Развод. Спаси меня от мужа

Пролог

Отпиваю глоток кофе и откидываюсь на спинку кресла, глядя девушке в глаза.

— Хорошо, Мирослава. Что тебя привело ко мне?

— Мне нужна работа. Я в городе новенькая. Ксюша, ну, то есть… Извините. — Берет чашку и делает большой глоток. — Моя подруга порекомендовала обратиться к вам. Дала вот вашу визитку. — Тянется к рюкзаку и подает мне мою же визитку.

— У меня есть такая, спасибо, — говорю ровно, но все же не могу сдержаться, и уголок рта подергивает легкая улыбка.

— Ой, точно.

— Какое у тебя образование? — перебиваю ее, не начала снова неловко извиняться.

— Среднее. Только у меня нет с собой диплома. Я как-то… не получилось.

Да уж. Такое себе резюме. Хочется спросить: «Ну и чего ты вообще приехала тогда, раз ничего не умеешь и ровно столько же у тебя с собой?» И спросил бы, а после — прогнал, не будь ситуация немного иной.

— Ясно. И ты хочешь работать у меня? Знаешь хоть, чем мы занимаемся?

— Охрана… Охраной, да?

— Это все? — поднимаю бровь.

— Ну… Так на визитке написано. А что, разве нет? Я думала, что это ваше охранное агентство, это как в фильмах, когда маленькая конторка, а там сидит усатый дядя-детектив. Из кармана лупа торчит и… Ой, — замолкает, когда в своих блужданиях глазами по кабинету вновь натыкается на мой взгляд. — Нет, ну я же в хорошем смысле. У вас тут такие… Большое агентство, да. Очень. — И хлопает длинными ресницами. Разве что «мама» не говорит, а так натуральная кукла.

— В общем, так, та девчонка, которую ты видела только что, сегодня работает последний день. Я могу взять тебя на ее место. Если умеешь обращаться с компьютером и варить кофе. Умеешь ведь?

— Умею, конечно, умею! Я еще в училище помогала преподавателю, помню. Штучки там такие, ну, настраивать.

— Лучше бы ты мне этого не говорила, — произношу монотонно, закрыв глаза, и потираю переносицу. — Послушай, Мила-Мирослава, я помогу тебе, потому что обещал своей сестре.

— О, так вы знаете… — бормочет девушка и тупит взгляд куда-то в пол. — Ой, так она ваша сестра? — выпячивает на меня глаза.

— Да. Но просто так сидеть ты точно не будешь, поняла? Придется работать. И работать усердно, добросовестно. Как видишь, фирма у меня респектабельная, клиентами приходятся очень серьезные люди. Охрана, сопровождение, конвоирование и прочее. Тебе с этим столкнуться не придется, но любая ошибка может стоить жизней и репутации. Понимаешь, к чему я клоню?

— Да, работать нужно хорошо.

— Ошибок я не прощаю, вот к чему. Потому, если хочешь здесь задержаться, в твоих же интересах максимально быстро понять свою задачу, разобраться, что к чему, и не делать глупостей. Под глупостями я имею в виду, что если ты чего-то ну прям совсем не понимаешь и в интернете узнать не можешь, например, как правильно заполнить декларацию или настроить разметку таблицы, — спроси. Поняла?

— Да, конечно, Александр Владимирович, все поняла. Спасибо вам большое! Прям большое-большое! Я точно вас не подведу.

— Ну все, все. Ксению поблагодаришь за это, а пока допивай свой кофе и чтоб утром была у меня под кабинетом в восемь утра как штык.

— Поняла, да, — мило улыбается и смотрит на меня из-под ресниц, так жалобно, как кот из мультика. И сидит, уходить даже не собирается.

Мне пришлось закрыть глаза буквально на все, на что только можно было. Так просто ведь на работу не берут. А она умудрилась ее получить. Ох, чувствую, что пожалею, уже предчувствуя, в каком направлении пойдет разговор. Точнее, не столько разговор, сколько мои решения.

— Ну, что еще? Мы вроде бы все обсудили. Поздравляю тебя, у тебя теперь есть должность. Насчет оплаты пока не спрашивай, потому что мне сперва нужно посмотреть, что ты умеешь и как относишься к поручениям. Первую задачу получишь утром, а на сегодня все, — говорю и вопросительно вскидываю бровь, как бы спрашивая: «Ну и чего сидишь? Трамвая ждешь?»

