Развод. С надеждой на счастье

1

1

Мой муж играет в куклы.

Напоминаю себе об этом, когда прохожу мимо его кабинета.

Дверь открыта, и я вижу картину маслом: он, высокий, красивый, брутальный, директор кукольной фабрики по профессии и владелец научного конструкторского бюро по призванию, сидит в окружении розового шифона, блесток, кукольных заготовок и кукольных же париков.

И что он делает?

Внимание!

Он пытается понять женщин!

Мотаю головой, прохожу мимо, останавливаясь у огромного зеркального полотна во всю стену и придирчиво окидываю себя взглядом.

Я идеальна, впрочем, как и всегда.

На мне туфли от итальянского бренда Valentino из последней коллекции, кашемировый костюм от Balmain, гарнитур из белого золота. Беру сумочку из зернистой лакированной кожи Gucci и наношу капельку духов за мочку уха. К светскому ланчу с подругой готова!

- Я ушла! – Кричу мужу и спускаюсь по широкой лестнице на первый этаж, цокая каблучками пересекаю холл, и открываю дверь.

Да так и замираю на пороге.

Её не должно быть в этом роскошном доме. Ни-ког-да!!!

Мой дом – в три этажа охраняется и сюда не пройти. Но она на пороге.

С тех самых пор как я уехала из деревни в Москву в одних трусах, я не вспоминала о ней. Ни о сестре, ни о нашем с ней отце, ни о детстве.

Матери давно нет в живых, а эти... Алкаш и беспутница, прости Господи!

- Как ты здесь оказалась? – гремит мой голос.

Мне двадцать девять. Я молода.

Ей двадцать пять. Она выглядит как старуха.

Брезгливо смотрю на её дешевые вещи, вульгарные и безвкусные. И от нее воняет.

- Ка-а-ак?! – шиплю, не веря глазам.

Она икает и наигранно выдавливает из себя скупую слезу. А у самой рот красной помадой накрашен и…перегар.

Да, мне повезло, я вышла замуж за богатого парня из приличной семьи со связями, но даже проживая когда-то в деревне, я знала толк в стиле. Колхоз стайл и все же.

- Ну?! – хриплю. Мне не хватает воздуха!

Цепляюсь как раненая за горло, ноготки с идеальным маникюром цвета молочной пенки впиваются в шею.

Отец алкоголик со стажем и ходок со стажем – четыре судимости! Она, моя младшая сестра пила и вела разгульный образ жизни. И судя по ее виду, ничего не изменилось. Всё ожидаемо стало еще хуже.

Замираю, она, наконец, открывает рот.

- Ритусик, привет, - раздается её смутно знакомый голос.

Зажмуриваюсь.

- Я Марго! Маргарита!

- Для меня Ритусик. – Чавкает жвачкой.

Распахиваю глаза.

Она вульгарна. Высокие сапоги на высоченной шпильке КРАСНОГО цвета! Капроновые колготки в сетку, короткая плюшевая юбка и короткая синтетическая шубка грязно-розового цвета. На голове россыпь длинных обесцвеченных волос, на лице вызывающий мэйк, который, впрочем, не скрывает ее опухлости, помятости и синяков.

Она всегда вела разгульный образ жизни, еще со школы.

- Сто лет не виделись! Но ты мне нужна!

- Еще бы! – хмыкаю. – Мой муж не одобрит. Он думает я сирота!

- Да я на пять минут. Я тут влюбилась безумно! А мелкую некуда, не бросать же ее на вокзале, жалко. Ты приюти, а? Пока я на зону на свиданку сгоняю? Нам три дня дали с ним, длительное!

- Чего-о? – я в шоке выдыхаю.

Какое свидание? Какая зона? Кого приютить?!

- Собаку что ли? – спрашиваю офигевая, но из-за ее ног появляется грязная сопливая и зарёванная мордашка.

Девочка лет трех.

- Это кто? – земля у меня из-под ног уходит.

- Дочка моя. Родила же я!

Девчонка, несмотря на еще теплый октябрь, но уже с ледяным ветром, без шапки, в расстегнутой настежь курточке, с красными пальцами от холода и красными щечками. Смотрит испуганно, прижимаясь к ее ноге, а у самой из носа бежит.

‍❤️‍

Добро пожаловать в мою новую историю!

«Развод. С надеждой на счастье»

- Рита, твой муж играл с тетей, - улыбается мне маленькая племянница.

Моя сестра бросила на меня дочь, а сама укатила на свидание к зэку. Пропащая!

- Да, знаю, это его новый проект, кукла робот. Он же у нас хозяин кукольной фабрики! – Улыбаюсь расслабленно: - эта кукла станет популярна, а мы еще богаче. Я же в деревне жила когда-то, а теперь, смотри, какой дом у нас – в три этажа!

И то правда. Я вылезла из грязи и теперь замужем за миллионером!

- Нет, он плохой! Ты ушла, а она тут смеялась на весь дом, а еще, - переходит на шепот: - снимала одежду!

Вот так я и узнала, что его кукла робот, создаётся с натуры, а сама «натура» частый гость в нашем доме.

Я все надеялась, что это шутка. Я все ждала объяснений. Но он добил меня, заявляя:

- В этом доме нет места чужим детям, а своих у нас никогда не будет. Я не хочу.

А как жить без детей? И почему твоя “кукла” беременна?!

Я верила в его гениальность, пока правда не вылезла наружу, отвратительная и пошлая. Он делал куклу с натуры, и эта натура – его молодая любовница.

Истерика, срыв, и вот я в больнице.

- Отдыхайте, - произносит медсестра. – Сейчас к вам зайдет ваш лечащий врач.

Дверь в палату открывается, и на пороге я вижу женщину лет шестидесяти в белом халате.

- Здравствуйте, - сажусь удобнее.

Женщина крутит в руках мою историю болезни. И это мама той самой «натуры».

- Оставь их в покое, - шипит она вдруг, - моя девочка ждёт ребёнка от твоего мужа. Ты им мешаешь.

- Что-о?

- Ты слышала! - её голос сладок, как яд.

Она подходит ближе, и я вижу в её руке не ручку, а скальпель.

Она водит им по воздуху, словно рисуя контуры на моей коже.

- Ты такая хрупкая, как кукла. И, к сожалению, люди так же легко ломаются. Ты ведь добровольно не оставишь мужа-миллионера?

И я решила, что с меня хватит! Плюнула на всё и, взяв маленькую Надежду, отправилась в счастливую жизнь.

И очень скоро я поняла, что это было лучшее решение в моей жизни!

‍❤️‍ сильная героиня

‍❤️‍ новые отношения

История участвует в литмобе “Развод с властным мужем” ‍https://litnet.com/shrt/VwJd

2

- Это кто? – повторяю заикаясь.

- А, это, - улыбается сестра пропащая, потрепав девчонку за волосы. – Моя дочь, Надя.

- Что? – удивляюсь я. – Когда ты успела…

- Ну так, дурное дело не хитрое! Мы же давно не общались, а Надьке уже четвертый год! – она смеется хрипло и подталкивает малышку в спину.

Я ошеломленно отступаю, пропуская их в дом. На метр от порога – здесь хоть ветра нет…

Они заходят, малышка трет озябшие пальцы, давясь соплями, а сестра стреляет глазами по моему дому.

- Ну хоромы! Как ты устроилась, а? Ну, в общем, ладно, некогда мне лясы точить, я тороплюсь.

За ее спиной топчется охранник.

- Все нормально, - бросаю ему, снова смотрю на сестру. Она продолжает:

- Ты знаешь, я в неприятности попала, вот только все наладилось, с работой тоже, и на тебе! – сокрушается она. – Мне уехать надо к любимому, свидание у нас! А потом он выйдет, на днях уже и мы в Минск укатим, подлечиться в санаторий, да переждать. У меня там уже место на лечение забронировано.

- Что переждать? – понимаю все меньше.

- Да проблемки, - фыркает носом. – Не суть! Ты, это, Надьку не бросай, а?

- Не пойму, ты что больна?

- Да так, не серьезно, но надо мне, понимаешь. А Надю вот оставить не с кем.

- А ее отец?

- Да нет у нее отца! – произносит она нервно. – Нагулянная она!

Я смотрю на ребенка и немею.

Как оборванка мелкая, как дитя улицы.

А у меня и опыта общения с детьми нет. И мой муж не одобрит…

- Кроме тебя не к кому ее отвести! В детский дом если только! – трясется сестра и смотрит на меня умоляюще. Ставит у моих ног пакет с детской одеждой, потому как я вижу грязную желтенькую кофту, рукав которой почти высунулся из скарба. – Это ненадолго, слышишь? Всего на недельку, ну максимум две. Она у меня спокойная малышка, у тебя с ней проблем не будет! Да она в садик частный ходит, вот адрес.

А Римма подготовилась. Протягивает мне бумаги – там и полис, и медкарта и адреса поликлиники, садика и еще бог знает чего.

- Ну я не знаю, - говорю растеряно, проклиная себя за мягкотелость. Но девочку и вправду очень жалко.

Она стоит тихонечко в углу, сопит и испуганно осматривается. И выглядит такой несчастной, точно брошена еще задолго до отъезда матери. А мать из Риммы, чувствуется мне, совсем никудышная.

- Хорошо, но…

Договорит не успеваю. Сестра дает дёру.

- Все, целую пока и спасибо! – кричит и, не прощаясь даже с ребенком, выбегает на улицу.

Я стою с открытым ртом и слышу, как оглушающе громко бьется мое сердце, как стучат о ступени ее каблуки и как начинает обиженно хныкать малышка.

- Ну тише-тише, не плачь, маленькая! - бросаюсь к девочке и сажусь около нее на колени. Она морщит красный носик и уже не сдерживает слез, что горько льются из больших голубых глаз. – Ну иди ко мне, я твоя тетя Рита.

Я тяну к ней руки и слегка обхватываю маленькое тельце, она настороженно смотрит и не хочет обниматься.

Вместо этого закрывает ладошками личико и горько ревет.

Римма, непутевая сестра и ее дочка Надя

Визуал

Рита, она же Марго, 28 лет.

Жена владельца кукольной фабрики.

Познакомилась с ним на работе, когда устраивалась в цех по отливу форм для изготовления кукольных лиц.

Живет в столице, но родом из небольшого поселка маленького городка.

3

- Останови ее! – говорю громиле-охраннику, что стоит у крыльца, и мой голос звучит резко, почти истерично. Сердце колотится где-то в горле, зажатое тисками паники и бешенства.

Он передает по рации информацию на КПП, и я слышу, как ему отвечают:

- Димон, эта дикарка в тачку прыгнула и укатила!

- Понял.

Охранник смотрит на меня виновато, а я разгневанно шиплю:

- Как она вообще сюда попала? Кто разрешал впускать на территорию посторонних?

- Так ваш муж разрешил, - буркает он, опуская глаза. – Захар Семенович дал добро…

Муж, значит.

Потрясенно выдыхаю.

- На каком основании? – вопрос скорее риторический, и охрана здесь ни при чём, потому что мой Захар не знает ни про какую мою сестру. – Ладно, разберусь.

