Развод с генералом драконов. Лёд в его пламени

Глава 1

— Что ты делала ночью в спальне моего мужа, Оливия? — хриплю я, сталкиваясь с ней в дверях.

Маркиза даже не вздрагивает. Пламя свечи колеблется и на белоснежной шее мерзавки я замечаю алое пятно.

В ее глазах мелькает какой-то странный, издевательский блеск, а медовые, обычно волосок к волоску уложенные, локоны сейчас больше напоминают горгульино гнездо.

— Тише, тише, Элара. Не надо вот этого всего. И на мужа не ругайся, он был сегодня… Удивительно послушным!

Раньше, чем я успеваю опомниться и схватить ее за патлы, маркиза подхватывает подол платья и скрывается за поворотом.

Послушным?

Он был сегодня удивительно послушный?

Не раздумывая, распахиваю тяжелую дверь в спальню мужа и влетаю туда.

— Рагнар!

Окна распахнуты настежь, тяжелые портьеры бьются на ветру, впуская в спальню ночную сырость. Муж сидит в глубоком кресле, одетый лишь в тонкую рубашку, и, кажется, совсем не замечает холода.

Он даже не поворачивает голову на мой вскрик. Зато спальня говорит о происходящем без всяких слов.

Каждый вздох дается с трудом, кажется, сердце вот-вот разорвется, но глаза еще выхватывают какие-то мелочи.

Простыни скомканы. Подушки валяются на полу. На резной спинке, прямо напротив застывшего изваянием дракона, висит кусок ткани.

Что?

Моя любимая сорочка.

Он… Она… Маркиза была в ней?

В нос, несмотря на сквозняк, который они устроили, бросается отчетливый, густой запах лилий. Резкий, дурманящий, он окутывает спальню, перебивая даже свежесть ливня.

Под туфлей что-то хрустит.

Я опускаю взгляд. Жемчуг.

Мелкие белые горошины раскатились от самой двери до кровати. Видимо, Рагнар сорвал ожерелье с маркизы в порыве страсти. Или она сама рвала его на себе, чтобы казаться доступнее?

Наступаю сильнее и давлю каблуком.

Я ждала этой встречи месяц. Везла ему подарок, я грела в мыслях каждое его слово из старых писем…

— Рагнар, — я хватаю его за плечо. — Посмотри на меня!

Муж поднимает голову, и я вскрикиваю, отпрянув.

В его глазах нет ни капли стыда.

Какого стыда! Там вообще ничего нет!

Муж всегда был воплощением ярости и власти: широкий лоб, острые скулы, вечно поджатые губы, морщинка между бровей. Лицо генерала, суровое грубое, как и положено дракону. Сейчас же его кожа кажется серой в свете молний.

Вглядываюсь в глаза. Черная бездна зрачков смотрит сквозь, словно перед ним назойливая тень.

На шее, где пульсирует жила, алеет свежий, рваный след от ногтей.

— Ты обещал, что эту сорочку снимешь только ты, — мой голос срывается, превращаясь в сиплый хрип. — С кого ты ее снимал? С маркизы, катись она в бездну, Оливии?

Я сдергиваю шелк, и пальцы обжигает брезгливостью. Эта ткань хранила тепло моего тела, а теперь она липкая от чужого пота.

Как будто маркиза пометила здесь все, до чего смогла дотянуться.

— Ты называл меня своей жизнью, Рагнар! — повышаю голос, пытаясь докричаться.

Хоть и стою в двух шагах от него, из-за этого молчания чувствую себя пустым местом. Швыряю скомканную сорочку ему в лицо, но он даже не вздрагивает. Ткань лениво сползает по груди.

Ну же, Рагнар, хоть что-то скажи!

— Уходи, Элара.

Голос чужой, безжизненный.

В нем нет той хрипотцы, от которой у меня раньше подгибались колени. В нем нет даже ненависти ко мне. Только равнодушие.

Самое страшное оружие дракона.

Все? Это все, что он скажет?!

Чувствую, как в теле начинает разливаться ярость.

Делаю шаг и снова наступаю на жемчужину.

Меня накрывает острое желание раздавить каждую горошину, втереть этот перламутр в ковер, лишь бы не видеть, как он издевательски блестит.

— Что? Уже нужно освободить место? Кому? Оливии? Ты притащил эту дрянь в нашу постель, разорвал мою одежду и теперь просишь меня подвинуться? Серьезно, Рагнар? — я хриплю, размазывая по щекам злые, обжигающие слезы.

Тишину спальни нарушают раскаты грома и мое собственное рваное дыхание.

Он молчит.

— Это твоя благодарность? Надел на нее мою сорочку, чтобы... Чтобы что, Рагнар? Тебе наплевать даже на метку?

Молчит.

Я вскидываю руку, рывком задирая кружевной рукав. Тонкое запястье дрожит, а на коже нервно пульсирует багровая изломанная линия нашей связи.

— Посмотри, Рагнар! Она горит! Тебе не больно? Или ты настолько прогнил изнутри, что даже магия истинности брезгует тобой?

Жду.

Бесполезно. Даже ресницы не дрогнули. Он лишь молча поправляет манжет своей рубашки.

— Уходи, Элара. Тебе нужно отдохнуть с дороги.

— Отдохнуть? — я пячусь к двери, чувствуя, как под каблуком с сухим костяным звуком лопается очередная жемчужина. — Хорошо, я уйду, Рагнар. Я отдохну. Но не надейся, что когда ты вспомнишь о своей истинной, ты найдешь меня там же, где оставил!

— И не устраивай сцен. Это... утомительно.

Утомительно?

Десять лет моей жизни, моей верности и любви стали для него утомительными?

Меня обдает холодом.

От открытого настежь окна? Или ледяного спокойствия мужа?

Какая, в бездну, разница?

— Ты прав, Рагнар. Это лишнее.

Я хватаюсь за обручальное кольцо. Золото, напитанное нашей общей магией, словно сопротивляется. Впивается, не желая покидать палец.

Ты еще мне!

Смотрю на мужа и вижу не подлого труса, который не осмелился сказать своей жене хоть что-то. Вспоминаю, как десять лет назад он надевал мне это кольцо и смотрел в глаза. Тогда в них еще был огонь.

Во льду и пламени. Навсегда, Элара.

А сейчас он говорит УТОМИТЕЛЬНО?

С силой тяну, сдирая кожу до крови, пока ободок не поддается.

— Пошел в бездну! — выкрикиваю я и с силой швыряю кольцо прямо в его бесстрастное лицо.

Рагнар лишь слегка ведет головой. Золотой ободок пролетает почти у его виска и попадает в кубок с напитком на столике рядом. Короткий, издевательский стук об дно.