Девушка отводит пронзительный взгляд карих глаз в сторону и шепчет:

— Я вам очень благодарна, но…

И черт меня дергает спросить раньше, чем она заканчивает предложение:

— Но тебе некуда идти, верно?

— Угу…

— Да что ты будешь делать…

Глава 1

Часть первая

Мила

— Слушай, как хорошо, что ты меня вытянула посидеть. Мы с тобой целую вечность не виделись.

— Неделя — это вечность? — смеюсь, допивая свой латте с шоколадной стружкой.

— Ну конечно, подружка! У меня и у самой-то времени свободного немного, а с этим повышением будет, к сожалению, еще меньше.

— Кстати, о времени… — грустно говорю и отставляю чашку. — Мне уже пора идти.

— Как? — удивляется Ксюша. — Мы же только пришли. Я думала, мы сейчас еще по чашечке выпьем и пойдем прогуляемся я там присмотрела одно офигенное платье. У меня уже есть. Хочу вот, чтоб ты примерила. Уверена, ты будешь пищать от восторга!

— Я бы с радостью, но не могу, правда. — На пытливый взгляд, в котором видится явное непонимание, продолжаю: — Понимаешь, Артём будет ругаться, если узнает, что я гуляю. Ему не нравится, когда я провожу время не с ним. Точнее, вообще… когда мне хорошо вне дома. Я будто на привязи.

Подруга придвигается поближе и заглядывает мне в глаза.

— У вас все так плохо?

— Ну как сказать… Но дальше будет лучше! — улыбаюсь, сжимая в руке под столом положительный тест на беременность.

Ксюша тут же подхватывает мою улыбку и игриво толкает меня в плечо.

— Хм. Ты что-то придумала? Колись давай!

— Ну… у меня есть сюрпризик для него. Говорят, после такого мужчины начинают сильнее любить, — говорю и начинаю светиться во все тридцать два, не в силах сдержать улыбку.

— Что? Ты хочешь сказать?..

— Да! Да, представляешь? — хохочу и показываю подруге две полоски на небольшом цифровом экранчике электронного теста.

— Милка! Вот же зараза! Так вот почему ты меня позвала!

— Да. Мне хотелось сначала с тобой поделиться.

— Ну красотка! Я тебя поздравляю! Дай я тебя расцелую, — пищит Ксюша и вешается мне на шею и так обнимает, что я дышать не могу.

— Пусти, задушишь же, — скриплю и наконец-то могу вдохнуть, когда она ослабляет хватку.

— Ладно, ладно, прости. И ты хочешь сказать, что еще никто не знает?

— Ты первая, — говорю из-под ресниц.

— Класс. Я вот тоже хочу. Да нет нормальных мужиков. Хоть ЭКО делай, ну. Да и некогда мне. Вот через неделю, может, возьму пару выходных, тогда и смогу себе позволить какую-то передышку. Может, познакомлюсь с каким-нибудь красавчиком, да и закрутится. А пока…

— Может, и вариант. Ладно, Ксюш, мне пора, — говорю, снова повесив нос, будто никакой радости и не было, и встаю из-за столика.

— Подожди, — спохватывается следом подруга и ловит меня за руку, — давай хоть отметим. Ну, чайком или кофе. Это быстро. Такой момент ведь.

— Ну Ксюш, мне правда надо уже идти. Вдруг Артём…

— Он же тебе не звонил. Наверняка и сам порадуется за тебя, что ты отметила, когда узнает.

— Надеюсь.

— А где он сейчас?

— Должен быть на работе, — шепчу и с опаской выглядываю в окно в надежде не увидеть за ним знакомое лицо или машину.

— Тем более! Давай посидим немножко.

— А вдруг он раньше придет, а меня нет? Я… я боюсь.

— Мила… Ладно, давай тогда так сделаем: отпразднуешь с мужем вашу радость, а потом ты уговоришь его отпустить тебя ко мне на маленький девичник. Посидим тихонечко, потрещим о своем и все такое. У меня вечер в кои-то веки свободный. Идет?