- Рита Михайловна, мы едем? – спрашивает вдруг водитель, стоящий во дворе у машины.

Думаю про ланч с подругами в панорамном ресторане в Москва-сити, про блеск хрусталя и легкий, ни к чему не обязывающий смех, и печально поджимаю губы.

Кто ж знал! Если бы я вышла из дома на десять минут раньше…Но судьба, видимо, решила, что мне не сбежать.

- Нет, отбой! – резко мотаю головой и посмотрев на девочку, захлопываю тяжелую дверь, отрезая себя от прежней, такой понятной жизни.

В тишине прихожей нас двое. Я и это испуганное, грязное существо – моя племянница.

- Так, малышка, не бойся. Сейчас все решим, - произношу хрипло, со вздохом.

Нервно тереблю на руке браслеты из белого золота от Tiffany, чувствуя их холодок на разгоряченной коже, тру пальцами виски и переносицу, пытаясь выдавить из себя хоть каплю ясности.

Я хочу детей.

Я, наверное, люблю их.

Но это все так внезапно!

- Идем, я познакомлю тебя с твоим дядей, и мы вместе решим, что дальше делать.

Девчонка шмыгает носом, размазывая слезы по грязному лицу, и я зову домработницу, которая всегда в доме, но не отсвечивает, искренне считая, что она тень.

- Умойте ее и снимите эту куртку.

Спустя пять минут передо мной стоит чистый, но еще более жалкий ребенок. Под снятой курткой оказывается еще более заляпанная и поношенная кофта. Это зрелище вызывает в душе странную смесь брезгливости и острой жалости. Когда-то и я такой же была.

Меня передергивает. Не хочу даже вспоминать об этом!

- Идем! – беру ее за руку и веду к кабинету мужа.

Он часто работает дома, еще чаще на фабрике. Он ездит туда в любое время суток, он живет своим делом! Его умение делать из го@на конфетку, создавать уникальное, гореть своим делом – это и талант и в какой-то степени одержимость.

Много лет фабрика под его руководством выпускала только приевшихся всем до оскомины на зубах кукол, которые популярность свою, как ни прискорбно бы это звучало, утратили. Но приглашенный японский специалист расширил линейку – два года назад появились новые серии и модели кукол, и дела пошли в гору. А еще спустя год Захар ввязался в настоящую авантюру – они создают куклу-робота. В трех величинах – стандартную, точно Барби, среднюю – с ребенка-младенца и большую, ростом под сто шестьдесят.

Последняя по мне так чистое извращение, жутковатая пародия на человека.

Но кто я такая, чтобы с ним спорить?

Я лишь украшение его успеха, жена, чья роль блистать, помалкивать, а никак не советовать.

Замираю на пороге кабинета, прислушиваясь к стуку собственного сердца и, выдохнув, открываю дверь.

Муж стоит посреди огромной комнаты, в стиле ампир, стены которой покрыты шелковыми обоями и венецианской штукатуркой, украшены позолотой и фресками. На стене картины в тяжелых рамах – он на коне, в камине тлеют дрова, по углам мраморные статуи с его ликом. А еще кругом куклы разного роста, модели, серии. Десятки, сотни пустых глазниц и застывших улыбок.

Жутко!

- Милый? – мой голос как птичья трель.

Его волосы взъерошены, он похож на сумасшедшего ученого из старого фильма.

Он думает.

Я знаю, что он не любит, когда прерывают его мыслительный процесс, но дело срочное.

- Захар, у нас гости, - выдыхаю я решительно, вкладывая в голос всю твердость, на какую способна.

Муж ко мне не поворачивается.

Со стороны он странный бывает, но это не отнимает у него звания хозяина дома, властного и временами даже жестокого мужика. Он кремень и ни разу, как бы я ни старалась, не подкаблучник.

Захар нервно дергает головой, нервно же дотрагивается рукой до часов на запястье. Двадцать шесть миллионов стоили на аукционе эти часы. Когда-то они принадлежали Лондонскому миллиардеру Хариссу, который владел фабрикой по изготовлению фаянсовой посуды в графстве Стаффордшир. Вы спросите причем здесь мой муж и этот дед? Причем здесь куклы и фаянсовая посуда? Ответ один: они оба без ума от роботов. Эта страсть сжигает его изнутри, делая иногда отстраненным для обычной жизни и недосягаемым.

4

Захожу в спальню, посреди огромной кровати с шелковым покрывалом сидит Надя, похожая на розовощекого ангелочка.

Ее искупали, высушили волосы и заплели косу. Я тоже привожу себя в порядок после потрясения этого дня: принимаю душ, собираю волосы в высокий хвост и переодеваюсь в домашнее платье любимого бренда Moschino. Оно из вискозы и шелка трех видов: однотонного, с цветочным узором и клетчатым мотивом. Мне нравится, как оно облегает мою фигуру, даря прохладу и утонченность, и нравится то, что я купила его минувшей осенью в ЦУМЕ за двести тысяч рублей.

Когда-то мне есть было нечего, а теперь…

Упиваюсь этим чувством и боюсь. Боюсь когда-нибудь вернуться обратно. Деревня и возвращение к корням – мой самый большой страх в этой жизни. Я лучше руку себе отгрызу, чем снова в грязь.

Да, впрочем, отвоевав себе место под солнцем, я научилась смотреть бесстрашно в глаза жизни. Боюсь нищеты, не помню прошлого, но, если судьба меня решит проверить на прочность – нацеплю галоши с высоко поднятой головой, но не пропаду! Даже в помойном селе выживу!

Но не хотелось бы.

Вздрагиваю от этих мыслей. Смотрю на себя придирчиво в зеркало, регулирую глубину запаха на платье с шалевыми лацканами съёмным поясом. Затягиваю. Так-то лучше!

- Наденька, сейчас мы с тобой пообедаем, а после съездим к врачу, ладно? Хочу показать тебя педиатру, чтобы быть спокойной. И в детский мир зайдем – обновим тебе гардероб и купим много игрушек!

- А садик? – спрашивает она.

- Что? Ты хочешь в садик? Не пойму. – Хмурюсь, сажусь с ней рядом. Поправляю полотенце, в которое она замотана. Ее вещички отправились в мусорку – их даже стирать страшно. Ждем доставку, с минуты на минуту ей привезут красивый теплый костюм и платье.

- Да, там тетя Валя.

- Воспитательница твоя? – заглядываю ей в лицо.

Она поджимает губы-бантики и кивает. SQ82z0Za

- Сходим завтра в садик, - соглашаюсь, подумав. – Обязательно. Не дело пропускать, тем более тебе там лучше будет, знакомая обстановка, как никак.

Перед трапезой я помогаю Наде облачиться в изящный кружевной сарафанчик, отчего она становится похожа на маленькую куклу. Сравнение такое себе, но…

- Вот заколки, - в спальню заходит муж и протягивает мешок бантиков. – Думаю, ей будет хорошо.

В его руках атласные ленты всех цветов – для кукольных причесок, но они подходят и для ребенка. Я улыбаюсь, его забота меня трогает до глубины души. Подхожу к нему и незаметно щипаю его за ягодицу, прижимаюсь к его телу, шепчу:

- Вот видишь, ты уже лоялен к этому дитю. Так и до своей дочурки докатимся!

Он снисходительно выгибает брови, чмокает меня в щеку, а потом смеется, размахивая руками:

- Нет-нет, только не это! Рита, нам еще рановато!

- Но как? – я наигранно фыркаю, - у тебя весь дом в рюшах и бантах, это же все сгодится для маленькой дочки! Ну посмотри, разве Надюша, к примеру, не чудо?

Он снова усмехается и лишь поджимает губы, приглашая нас в столовую.

Наша столовая – настоящий зал в стиле арт-деко. Стены, обитые шёлком цвета слоновой кости, украшают панели из орехового дерева, а с высокого потолка свисает хрустальная люстра. Она всегда горит, рассыпая по помещению радужные блики и зайчики.

В центре огромный овальный стол из полированного дерева, накрытый белоснежной скатертью, на нем фарфоровый сервиз алого цвета с тончайшей золотой обводкой.

По периметру стола – стулья, обитые бархатом цвета бутылочного стекла. Воздух здесь всегда наполнен ароматом свежих пионов, а сейчас и еды.

Обед проходит в тягостном, почти звенящем молчании, нарушаемым лишь тихим звоном приборов. Захар демонстративно игнорирует девочку, а ведь она маленькая, первая пошла к нему навстречу и задала вопрос.

- А вы мне дадите поиграть с куклой?

Я замираю в ожидании ответа, девчонка сопит. Но он снова игнорит. Его внимание сосредоточено на тарелке с устрицами, которые он поглощает за обе щеки.

- Поиграем, - выдыхаю я, и подвигаю к ней тарелку с картофелем поближе.

Спустя минуту Захар говорит о предстоящем благотворительном вечере, о новых контрактах, и каждый раз его взгляд скользит мимо Нади, словно её не существует.

Я же, напротив, стараюсь вовлечь племянницу в трапезу, предлагаю ей изысканные десерты, ловлю её робкие улыбки. Но она практически ничего не ест.

- Поедем в детский мир? – спрашивает. – Ты обещала подарок.

- Едем! – выдыхаю решительно, и отодвигаю стул.

За подарками мы отправляемся с Надей на моей машине. Я отпускаю водителя на внеплановый выходной и меня даже разбирает дрожь любопытства и радости от осознания, что сейчас я порадую эту малышку.

Но едва я нахожу свободное место у торгового центра, паркуюсь и мы выходим, как:

- Эй! Сюда иди! – окликают меня как какую-то…

Я удивленно оборачиваюсь, все еще не веря, что обращаются ко мне.

- Вы мне? – спрашиваю, когда два бугая выходят из черного внедорожника и направляются в мою сторону. Сильнее сжимаю племянницу за руку и начинаю немного дрожать. Вид у них отвратительный!

5

- Я-я-я? С чего это ради?! – гневно упираю руки в бока, чувствуя, как из меня прет праведный гнев, замешанный на чистейшем паническом ужасе. – А ну сгинули, провалитесь сквозь землю! Я за непутевую сестру отвечать не собираюсь!

- Девчонку тогда забираем! – Бросает второй, и его ледяной тон вышибает у меня почву из-под ног.

- Что? Не трогайте! – взвизгиваю я, когда первый делает шаг к Наде и его рука, большая, с жилистыми пальцами, тянется к ее тоненькой ручке.

Малышка заливается искренним, пронзительным ревом, а меня начинает трясти так, будто я стою на эпицентре землетрясения. Я озираюсь по сторонам в надежде на спасение, но вокруг, словно все замерло в осеннем холоде – ни одного прохожего!

- Что вам надо? Денег? Сколько она должна?

Он называет сумму. Цифра повисает в воздухе, тяжелая, нереальная. У меня не просто отвисает челюсть, кажется, весь мой внутренний мир рушится с треском. Сумма приличная, даже для меня!

- У меня столько нет! Да и с чего ради? – выдыхаю. – Послушайте, ну пусть она вернется, и вы с ней все решите, при чем тут я и эта малышка? Имейте совесть!

Ну, какой-там. О совести не может быть и речи.

