— Вы потеряли ребенка, госпожа, — сухо произнес чей-то осипший голос прямо над ухом.
Голова загудела, будто по ней ударили кувалдой. Я с трудом разлепила тяжелые, свинцовые веки и тут же поморщилась — виски прострелило болью, будто туда вбили гвозди. Изображение перед глазами вращалось, сливаясь в мутное пятно.
В нос ударила смесь сырости, плесени и гнили. Так точно не может пахнуть в больнице, куда я попала из-за угрозы выкидыша!
Тогда… где я сейчас?
Я попыталась приподнять голову и к горлу тут же подкатил комок тошноты.
— Госпожа, вам нельзя резко вставать, мы еле остановили кровь… — моей руки коснулась чья-то теплая, сухая ладонь.
Стоп. Меня назвали госпожой?
Голос был тот же, что я услышала, как только очнулась. Я попыталась отдернуть руку, но тело не слушалось.
— Ваш ребенок мертв, вы слышите?
Только теперь до меня дошел смысл сказанных слов.
Что?
Мой ребенок?
Мой малыш… мертв?
Нет. Нет. Этого не может быть. Я же…
Я моргнула, заставляя картинку сфокусироваться. Передо мной сидела женщина средних лет. Черные волосы убраны в тугой пучок на затылке, лицо бледное и осунувшееся. На ней было простое серое платье, на шее веревочная тесьма с каким-то деревянным знаком.
Кто она? Почему так одета? Где акушеры, медсестры?! Что с моим ребенком?!
И находилась я отнюдь не в больничной палате. Стены тесной комнатушки были выложены из грубо сложенных камней. Местами чернела плесень, кое-где между камнями дыры поросли мхом.
Окон нет. Зато была единственная деревянная дверь, и та без ручки. Никаких приборов, никакой аппаратуры, никаких белых халатов.
Где я, черт возьми?! В горле запершило. Я попыталась пошевелить пальцами, что удалось с трудом. Нужно порыться в памяти, чтобы понять, где я.
Я помню…
Меня срочно повезли в операционную. Врач что-то говорил про риск преждевременных родов, про реанимацию… кажется, у меня шла кровь.
Больше ничего.
Надо срочно узнать, что произошло и куда я попала вообще. Я собралась с силами, приоткрыла губы и… из меня вырвался хриплый стон. Во рту пересохло так, будто я не пила вечность.
— Госпожа Верея, не говорите, прошу, вам сейчас нужно беречь силы, — тихо произнесла незнакомая женщина.
Верея? Что она несет? Это не мое имя. Меня зовут Вера!
— Верея, ты еще жива?! — взревел вдруг низкий мужской голос так, что у меня внутри все содрогнулось. — Лучше бы тебе подохнуть!
Дверь вынесло с петель, и она со скрипом рухнула на пол, а я нервно дернулась на постели. В проеме появился мужчина, от которого у меня вмиг перехватило дыхание.
Он был невероятно красив и… пугающе взбешен. Сердце застучало о стенки пересохшего горла, в кожу впились колючие мурашки.
Мужчина в пару тяжелых шагов оказался подле меня. Длинные цепкие пальцы бесцеремонно сжали мою шею и дернули вверх так, что я чуть не задохнулась.
— Как ты посмела убить мое дитя, отродье? — прорычал он, отрывая меня от подушки.
Мне не хватало воздуха, на глазах против воли выступили слезы, но это не помешало мне хрипло вскрикнуть от возмущения.
Убить? Его дитя?! Да я этого мужика впервые вижу!
Похоже, он считал иначе, поскольку душил меня без церемоний. Понятия не имею, откуда взялись силы, но я вцепилась в его пальцы, пытаясь отодрать от моей шеи. Бесполезно!
Женщина, сидевшая рядом со мной, подпрыгнула, метнулась к полу и рухнула на колени у его ног.
— Прошу! Не велите казнить, господин! Я… я… — она захлебнулась в оправданиях, бледнея.
Он неожиданно разжал руку, давая мне лихорадочно вдохнуть и упасть обратно на подушку. Я схватилась за горло, растирая шею. Кашель раздирал глотку.
Вот сумасшедший! Он же мог убить меня! И эта женщина назвала его «господином», получается, что он важная шишка? Важная и абсолютно мне незнакомая!
Какой же бред. Наверное, я все еще не отошла от наркоза, поэтому мне снился дивный сон. Вот сейчас проснусь и все… все будет хорошо.
Но, словно назло, я не торопилась «просыпаться».
Мужчина тем временем перевел взгляд на женщину у своих ног. Длинные серебряные волосы скользнули через плечо вперед, закрывая половину груди, гладкой тяжелой волной укрывая большую часть лица. Но даже отсюда было видно, как заострились его скулы и нервно дернулись желваки.