— Я постараюсь, — натянуто улыбаюсь, потому что знаю, Артём никуда меня не отпустит. Опять заставит сидеть дома и делать лишь бы что, только бы я была рядом, как верная собачонка. Хотя очень надеюсь, что он немножко мягче станет. — Спасибо тебе. Ну все, до вечера.

Целую подругу в щеку и выхожу из кофейни. Оглядываюсь по сторонам и перехожу дорогу, крепче сжимая тест в руке.

— Так, Милана, все будет хорошо, — поглаживая живот, пытаюсь задать себе правильное настроение и вешаю на лицо улыбку.

Быстро сворачиваю между домами и застываю на месте, когда около своего подъезда вижу машину мужа.

Сердце срывается в галоп от одного представление о том, что будет, когда я зайду в квартиру. Но если не идти — будет еще хуже.

— Блин… Хоть бы ты был в хорошем настроении. Пожалуйста, — пищу, прохожу мимо машины в подъезд и поднимаюсь на второй этаж. Достаю ключ и хочу вставить его в замочную скважину, но что-то подсказывает, что дверь открыта, хотя обычно Артём всегда закрывается.

Тяну ручку, и она легко поддается.

И это уже настораживает.

Сглатываю вязкую слюну, тихонько открываю дверь и переступаю через порог.

И в глаза сразу бросаются женские туфли на высоком каблуке, небрежно брошенные возле полки. Не мои.

Не хочется и думать о плохом. Может, к нам кто-то в гости пришел. Может, это просто наша общая знакомая или еще кто. Но сердце предательски давит, подсказывая, что все не так радужно, как хотелось бы.

Глава 2

— Суки? Стоп, что? — Хлопаю на него глазами, не понимая, что это сейчас было. Он на меня накинулся и сейчас сделает виноватой за что-то?

Сжимаю в руке тест и прячу за спину.

— Что ты вылупилась на меня? Язык проглотила? — рычит Артём, не знаю, осознанно ли, продолжая надрачивать колом торчащий член.

Судорожно бегаю глазами то ему в лицо, то на блестящий мокрый член. И все еще не могу осознать, что за ерунда происходит. У нас все было далеко не хорошо. Но не вот так же!

— Я…

— Ты, да! Я тебе что сказал? Дома сидеть!

Меня переклинивает от этой картины, и выдаю на одном дыхании:

— Да ты вообще уже? Ты трахаешь какую-то шлюху в нашей кровати. А я виновата, что не была дома? Какого… Артём! Что это все значит? Ты меня обвиняешь?

— Именно! — скалится он.

— Как ты вообще можешь? Ты…

— Ладно… Я не так себе представляла эту встречу. И я здесь явно лишняя, — подает голос блондинка. — Вы тут разбирайтесь, а я пойду.

— Да, да — говорю.

— Никуда ты не пойдешь! — бросает ей Артём и поворачивается ко мне: — А ты пасть свою закрой и не командуй! — Он подлетает ко мне в один шаг и замахивается.

— Нет! — выкрикиваю и зажмуриваюсь, прячу голову в плечи, как та черепашка.

Несколько секунд ничего не происходит, как и удара не следует.

Открываю глаза. Вижу занесенную руку мужа и хищную улыбку.

— Нет, я все равно сделаю то, что задумал.

Пытаюсь спросить, что же он такого задумал, но не могу. Язык будто прилип к нёбу, а губы вообще расклеить не могу. И только смотрю на перевозбужденного во всех смыслах мужа и эту прошмандовку, которая приперлась в нашу квартиру и сидит голой на нашей кровати.

— Становись здесь, — командует Артём. — Сюда, сказал, живо! И глаза открой. Будешь смотреть.

— Смотреть? — слышу свой голос будто издалека.

— Да. Только попробуй отвернуться! Что такое? Что еще за слезы? — Отворачивается. — А ты ползи сюда. Раком становись. Покажем жене, как надо ебаться, а то она как ханжа. Лежит молчком и не двигается.

— А? Ты серьезно? — лыбится она.

— Что расселась? — кричит муж на блонду, берет ее за волосы и подтягивает ближе, ставит перед собой на колени, смачно плюет ей на задницу и размазывает слюни по половым губам.

— Ладненько, самец, — не понимаю, какого чёрта, но радостно соглашается блондинка и, широко раскинув бедра, умащивается на нашей кровати, подставив себя моему мужу.