- А от тебя деньги пока что и не нужны. По-другому договоримся, за ней должок, она нас кинула! Ты всего лишь отработаешь ее работу.

Меня будто окатывают ледяной водой.

Я примерно понимаю. О, да, я прекрасно понимаю, о чем речь!

Мелкая дрожь перерастает в неконтролируемую бурю. Я хватаю Надю на руки, прижимаю к себе так крепко, что косточки трещат. Она на секунду замолкает, задыхаясь от неожиданности.

Ну спасибо, сестрица, удружила...

- Я не могу, я не такая! – бормочу, чувствуя, как звучит это жалко и неубедительно. Отчаяние заставляет меня вытащить последний, жалкий козырь. – Я в полицию сейчас обращусь! Да вы вообще знаете, кто мой муж?!

- Обратись, - усмехается один из них, и на его лице появляется уродливая гримаса. Он ловким движением руки разворачивает перед моим носом удостоверение. Мелькают буквы, печать. Я не успеваю прочитать, но понимаю главное – он не бандит, передо мной сотрудник полиции.

Надо же, а выглядит как бандюган!

Вся моя бравада сдувается, как проколотый шарик.

- Пожалуйста, это какое-то недоразумение. – Мотаю головой, цокая.

- Тебе день на подготовку. В субботу в восемь должна быть на месте, адрес здесь. И там нет никакого интима, не бойся!

Как нет?!

- Просто дело, которое нужно сделать. Иначе будешь расплачиваться племянницей!

- Чего? Вы с дуба рухнули?! – пытаюсь крикнуть, но получается только хриплый шепот.

Он сует мне в руку смятый клочок бумаги. Отчего-то он уверен на все двести, что я в курсе, о какой «работе» идет речь. И следующей фразой он просто добивает меня:

- Она же оставила тебе указания? Нам сказала, что все решила, нашла себе замену, и это ты. Так вот и отрабатывай, поняла?

- Я не соглашалась! – протестую я, и голос срывается в фальцет. – Она что, продала меня в рабство за свои долги?!

- Называй как хочешь, но ты согласилась! – он хмыкает, бросая взгляд на Надю, которая снова начинает тихо хныкать у меня на плече. – Ребенок у тебя? У тебя. Значит, согласна. Все по-взрослому!

- Причем здесь Надя? Я согласилась лишь посидеть с малышкой!

Он громко, от души ржет, разворачивается и, не оборачиваясь, направляется к своей зловещей иномарке.

- Мы за тобой следим, не делай глупостей!

Его смех еще долго звучит у меня в ушах, когда я остаюсь одна посреди улицы, прижимая к себе чужого, такого беззащитного ребенка. В руке смятый листок с адресом, как билет в неизвестность.

Моя сестра подписала мне приговор.

И апелляции не будет?

Да я расскажу всё своему мужу! Охрану свою подключу!

Ну, я Римме устрою! Вот вернется и получит свое!

Она что, искренне считает, что я стану звездой какого-то подпольного кабаре?! Или наряжусь, как и она в кожаную юбку?! Дура!

Последующие два часа я стараюсь отвлечься от мыслей, терзающих мою голову. Мы ходим по детскому миру, выбираем несколько нарядных платьев, крошечные розовые джинсы и кофточки с рюшами. Надя тащит за собой новую плюшевую собачку размером с нее саму, и сияет во весь рот.

- Тетя Рита, а можно торт? – тянет меня за руку Надя, указывая на уютную кофейню.

- Тебе можно все, что угодно, солнышко, - отвечаю с улыбкой.

Сгрузив пакеты на стул, мы устраиваемся у большого окна. Я заказываю два куска шоколадного торта, капучино себе и молочный коктейль для племянницы. Расплачиваясь за заказ, оборачиваюсь, во мне навязчивое ощущение, будто кто-то сверлит меня взглядом в затылок.

Вздыхаю. Сажу Надю так, чтобы она была спиной к улице, а сама сажусь напротив окна, имея полный обзор на улицу. Пока Надя восторженно ковыряется вилкой в воздушном бисквите, размазывая крем по щечкам, я не могу расслабиться.

6

Мой капучино остывает, так и нетронутый. В горле стоит ком, который не дает сделать ни глотка. Я заставляю себя улыбаться Наде, делаю вид, что все в порядке, но внутри все дрожит, как осиновый лист. Каждый нерв напряжен до предела.

- Тетя, а почему ты не ешь? – спрашивает Надя, уставившись на мой нетронутый торт своими огромными, чистыми глазами.

В них ни капли того ужаса, что сковал меня. Для нее это приключение, а для меня кошмар. Мне не нравится эта тенденция, новый виток моей жизни – все же было так прекрасно!

- Я просто не очень голодная, зайка. Давай ты за меня доешь? – мой голос звучит фальшиво, но ребенок не может этого распознать. Она слишком мала, чтобы играть во взрослые игры.

Надя с радостью принимается за мой кусок торта, а я не могу оторвать взгляд от окна. Каждая тень за стеклом кажется угрозой. Этот милый праздник с тортом и новыми платьицами кажется мне теперь антрактом. Мне дали срок до субботы, это как раз через три дня. И Захар дал три дня на «погостить».

Кажется, в эту субботу что-то с моей размеренной и такой понятной жизнью – произойдет!

Листок с адресом в кармане жжет кожу, как раскаленное железо.

Суббота. Восемь вечера. Приговор?

Мы возвращаемся домой, нагруженные пакетами. Надя тащит свою новую плюшевую собаку, сияя, я же чувствую себя загнанной зверюгой, возвращающейся в клетку.

Вечером я укладываю Надю в отдельной комнате, на большой кровати. Она плачет, испуганная непривычной обстановкой, тоскует по матери.

- Хочу к маме! – всхлипывает она, зарываясь лицом в подушку, а у меня сердце от боли сводит.

Скрежещу зубами, но выдыхаю с улыбкой:

- Надюша, милая, мама скоро вернется! Засыпай, малышка, я рядом.

Несмотря на горькие слезы, моя племянница, уставшая за день, засыпает быстро. Она даже во сне крепко держит меня за палец. Смотрю на этого ангелочка и мое сердце щемит. Глажу ее по голове, и ненавижу сестру всем сердцем. Как можно было бросить своего ребенка на произвол судьбы? Отдать мне? Родной, но чужой тете? Она же меня не знает!

Удостоверившись, что Надя крепко спит, я выхожу из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Чувствую смертельную усталость и жуткую потребность поговорить, поделиться новостями с мужем. Встречаю мужа на лестнице, он недавно вернулся с фабрики. Обнявшись, вместе заходим в нашу спальню.

- Милый, я так устала! – произношу, скидывая халат.

- От чего? – хмыкает. – Весь день развлеклись? – бросает он, снимая пиджак.

- Ах, если бы! День потрясений сегодня какой-то! Нам надо поговорить, - начинаю, но он останавливает меня жестом.

- Позже, Рита. Я устал. И у меня жутко болит голова.

- Дать таблетку?

- Не надо!

Он проходит в ванную, и я слышу шум воды. Остаюсь стоять посреди комнаты, чувствуя, как стены смыкаются вокруг меня. Одиночество в собственном доме, вот что на самом деле дал мне наш брак. Одиночество и бесконечные тряпки из ЦУМА. Ах, и еще подруг – таких же богатеньких домохозяек, как я.

Захар выходит из ванной в одном халате. Я жду его, наш разговор не терпит отлагательств! Его взгляд скользит по мне, но не задерживается, он садится на кровать и включает телевизор.

- Захар, пожалуйста, - снова пытаюсь заговорить, подсаживаясь к нему. Я нуждаюсь в его поддержке, в его силе. Хотя бы в этом.

Он отмахивается.

- Рита, я сказал позже. Не сейчас.

В его глазах я читаю не усталость, а раздражение. И холод.

- Как всегда, на меня у тебя времени нет! Мы тупо поговорить не можем, Захар! У нас в доме ребенок! Моя сестра походу сбежала, а я не знаю, что с этим со всем делать! Ты не хочешь вникнуть и помочь мне?

Захар хмыкает, а потом резко поворачивается ко мне, грубо хватая за подбородок.
- А знаешь, что мне сейчас нужно? - его голос низкий и властный.

- Что? – спрашиваю, хотя все понимаю. И мне снова противно!

Он смотрит на меня с минуту. В его взгляде нет ни капли желания, есть только потребность доминировать.

- Переоденься. – повелевает. – Надень то розовое платье из шелка и накрась губы ярче.

Я замираю.

То розовое платье – это точная копия наряда его куклы-робота.

Его идеальной задумки, которую он так методично воплощает в жизнь.

- Захар! – протестую слабо. – Давай по нормальному?

- Для меня это и есть нормально, - усмехается он. – Живо, Рита, живо!

- Я не хочу..так…

- Сделай, как я сказал! – его голос жесткий, не терпящий возражений, а в глазах блеск одержимости.

Я на автомате иду к шкафу. Руки дрожат.

Я понимаю, что сейчас произойдет.

Он не хочет меня.

Он хочет оживить свой силиконовый фетиш.

И я стану его куклой.

________

Приглашаю в новинку:

Ася Акатова "Развод. Кусай локти, козёл!"

https://litnet.com/shrt/VriU

Бывшая мужа слала ему интимки и снова увела из семьи. Пусть катится, козлина. Я еще отомщу обоим и заживу счастливо - будут локти кусать!

7

Ночь в очередной раз превращается в пытку. Захар и раньше был немного грубоват, он сам по себе такой, не изменить это, но за три года брака он совсем озверинился, особенно в последний год, когда все свое внимание сосредоточил на новом проекте.

Что в итоге делаю я?

Лежу с закрытыми глазами и терплю, мне абсолютно не нравится то, что происходит. И я так больше не могу.

- Хватит! – грубо отпихиваю его, сдергивая с себя колючий шифон. – На мне синяки будут! Ты щиплешься как гусак!

- Ты чего?! – выдыхает, щурясь. – Ты моя жена! Забыла?

- Жена! – согласно огрызаюсь. – Не вещь!

Встаю с кровати и накидываю на себя халат.

- У нас все не как у людей! Почему? Имея столько денег, знакомых, мы живем как бобыли? Ты же кроме своих кукол ничего не видишь! А я сама себе предоставлена! Я выходила замуж за абсолютно другого человека! Захар!

- Не начинай! – морщится он, откидываясь на кровати.

- Не начинаю! Говорю, как есть! Сколько можно?

- Завершу проект и все поменяется. Потерпи!

Выдыхаю. Все бесполезно.

- Я переживаю за племянницу, что если моя сестрица не вернется?

- Начнем с того, что ты заявляла, что сирота. Не верил конечно, но родственники с провинции мне твои не нужны были, поэтому…Да и поделом ей, главное, чтобы мелочь свою забрала.

- А если не заберет? – смотрю на него внимательно.

- Три дня, Рита, - напоминает мне. – Три дня. И ноги ее в этом доме не будет.

Он отворачивается, сбивая под собой подушку.

Ложусь рядом, кусая губы.

Силюсь сказать про бандитов, посмевших мне угрожать, но молчу. Поговорим об этом утром.

