Развод с Золушкой или Попаданка вам покажет!

Глава 1

– Ты была удобной, – сказал муж. – А я влюбился. Когда жизнь меняется, старые вещи выкидывают.

Я молча слушала. Ни один мускул не дернулся у меня на лице.

Фертус сидел во главе стола, расправив плечи и задрав подбородок – как человек, который очень старается выглядеть значительнее, чем есть на самом деле. На нём был дорогой камзол, новый, явно заказанный недавно, – на себя Фертус никогда не жалел денег. Даже когда дом трещал по швам, а счета копились, он всё равно находил средства на очередную безделушку, подчёркивающую его «статус».

Рядом с ним, там, где, по негласным правилам, должна была сидеть хозяйка дома, развалилась нагло улыбающаяся девица. Её откровенное красное платье с глубоким декольте явно трещало по швам, с трудом сдерживая напор пышной груди. Её чёрные волосы были растрёпаны, а помада слегка размазана – ведь когда я вошла, они с Фертусом самозабвенно целовались.

Она не просто заняла моё место – она демонстративно его присвоила. В её взгляде было всё: насмешка, превосходство и уверенность, что ей позволено больше, чем мне.

– Развод уже одобрили, – продолжил Фертус тем же тоном, каким обычно обсуждают меню.

Он почти швырнул в меня свёрнутый лист, перевязанный лентой. Бумага ударилась о край стола и упала к моим ногам. Печать королевской канцелярии – чёткая, тяжёлая, безупречная – ясно давала понять: всё решено. Совет министров, высшая власть этого государства, не нашёл причин возражать.

Девица за столом усмехнулась и сделала медленный глоток чая, не отрывая от меня взгляда.

– Есть ещё один момент, – сказал Фертус, словно вспомнил о чём-то незначительном. – Мой приятель проявил к тебе интерес.

Он скользнул по мне оценивающим взглядом – быстрым, неприятным.

– Ему приглянулась твоя мордашка. Он даже предложил неплохую сумму, если я уступлю тебя ему. Будешь согревать ему постель и обслуживать. У тебя, как я понимаю, с этим проблем нет. А мне не помешает кругленькая сумма, которую он предложил.

Вот так поворот! А казалось, что отвратительнее быть не может.

– Тебе всё равно некуда идти, Белла, – добавил он. – Мачеха тебя назад не примет. Так что можешь считать, что я оказываю тебе услугу.

Он сделал паузу – долгую, вязкую, унизительную. Дал словам осесть. Дал мне время «осознать своё счастье».

Я по-прежнему молчала.

– Впрочем… – протянул Фертус. – Есть и другой вариант.

Он положил руку на спинку кресла любовницы – собственнически, показательно.

– Ты можешь остаться здесь. Но не как хозяйка. А как обслуга.

Второй рукой он подцепил вилкой кусочек мяса с тарелки, закинул себе в рот и, даже не удосужившись до конца прожевать, прочавкал:

– Будешь прислуживать новой хозяйке, стирать, готовить. У тебя это отлично получается. Всё равно это лучше, чем возвращаться к мачехе.

Ну понятно. Вот какой мне дали выбор: или стать вещью, подаренной приятелю, или остаться и прислуживать. Ну-ну.

Девица даже не скрывала того, что наслаждается происходящим, наслаждается своим новым положением и своей властью.

– Милый, я не уверена, что она справится с работой! – хихикнула она. – Пусть продемонстрирует, что готова угождать! Прикажи ей!

– Как скажешь, моя прелесть, – отозвался Фертус.

Он шумно отхлебнул морс из кубка и с насмешкой посмотрел на меня.

– Ты слышала, Белла? Чтобы я позволил тебе остаться, ты должна умолять. Меня и новую хозяйку. Ну же, покажи, как ты умеешь пресмыкаться. Мы же оба знаем, что ты неспособна никому отказать, а особенно мне. Из тебя получится очень послушная служанка...

Они смотрели на меня с одинаковой уверенностью. Ждали. Не сомневались ни секунды, что я сейчас упаду на колени.

Самое-то отвратительное, что прежняя Белла действительно сделала бы это.

Её буквально продали Фертусу – мачеха не спрашивала, хочет ли она замуж. Белла была тихой, безропотной, удобной. Она экономила на себе, молча глотала унижения, обслуживала мужа и дом, формально будучи хозяйкой, а на деле – чем-то средним между прислугой и мебелью. Даже немногочисленные слуги позволяли себе вытирать о неё ноги – потому что знали: она стерпит.

Но дело в том, что прежней Беллы больше не было. Сегодня утром она тихо скончалась в своей комнате от крайнего утомления и недоедания. Точнее, она упала в обморок и ударилась головой о металлический угол кровати. И... всё.

А после в её тело затянуло душу другого человека. Мою. Душу Эллы Викторовны Хрусталёвой, современной женщины из другого мира.

Когда-то, помнится, я читала фантастические романы о попаданках в другие миры, но никогда не думала, что такое возможно в реальности. И вот, пожалуйста.

К счастью, память прежней владелицы досталась мне по наследству. Не спрашивайте как – я не отвечу.

Всё произошедшее со мной было настолько диким, что мне понадобилось много времени, чтобы хоть как-то свыкнуться с новой реальностью. Ну как много... добрых пару часов.

Тут ведь вот какая интересная история: как-то так вышло, что, будучи дочерью военного, я с детства привыкла к постоянной смене места жительства. Благодаря мужскому воспитанию и решительному характеру адаптация на новом месте никогда не вызывала у меня сложностей.

На любой работе я всегда очень быстро оценивала обстановку и никогда не теряла голову в стрессовых ситуациях, поэтому директора очень быстро приближали меня к себе, делая ближайшим помощником и заместителем, которому можно поручить самые сложные задания.

А ещё... всё дело в том, что перед тем, как попасть сюда, я была уверена, что жизнь закончилась и что больше никогда мне не вдохнуть свежий воздух полной грудью, поэтому, очнувшись здесь, и осознав, что жива, я... обрадовалась. И пообещала себе, что ни за что не упущу дарованный мне второй шанс.

Ведь прежнее тело Эллы Викторовны Хрусталёвой так и осталось в морской воде, куда оно попало из-за внезапно разразившегося шторма. А вот душа оказалась здесь.

Именно поэтому осознание того, что небеса дали мне второй шанс и позволили жить, помогло справиться с первым шоком. Первые минуты я просто жадно дышала полной грудью и отчаянно радовалась, что могу это делать... Наверное, если бы всё было иначе, если бы меня закинуло сюда из тёплой кроватки, смириться было бы куда сложнее.