— Ты не можешь… Ты не посмеешь! — скулю я. — Так нельзя.

— Завались и смотри! — рычит он и с громким шлепком вгоняет член в эту проститутку, притянув ее за волосы. Та даже довольно взвизгивает, собирая пальцами простыню под собой.

— Не смей отворачиваться! Учись. Ты следующая.

— Ни за что! Ты… ты мерзкий, — выплевываю я и пячусь назад. Хочу убежать, но ноги не особо слушаются.

— Стоять! Еще шаг! Ах, блядь, как же хорошо… Сука, еще шаг сделаешь, я тебя пришибу! — угрожает, продолжая трахать девушку.

Вижу, как он завелся, из глаз искры сыплют. Я знаю это выражение лица, эти звуки.

— Какой же ты козел…

— Еще какой. А ты не отвлекайся, — командует девушке, — стони громче. Стони, сука!

И она слушается, начинает визжать, стонать и извиваться, подмахивая задом навстречу члену. И что-то мне подсказывает, что делает это она очень даже искренне.

— Какой же ты чокнутый, — прикусив подушку, почти неразборчиво кричит блондинка.

Закрываю рот ладошкой и смотрю, как муж последние разы вбивается в эту шлюху и начинает кончать, закатив глаза. В последнюю секунду достает член, спускает девушке на спину и вытирает об нее же остатки спермы. Толкает ее, и она падает на кровать. Поворачивается и подходит ко мне:

— Ну что, — запыхавшись, спрашивает. — Понравилось шоу? Поняла, как нужно вести себя, когда я в тебе? На ее месте могла быть ты, если бы сидела дома, как было велено!

А я в полном шоке. Понимаю, что надо что-то сделать. Что-то сказать или даже убежать. Но не могу и пальцем пошевелить. Настолько обескуражена увиденным. Артём, он никогда таким не был. Да, он грубый, жесткий. Но чтобы привести какую-то бабу в нашу квартиру, да еще и угрозами — а я знаю, что он может их исполнить — заставить меня смотреть на все это…

Хлопаю глазами и беззвучно открываю-закрываю рот, все еще крепко сжимая за спиной тест. И понимаю теперь, что ни за какие коврижки не скажу этому уроду о беременности. И как я вообще когда-то могла увидеть в нем мужчину.

— Молчишь, значит? Ну ничего, сейчас я тебя разговорю. Повторим сейчас пройденный материал, только вы ролями поменяетесь.

Только теперь, после этих слов, ко мне возвращается дар речи. С этой вспышкой злости даже страх куда-то на миг улетучивается, что я на одном дыхании выкрикиваю:

— Этого тебе точно не светит! Я тебе не рабыня. И вообще, ты что, оправдываешь измену… все вот это тем, что я… что я в аптеку выбежала на несколько минут? — выдумываю на ходу, хотя и правда в этом тоже есть. — Ты вообще долбанулся или какой-то дряни объелся?

Глава 3

Поздно? Что он хочет этим сказать?

«Только не бей меня, пожалуйста», — хочу сказать, но не могу и звука из себя выдавить. Только смотрю на этого зверя и не узнаю в нем того человека, за которого еще совсем недавно вышла замуж, который клялся мне в любви у алтаря и обещал всегда заботиться и оберегать меня.

— Я не слышу. — Артём становится боком, показательно подставляет ухо к моим губам и показывает пальцем, куда я должна говорить.

— Чт-то?

— Извинений за оскорбление не слышу, Мила! Давай, я жду. Не заставляй меня повторять. Ты же знаешь, что будет.

— Не знаю, — шепчу, и хоть он раньше никогда такого себе не позволял, даже близко подобного, сейчас он красноречиво дал мне понять, что может выйти в действиях и словах за все возможные рамки и переступить любую черту. — Ладно, ладно, прости, — шепчу, заикаясь, а сама понимаю, что это все совсем неправильно и прям через край.

— За что тебя простить? — издевается.

— Прости меня, что подумала, будто ты что-то употребил, — говорю чуть громче, закрываю глаза и смахиваю с ресниц две капли слез. Чувствую, как они катятся по щекам. Ощущаю на губах их соленый вкус.