Лежу с открытыми глазами, чувствуя, как во мне что-то переворачивается. Не о такой жизни я когда-то мечтала. И вроде бы мне грех жаловаться – дом полная чаша, но на душе пустота.

Ночь не приносит покоя. Надя, уложенная в отдельной комнате, плачет, зовет маму, и я в итоге ложусь с ней. До самого утра ворочаюсь, прислушиваясь к каждому шороху. Мне неспокойно.

И лишь с рассветом впадаю в дрему, но и из нее меня выдергивает звук.

Распахиваю глаза. Захар выходит из комнаты, и я слышу его шаги по лестнице.

Полежав еще несколько минут, решаю попить воды, и выхожу из спальни. Иду мимо кабинета мужа, и замираю.

Что-то явно не то…

Дверь приоткрыта, и я слышу странные звуки, скорее стоны. В узкую щель сочится утренний свет, и я аккуратно ступаю, заслоняя собой свет, заглядываю, и мои глаза округляются. В свете настольной лампы Захар стоит перед куклой-роботом в человеческий рост. Он что-то шепчет ей как живой, поправляет розовую фатиновую юбку на ее неестественно раздвинутых ногах, а его руки скользят по силиконовой коже с отвратительной похотливой нежностью.

- Ты моя идеальная, - слышу его хриплый шепот. - Ты никогда не предашь, не упрекнешь, не принесешь в мой дом чужих проблем. Ты идеальная!

Меня мутит. Закрываю рукой рот и пячусь.

***

Весь день я пыталась дозвониться до сестры, но ее номер недоступен. Я шлю ей сообщение за сообщением, умоляю отозваться, объяснить, где она и что происходит, но ответа нет. А спустя еще час, ее телефон отключается.

Я слышу в трубку молчание, гробовую тишину, которая кричит мне громче любых слов, что сестра сбежала.

Мой телефон вибрирует, когда я в задумчивости смотрю как во дворе гуляет с домработницей Надя. Бедный ребенок…

- Да? – отвечаю на автомате.

- Солнце! – визжит в трубку голос подруги. – Мы ждем тебя через час в «Красной Москве».

Вспоминаю про дорогущий ресторан у Красной площади, и все как в тумане, словно этой бесполезной и абсолютно беззаботной жизни больше нет.

- Ала, ты что молчишь?

- Да я забыла. Но я приеду, немного задержусь, но приеду. Хочу выговориться.

- Ого! – тянет подруга. – Ждем.

Вызываю из самого дорого агентства няню в помощь прислуге, и одеваюсь на встречу. Может женский совет мне нужен? Хотя…Что с них взять. Такие же куклы, как и я.

8

Ужин в «Красной Москве» проходит в каком-то сюрреалистичном тумане. Я улыбаюсь подругам, киваю, делаю вид, что участвую в беседе о новых коллекциях и светских сплетнях, но сама мыслями не с ними.

Я думаю про сестру.

Про извращенца мужа.

Про бандитов.

Осталось два дня и, кажется, моя жизнь может в одночасье рухнуть. Тягостное предчувствие не дает спокойно выдохнуть, не дает расслабиться.

Подружки тянут меня по магазинам, но я не хочу. На удивление мне это не интересно!

Заказываю очередной кофе т слушаю их щебет. Но чем дальше разговоры уводят нас в собирание сплетен, тем отчетливее я понимаю, что советчицы из них такие себе.

- Ладно, девочки, мне пора, - выдыхаю, поднимаясь. – Позже поговорим.

Но домой еду не сразу, снова заезжаю в детский мир и покупаю племяннице целый пакет игрушек.

Возвращаюсь домой под вечер.

В прихожей меня ждет тишина. Домработница сообщает, что Захар час назад уехал на фабрику – в вечер, а Надя играет в комнате. Иду к ней, чтобы вручить подарки и обнимаю ребенка. И только обняв девочку, мои плечи опускаются, сбрасывая груз напряжения.

Надя забирается ко мне на колени, прижавшись теплым комочком. Я глажу ее по волосам, вдыхая детский запах шампуня, и это, пожалуй, единственное успокоение за весь этот бесконечный день.

Она сидит молча несколько минут, а потом поднимает на меня свой серьезный взгляд.

- Тетя Рита, а твой муж играл с тетей, – произносит она вдруг.

Я хмурюсь, чувствуя, как кровь отливает от лица.

- Да, знаю, зайка, – заставляю себя улыбнуться. – Это его инновационный проект, кукла-робот. Он же у нас хозяин кукольной фабрики! – Улыбаюсь расслабленно, добавляю: - Она станет популярна, а мы еще богаче. Я тоже в деревне жила когда-то, а теперь в шелках, смотри какой дом у нас – в три этажа!

И то правда. Я вылезла из грязи и теперь замужем за миллионером!

- Нет, он плохой! Ты ушла, а она тут смеялась. И шикала на меня, чтобы я ушла.

- Ого, значит это прогресс! – удивляюсь. – До чего техника дошла!

- Нет, это дно! – заключает племянница.

- Что за слова малышка? – округляю глаза.

- Она смеялась на весь дом, пока тебя не было, а еще, - переходит на шепот: - снимала одежду!

Невидимая ледяная рука сжимает мое сердце.

Она?

Не кукла?

Эти слова звучат как выстрел в тишине спальни, воздух вырывается из моих легких со свистом. Я сижу, обняв Надю, и не могу пошевелиться. Перед глазами встают картины: не кукла, а живая женщина.

В моем доме.

Смеющаяся и раздевающаяся.

С моим мужем!

Но как такое возможно? Здесь полно охраны и прислуги. Они что, все знают? И молчат? Считают меня идиоткой?!

Вся моя тщательно выстроенная защита, все оправдания, которые я себе придумала для него, рушатся в одночасье.

Ребенок не может такое выдумать, она просто рассказала мне то, что видела. Горькую, отвратительную правду.

- Эта тетя настоящая, не кукла?

- Да. Она плохая. А он ее целовал! Руки ей и ноги! У нее лицо как у робота. Одинаковое!

- Скорее наоборот, робот – это она. С ее лица создается. Надо же, а я и не знала.

Я прижимаю Надю к себе так крепко, что она вдруг издает писк.

- Прости, - выдыхаю.

Слезы текут по моим щекам горячими ручьями. Я плачу не из-за измены, я плачу от стыда. Стыда за свою слепоту. За то, что позволила превратить себя в украшение, в бездушную куклу, пока в моем гнезде появляется другая, которой целуют ноги!

____________

Новинка нашего литмоба:

Вероника Колесникова "Вторая жизнь после развода"

https://litnet.com/shrt/QCDK

Муж изменил и бросил. Но я выживу. Начну вторую жизнь после развода!

https://litnet.com/shrt/VUJz

9

Глубокой ночью, когда в доме стоит гробовая тишина, а Надя наконец засыпает у меня под боком, мной овладевает неудержимая, почти безумная тяга все узнать. Я осторожно выбираюсь из кровати, и на цыпочках выхожу в коридор. Не знаю почему так тихо, ведь Захара все еще нет, он на фабрике. Хотя теперь эта отговорка кажется бредом. Он с той, которая для него эталон.

Но я крадусь.

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках.

Дверь в его кабинет не заперта, и я вхожу.

В кабинете пахнет его парфюмом, сигаретным дымом и сладковатым, искусственным запахом силикона. Кукла стоит на своем месте, под стеклянным куполом, как редкий экспонат, но сейчас купол открыт, а сама кукла-робот обесточена. Она безжизненная.

Я подхожу ближе, и по телу бегут мурашки.

Она идеальна. Слишком идеальна, чтобы быть настоящей, и оттого жуткая. Ее рот призывно приоткрыт, пухлые губы, покрытые вечным блеском, светятся в лунном свете, словно смоченные слюной, которая никогда не высыхает. Глаза полуприкрыты, ресницы невероятно длинные и шелковистые.

Я протягиваю дрожащую руку и касаюсь подушечками пальцев ее щеки. Кожа на ощупь бархатная, нежная, почти живая. Я провожу пальцами ниже, ощущая упругость груди, точь-в-точь как у живой женщины, размера третьего. Не как у меня.

Затем обхожу ее по кругу и вижу ягодицы – идеальной формы, упругие, соблазнительные. Мечта любого мужчины, вылепленная из силикона.

Меня трясет от отвращения и дикой, животной ревности.

Дрожащими руками я приближаю камеру телефона к ее лицу и делаю несколько снимков. Вспышка на мгновение ослепляет ее силиконовую кожу, и мне кажется, что веки ее дрожат. Паранойя!

Выскальзываю из кабинета, как воришка, и иду к себе в комнату. Сажусь за ноутбук, сбрасываю с телефона фото и ищу в интернете и нахожу практически сразу. Один в один.

На экране фотография девушки. Смеющиеся карие глаза, густые черные волосы, собранные в небрежный пучок, родинка над губой. Та самая родинка, что есть у куклы.

Карина Караманц – ее имя. Модель. Девятнадцать лет. Студентка колледжа.

Я смотрю на лицо на экране, а потом на фотографию куклы в телефоне. Одно и то же лицо. Одно живое, дышащее, полное жизни, другое идеальная, холодная копия. Её копия.

Звоню Захару. Но его телефон выключен. Он не доступен.

С утра мне вести Надю в садик, она снова ревела по маме и хочет в привычную ей среду. И я ложусь в кровать, крепко обнимая малышку. По моим щекам текут слезы. Я вспоминаю как красиво за мной ухаживал Захар, как добивался, сколько цветов и комплиментов, сколько красивых слов. И я поверила ему, что он мой принц из сказки. Мне, девчонки из деревни, из семейки алкашей, он был послан Богом – я искренне в это верила.

Оказывается, ничего не бывает вечным.

Или он просто герой не моего романа.

Я же не буду ЭТО терпеть?

Выдыхаю, закрывая глаза.

Утро вечера мудренее.

_____________

Кира Вербицкая "Властный муж. Развода не будет"

https://litnet.com/shrt/oX8n

– Лучше иди в спальню. Сделаю тебе ребенка, чтобы не было времени на истерики и глупую ревность! – прорычал мой властный муж, когда я в очередной раз застукала его за изменой.
Он думает, что так я и смирюсь со своей беспомощностью. Но пора меняться!

https://litnet.com/shrt/5NM3

10

Утро я встречаю с красными от бессонницы глазами, но с холодной решимостью внутри.

Теперь я не буду.

Пока Надя завтракает перед детским садом, я ухожу в комнату, достаю ноутбук и снова загружаю ЕЁ фотографии. Система несколько минут думает, а затем выдает результат. Вижу ее социальные сети. Вглядываюсь в экран, кусая губы.

Она в свои молодые годы довольно известная личность – популярный блогер, сотни профессиональных фотосессий, к тому же студентка колледжа искусств.

Очень интересно откуда у обычной студентки столько денег? Она дочка богатых родителей? Или любовница богатого мужика?

Хмыкаю, кривя губы.

На фотографиях шикарные вечеринки, дорогие рестораны, позы, не оставляющие сомнений в роде ее занятий.