У меня поползли мурашки по коже.
Он медленно сжимал и разжимал кулаки, словно сдерживался, чтобы снова меня не придушить. Ноздри хищно раздувались. Я боялась даже моргать, ловя каждое его движение. Хотя в душе понимала, что в этом мало смысла. Реши он оборвать мою жизнь — сделает это молниеносно и легко, как бы я ни сопротивлялась
Женщина на полу даже не дернулась. Да у нее стальные нервы!
А я пока занималась важным делом — проверяла, в каком я вообще состоянии. Понемногу шевелила то пальцами ног, то пальцами рук. Тело отзывалось неохотно, но я хотя бы была жива и, кажется, слегка поехала кукухой, раз провалилась в такой реалистичный сон.
Низ живота пульсировал жуткой, тянущей болью. Каждое движение отдавало вглубь. Операция, мать ее… и, судя по тому, как все болит, прошла она, мягко говоря, неудачно. Неужели я правда потеряла малыша?!
Я так долго пыталась забеременеть… не могло же все так закончиться...
Я осторожно скользнула ладонью ниже, к животу и замерла. Вместо привычной плотной полусферы под пальцами ощутила бесформенный мягкий живот.
Нет-нет-нет… этого не может быть… Я даже ущипнула себя, чтобы скорее проснуться, но ничего не происходило. Так это не сон?!
Я заскользила пальцами выше, коснувшись груди, которая стала раза в два, а то и три больше. И это… была точно не моя единичка! Даже с учетом прибывшего молока!
Что… что с моим телом?!
Сердце ухнуло в пятки. Я опустила взгляд вниз. Боже. Боже мой! Это была не я. Совсем!
Руки стали шире, пальцы толще. Кожа на ладонях без моих знакомых шрамов и родинок. Без непроходящих от лопаты и тяпки мозолей. Широкие округлые бедра, да и грудь была… в общем, была! Причем, ого-го! Да я о такой только мечтать могла! И на это богатство растрепанными волнами падали пряди ярко-рыжих волос.
Одета я была в неприметное потертое платье коричневого оттенка длиною до самых щиколоток.
Очуметь.
Это какой-то тренд в духе средневековья? Где больничная сорочка? И что произошло на самом деле?
Поток хаотичных мыслей сделал крутой вираж и вернулся к самой главной: я… где я?!
Я сглотнула, стараясь не паниковать. Так, надо как-то донести этим психам, что я никакая не Верея, и понятия не имею, как сюда попала!
Женщина в простом платье была куда адекватнее разодетого в пух и прах мужчины.
— Верея, ты так и будешь молчать? — вдруг взревел он, окатив меня ледяным взглядом — Не скажешь ни слова в свое оправдание?!
Я рефлекторно вжала голову в плечи. Голос у него был… низкий, бархатный и пугающий до жути.
— Я… я не… — стоп, а вдруг нельзя говорить, что я — это не она?! — Невиновна!
Хрипло выдала я, с трудом выталкивая слова.
В глазах мужчины вспыхнуло что-то дикое и нездоровое. Зрачки вытянулись, становясь вертикальными, а на скулах и шее проступила матовая серебристая чешуя.
Ой, мама…
Кто он, черт возьми?
— Ты смеешь мне лгать?! — прорычал он, оскалившись.
Брови сошлись к переносице, его взгляд пробирал до костей.
— Ваша милость, умоляю! — забормотала женщина на полу, впервые шевельнувшись. — Госпожа только очнулась, она потеряла много крови…
Ваша милость?!
— Прискорбно, — холодно констатировал мужчина.
Фух, возможно, он даст мне прийти в себя и разобраться, раз убивать он меня более не планировал. Так ведь?..
— Значит, ее кончина наступит быстро, хоть я и планировал долгие мучения.
Что?! Матерь божья, да он же натуральный псих! Спасите меня кто-нибудь!
— За свои деяния ты будешь казнена, Верея.
Казнена?!
Очередная фраза, слетевшая с уст этого психопата, прозвучала в моей голове оглушающим гонгом.
Я не успела ничего ответить, как мужчина, ловко намотав на кулак прядь медного оттенка, рванул меня за волосы и потащил за собой. Кожу головы стянуло так, что в глазах заплясали искры.
Я вскрикнула и слетела с кровати, проехавшись плечом по деревянной грядушке.
Меня тащили по каменным плитам, не особо заботясь о состоянии. И не давали и секунды, чтобы я попыталась встать и пойти своими ногами.
