нет нужды никого дожидаться, ни с кем согласовывать свои дальнейшие действия. Я посетила концерт сына, похвалила его после выступления, получила взамен его смущённые благодарности и… свободна. С мужем лишний раз сталкиваться я не хотела.

Но ему на мои желания было, конечно, плевать.

Я покинула кулисы, прошла по гулкому коридору, выбралась в фойе школы, забрала из гардеробной своё пальто, но сбежать не успела. Сергеев нагнал меня на школьном крыльце. В толпе я даже не увидела его, а почувствовала — чьи-то пальцы крепко обхватили меня чуть повыше локтя.

Я вздрогнула и обернулась.

— Так ты теперь бегать от меня будешь? — мрачно поинтересовался он. — Видел тебя в зале.

— И я тебя видела. Ну и что?

Сергееву явно не нравилось, что мы общаемся посреди толпы и наш разговор волей-неволей достигает чужих ушей. Ну, не одной же мне идти на жертвы и компромиссы.

— А где Сашка?

— Потерял? За сына теперь ты отвечаешь. Прояви ответственность, что ли.

Его ноздри гневно раздулись.

— Нина, ты пока многого не можешь понять, но раз уж у нас всё к разводу идёт, Сашке действительно лучше остаться со мной.

— Он мне тоже так объяснил, — холодно отозвалась я. — Твоим словами.

А за сознание рыболовным крючком зацепилась его первая фраза. За последнее время я в разных интерпретациях уже столько раз её успела услышать, что даже тошно.

— Потому что он понимает…

— И что же это за такое высшее понимание? — прошипела я, выведенная из себя новым напоминанием. — Что же я по своему скудоумию тут не понимаю? Что это за великое тайное знание, а?

— Знание, которое ты не там ищешь! — взгляд мужа вдруг налился гневом, потемнел.

Склонившись ко мне, он проскрежетал:

— Пытаться что-то вызнать из сторонних источников, Нина, не лучшее решение. Гаврилов тебе уж точно ничего правдивого не расскажет!

Глава 18

— Нина, прости, я не понимаю…

Сцепив пальцы в замок перед собой, я попыталась сосредоточить внимание только на них, чтобы не терять самообладания.

— Мам, тут нечего особенно понимать. Я позвонила вам, чтобы поставить в известность. Чтобы это не стало шоком ни для кого. Не знаю, кого ещё стоит намеренно посвящать. Это вы вами решите. Мне… мне просто некогда будет в ближайшее время обзванивать всю родню, да я и не вижу в этом особого смысла. Дальним родственникам, думаю, как-то не особенно и важно знать о моём разводе…

Лица родителей и младшей сестры, нянчившей на руках своего годовалого Лёшку, вытянулись и побледнели.

Может, стоило бы ради такого объявления и на родину свою малую поехать, но это почти двое суток в дороге туда и обратно, а у меня сейчас не так много времени, чтобы на поездки его выделять. Впереди консультации с адвокатами, оценка, раздел имущества и прочем прелести, поэтому… вот хотя бы так.

Первой мыслью было вообще никого ни во что не посвящать. Однако позже я рассудила, что это с моей стороны как-то безответственного. Наш с Сергеевым развод всё равно рано или поздно станет достоянием общественности, поэтому лучше как можно раньше со всем разобраться.

— А какого чёрта вы вообще разводитесь? — хрипло проворчал отец, который вообще не любил, когда его неожиданные новости врасплох заставали.

— Всё очень банально, — мой голос дрогнул. — Илья… у него другая семья. Как выяснилось, уже какое-то время. Просто меня он не поставил в известность.

Родня застыла по ту строну экрана, и мне даже подумалось, что видеосвязь барахлит.

— Приехали… — едва слышно пробормотала Карина, а её Лёшка заплакал.

— Извините, — она вскочила с дивана и вышла из зоны видимости, укачивая сына на руках.

— Господи, Нина, это… это кошмар какой-то. Как же так?

— Вопрос замечательный, но не по адресу, — вдохнула и выдохнула, надеясь, что самое тяжкое позади. — Я приучаю себя ничему в этой жизни уже не удивляться.

— Так, — сказал своё веское слово отец. — Может, мне с Илюшей твоим пообщаться?

Я без труда считала угрожающие нотки в его голосе и решительность, светившуюся в глазах.

