Развод с императором драконом

1.

Анабель.

Сдвигаю тёмно-синие парчовые шторы, разворачиваюсь и иду к детским кроваткам. На тумбочке мирно трепещет пламя свечи. Приятно пахнет воском.

Раэль и Дариан уже в кроватках. Мои светловолосые ангелочки. Каждому по четыре года, но характеры – как два разных мира.

Раэль — вихрь неуёмной энергии. Не может спокойно лежать под одеялом: то дёрнет уголок простыни, то приподнимется на локте, серые глазищи полны нетерпеливого озорства.

Дариан – его полная противоположность. Лежит на боку, пристроив щёку на сомкнутые ладошки, и смотрит на меня с послушным ожиданием обещанной сказки на ночь.

Поочерёдно разглаживаю складки на одеялах, поправляю подушки, целую одну и вторую детские макушки, вдыхая родной запах — немного молока с печеньем, немного ветра и солнца, немного непослушания. Присаживаюсь на краешек кровати Раэля. Начинаю тихо, нараспев:

– Далеко-далеко, за бушующим синем морем, в волшебном королевстве жил мальчик…

Раэль вдруг резко подскакивает на кровати:

– Мама, мама, ты же не видела мой новый меч!

– Тшш! – укладываю его обратно. – Завтра покажешь! Я приду на твою тренировку!

– Ура!!

Сын ложится, но нога всё равно дёргается под одеялом, не может полностью усмирить свой пыл. Тогда я успокаивающе касаюсь его щиколотки через одеяло и продолжаю рассказ.

Дариан слушает, не перебивая. Его взгляд медленно скользит по росписям на потолке — там, среди завитков и цветов, детское воображение рисует крошечные фигурки драконов и фей.

Я продолжаю говорить, постепенно понижая голос до шёпота. Ресницы Раэля сомкнуты — борьба со сном полностью проиграна.

Осторожно поправляю на Раэле одеяло, которое он уже умудрился сбить. Потом наклоняюсь к Дариану и ласково пробегаюсь кончиками пальцев по его волосам.

– Мамочка, – сонно зевает сынок, – а у меня появился новый камешек, называется эмералд воли. Такооой красивый! Завтра… – очередной зевок. – Тебе покажу…

– Обязательно покажешь! – шепчу я и накрываю его одеялом поплотнее. – Я люблю тебя, зайчик.

– И я тебя… мамочка…

1.1

Некоторое время слушаю ровное дыхание Раэля и Дариана.

Забираю с собой свечу и на цыпочках иду к выходу.

У самой двери в последний раз оборачиваюсь. Смотрю на безмятежные лица сыновей, и сердце щемит от нежности.

Дети – всё для меня. В них вся моя жизнь.

Как быстро они растут. Ещё вчера висели у меня на груди, а сегодня уже делятся своими маленькими открытиями и победами. Оглянуться не успею, как они пробудят своих драконов и улетят от меня далеко-далеко. Время несётся неумолимо, и тем важнее любую минутку свободную тратить на то, что действительно важно – на тихие радости в кругу семьи, на смех и улыбки детей, на тайны, в которые они меня посвящают. Пока что…

В сердце поселяется тягучая грусть от того, что всё это закончится. На душе вдруг делается тревожно и маятно без причины.

Тихо вздыхаю, стараясь не нарушить сон мальчиков, и на цыпочках выхожу.

Вхожу в роскошные покои, утопающие в гармонии чёрного и золотого – цветах правящего дома Блэкмортов.

Тяжёлые бархатные шторы глубокого чёрного с золотыми нитями плотно задернуты. В камине из чёрного мрамора уютно потрескивает огонь.

Отпускаю служанку, которой было поручено присматривать за младшеньким, пока я укладывала его братьев.

Ступаю неслышно по мягкому чёрному ковру с золотыми узорами, прохожу к изящной резной колыбели из эбенового дерева, склоняюсь над ней и на губах расцветает улыбка:

– Ну, здравствуй, солнышко!