Платье задралось, оголенная кожа елозила за неровностям и щербинам пола, сдираясь до крови. Тело и так ломило, а теперь к общему букету ощущений добавились новые царапины и будущие синяки.
Взвыв, я вцепилась в мужскую ладонь, пытаясь ослабить хватку, но он дернул так, что я мысленно простилась с половиной волос.
— Я невиновна! Послушайте! — я едва смогла выдохнуть, сглатывая боль и навернувшиеся слезы.
Мои слова утонули в общем шуме. Мимо нас по коридорам проносились люди в серых, коричневых, черных одеяниях. Одни с подносами, другие свитками, третьи с какими-то ящиками.
Ни один даже не повернул головы в мою сторону. Никто не попытался остановить этого сумасшедшего. Напротив, все мгновенно расступались перед ним, вжимаясь в стены, словно покладистые волны перед массивным линкором.
Что за фигня?!
Почему никто не вмешается? Мужик же выжил из ума, или так тут принято?!
— Послушайте!
Ответом был очередной рывок за волосы и следующую секунду меня просто выволокли в большой зал и размашисто швырнули вперед, как шар в кегельбане.
Я по инерции проскользила по камню, сдирая локти, и влетела на ковровую алую дорожку. Вот только были подозрения, что это ни разу не Голливуд.
Я приподнялась на саднящих ладонях и исподлобья огляделась. Передо мной полукругом толпились богато одетые люди. Мужчины в расшитых мундироподобных кафтанах. Женщины в шикарных, пышных платьях махали перьевыми веерами.
И все они смотрели на меня с осуждением, брезгливостью и ненавистью. Я инстинктивно съежилась под этими взглядами. Хотелось натянуть платье пониже, закрывая ободранные колени и щиколотки, но руки дрожали и плохо слушались.
А надо мной шелестел приглушенный гомон собравшейся на потеху публики. Как рой назойливой мошкары, они беспрестанно кусали меня словами и едкими взглядами.
— Посмотрите на нее, — прошипел кто-то слева. — Жирная корова. Как она посмела предать генерала?
— Отродье, — согласился другой голос. — Откуда столько гнили...
— Господин Ксардан должен был взять в жены ее сестру, — вздохнула какая-то дама, театрально прижимая к губам кружевной платочек. — Все знали, что Тарисса гораздо… достойнее.
Стоп-стоп, подождите. Они говорят все это про меня? В чем я предала этого… Ксардана? Он мой… то есть, муж Вереи?! Не-не, пошло оно все… Забирайте, даром не надо. Той же достойной сестре Тариссе отдам. Только отвяжитесь и оставьте меня в покое…
В голове яркими вспышками вновь и вновь возникало парализующее тело и разум слово “казнь”.
И что-то подсказывало, что в ситуации Ксардан не разобрался, а сходу обвинял меня в каком-то убийстве! Я… то есть, Верея никого не убивала, тем более ребенка!
Может, я еще успею все выяснить и оправдаться. Может, мне дадут хоть немного времени? Все же, пока ты не умер, то имеешь все шансы исправить незавидное положение?
— Тишина! — низкий рокочущий баритон, словно раскаты грома, прокатился над залом.
Шум сразу стих, все устремили взгляды вперед, поверх моей головы. Судя по голосу, я прекрасно понимала, кого увижу.
Обернувшись, я перевела на Ксардана настороженный взгляд. Он стоял на возвышении, спиной к витражному окну в пол и огромными флагами по бокам, на которых красовались гербы с крылатыми силуэтами драконов. Его фигура словно светилась, охваченная рассветным ореолом восходящего солнца.
Широкоплечий, высокий, с каменным выражением лица. Он обвел присутствующих тяжелым взором, под давлением которого смолкли все голоса и даже шорохи.
Веера дам застыли на полу-взмахе, блестящие начищенные сапоги мужчин буквально вросли в мраморный пол, лишь бы не цокнуть лишний раз звонким каблуком.
Я и сама в ужасе задержала дыхание. Тишина была настолько гнетущей, что я сразу осознала: надеяться на лучший исход мне не стоит.
— Моя жена, Верея Резо, в девичестве Скарн, — отчетливо произнес он, распиная меня пронзительным взглядом. — Будет казнена за убийство нашего нерожденного ребенка. Сегодня.
Главная героиня-пышка, Верея Резо (Скарн)
Какая милее вам больше?)
1

2

3

Герцог Ксардан Резо, по совместительству генерал-дракон и муж Вереи
Кто кажется наиболее подходящим?)
1

2

3