— Хорошо, любовь моя. А теперь будь умницей и расскажи мне, что ты делала в аптеке? Тебе ведь что-то срочно понадобилось, а не просто так решила пренебречь моим приказом.

— Приказом… — беззвучно шевелю губами и понимаю, насколько абсурдно звучат его слова.

— Артём, что случилось? Почему ты так со мной?

— Темочка, я пойду уже, да? Мы с тобой… — говорит блондинка, выходя из ванной комнаты одетая, если топик и короткую юбку можно счесть за одежду. Презрительно осмотрев меня с ног до головы, на секунду замолкает. — Мы позже созвонимся, да?

— Да, иди уже. — Муж возвращается ко мне взглядом, когда хлопает входная дверь. — Ну так что? Говори.

— Ничего.

— Не лги мне! Ты же не хочешь, чтоб я злился, правда? Правда? — рычит он и поднимает ладонь, чтоб взять мое лицо. Я инстинктивно вскидываю руки, чтобы защититься, и случайно мелькаю тестом у Артёма перед глазами. — Опаньки! Что это тут у нас?

— Нет, ничего. Это… это мое. Не тронь!

— У тебя ничего твоего нет! Дай сюда. Это тест?

Он резко хватает меня за запястье и тянется уже второй рукой к тесту, зажатому у меня в руке.

— Нет! — выкрикиваю, отталкиваю его руку и, пока Артём не успел забрать его и увидеть две полоски, разжимаю ладонь, и тест пластиковым звоном падает на пол. Резко поднимаю ногу и топаю по нему каблуком туфли. Слышу характерный треск, на который мужчина отвлекается, и я успеваю вывернуться и спрятать за спину руки.

— Ты че, сука?! Ты че наделала?! — вопит он как ненормальный, поднимает прибор и смотрит на растрескавшийся белый экранчик, теперь залитый чем-то черным. — Падла, ты разбила его! Да я тебя урою!

Он наотмашь заряжает мне тыльной стороной ладони в лицо, и я только успеваю крикнуть «нет, ай!» перед тем как лечу на пол и приземляюсь на попу.

Щека горит огнем, запястье саднит, почти ничего не вижу из-за пелены слез, но почему-то смеюсь, радуюсь, что он не узнает, что было на экране теста.

Он снова тянется рукой ко мне, а я отмахиваюсь и отползаю назад.

— Не трогай меня, не смей! Ты…

— Ну-ка, скажи, кто я? — выровнявшись и сложив руки на груди, ехидничает. — Что молчишь?

— Отвали, ненормальный!

— Ладно, — вроде сдается, разворачивается и отходит на пару шагов назад, покачивая из стороны в сторону голой задницей. — Ты права. Так что давай по-хорошему. Скажи мне, что там было? Ты уже сделала ведь?

— Нет, ничего не сделала. Только собиралась.

После этих слов он снова бросается ко мне и хватает за руку.

— Не пизди мне! Ненавижу этого. Ты же знаешь, я в силу профессии прекрасно понимаю, когда мне пиздят!

— Знаю, — пищу, закрыв лицо руками, вдруг он меня снова ударит.

— Ну и? Сделала?

— Да, да, сделала! Только не трогай меня больше, прошу тебя. Отпусти, мне больно!

— Ладно. — Отпускает и отступает, но все еще внимательно смотрит на меня, вижу через пальцы. — Я слушаю. Что было на тесте? — нетерпеливо спрашивает.

— Ничего. Ничего не было. Я не беременна.

— Точно?! Потому что обычно «ничего» так не защищают, как ты только что.

— Точно! — И шепотом, почти беззвучно добавляю: — Еще мне не хватало ребенка от такого психа.

— Что ты сказала? А впрочем, черт с тобой. Еще сделаем. И даже если там правда ничего не было, то будет. Ты у меня баба здоровая. Сейчас только пойду хуй ополосну после той шкуры, и сразу начнем делать ребенка.

— Что? Нет. Я не собираюсь с тобой спать после этого! — выкрикиваю ему в спину. Делай со мной что хочешь, но я не лягу с тобой в одну постель. Больше никогда!

Цокнув языком, Артём поворачивается ко мне, резко хватает меня за лицо и одной рукой поднимает на ноги. Кричу сквозь сжатые зубы и пытаюсь отбиваться, но все без толку.