— В этом нет никакой необходимости. Лучшее что вы можете сделать — это не вмешаться. Не хочу, чтобы это слишком грубо звучало, но вы тут уже ничем не поможете. Мы с Ильёй взрослые люди, и устраивать из развода представление не собираемся. Разведёмся и разойдёмся в разные стороны. Я позвонила вам исключительно для того, чтобы проинформировать. Предпринимать какие-то шаги вам не нужно.

— Ниночка, да как же… — мама растерянно замолчала, не зная, как правильнее донести до меня свой посыл. — Ну как же вообще ничего не предпринимать? Предлагаешь сделать вид, что нас это никак не касается?

— Разрешаю вам мне посочувствовать, — я горько усмехнулась. — Это не возбраняется, даже приветствуется. Всё стальное… я запрещаю. Пап, ты слышал?

И я уставилась на отца, зная, какие инициативы могли забрести ему в голову в отношении своего почти бывшего зятя.

— Слышал, — обронил он сквозь стиснутые зубы. — Получается, он с тобой вот так обошёлся, а я должен…

— Ты ничего не должен. Как и мы с Ильёй друг другу ничего уже не должны.

— А Сашка? — не выдержала мать, наконец-то коснувшись самого болезненного вопроса. — Как можно говорить, что вы друг другу ничего не должны, если вы сына вместе растите!

— Сын уже вырос. И сын принял решение, — я впервые за всё время нашего разговора отвела от экрана глаза. — Он решил, что остаётся с отцом. Хочет, чтобы Илья мужчину из него воспитал.

— И какого мужчину он из него воспитает? — вдруг повысила голос мать. — Если ты такое позволяешь, то я не позволю!

— Сашке пятнадцать, — не выдержала я, чувствуя ответную злость. — Об этом вы помните? Или предлагаете его насильно рядом держать? Это, думаете, правильно? Это поступок психически здоровой матери — привязывать к себе сына-подростка насильно? Каждый принял решение, и тут больше не о чем говорить!

Попрощаться с расстроенной роднёй на своих условиях я, однако, так и не смогла. Вместо прощания мама заявила мне со стальным блеском в глазах:

— Если ты думаешь, Нина, что это окончание истории, то ошибаешься.

— Что это значит?

— Вашим разводом эта история не закончится, — предрекла она мне. — Вот сердце моё чует, что не закончится. И не криви так лицо. Сама увидишь и попомнишь мои слова.

Тогда я ей не поверила.

Но спустя пару месяцев после развода… пришлось.

Глава 19

— Вот так нормально? — Полина, прищурившись, поглядывала то на плоды трудов своих, то на меня.

— Да, отлично, — одобрила я.

— Ну вот, а ты говорила, не справимся, — с довольным видом резюмировал подруга. — Для того, чтобы по инструкции мебель собрать, мужики не нужны!

Я усмехнулась, но не стала ей возражать. Вообще-то она права. Я вот уже месяц жила совершенно одна и в бытовом плане никоих особенных неудобств не испытывала.

Справедливости ради, сложно испытывать подобного рода неудобства, когда у тебя имеются средства, чтобы при необходимости вызвать условного мужа на час. Можно и не привлекать для помощи бесплатную рабочую силу.

Но Полина регулярно заглядывала ко мне, будто до сих пор не была уверена в том, что я нормально переживаю развод. Хотя многие из моей родни, узнав, что муж безо всяких возражений и проволочек отписал мне всё, что я пожелала, успокоились. Мол, расторжение брака можно считать более чем удачным — круглая сумма на счету, трёхкомнатная квартира в современном жилом комплексе. О чём горевать?

Действительно. С их точи рения, не о чем.

— Сашка напрашивался помочь, — я с удовольствием разглядывала аккуратно собранную книжную полку, которая замечательно впишется в интерьер моей спальни. — Но я отказалась. Не знаю, может, и стоило ему позволить…

— Жалеешь? — подруга посмотрела на меня, прикусив губу.

— Не особенно, — я вздохнула. — Но меня каждый раз, как мы с ним видится, не отпускает ощущение, что он чувствует за собой вину и не знает, как с этим справиться. Может, если бы я открыто его мордовала, демонстративно на него обижалась и вообще запретила бы ему тут появляться, ему было бы легче. Вроде как тогда я бы ему выбора не оставила. А так…

Сашка действительно во время своих визитов вёл себя так, будто переживал настоящую пытку. Будто что-то разрывало его изнутри, и я небезосновательно предполагала, что ему дико, до одури хочется чем-то со мной поделиться. Но не позволяют то ли данные отцу обещания, то ли какие-то внешние обстоятельства.