При виде меня малыш улыбается в ответ, радостно машет сжатыми розовыми кулачками и дёргает ножками в белых вязаных носочках.

Бережно беру младенца из люльки, устраиваю его у себя на руках и принимаюсь нежно покачивать.

– Элард Блэкморт младший, – проговариваю вкрадчивым шёпотом, расхаживая по комнате. – Его высочество принц Блэкморт. Или просто крошка Эл? Как тебе больше нравится?

Элу без разницы.

Он учуял мамин запах, машет ручками и ножками, морщит носик и хочет заняться единственным, что его интересует в его четыре месяца – вкусно поесть.

– Сейчас, сейчас, – одной рукой держу сына, другой ловко справляюсь с пуговицами на груди.

Несмотря на свой высокий статус супруги императора я отказалась от корсетов и многослойной одежды. Девиз моих нарядов с тех пор, как стала мамой – простота и быстрый доступ к телу.

– Вот таак! – вместе с сыном на руках опускаюсь в кресло, высвобождаю налившуюся молоком грудь.

1.2

Крошка Эл инстинктивно находит сосок, чуть причмокивая, и, найдя, сразу успокаивается. Сынок доверчиво прижимается ко мне, а его крошечные пальчики цепляются за расстёгнутый лиф моего платья, причём крепко-крепко, словно боится, что я исчезну – мелькает в голове странная мысль.

– Да ты, я посмотрю, тот ещё собственник, крошка Эл, – смеюсь тихонько, стараясь прогнать тревогу. – Можешь так не держать меня, не бойся, я никуда не уйду. Мамочка всегда будет с тобой рядом. И еда тоже.

Смотрю на сына, не отрываясь. Изучаю его крошечный носик, подрагивающие веки с пушистыми тёмными ресницами, розоватую младенческую кожу. Каждый волосок на его голове, каждую складочку на пухлой ручке. Стараюсь запечатлеть в памяти всё-всё.

Движения Эла становятся медленней. Он засыпает. Осторожно встаю, почти не дыша, на цыпочках подхожу к люльке и аккуратно перекладываю в неё малыша.

В этот момент за спиной раздаются тяжёлые шаги. Успеваю стянуть на груди ткань платья, и оборачиваюсь:

– Ты? – выдыхаю осипшим от волнения голосом, глядя снизу вверх на возвышающегося надо мной мужа. – Я не слышала, как ты вошёл.

Листайте дальше, и увидите, как выглядят герои.

1.3 Смотрим на героев

Дорогие читатели, я рада приветствовать вас в новой истории!

Впереди у нас много волнительного и неизменный заслуженный ХЭ!

Чтобы не потерять книгу, не забудьте добавить её в библиотеку.

Звёздочки и комментарии делают автора счастливее, а проды объёмней и чаще, буду благодарна за них!

1.4

Иду ему навстречу и против воли любуюсь.

Чёрный камзол с золотой вышивкой безупречно скроен по фигуре. Длинные тёмные волосы свободно лежат на широких плечах. Серые глаза отливают ледяной сталью.

Я никогда не видела в них ни искорки интереса, ни тепла – проносится в голове горькая мысль.

Ноздри судорожно втягивают аромат горького миндаля, огневиски и дорогой кожи.

Передо мной Люциан Блэкморт. Император. Дракон. Мой первый и единственный. Истинный, перед которым я до сих пор робею.

Моё волнение в его присутствии отдаётся в запястье чувствительной щекоткой. Даже через годы совместной жизни я трепещу перед ним, будто девчонка.

Впрочем, так оно и есть.

Он – могущественный и властный правитель, привыкший повелевать. А я – девчонка с окраины, выросшая в семье пастуха, а после смерти родителей решившая посвятить себя служению в храме Светлейшего.

Я не должна была дышать одним воздухом с этим мужчиной, но метка истинности, зажёгшаяся на моём запястье, всё изменила.