Глава 4

Несколько секунд смотрю на мелькающие тени в ванной и судорожно пытаюсь отдышаться и сообразить, что делать. Включается вода.

— Куда я уйду? — шепчу через стиснутые зубы. — Да хоть куда! Лишь бы не оставаться здесь, с тобой. Да, никому не нужна. Но это лучше, чем такое отношение. Козлина!

Подрываюсь с кровати и бросаюсь к тумбочке. Выдвигаю ящик и сгребаю паспорт и все деньги, оставшиеся с прошлой «подачки» мужа — несколько мелких купюр, которых даже на проезд и один обед в самой захудалой столовке вряд ли хватит. Но это все, что есть. Зарядку от телефона вынимаю из розетки и скручиваю шнур, бегая глазами по комнате и думая, что еще нужно взять.

— Фиг с ним. Со всем! А телефон? — Хлопаю себя по карману. Есть, в кармане, вместе с мелочью, что была на сдачу после покупки теста. — Ладно, все, — бурчу себе под нос, будто опаздываю на поезд, а не собралась через минуту уйти из квартиры и от мужа раз и навсегда, ни с чем и неизвестно куда.

А сердце с каждой секундой все сильнее и быстрее колотится, так и норовит выпрыгнуть или совсем разорваться.

Смотрю на свет в ванной — муж пока не выходит. Хорошо. Надо бежать.

Крадусь к шкафчику, прямо у двери в ванную, зажмуриваюсь и тихонько открываю его. Достаю маленький рюкзачок и закидываю в него все, что успела взять. Даже не застегиваю, потому что боюсь, что будет слышно змейку.

Только делаю шаг, как слышу голос:

— Ну вот и все, ненаглядная моя. Заждалась, небось? Сейчас, сейчас.

Зачем-то оборачиваюсь и застываю на месте от сгущающегося страха. Ноги дубеют, не могу пошевелиться.

— Давай, дура, двигайся! — рычу на себя вполголоса.

И в эту секунду Артём выходит из ванной. Все так же голый, но уже расслабленный ниже пояса — сложно не заметить, когда он вот так выставляет все свое достоинство напоказ. И его тяжелый взгляд падает меня, с головой, вжавшейся в плечи, и маленьким женским рюкзачком, крепко прижатым обеими руками к груди.

— Куда это ты собралась? — гневно выплевывает он, буквально брызжа слюной, а глаза вмиг наливаются яростью. Хватает меня за шею и тянет на себя. — Ну-ка иди сюда. А это брось. Он тебе не пригодится. — Вырывает у меня из рук рюкзак и бросает на пол.

— Пусти, отвали, мудак! Отстань, не трогай меня! Не надо!

— Ну как же, жёнушка, я хочу исполнить супружеский долг. А ты обязана мне подчиняться.

— Ничем я тебе не обязана, — кричу, но уже падаю спиной на кровать.

Артём нагло залезает сверху, задирает на мне платье и грубо разводит ноги. Рывком сдергивает трусы, что одни ошметки летят, и напирает всем телом.

— Отвали, не надо! Не надо, пожалуйста, не делай этого! — срываю голос и всеми силами упираюсь руками, чтобы не дать ему приблизиться.

Но он отвешивает мне очередную пощечину и, пока я считаю плавающие перед глазами звезды, ловит мои запястья одной рукой, уводит за голову и прижимает к простыни.

— Ты моя жена, а значит, я могу и буду делать с тобой все, что захочу, и когда захочу, поняла меня? — рычит он мне в губы, низко наклонившись, и впивается жестким поцелуем, если это вообще можно таковым назвать. Одновременно прижимается ко мне тазом, и я ощущаю, как мне в промежность упирается головка и кулак, которым он максимально грубо пытается направить член.

И нажимает.

Увернуться не выходит. Не пустить его — тоже. Но силы еще есть.

— Нет! — сдавленно кричу мужу в рот и кусаю его за губу. Со всей силы, что есть.

И это срабатывает.

Он вскрикивает и отстраняется, отпускает мои руки и хватает меня за горло.