Материнское чутьё подсказывало мне, что не стоит давить. Что лишая тактика — выждать, и очень скоро под грузом противоречивых эмоций сын решит либо вовсе прекратить свои визиты, чтобы не бороться каждый раз с искушением, либо… либо что-нибудь да расскажет. И почему-то я была почти уверена в том, что второй вариант имеет больше шансов на жизнь.

— Ой, даже не знаю, как бы я на твоём месте поступила, — вздохнула Полина. — Это же такая боль, когда тебя твой собственный ребёнок… ну, ты понимаешь.

— Поль, я на самом деле не расцениваю это как злостное предательство, — я пожала плечами. — Может, и должна, но не могу. Мать на то и мать, что любит своих детей безусловно. А любовь с условиями это уже и не любовь, а просто какая-то эмоциональная и прочая взаимовыгода.

— Святая, — всплеснула руками Полина. — Вот святая!

Я не сдержалась и, фыркнув, махнула на неё рукой.

— Всё, хватит о моих горестях. Давай лучше книжки на полке расставим.

И какое-то время мы сосредоточились на этой важной задаче. Но я видела, что Полина время от времени посматривала на меня, будто примерялась что-то сказать, но всё никак не решалась.

— Знаешь, ты мне сейчас Сашку моего напоминаешь, — хмыкнула я, в который раз поймав уголком глаза её осторожный взгляд.

— Вот ещё, — досадливо фыркнула она. — Просто на неделе слышала кое-что. И вот думаю, стоит тебе об этом рассказывать или не стоит.

— И после этого ты ожидаешь, что я откажусь, — я скосила на неё многозначительный взгляд. — Ты же знаешь, что я любопытная, как кошка.

— Да, может, ты и в курсе уже, — протянула подруга. — Вон, этот, как его... Гаврилов же к тебе наезжает.

Я так и вспыхнула от упоминания бывшего сослуживца Сергеева.

— А он тут при чём? И он не наезжает. Был всего пару-тройку раз. Но это потому что он сейчас в городе. Какие-то вопросы по бизнесу решает. А из знакомых у него тут только Сергеев и я.

По крайней мере он так утверждал. Но это не важно.

— Ну и?.. — длила интригу подруга. — Гаврилов этот твой ничего тебе не рассказывал?

— Ничего такого, что представляло бы какой-нибудь особенный интерес. Говори уже, Капустина. Чего тянуть-то?

— Ну, смотри, — предупредил она. — Просто я тут случайно узнала, что твой... бывший твой муж в «Дубравки» свои не уехал. Ну, то есть, не живёт он вместе со своей новой семьёй. В город остался. Живёт на съёмной квартире.

Глава 20

— Нам даже гримёрку свою там выделили, представляешь?

Сын, захлёбываясь от восторга делился со мной новостями, не забывая при этом набивать рот оладьями.

Жизнь шла своим чередом, и даже безумие, творившееся в нашей, умудрялось как-то становиться, что называется, новой нормальностью.

Без перемен, конечно, не обошлось. За последние пару месяцев сын буквально вымолил у меня прощение за свой выбор. Но я отыскала в своём сердце понимание даже не столько из-за его бесконечных раскаяний, сколько из-за смутного подозрения, которое с момента нашего развода с мужем не только никуда не исчезало, а наоборот — только росло.

Да и оброненная тогда Гавриловым фраза о том, что не всё так однозначно, говорила в пользу моих подозрений. Но жизнь складывалась так, что попросту вынуждала меня затаиться и выжидать. И после длительных терзаний и битья лбом о кирпичную стену я сдалась, я приняла ситуацию и не пыталась больше её подгонять.

Если у меня появится возможность отыскать ответы, я ею воспользуюсь, но не раньше и не ценой жертв, которые в конце концов себя не оправдают.

— Это уже совсем иной уровень, — согласилась я, подперев щёку ладонью и внимательно наблюдая за сыном. — И сколько песен вы исполняете?

— Три, — с гордостью ответил сын. — Из всех участников только у нас столько и у гостей города, прикинь?

Сашка буквально светился от счастья. Отец не только не запретил ему продолжать свою музыкальную деятельность — он её всячески поощрял. Сашкина школьная рок-группа, вот, даже на городской фестиваль записалась, с привилегиями.

Что ж, я рада, что Сергееву хватило ума не зарывать талант сына в землю.

— Мам, ты же придёшь посмотреть? — с робкой надеждой спросил сын. — Я тебе самые крутые места обещаю. У самой сцены!