Господи, да она эскортница. И этим все сказано.

Я пролистываю ее профиль, и с каждой новой фотографией во рту появлялся горький привкус отвращения.

Вот она в объятиях какого-то пожилого олигарха.

Вот она на яхте.

А вот она в своем профиле хвастается новой машиной и ванильная подпись: «Спасибо моему Зайке за подарок! Люблю тебя больше жизни!». И дата две недели назад. Как раз тогда Захар снимал со счета крупную сумму на закупку материалов.

Я сижу, уставившись в экран, и меня трясет мелкой дрожью.

И тут мой телефон на столе вибрирует, бросаю на экран взгляд и хмурюсь: неизвестный номер.

- Да?

- Маргарита? - голос на том конце женский. Взрослый, с легким южным акцентом.

- Да, а это кто? – перевожу хмурый взгляд на окно. Погода сегодня прекрасная, но в душе у меня тревога и буря.

- Представлюсь, - выдыхает женщина. – Меня зовут Фарида Фармановна. Я мама Карины.

Сначала делаю недоуменное лицо, ничего не понимая, но потом до меня доходит. Да так, что сводит зубы.

Что это все значит? Какого черта?

Встаю на ноги, начинаю мерять ее шагами.

- Да? Слушаю вас! – повышаю голос, делая его максимально строгим и невозмутимым.

- Я думаю, нам стоит поговорить, – продолжает она, с легким ехидством в голосе.

- Говорите. У вас минута, я очень спешу.

Нам с Надюшей и вправду пора выезжать в садик.

- Ну же?

- Надо же, - хмыкает она. – Ты даже не спрашиваешь, что за Карина, значит уже знаешь, тем лучше. Оставь моего зятя в покое. Убирайтесь из его дома и дай дорогу молодым. Он не любит тебя. Ты ему как кость поперёк горла.

- Чего? – выдыхаю сипло.

- Ты слышала! У моей дочери с Захаром любовь. Он ночует у нас, в нашем доме, в спальне с моей дочерью ночи проводит! Как, например, делал сегодня. Не унизительно тебе, а?

- Как вы смеете? – машинально сжимаю крестик на шее. Мне дышать нечем в прямом смысле этого слова.

- Он счастлив с моей дочерью. – Повторяет эта ненормальная женщина. – У них настоящая любовь. И она ждет ребенка. Ваш муж мечтает о наследнике, а ты, милая, так и не смогла ему его подарить.

- Он не хочет! – с ужасом выдыхаю в ответ.

А сама добавляю мысленно: от меня…

А от нее?

Он хочет ребенка от этой эскортницы.

- Он у нас ночует, - довольно продолжает Фарида Фармановна. – Отпусти его, не усложняй.

- Да пошла ты! – шиплю, нервно сбрасывая вызов.

Мечусь по спальне, как раненая птица. Поверить не могу и все же верю. Обхватываю голову руками, по щекам текут слезы. Останавливаюсь у трюмо, смотрю в зеркало на свое отражение и не верю глазам. Я разбитая этой идиотской новостью, я растоптана, и эта старая стерва права, я максимально унижена.

Со стороны я хрупкая, как кукла, но куклы не умеют сражаться. А я буду и начну прямо сейчас.

Сбрасываю платье от кутюр, мне не хочется больше этой напускной роскоши, этих тряпок, которые мне не по душе. Я и так долго носила то, что нравилось ему и этому странному светскому обществу, где правят лейблы и деньги, где нет места душе.

Вынимаю из выдвижного ящика комода шерстяной свитер и удобные джинсы, самые обычные синие. Одеваюсь торопливо, мои руки дрожат. Собираю волосы в хвост и даже не крашусь. Мои глаза покрасневшие, а на щеках какая-то сыпь, наверное, аллергия от нервов. Бывало, у меня раньше такое.

Хватаю сумку, бросаю туда айфон и бегу за Надей. Отвезу ее в садик и буду решать, как жить дальше. Я дам ему развод, но он жестоко за это поплатится. И не только деньгами, и нервами. Просто так я не уйду в никуда.

Вспоминаю свою прежнюю жизнь в деревне и вздрагиваю. Только не это!

______________

Новинка! Ария Гесс, Оливия Лоран "Преданная им"

https://litnet.com/shrt/15Jv

— Развод, — произношу единственное, на что хватает сил.— Что ты сказала? — шипит мне в лицо Амир, хватая за скулы. — Забудь это слово. Никакого развода. Никогда этого не будет. — Я уйду! Убегу. Не буду жить так! Я не смирюсь с любовницами!— Правда? — щурится он, а потом одним движением перехватывает за талию и швыряет на кровать, придавливая своим телом. — Моя жена не хочет мириться с любовницами? Амир находит пальцами застежку на моем платье и быстро, несмотря на мои сопротивления, тянет ее вниз, обнажая кожу. — …значит будешь делать всё то, что делают любовницы.

11

Дорога в садик стала настоящим испытанием.

Мои руки дрожат так, что я едва удерживаю руль. В горле стоит ком, а в ушах снова и снова звучит наглый голос Фариды Фармановны:

- Она ждет ребенка. Он у нас ночует.

С ума сойти! До какой жизни мы докатились!

Даже представить не могла, что всё выйдет вот так, а ведь все так красиво начиналось. Когда я встретила Захара, я на седьмом небе от счастья летала, он же был как принц из сказки, а я самая настоящая золушка. Из деревни, да сразу в лакшери жизнь, на все готовое. И ведь так и было! Я деревенская золушка, он принц на лимузине. Только туфелька хрустальная не подошла, вернее, оказалась муляжом. Вот я и расслабилась, зазевалась, и теперь моя жизнь летит в тартарары с диким свистом.

- В садик, - снова повторяет Наденька, радуясь.

- Да, малышка, сегодня в садик, - вздыхаю я, - побудешь с друзьями, в знакомой обстановке, а тетя твоя пока насущные проблемы решит. Мамку бы твою найти, да что-то мне думать надо о жизни своей, переезжать я буду, Наденька, из этого огромного дома в домик попроще.

- Из замка, - поджимает губки Надя, ловя мой взгляд в зеркале.

- Из замка, - выдыхаю с грустью. – Но так будет лучше. Видеть его не могу! Ты права, он предатель и злодей!

Впрочем, мои страдания не для детских ушей, а потому я закусываю губы и тянусь за термосом с кофе, мне отчаянно нужен глоток горячего напитка, чтобы вернуть себе ощущение реальности. Но в этот момент Надя радостно кричит с заднего сиденья, я вздрагиваю, и обжигающая жидкость льется мне на грудь, заливая светлый шерстяной свитер темно-коричневым пятном.

Припарковавшись у здания детского сада, я накидываю поверх испорченного свитера шерстяной же тоже кардиган, застегиваю его на все пуговицы – неудобно и жарко, я как капуста, но делать нечего, не появлюсь же я в таком свитере перед воспитательницей.

- Идем! – взяв племянницу за руку, я решительно направляюсь ко входу.

В нашем районе сады все платные, новомодные, современные, а здесь…Я словно в прошлое вернулась. Здание садика из моего детства, на минуточку сельского, ничем не отличалось от нынешнего. Да, по сути, оно таким и осталось, ведь отстроено было еще при советской власти.

Запах на крыльце даже тот же – кашей и киселем.

Я вдыхаю забытый с годами аромат и открываю двери.

- А у вас тут мило. Ну показывай, где твоя группа?

- На втором этаже, - бубнит мелкая и тянет меня за руку.

Стены цветные, расписанные краской – то цветочки, то зверята, ступеньки пошарпанные, но чистые, везде шум и голоса. Пахнет завтраком для детей и беззаботностью. А ведь я в детстве хотела няней быть или учителем.

Н-да, тоже мне мечты!

Вздыхаю, заходим, Надя показывает мне свой шкафчик с нарисованным на дверце слоненком, и я помогаю ей раздеться, затем целую ее в щечку, отправляя в группу.

- Вот она у вас общительная, молодец, любит сад, а это в общем-то редкость. – Передо мной вырастает фигура молоденькой девушки. – Обычно дети по мамам плачут, а ваша сразу в бой! Я воспитательница Нади, Алена. А вы?

- Я тетя. Рита, - выдавливаю из себя улыбку.

- Хорошая у вас племянница, компанейская. А мамочка ее где? – спрашивает Алена елейным голосом, сама же оценивающе окидывает меня взглядом.

- Мама в командировке.

- Ясно, - она поджимает губы. – Проходите, у нас сегодня мастер-класс по рисованию. Присутствовать обязательно.

- Что, простите? – Удивленно замираю, сжимая сумку, и только сейчас замечаю вереницу родителей, послушно бредущих в группу.

- Рисовать будем. Ребенок и родитель. Да вы не стесняйтесь, проходите, курточку только снимите.

- Это не куртка, - выдыхаю, цепляясь за пуговицы. Алена уже тянет меня за локоток в группу. – Это пиджак такой. Я в нем останусь.

- Жарко у нас, но, как хотите. Бахилы вот только возьмите.

Делать нечего, я вся уже в поту, что стекает по спине, неловко устраиваюсь на маленьком стульчике рядом с племянницей. Напротив нас мольберт и белый лист бумаги, кисточки и гуашь.

Пока я свыкаюсь мыслью, что дела предстоит отложить, рядом садятся маленький мальчик и высокий спортивный дядя.

- Здравствуйте, - кивает мне незнакомец.

- Да, доброе утро, - улыбаюсь я, непроизвольно оценивая не только обстановку взглядом, но и его.

Высокий, широкоплечий.

Волосы густые темные, с модной стрижкой – по бокам чуть выбрито, красивый переход. И пахнет от него изумительно: как будто лесом после дождя. И парфюм этот неизменно дорогой. Уж я-то знаю!

Повезло же кому-то, мелькает у меня завистливая, абсолютно дикая, не присущая мне, мысль. Вот чего это я…

- Жарко здесь, - замечает он, снимая пиджак и оставаясь в белоснежной рубашке, обтягивающей подкачанные руки

Не знаю зачем, но я ерзаю на стульчике, поправляя волосы.

Ну симпатичный мужчина, что уж скрывать.

12

После изнуряющего мастер-класса меня наконец отпустили. Я чмокнула племянницу в щечку и буквально выбежала на улицу, на ходу расстегивая пиджак. Мне кажется, я успела похудеть на несколько килограммов, и ощущала себя распаренной, словно побывала в кедровой бочке.

Пот уже не просто струился по спине, я была вся мокрая.

- Маргарита! – слышу я за спиной оклик и испуганно вздрагиваю.

Егор, конечно, мужчина симпатичный, даже очень, но мне не до него и уж точно не в таком виде.

Я ускоряю шаг и почти выбегаю за ворота садика, сворачиваю в проулок, где припаркована моя машина. Но добраться до нее мне было не суждено.

Громкий визг шин привлекает мое внимание, я поворачиваю голову. Перед глазами лучи солнца, отчего-то недавняя сцена в садике – мы с Егором перебросились на прощание парой фраз о неуемной энергии детей, о внезапно выглянувшем солнце. Это был легкий, ничего не значащий флирт, но после кошмара в моей жизни, внезапно нагрянувшего, он казался глотком свежего горного воздуха. И испуганно вскрикиваю.