И вот, спустя пять лет я здесь.

В одной комнате с самым могущественным драконом империи. Чувствую, как в воздухе пульсирует его спокойная сила.

Люциан Блэкморт совершенен.

А я стою перед ним в расстёгнутом платье. Растрёпанная, нелепая и пропитавшаяся молоком.

Но он мой муж – напоминаю себе в который раз. Хватит дрожать.

Вот только проще сказать, чем сделать.

– Разумеется, – произносит Люциан, убирает руки в карманы брюк и проходит мимо меня вглубь комнаты. – У меня к тебе серьёзный разговор, Анабель, и я постарался не слишком шуметь, чтобы нам не мешали.

Наблюдаю за тем, как дракон ступает бесшумно и тихо. В каждом его движении – скрытая сила и грация смертоносного хищника. Блэкморт останавливается рядом с кроваткой. Смотрит на нашего сына.

Пытаюсь разгадать выражение его лица, но не получается.

У меня это никогда не получалось.

Мы делили постель. Наедине муж был сдержан и терпелив, несмотря на мою застенчивость и неопытность. В другое время при посторонних – подчёркнуто вежлив и учтив.

Он так и не короновал меня как свою императрицу, но я никогда и не стремилась к интригам и власти. Быть просто женой и мамой мне было достаточно.

Дети занимали всё моё свободное время, я с радостью растворилась в радостях материнства и не видела ничего вокруг.

Да. За пять лет я успела узнать Люциана-императора, но Люциан-человек так и остался для меня закрытой книгой.

Я восхищалась им и молчаливо любила. И, хотя мы никогда не говорили о чувствах, но, мне кажется, что Люциан тоже меня любил.

– Давно он спит? – произносит муж, продолжая смотреть на нашего сына с непроницаемым выражением лица.

– Только что уложила, – отвечаю тихо, продолжая неловко стягивать на груди распахнутое платье.

Наверное, надо бы отвернуться? Или попросить отвернуться мужа?

Светлейший, Ана, ещё предложи императору Блэкморту подождать за дверью, пока ты возишься с платьем!

Пока я злюсь на собственную заторможенность и неловкость, дракон снова поворачивается ко мне:

– Славно. Значит, у нас достаточно времени. – Холодная сталь серых глаз с вертикальными зрачками скользит по мне. Я будто наяву ощущаю острые лезвия клинков, очерчивающих мои губы, шею, трепещущую от волнения грудь.

В воздухе разливается напряжение.

Что-то не так.

Беспокойство из-за расстёгнутого лифа уходит на второй план.

Зачем он здесь? Почему смотрит на меня так?

Словно из-за заслона ледяной стали так и рвётся нечто необъяснимое, сокрушительно-мощное.

Будь я наивней, решила бы, что он… соскучился? Но это не может быть так. Люциан не делил со мной постель с того дня, когда стало известно, что я беременна Элардом. Он мог прийти в любое время, но не приходил.

Неужели, передумал и сегодня та самая ночь, когда мы будем вместе снова?

Сердечко заходится, и в коленях появляется предательская слабость. Мысли путаются.

Моргаю, усилием воли сбрасывая с себя пустые надежды. Стоп. Поговорить. Он ведь сказал, что пришёл поговорить. И что у нас достаточно времени.

– Достаточно времени для чего? – эхом подхватываю его же слова.

Метка на запястье ноет, отзываясь на присутствие истинного. Из переполненной груди неконтролируемо прыскает молоко. Ткань лифа мокнет насквозь.

С досады закусываю нижнюю губу. Светлейший, стыд-то какой. И вдруг случайно ловлю на себе взгляд мужа.

Дракон опасно сужает глаза, его взгляд молниеносно падает на мою грудь, и столь же быстро возвращается к моему лицу. Хищные ноздри раздуваются, втягивая воздух:

– Для этого.

Я только пикнуть успеваю, и меня тут же сносит с места сокрушительным вихрем.