— Боюсь, у самой сцены я оглохну, — усмехнулась я.

— Про это не переживай. Звук нам обещают хороший, никто не оглохнет, — с авторитетным видом сообщил Сашка.

И какое-то время он продолжал рассказывать и о фестивале, и об их подготовке. Каюсь, я слушала вполуха, потому что на уме было другое.

— А отец будет? — наконец решилась спросить.

— Обещал, да, — Сашка отхлебнул чая из кружки и снова полез в креманку с вареньем, чтобы обильно смазать им очередную оладью. — Сначала я переживал, что он не сможет. Он же в начале апреля поедет в Борисовку. Ну, ты знаешь…

— К Сахно?

— Угу.

Который год подряд второго апреля Сергеев навещал могилу павшего боевого товарища Никиты Сахно на его малой родине — в посёлке Борисовка. Обстоятельства его гибели оставались для меня загадкой, но за годы жизни с боевым офицером я научилась лишних вопросов не задавать. Были такие миссии и такие задания, которые лежали под грифом «Секретно». Подозреваю, это один из тех самых случаев.

Но именно с момента гибели одного из его близких друзей Сергеев заметно ожесточился. Я надеялась, что это пройдёт. Не судилось. Да теперь это уже и не важно.

— Ну, раз так, то у моего визита есть условия, — ответила я.

Сашка с грустью кивнул,

— Я понял, ма. Сталкивать вас не буду. Слово пионера.

— Приехали, — хмыкнула я. — Как будто тебе что-то о пионерах известно.

— Я о них читал и документалку смотрел. Мне папа советовал.

— Это он таким оригинальным способом к дисциплине тебя приучает? — хмыкнула я.

— В том числе.

— Слушай… — я прикусила губу. — Как-то я до сих пор у тебя не интересовалась… А вы с отцом где сейчас обитаете?

Информация, неожиданно полученная от подруги не то чтобы не давая мне покоя, но не могла не сбивать с толку. Ведь логичнее всего им было бы переехать в те самые «Дубравы», где обитала сейчас его вторая семья. Так что это за непонятные манёвры с жильём?..

— В смысле?

— Ну, живёте вы где? В посёлке же? — изобразила я полнейшую неосведомлённость.

— А… — сообразил, о чём его спрашивают, Сашка. — Не… Нет. Мы с папой не там. Мы в городе с ним живём. На квартире.

— И ты даже ни разу не обмолвился, — упрекнула я сына, стараясь не выказывать удивления. — Да и что это за глупости? Почему на квартире-то? Почему ж отец тебя к своей второй семье не отвёз?

Сашка опрокинул в себя остатки чая и поднялся из-за стола в явном стремлении уйти от ответа.

— Да я не знаю, — он пожал плечами и отвернулся. — Не знаю, ма. Правда. Он мне не объяснял.

Глава 21

— Ты тоже поедешь?

— В Борисовку? — Гаврилов дождался, когда я подтвержу его догадку кивком, и отрицательно мотнул головой. — Во всяком случае не день в день. Думаю… думаю, Никита не стал бы меня осуждать.

С тех пор, как мы с Сергеевым финализировали развод, я окончательно отказалась оглядываться на любые его комментарии по поводу того, с кем мне следует, а с кем не следует дружбу водить. Я успела понять, что разлад между бывшими друзьями был куда серьёзнее и глубже, чем мне показалось вначале. Но это не мои проблемы. Я к их ссоре никакого отношения не имела и решила сохранить с Гавриловым дружеские отношения.

Благородное решение Гаврилова не посвящать меня в подробности их с моим бывшим мужем разлада я оценила, но не стала на этом внимание заострять. Их право держать свою ссору под семью замками. В этом пусть разбираются сами.

— Может, и не стал бы, но удивился бы, — заметила я, рассеянно разглядывая рассаду на полках.

Сегодня я решила выбраться за город, в строительный торговый центр, где кроме всего прочего можно было полюбоваться недурным ассортиментом садовых и декоративных растений. Мне хотелось немного оживить моё одинокое жилище, добавить туда жизни, а Гаврилов вызвался помочь мне с перевозкой. Водить я никогда не умела и авто у мужа остуживать не собиралась, поэтому сегодня его помощь была очень кстати.

— Может быть, — не стал спорить Гаврилов, но я сразу же почувствовала эту уже привычную стену почти ощутимого отчуждения.