От подъехавшего черного внедорожника отделяются двое крепких парней – лысых, в черных кожанках, не уж-то я в девяностые попала от теплового удара?!

- Что нужно? – выдыхаю, шарахнувшись в сторону.

И точно. Они по мою душу.

- Маргарита, нам нужно поговорить о твоей сестре. Нашла ее? Где эта гнида?

Ледяной ужас сковывает меня по рукам и ногам. Я беспомощно оборачиваюсь – в проулке никого, даже Егора.

- Боже, что она натворила? Я же говорила уже вам, что я не знаю где она! Мне самой интересно!

- Не знаешь, значит? – хмыкает один из них. – Значит, расплата на тебе.

- Ох! – выдыхаю на панике.

Инстинкт самосохранения срабатывает быстрее, и я без раздумий бросаюсь прочь, чувствуя, как сердце колотится в висках, вырываясь из груди. Бегу через дорогу, не глядя на светофор, и тут резкий визг тормозов, короткий удар, и асфальт. Боль сковывает все тело.

- Овца! – хрипит мужской голос надо мной, сует мне в руки скомканный листок. – Через сутки придешь поэтому адресу, поняла? А не придешь, в следующий раз собьем насмерть!

А потом я слышу его удаляющиеся шаги и грохот консервных банок по асфальту.

Время десять утра, ни одной живой души в округе. Садик не в самом благоприятном районе, вокруг помойки, да гаражи, а серая панельная девятиэтажка через дорогу словно вымерла. Работают все, а кто не работает, тот на помощь не придет, зачем кому-то чужие проблемы? А значит, помощи ждать неоткуда.

Шевелю рукой, приподнимаясь на локте и вдруг слышу знакомый голос.

- Лежите спокойно, Маргарита, не двигайтесь.

Жмурюсь облегченно от ослепляющего меня солнца. Егор! И голос его бархатный такой, сильный, одним словом, приятный.

Он склоняется надо мной и его лицо сосредоточенное и серьезное, темные глаза полны тревоги.

- Они уехали, но я запомнил номер машины. Несколько цифр. – Докладывает.

Киваю, слабо улыбаюсь:

- Но не стоит. Поделом им!

- Лежите, Марго. Я врач. – Командует он тут же.

- Вы врач? – шепчу с улыбкой, все же пытаясь подняться. Мне некогда здесь лежать, у меня проблем вдруг нарисовалась куча! Жила же себе еще три дня назад припеваючи!

Острая боль в боку заставляет меня застонать.

- Хирург, - коротко отвечает он, а его пальцы уже осторожно ощупывают мою голову и шею. – Машину скорой я вызвал, но везти вас в переполненную городскую больницу с подозрением на сотрясение и, возможно, трещину в ребре не лучшая идея. Поедем в мою частную клинику, это в пяти минутах. Там есть все необходимое.

В его голосе такая непоколебимая уверенность, что даже не возникает мысли спорить. Я лишь восхищенно выдыхаю:

- Ох, да вы состоявшийся мужчина, уважаю таких!

Он улыбается. Ну надо же какой красивый!

Он все же помогает мне подняться и, бережно поддерживая, усаживает на пассажирское сиденье своей машины.

_______________

Ольга Гольдфайн "Развод. Упавшие небеса"

Муж продал квартиру, сын поверил в клевету, на работе сократили, жизнь превратилась в руины. Небо рухнуло, но она выжила. И снова научилась летать…

Читать: https://litnet.com/shrt/e0zu

13

Клиника, в которую меня привозит Егор, с первого же взгляда радует меня роскошью, к которой за годы брака с Захаром я успела привыкнуть.

- Клиника эстетической медицины? – киваю на вывеску.

- Да, в основном пластические операции для спортсменов и звезд, но и обычные болячки лечим, также делаем плановые и экстренные операции.

- Надеюсь, мне это не грозит.

- Точно нет, но пару часов наблюдений не помешает. Идем.

Он глушит двигатель и берет меня под руку, а дальше…

Дальше я осоловелым взглядом рассматриваю клинику и его самого, пока он раздает указания персоналу.

Передо мной не больница в прямом смысле, а скорее дорогой центр для сильных и богатых мира сего: стерильно-белые стены, подсвеченные мягкой голубой подсветкой, отполированный до зеркального блеска мраморный пол и разливающаяся в воздухе тонкая, едва уловимая аура дорогого парфюма, смешанная с ароматом белых лилий. Никаких антисептиков, хлорки и запаха лекарств. Словно здесь не лечат болезни, а как минимум безболезненно продлевают жизнь.

Меня оформляют в палату, направляют на рентген и флюорографию, а затем провожают в палату: панорамное окно с видом на город, дизайнерская мебель, кровать-трансформер и собственная ванная комната.

Сначала я рьяно сопротивляюсь здесь оставаться, но, почувствовав вдруг накатившую острую головную боль и тошноту, послушно сдаюсь. Лишний час времени могу выделить, к тому же мне хочется снова поболтать с Егором.

Мир поплыл перед глазами, и лишь после того, как ловкие пальцы медсестры установили катетер для капельницы, я немного пришла в себя.

- А где Егор? – спрашиваю медсестру, что крутится вокруг меня, устанавливая капельницу.

Девушка на мгновение теряется.

- Егор Александрович?

- Да, наверное. Он меня привез.

- Да, это наш хирург, один из основателей этой клиники. – С восхищением в голосе замечает она.

В голове тут же складывается прекрасный пазл.

Один из основателей?

Значит, это не просто талантливый хирург, а успешный бизнесмен. Врач от Бога и хозяин этой империи роскоши и здоровья.

- А второй? – интересуюсь, чувствуя, что разговор заходит в неловкое русло, но любопытство сильней.

- Кто?

- Ну, основатель?

- Его отец. Александр Никитич.

- Поняла, - киваю.

Ловлю себя на мысли, что мне просто нестерпимо хочется снова увидеть Егора, но расспрашивать про него у его персонала считаю неуместным, а потому прикусив язык, замолкаю.

Он зайдет ко мне сам, уверена, просто, видимо, сейчас занят.

Медсестра удаляется, прикрыв за собой дверь, а я откидываю голову на подушку. Прикрываю глаза, в голове ворох мыслей, но три главные бьются о друг друга, доводя меня до панического безумия.

Первая – эти бандюганы от меня не отстанут. Что там за листок, который я сунула по инерции в карман. Что за адрес? И зачем я им?

Второе – куда подевалась бесстыжая сестрица? И что мне делать с Надей?

Третья – муж у меня настоящий подонок! Променял на безмозглую куклу, с которой спит, которую боготворит. Жажда мести, и обида клокочут внутри пожарищем.

Вздыхаю.

Ах нет, есть теперь еще и четвертая – где Егор? И почему мне так хочется его увидеть?

Развить все эти мысли в нужные русла не успеваю, дверь отворяется и на пороге появляется женщина лет пятидесяти. Нерусская, темные волосы, раскосые глаза, очень ухоженная и стройная – белый костюм врача на ней сидит идеально.

Она закрывает за собой дверь, щурясь, и на ее лице расцветает довольная улыбка.

- Что вы? – выдыхаю, нагло кивнув. – Что смешного?

Мне не нравится эта мадам, нутром ощущаю тревогу и неприятие.

- Здравствуй, дорогая, - произносит она с легким акцентом. – Надо же, как тесен мир!

И ее голос мне кажется знакомым.

______

Катерина Коротеева "Властный муж. Развод «по любви»"

18+

Я любила мужа. Всем сердцем любила. Но этого оказалось недостаточно, чтобы мы жили долго и счастливо.
Он предал. Растоптал. И… сказал, что меня не отпустит, потому что… любит?
Окей, милый, тогда у нас будет развод «по любви».

Читать: https://litnet.com/shrt/b1zY

14

- Ну что, Маргарита, как самочувствие? – ее голос сладкий, как сироп.

- Кто вы? – пытаюсь сесть, но голова кружится.

- Кажется, вам требуется небольшая коррекция здоровья, чтобы больше не мешаться под ногами. У грязи должно быть свое место.

Она подходит ближе, и в ее руке я замечаю скальпель.

И тут до меня доходит шокирующая мысль – эта же та самая тетка, что звонила мне с угрозами, мать его потаскушки.

- Не подходите! – дергаю я рукой в панике. Капельница шатается из стороны в сторону. – Я буду кричать!

- Кричи! – заявляет она бесстрашно. Улыбается хищно. Мир точно сошёл с ума.

И я кричу, не видя другого для себя выхода, но от паники звук застревает в горле. Фарида подходит близко и наклоняется, ее шепот звучит как приговор:

- Твой муж станет моим зятем и будет свободен. Одна маленькая операция, и ты больше никогда никому не помешаешь...

- Вы больная! – вжимаюсь в кровать.

- Нет, - она улыбается, замирая. – Я всего лишь хочу счастья для своей дочери. Думаешь легко мне было свыкнуться с мыслью, что моя дочь делит постель с мужчиной вдвое старше себя? С женатым, на минуточку мужчиной, который не может обещать ей будущего.

Сглатываю горькие слюни.

Смотрю на нее с ужасом.

А тетка продолжает изливать мне свою душу:

- Он же взял ее еще школьницей. Таскал по отелям, да по гостиницам, как какую-то шалаву! А мне людям в глаза смотреть было стыдно! И до сих пор стыдно! Но раз я не смогла помешать, пришлось смириться. И я привела их в свой дом. Он ночевал и ночует у нас. В соседней от меня комнате, с моей дочерью в постели. С единственной дочерью. И я сама лично застилаю им шелковые простыни. Сама лично!

- Вы чокнутая! – выдавливаю снова. Смотрю на дверь, где же Егор?!

- Нет, я всего лишь любящая своего ребенка мать. А у тебя, кстати и детей нет, ты не родила ему за годы брака, и удержать его уже не сможешь. А моя дочь беременна! И нового позора на нашу голову не будет. Я не позволю знакомым и соседям смеяться над нами! Поматросил, обрюхатил и бросил? Ну уж нет! Он женится на моей дочери во что бы то ни стало! Я помогу ему в этом. Нет жены, нет проблемы!

Скальпель хищно блестит в ее руке, ее улыбка – сталь.

- Я сама с ним разведусь! – выкрикиваю. – Давайте без кровопролития! Я же вас услышала! Мне такой муж не нужен?

- Да конечно! – она, запрокинув голову жутко смеется. – Был бы он беден, я бы могла тебе поверить. Но он богат! Он лакомый кусочек!

- Мне не нужны его деньги, раз он так поступает!

- Врешь!

- Нет же! – взвизгиваю, когда она хватает меня за руку. Пытается резануть скальпелем по моим венам.

Я истошно кричу, и мой крик оглушает.

Она отшатывается от меня, словно протрезвев, словно морок спал.

По моей руке течёт ручеек крови, она все-таки успела меня ранить.

- Тебе три дня, чтобы всё решить! Съехать от него! Иначе я закажу тебя, ясно? Придушат в подворотне и будешь знать!