— Сука, да я тебя…

Освободившимися руками, почти неосознанно от боли в шее, шарю п сторонам и нащупываю что-то твердое на краю тумбы. Пустая зарядная станция для домашнего телефона. Хватаю ее, сжимаю в руке и без раздумий со всей силы бью этому уроду в… куда попаду.

Удар выходит слабый, да и куда там, для такого-то лося. Но он приходится в глаз, и муж с воплем отпускает мою шею и берется обеими руками за лицо, давая мне немного кислорода и возможность скинуть его с себя.

Что я и делаю.

Удается вывернуть ноги и толкнуть его в грудь.

Действуя на одних эмоциях и подскочившем адреналине, спрыгиваю с кровати и рвусь к выходу. Подхватываю с пола рюкзак, а из него, как назло, выпадает паспорт.

Еще секунда промедления, чтобы его поднять, и в лодыжку сзади впивается жесткая рука мужа.

— Никуда ты, я сказал, не пойдешь, падла! Теперь тебе вообще пиздец, поняла меня?

— Пошел ты, свинья! Отпусти!

— Хрен тебе, сука!

— Я тебя везде достану, знаешь же. Тебе никуда от меня не деться. Ты моя! — сипит он. Оборачиваюсь и вижу его поплывший глаз и дикий животный оскал на озлобленном лице.

— Пошел ты, — кричу я во все горло, выворачиваюсь и бью мужа каблуком в лицо, что аж слышу хруст. — Ты никогда меня больше не увидишь!

— Ах ты ж стерва ёбаная… — булькает он через хлынувшую носом кровь, дергается и пытается потянуть меня за ногу, но только стаскивает туфлю. — Да я тебя…

Глава 5

«Хоть бы ты была дома, хоть бы ты была дома», — повторяю, как мантру, переминаясь на набитых и, наверное, даже обожженных разогретым асфальтом босых ногах. Давлю на кнопку звонка, не отрывая пальца.

— Да иду, иду! Незачем так трезвонить, — слышу приглушенный голос подруги, и только она открывает дверь, пулей влетаю в квартиру, чуть ли не сбивая ее с ног.

— Мила? Мила! Да что с тобой? Ты будто привидение увидела.

— Помоги мне! Спрячь меня. Сделай что-нибудь! — тараторю с выпученными глазами и выхаживаю по комнате взад-вперед.

— Стоп, погоди. Да у тебя шок. Да остановись ты, присядь. — Ксюша ловит меня и подводит к дивану, забирает рюкзак, откладывает его на журнальный столик, усаживает меня и заправляет растрепанные волосы мне за ухо, чтобы заглянуть в глаза. А я все смотрю в одну точку перед собой.

— Ты дверь заперла? — включаюсь и смотрю на девушку сумасшедшим взглядом.

— Нет. Да что случилось?

— Закрой. Закрой! — кричу и сразу подрываюсь, чтобы самой сходить запереть дверь на замок.

— Ладно, хорошо! Вот даешь… — Подруга меня снова усаживает и на пару секунд выбегает в прихожую. — Сейчас чаю заварю, посиди минуту.

— Нет, не оставляй меня одну! Он… Он придет!

— Да кто придет? Ай, я поняла. Сейчас, сначала тебя надо успокоить…

Она идет на кухню, а я следом за ней, хвостиком. Опускаюсь на стул и зажимаю ладошки коленями, нервно покачиваюсь. Звук вскипающей в чайнике воды и спокойствия Ксюши через пару минут и меня немного успокаивает.

— Держи. — Протягивает мне чашку горячего чая, пахнущего мятой, и садится на стул рядом. — Пей и рассказывай, что за муха тебя укусила и чего ты такая вся помятая. И босиком, кстати.

— Ты закрыла дверь?

— Да закрыла, закрыла, ну! Милка, я ничего не понимаю.

— Этот мудак… Я пришла домой, а он там с какой-то… с какой-то шалавой кувыркается на нашей постели, — заикаюсь я. — И… Он ее трахал. У меня на глазах!

— В смысле? — удивляется Ксюша.

— В прямом! Он поставил ее раком, прямо передо мной. И заставил меня смотреть на это. А потом и на меня набросился.

— Он что?

— Он меня пытался изнасиловать! Гандон! Но я ему подпортила физиономию. Не знаю, наверное, нос сломала. Еле вырвалась. Думала, он меня убьет вообще. Посмотри, — убираю волосы и показываю уже наверняка начавшие синеть следы от пальцев на шее.