Мой спутник замыкался почти рефлекторно, стоило нам заговорить о моём бывшем муже. Но у меня настроение было сегодня какое-то… странное. Тянуло поковыряться в этом вопросе. Думаю, всё-таки не в последнюю очередь потому, что обе стороны всячески противились этому. И эти их туманные напутствия не лезть не в своё дело до сих пор беспокоили меня время от времени, как больной или не долеченный зуб.

Думаю, сегодняшнее обострение можно было легко списать на то, что приближался день музыкального фестиваля, и я слишком отчётливо понимала, что мы с Сергеевым вновь окажемся на одной территории. Шансы столкнуться с ним ненароком всё-таки не равнялись нулю.

— Я, кстати, недавно узнала, что мой бывший супруг не спешит съезжаться со своей новой семьёй, — как бы межу прочим заметила я, наклоняясь над одним из горшков и притворяясь, будто с преувеличенным вниманием рассматриваю соцветия.

Гаврилов у меня за спиной упрямо молчал. Хотя должен был понимать, что его молчание выглядит странно.

— Ну… — наконец выдавил он. — Думаю, о причинах такого странного поведения тебе может сказать только он.

Я не спешила оборачиваться, чтобы спутник не прочёл досады, отразившейся на моём лице из-за такого ответа.

— Прискорбно, что с какого-то момента я перестала его узнавать. Знаешь, я всё думала, это из-за Никиты. Он близкого друга всё-таки потерял, и после этого замкнулся, ожесточился. Я надеялась... да я была почти уверена в том, что это пройдёт. Нужно лишь время. А оказалось, что всёнамного сложнее.

— Нина, я же просил тебя голову себе этим зря не сушить, — осторожно напомнил Гаврилов. — Это всё… это всё уже в прошлом. Как и ваш с Сергеевым брак. Просто прими тот факт, что он не сумел сохранить самое главное. Ни семью, ни друга, ни…

— Что? — вот тут я не сумела удержать маскировку. Всякая рассеянность и задумчивость слетели с меня.

Я порывисто выпрямилась, обернулась к Гаврилову и уставилась на него, понимая, что если понадобится, вытрясу из него то, чего он мне не договаривает.

Как мне уже надоели эти не пойми откуда вылезавшие тайны! И именно тогда, когда — и тут он прав на все сто — прошлое нужно оставить в прошлом и двигаться дальше!

— Что? — повторил он за мной и моргнул.

— Андрей, я слышала, — в моём голосе зазвучала угроза. — Не делай, пожалуйста, вид, что не понимаешь. Ты сказал, Сергей не смог уберечь ни семью, ни друга. Какое отношение Илья имеет к гибели Никиты? И не смей сейчас говорить, что это не моё дело! Потому что моё. Потому что я хочу знать!

___________________________________________

Друзья, приглашаю вас в мою новинку
«Развод. Реабилитация любви»

Читать: https://litnet.com/shrt/2dEv

— Я не приеду, — бросает муж. — У меня в клинике ещё остались дела.
— Очень важные и очень приятные, — внезапно хихикает женщина.
Моё сердце пропускает удар.
— Извини. Секунду, — в трубке воцаряется тишина.
Понимаю, что муж прикрыл динамик ладонью. Объясняется с той, на встречу с которой променял мой день рождения.
Вспомнился насмешливый взгляд свекрови: «Не жди. Сегодня он уже не приедет».
— Герман, — мой голос дрожит. — Герман!
— Да, — раздалось снова.
— Кто она? Кто там с тобой? И не смей говорить, что никого. Я её слышала!
— Скажи ей, — томно мурлычет женщина. — Почему бы не рассказать ей сейчас?

❤️ властный мужчина
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ

Глава 22

— Нина… — в глазах Гаврилова сейчас читалась почти что мольба.

Я бы ещё могла заподозрить Андрея в нечестности и решить, что он намеренно вот так ненароком «оговорился». Но не похоже. Не припомню, чтобы он вообще когда-нибудь выглядел таким растерянным.

И уж поверьте, это не очень-то привычно — видеть человека с его жизненным опытом и габаритами припёртым к стенке.

А между тем у меня в голове не укладывалось, чего мог опасаться этот человек.

— Я помню, как мня зовут, — заставила я проговорить себя холодно и спокойно. — Мне нужны вменяемые ответы. Я уже все мозги себе измурыжила.

— А зачем? — ухватился он за мою последнюю фразу. — Нет, ты не подумай, что я сейчас пытаюсь ускользнуть от ответов. Я реально не понимаю, зачем? Вы с Сергеевым больше ничем не связаны. Ваши жизни никак не пересекаются.