- Вы больная! – рявкаю, когда слышу, как по коридору к моей палате кто-то бежит.

- Больная сейчас ты, - она скалится, пряча скальпель в карман белого халата. – Я всего лишь любящая свою дочь мать.

Двери открываются, и я вижу на пороге медсестру, а за ее спиной Егора.

- Егор! – вскрикиваю. Голова идет кругом.

- Что здесь произошло? – спрашивает он, хмурясь. – Рита, как ты?

Я силюсь сказать про эту ненормальную, но мир вокруг вдруг темнеет. И я только сипло выдыхаю, а в голове мысли – за что мне это все? Что они все против меня ополчились? И все дают мне своих три дня!

- Рит? – его голос надо моим ухом, но я уже теряю сознание, хватаясь за его пальцы.

- Почему у нее кровь? – спрашивает он строго.

- Поранилась, вырвала капельницу, - блеет мать любовницы моего мужа ангельским голоском.

Больше ничего не слышу, отключаюсь, проваливаясь в темную бездну.
__________

Ирма Голд "Развод. Сбежавшая жена миллиардера."

Я была счастливой женщиной! У меня был дом полная чаша, любящий и заботливый муж. Я строила планы, мечтала о будущем. Пока в один момент я не оказалась не в то время и не в том месте. После этого моя жизнь превратилась в кошмар.

Я сбежала, сжигая мосты, даже не подозревая, что прошлое всё это время шло за мной следом…

https://litnet.com/shrt/691M

15

Когда я вновь пришла в себя, за окном медленно гасли краски дня, окрашиваясь в багровые тона, а я все еще находилась в клинике. А там, в садике, оставалась Надя и до его закрытия оставалось менее получаса.

Смотрю на настенные часы, и у меня по спине холод идет.

Тетка из меня никудышная.

Покрутив головой по сторонам, я нахожу свою сумочку и достаю телефон.

Долгие гудки меня нервируют, ерзаю на кушетке, теряя терпение. Муж, наконец, берет трубку, и отвечает сразу же с раздражением.

- Да? – выдыхает громко. – Марго, я сейчас очень занят! Говори быстрее! Ну?

- Я в больнице, Захар! – впрочем, договорить не успеваю.

- Опять проблемы? Рита, соберись! У меня презентация проекта! Зачем ты отвлекаешь меня по пустякам? В какой еще к черту больнице?

Хмыкаю, сглатывая слюни. В горле резко пересыхает.

Вот же козел!

Я для него – пустяк.

Пустое место, раздражающий фон. Конечно, ведь его мысли постоянно с его куклами, бездушными манекенами с мертвыми глазами. Или с живой, теплой куклой Фаридкиной дочкой…

- Можешь Надю забрать из садика? Или попроси водителя…Но она его не знает, испугается, лучше бы ты сам. Я не успею, кажется.

- Рита-а-а-! – выдыхает, оглушая меня. – Сама давай с ней разбирайся? – рявкает он, и я представляю, как он сжимает трубку, его красивые, холеные пальцы белеют от напряжения. – Ну ты в уме, Рит? Скажи мне? Я не буду эту девочку ниоткуда забирать, даже не проси меня о таком. И пожалуйста, давай договоримся – про нее ничего знать не хочу. Ты же знаешь, что я равнодушен к детям. Мне такого не надо! Еще максимум день, и чтобы ноги ее в нашем доме не было!

Он почти кричит.

Нервный, злой, совершенно чужой.

Мы в браке не так уж много лет, но все рухнуло с такой скоростью, что я не успела даже ахнуть. Наш конфетно-букетный период испарился в ту же ночь, когда мы переспали. А потом свадьба наспех, он хотел поставить галочку, запереть меня в золотой клетке своего дома, пока он покоряет мир.

Вот он и покоряет. И кроме его работы и, как оказалось, Фаридкиной дочки, его ничто не интересует.

Поджимаю от обиды и негодования губы.

Теперь полна кубышка, захлопываемся.

- Хорошо, хорошо, я поняла. – Выдыхаю, стараясь не выдавать эмоций. – Все сделаю сама, извини. А ты ночевать-то придешь домой?

- Не знаю пока, а что? Работаем сутками, проект сама понимаешь какой. Давай, Рит, до связи.

Щелчок.

Тишина.

Ну да, Фаридкина дочка невероятно красивый и дорогой проект.

- Ты там лишняя, милочка, - шепчет тут же в моей голове сладкий, ядовитый голос ее матери.

Не хватало ее снова увидеть. Чокнутая бабенка!

Выдыхаю решительно.

Хватит. С меня довольно.

Резко сажусь, игнорируя головную боль, дергаю рукой, игла выскальзывает из вены, оставляя на коже маленькую алую точку.

Не умру. Молодая, силы есть! Подумаешь, легкое недомогание!

Впопыхах, срывая с себя больничную сорочку, натягиваю свой мягкий свитер. В уме лихорадочно крутятся цифры.

Если нам грозит развод – а терпеть его измены я не намерена! – то какие у меня есть сбережения?

Жалкие крохи, пожалуй. А ведь муж у меня миллионер!

Что мне светит при разводе?

Этот дом, ставший тюрьмой, он мне не отдаст. Ни клочка. Ни уголка. Ни-че-го!

Карточки и счета заблокирует в ту же секунду, как пить дать.

Машину, хоть она и на мне, отнимет, его юристы постараются.

Получается мое единственное богатство, это шкафы, ломящиеся от цацек и брендовой одежды. Бессмысленное барахло золотой рыбки.

Горько усмехаюсь собственной глупости. Но, впрочем, я жила на всем готовом, как блин в масле каталась, ни о чем не думая.

Открываю приложение и вызываю такси. Поджимаю губы, снова зарываясь в мысли.

Пора бы подумать о себе на случай отступления. Возвращаться в деревню, как-то совсем не улыбается. Еще я давно не работала, кто меня без опыта куда возьмет? Надо хоть курсы какие окончить...

Значит, как ни крути, придется еще немного побыть актрисой в этом театре абсурда. Продать все, что плохо лежит, и уматывать.

Простить его? Никогда.

Я вдруг замираю посреди палаты, словно получив удар током.

А откуда во мне такая уверенность?

А что, если все не так? Что, если он и правда только работает? А Фаридка просто его жадная баба, которая мечтает хорошо пристроить шалаву дочь?

Может у них ничего и не было, и она действительно просто лицо для куклы-робота?

Может, он любит меня, как прежде, просто зарылся в дела с головой?

16

Привычный холод особняка встречает меня гробовой тишиной. Я бегу по лестнице, зовя прислугу, оббегаю комнаты, с надеждой, что вот-то дверь откроется, и на пороге окажется моя маленькая племянница.

- Надюша? Где Надя, она дома?

Домработница встречает меня в коридоре и растерянно мотает головой, у меня в груди все обрывается. Никогда не была ни к кому привязана, всегда рассчитывала только на себя, да и любила себя, но здесь сердце кровью обливается.

Ее в доме нет.

Значит, ее точно забрали те самые бандиты, которым должна моя сестрица, будь она неладна!

Выдохнув, опускаюсь на пуфик в гостиной. Мои пальцы дрожат и когда я беру из рук прислуги стакан воды, та выплескивается мне на свитер.

- Что мне теперь делать? – спрашиваю в пустоту, пытаясь что-то сообразить сквозь нарастающую панику.

Рев двигателя на подъездной дорожке заставляет меня подскочить как ужаленную. Кидаюсь к окну, слава богу, Захар! У него мозг работает как компьютер, он найдет способ вытащить Надю, ведь промедление смерти подобно! Ребенка нужно искать, спасать!

- Захар! – бросаюсь к мужу, едва он переступает порог, хватаю его за рукав дорогого пиджака. – Надя исчезла!

Он дергает рукой, сбрасывая мои пальцы. Его взгляд останавливается на мне, но в нем нет ни капли тепла или тревоги, только раздражение и холод.

- Я бы сказал: отлично! Но ты же обидишься! Рита, мне сейчас некогда, поищи ее сама, прячется где-нибудь в доме, это же ребенок.

- Ты не понял! Из садика! Она пропала из садика!

Торопливо иду за ним, пока он направляется к кабинету. В этом доме у него одна дорога.

- Значит, ее забрала твоя непутевая сестрица.

- А если нет?

Он пожимает плечами, открывая сейф, оборачивается.

- Выйди, прошу тебя. Мне некогда.

Он не любит, когда я наблюдаю за ним. Я киваю, прикрывая дверь. Кусаю губы, в груди так тревожно и тошно, что мне хочется натуральным образом взвыть.

И тут доносится его приглушенный, нежный голос, который я не слышала годами:

- Знаю, солнышко. Скоро, обещаю. Через пару часов приеду и буду с тобой до утра.

Вздрагиваю от реальности, что сжимает меня тисками. Он говорит с любовницей, сомнений нет.

Слова Фариды, ее ядовитый шепот: Моя дочь беременна! – вспыхивают в сознании ярким, обжигающим факелом.

В глазах темнеет, мир плывет. Я с силой упираюсь ладонью в холодную стену, оставляя на штукатурке влажный след. Слезы подступают, горьким, соленым комком, сдавливая горло, но я глотаю их, заставляю уйти внутрь. Нет. Выть буду потом.

Не выдерживаю. Резко распахиваю дверь. Он стоит у окна, все еще с телефоном у уха.

- У тебя другая? – срывается с губ хриплый, чужой голос. – Это правда? Она беременна?

Захар медленно поворачивается. Его лицо искажено гримасой холодной ярости. Он отключает звонок и делает шаг ко мне.

- Это не твое дело, Рита. Вообще не твое дело. – Цедит, глядя в глаза. – И если будешь вякать, ты сильно пожалеешь. У меня нет ни времени, ни желания с тобой возиться. Поняла? И отчитываться перед тобой я не собираюсь!

Он бросает на меня взгляд, полный такого презрения, что я отступаю, ударяясь спиной о дверной косяк.

- Мне все равно на эту девочку, как и на тебя, - отрезает он ледяным тоном. – И если хочешь, чтобы с вами обеими все было в порядке, не лезь не в свое дело. Закрой рот и сиди тихо. В твоих интересах.

Его шаги заставляют меня отпрянуть. Он выходит из кабинета, сжимая в руке кожаную папку.

- Рита, ну чего ты застыла тут как каменное изваяние? – выговаривает. – Что на тебе? Где твой стиль! Ты меня разочаровываешь! – он цокает. – Как объявились твои деревенские родственники, ты сама снова превратилась в клушу. Посмотрит на себе в зеркало!

Хватаю ртом воздух. Мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Я ненавижу его сейчас всем сердцем, каждой клеткой своего тела!

Мне бы выдрать его волосы, да расцарапать лицо, но так только себе хуже сделаю.

Он спускается по лестнице, не глядя больше на меня, и через секунду хлопает входная дверь.

Внутри меня все затягивается коркой льда несмотря на то, что в груди, в районе сердца бьет огненной лавой от обиды и унижения. Поднимаюсь по мраморной лестнице, едва не поскальзываясь, захожу в спальню, а оттуда в гардеробную, размером с однокомнатную квартиру.

Свет зажигается сам, льется на ряды безупречных костюмов, платьев, полки с обувью. Я не глядя срываю с вешалок наряды, хватаю шкатулки с золотыми украшениями: тяжелое колье от Cartier, дорогущий браслет от Tiffany, дурацкие, но невероятно дорогие часы, которые он подарил на очередную годовщину. Все это плата за мои годы в золотой клетке.

Я сую все в большую спортивную сумку.

Поворачиваюсь к сейфу, что устроен за картиной бездушного абстракциониста. Пальцы дрожат, набираю код, это дата нашей свадьбы. Сгребаю деньги в сумку, ярость придает мне силы. Открываю приложение банка на телефоне. Перевод на мой тайный, открытый когда-то на черный день вклад, занимает три клика. Перевожу себе миллион с общего счета и дышу тяжело, по-звериному. В потной ладони сжимаю телефон и тот самый, мятый, пропитанный страхом листок от бандитов с адресом.

17

Заброшенный ангар встречает меня ледяным дыханием. В полумраке угадываются очертания ржавой техники, а воздух пахнет гарью покрышек и страхом. Я еще раз сверяю адрес на листке и беспомощно оборачиваюсь, когда такси с диким рыком уезжает прочь. Назад дороги нет.

Облизываю пересохшие губы, сжимаю пальцы в кулаки и чеканю шаг ко входу. Металлическая дверь распахнута настежь, словно пасть чудовища. Отмечаю, что у входа стоят несколько черных внедорожников с тонированными стеклами. Люди здесь собрались серьезные.

Осторожно заглядываю внутрь, ожидая увидеть огромное пространство в мазуте и копоти, но передо мной вырастает бандит, а за его спиной подобие кабинета с пластиковым столом и парой стульев.

- Явилась, - хмыкает он, подкуривая. Пламя от спички осветило его испещренное морщинами лицо и ледяной взгляд, от которого у меня мороз прополз по позвоночнику.

- Да, пришла.

- Где твоя сестра? Нашла ее?

Сердце колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

- Не нашла. А где Надя? – выдыхаю я, сжимая влажные ладони. – Я заплачу долг сестры, любые деньги! Только верните мне племянницу. Она всего лишь ребенок! Малышка не причем, вы же должны это понимать.

- Не причем, но с твоей сестрой был уговор. – Он усмехается, выпуская дым мне в лицо. – И деньгами тут не помочь. Значит ее дело за нее сделаешь ты. Деньги это для мелких рыбок. Твоя сестра влезла не в те долги. Она подставила очень важных людей. Своим болтливым язычком. Деньгами это не исправить.

Сердце проваливается в бездну. И тут из глубины ангара доносится тихий плач. Надин плач. Ноги сами несут меня на звук, но верзилы грубо отбрасывают меня назад.

- Дернешься еще раз – будет хуже, - рычит один из них, сжимая мою руку так, что кости хрустят.

В глазах темнеет от ужаса.

- Что вы хотите? Я сделаю все что угодно!

- Умная девочка, – кивает. – Есть один человек, и он очень нам мешает. У него сегодня юбилей. Будет праздник в загородном доме. Ты идешь туда как гостья, охрана тебя пропустит. Подходишь к нему, говоришь: «С днем рождения от старого друга» и вручаешь конверт. Лично в руки. Больше от тебя ничего не требуется, уяснила?

- И всё?

- И всё, - он улыбается, и эта улыбка страшнее любой угрозы. – Всё просто.

В его руках появляется тонкий плотный конверт.

- Что в нем? – спрашиваю я, чувствуя, как холодеют пальцы.

- Начнем с того, что тебя это не касается. Просто поздравление от старых друзей. – ухмыляется он. – Сделаешь – твою племянницу отпустим. И с твоей сестрой будем квиты. Откажешься…- Он многозначительно смотрит вглубь ангара, откуда снова доносится всхлип.

- Я согласна! – выпаливаю я, хватая конверт так, будто от этого зависит моя жизнь. Что, впрочем, и есть правда. – Я все сделаю. Но где гарантия?

- Гарантия мое слово. Зачем мне ребенок, сама подумай? Я по другим делам.

Мне показали фотографию на телефоне. Солидный загородный дом. И именинник. У меня перехватывает дыхание.

- Вы с ума сошли! Я знаю его! Он хороший человек!

- В нашем мире хороших людей не бывает, рыбка. Либо она, либо он. Выбирай. Конверт должен быть вручен до полуночи. Иначе поплатишься.

Меня подталкивают к выходу. Я выхожу, и мир будто лишается звука. Не слышу ни машин, ни ветра, только бешеный стук собственного сердца и тихий, призрачный всхлип Нади в ушах. Конверт в моей руке жжет кожу, словно он из раскаленного металла.

Либо я и Надя, либо он.

Какой выбор?

Его нет.

Стою на пыльной обочине, и меня трясет мелкой дрожью. Палец сам находит его имя в списке контактов.

После бесконечных гудков Захар, наконец отвечает:

- Что еще?

- Захар, слушай, это не шутки! - слова вылетают пулеметной очередью. – Мне нужна твоя помощь, ты же все можешь, у тебя связи!

Он перебивает меня, не скрывая раздражения:

- Рита, как ты достала! Совсем мозг гиалуронка и ботокс разъели? Хватит истерик. Твои проблемы меня не интересуют. Решай сама, не отвлекай меня от важных переговоров.

Щелчок в трубке отзывается в душе оглушительной пустотой. Я опускаю телефон, глядя на экран.

Тогда я начинаю обзванивать подруг, блестящих, беззаботных, с которыми еще вчера пила кофе в дорогих ресторанах, обсуждала новые коллекции и курорты.

Лизе, у которой муж владеет половиной города.

Алине, чья семья вхожа в кабинеты силовиков.

Светке, которая клялась, что за меня всё отдаст.

Их ответы вбивают гвоздь в крышку гроба моего отчаяния.

Я иду по дороге и слушаю их бессовестные голоса:

- Рита, милая, я бы с радостью, но ты же понимаешь, это такие риски…- голос Лизы звучит сладко и фальшиво.

- Дорогая, не драматизируй. Наверняка, твоя сестра сама ее куда-то забрала. Не вмешивайся, зачем тебе это? Кстати, а ты уже видела новую коллекцию…- Алина говорит снисходительно, и я слышу, как на фоне звякает ложка о чашку. Она пьет кофе. В тот момент, когда моя жизнь рушится.

18

Такси мчится по загородному шоссе, а я сижу, сжимая конверт в судорожно сжатых пальцах. Он такой тонкий. Такой легкий. И такой смертоносный. Внутри, я знаю, не бумага. Там что-то ужасное, удар по репутации, по карьере, а может, и реальная угроза для жизни.

Он хороший человек! – кричит во мне всё.

А Надя всего лишь ребенок! – отвечает холодный голос бандита.

Машина останавливается у мощных кованых ворот. Роскошный особняк в стиле модерн тонет в огнях иллюминации. Слышится живая музыка и взрывы смеха, звуки нормальной, счастливой жизни, в которую я сейчас ворвусь, как дьявол на бал.

Делаю глубокий, прерывистый вдох и выхожу из машины.

Короткое черное платье, казавшееся верхом элегантности, теперь выглядит как жалкий костюм палача.

Поднимаюсь по высокой мраморной лестнице, останавливаюсь на террасе и смотрю на него во все глаза.

А он действительно шикарный мужчина, мне не показалось.

Высокий и красивый, и очень мужественный в этом костюме. Да и в садике в джинсах, и в медицинском халате. Ему всё идет.

Облизываю губы, сжимая сильнее клатч. Гости, что стояли на улице возвращаются в дом, бросают на меня заинтересованные взгляды.

Они не знают меня. Я здесь лишняя и чужая.

И тут Егор замечает меня.

- Рита? Боже правый, это ты?

Егор стоит на пороге, ослепительный в своем счастье. В темном костюме, с бокалом шампанского в руке, он смотрит на меня с таким искренним, неподдельным изумлением и радостью, что у меня перехватывает дыхание.

Он удивлен. Очень. Но не впадает в ступор, в отличие от меня, а спешит навстречу.

- Маргарита, здравствуй, еще раз!

- Да, здравствуй! – улыбаюсь. – Я…Я услышала про твой юбилей и решила поздравить, - оправдываюсь, чувствуя, как горит лицо. Внутри все сжимается в комок. Я не могу этого сделать. Попросту не могу.

- Это так неожиданно! Очень! Но это, пожалуй, самый приятный сюрприз за вечер! – Он широко улыбается и шагает ко мне, раскрывая объятия.

И он обнимает меня!

И мне хочется выть!

Его запах, уже знакомый и безопасный, его теплое, сильное плечо. Все это такое настоящее. Такое несовместимое с тем мраком, в котором я очутилась, в который резко превратилась моя жизнь.

Стою в его объятиях, парализованная.

Весь мой план, вся моя решимость рассыпаются в прах от одного его искреннего приветствия.

Я в шоке.

Не от его радости, а от осознания всей чудовищности того, что я должна сделать.

- Заходи же! – Егор отстраняется, все еще держа меня за руку, его глаза сияют. – Как ты меня нашла?

Не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на него, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а конверт в клатче жжет бок, словно раскаленное железо.

- На ресепшене шушукались, - вру. – Но днем ты рисовал в детском саду рисунок, потом на работе осматривал пациентов… Я и представить не могла, что у тебя юбилей!

- Да, юбилей, но праздника особого не устраиваю, не люблю. Выглядит всё помпезно, это сестра постаралась, но по факту просто встреча с близкими. Ужин с родными людьми.

Немею от ужаса.

- Кто здесь? – кровь замерзает в жилах.

- Родители.

О господи!

- Познакомлю тебя с ними! Еще друзья и коллеги. Да ты проходи! Я правда рад!

Он слегка обнимает меня и заводит внутрь.

Дом великолепен: высокие потолки, картины, изысканная мебель. Гости гуляют по террасе, смеются в роскошной гостиной.

Я чувствую себя волком в овечьей шкуре.

- Угощайся!

Вечер тянется мучительно долго.

Я улыбаюсь, поддерживаю беседу с незнакомыми людьми, а сама все время слежу за Егором.

Мне нужно найти момент. Остаться с ним наедине. Вручить конверт и бежать.

Но Егор и сам не отходит от меня. Он внимателен, галантен, как будто я самая желанная гостья.

- Ты немного расстроенная, Рита? - наклоняется он ко мне, когда мы остаемся одни у бара. – Что-то случилось? Или у тебя до сих пор недомогание? Зря ты сбежала с клиники.

- Нет, все хорошо, - опускаю глаза. – Просто не привыкла к таким приемам.

Вру. Весь вечер вру ему.

А он верит. Наивный добрый человек.

И глаза у него светлые, в них тепло. И улыбка беззаботная. И весь он правильный-идеальный.

Но чем-то же он им помешал? Этим бандитам…Откуда он их вообще знает?!

А значит, и он не так прост, как кажется.

Щурюсь в раздумьях, смотря на него. Он улыбается в ответ и вдруг мягко касается моей руки.

- Ты здесь в безопасности.