— А сын? — огрызнулась я. — Или ты думаешь, матери так просто отмахнуться от собственного ребёнка? Или так просто забыть, что я не самостоятельно его зачала и пятнадцать лет растила?

Гаврилов поник головой, но это не отменяло его позиции. Он, как мне казалось, был свято уверен в том, что я должна навсегда закрыть для себя эту дверь и просто выбросить из памяти года, проведённые в браке. Словно их никогда и не было.

Но посмотрела бы я на такого человека, который взялся бы утверждать, что успешно обесценил для себя семнадцать лет совместной жизни, и спит себе спокойно, позабыв даже имя того, с кем их провёл!

— Сын… я понимаю. Сын это сын. Но тайны Сергеева пусть останутся его тайнами. Они тебе ни к чему.

— Ты хоть соображаешь, в чём я его теперь подозреваю? — прошептала я, вовремя опомнившись.

Всё-таки мы стояли посреди торгового центра, где расхаживали такие же покупатели. И мне только этого не хватало — привлекать лишнее внимание от незнакомых людей.

— Нина, я понимаю твоё состояние, — Гаврилов начинал понемногу приходить в себя. — Ты, может, думаешь, что ни черта не понимаю, но я понимаю. И понимаю твоё желание во всём разобраться, но… ладно, давай уже совсем начистоту. Если мы сейчас об этом разговор завели, то разгадыванием загадок тебе стоило заняться до того, как вы развелись. Сейчас твой попытки докопаться до истины ничего, кроме вреда, не принесут. А я… а мне, Нин, не всё равно. Неужели ты не понимаешь?

Я пару раз хлопнула глазами, чувствуя перемены в тональности его голоса, но они скорее меня с толку сбивали, чем дарили хоть какие-нибудь подсказки.

— Понимаю, — рискнула я.

— Уверена? — он сделал шаг мне навстречу. — А вот мне кажется, что ты до сих пор свято уверена в том, что я рядом кручусь просто потому, что по старой дружбе стараюсь тебе помогать. Нет, не пойми неправильно, это, кончено, тоже, но…

И когда он уже вплотную ко мне подступил и провёл пальцами по моему предплечью, я наконец сообразила.

Отшатнулась, уставилась на него во все глаза.

Гаврилов тут же опустил руку и взгляд. Кивнул.

— Так я и думал.

— Андрей…

— Ты не обязана мне ничего объяснять, — он поднял ладонь, будто пытался убедить меня в том, что говорит от сердца. — Правда, нет никакой необходимости. Я не особенно-то и рассчитывал. По твоему поведению это очень легко прочитать. Я просто позволил себе вообразить, что в какой-то момент ты начнёшь отходить от пережитой драмы и… чем чёрт не шутит.

Он отвёл взгляд в сторону, и я заметила излом кривой улыбки на его губах. Гаврилов слишком хорошо понимал, что эти мечты были пустыми.

— Ты хочешь всей правды, — проговорил он с горечью. — Я тебя не виню, хотя и не одобряю твоего желания во всём разобраться. Но раз уж жаждешь, значит… значит, всё ещё на что-то надеешься.

Я сглотнула. Мне не нравилось такое вступление.

— Тут я тебе не указ. Но и разбалтывать чужих секретов не буду, не жди. Это моя принципиальная позиция, Нина. Всё, что я могу сделать для тебя, это предложить поездку.

— Поездку? — прошелестела я.

Гаврилов кивнул.

— Да. В годовщину гибели Никиты. Поезду в Борисовку. Почти уверен, ты всё увидишь своими глазами и получишь ответы.

И уже в тот момент я отчётливо понимала, как поступлю.

Второго апреля молчаливый Гаврилов, вызвавшийся быть моим сопровождающим, потому что точно знал, как добраться до места, привёз меня в Борисовку.

Два часа в дороге — и вот мы на месте.

— Я тебя тут подожду, — выговорил он глухо. — Не хочу становиться лишним триггером в ваших разборках.

— Думаешь... он сейчас там? — пробормотала я, сглотнув.

— По времени, почти наверняка.

Кивнув Гаврилову, я выбралась из авто и, следуя его инструкциям, вышла прямиком к тому краю кладбища, где покоился Никита Сахно.

Сжав ремень перекинутой через плечо поясной сумки, я выдохнула и заглянула из-за высокой ограды.

Моё сердце споткнулось, а глаза расширились до неимоверных размеров.

Сергеев действительно был на месте, но мой шок вызвало совершенно не это.