— Ни хрена себе! Да это же… Блин, за такое и упрятать могут. Ты чего не обратилась в полицию?

— Ты меня видела? — Только сейчас осознаю, что наконец потихоньку выхожу из состояния шока и могу более-менее нормально говорить; даже эмоции возвращаются.

— Ну да… Но все же?

— Да какая, блин, полиция? Он же адвокат! Знает все законы и без проблем бля себя выкрутится из этой, да и вообще любой ситуации. Обыграет все себе на руку. А вот мне… Он меня чуть не убил! Ты бы слышала, как он орал, угрожал прикончить меня. Этот псих… Да он совсем с ума сошел. Я не знаю, что это на него напало. Он никогда таким не был. Ругался, бурчал, да. Но такого…

— Мила, пей чай.

— Не надо меня успокаивать! Ты не знаешь, что там было! — повышаю голос на подругу и сразу замолкаю. Начинает еще совесть грызть, что на нее накричала. Она-то не виновата. — Прости. Просто…

— Я понимаю.

«Не понимаешь!» — чуть не выкрикиваю на эмоциях, но вовремя прикусываю язык.

— Вот почему ты просила закрыть дверь.

— Да, потому что он может прийти за мной и сюда. Он же знает, что мне больше некуда идти. Особенно в таком виде. Да и далеко б я не ушла без обуви. Ксюш, — скулю, — мне нужна помощь. Я не знаю, что делать. А если он узнает о ребенке… — бурчу и глажу живот. — Как я вообще могла допустить, что все наладится.

— Ну, тебе нужно…

— Нет! Я не вернусь к нему! Ни за что и никогда.

— Тьху ты, я и не собиралась тебе этого предлагать.

За приоткрытым окном кто-то громко сигналит, и я кузнечиком подпрыгиваю к окну и выглядываю из-за шторы, опять с круглыми от страха глазами.

— Ну Мила, — снисходительно протягивает подруга.

— Что Мила? Двадцать один год Мила. А если это он?

— Ну и что? Даже если и так?

Я оборачиваюсь на нее с хмурю брови.

— Ты что, не веришь мне?

— Верю, конечно! Просто говорю, что даже если он приедет сюда…

— Он точно придет за мной! — перебиваю ее.

— Ладно, но в квартиру он не попадет. Тебе здесь ничего не угрожает. Выдохни, и давай подумаем, что можно сделать.

— Да что тут думать. Мне надо уехать, исчезнуть, испариться вообще, чтоб он меня не нашел. Потому что он такой… Нет, он не оставит меня. Я точно пропала, — пищу и начинаю плакать. Оседаю на пол и закрываю лицо руками. — Он найдет меня и попросту убьет. И ничего ему за это не будет.

Глава 6

Не знаю, сколько вот так сижу, сложив лапки и повесив нос, пока не нахожу глазами часы на стене. Оказывается уже четыре вечера. День пролетел совсем незаметно за всеми этими сумасшедшими событиями и переменами. И Ксюши, по ощущениям, нет уже часа полтора. Куда она подевалась?

Все тело ноет, и попа болит от твердого пола.

Заставляю себя подняться и хоть чуточку размять затекшие конечности. К шуму проезжающих за окном машин даже немного привыкла, и, как говорила подруга, здесь и правда приходит какое-то ощущение безопасности. Или просто шок прошел. Не знаю, но встаю и осматриваю квартиру уже намного спокойнее, чем было совсем недавно. Кажется, тогда я толком не понимала, куда пришла и где оказалась.

На столике в зале мой рюкзачок. Рядом телефон и шнур от зарядного. Крохотная лампочка над экраном мигает белым, сигнализируя о каком-то не просмотренном уведомлении.

«Может, Ксюша звонила, хотела что-то уточнить», — думаю и беру телефон. Включаю экран и вижу одиннадцать пропущенных звонков от Артёма и шесть новых сообщений — два в Телеграме и четыре эсэмэски. И следом приходит еще одно: «Ответь же, малышка! Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста!»

— Да пошел ты! — кричу, увидев текст вверху экрана, во всплывающем уведомлении, и бросаю мобильник на диван, подальше от себя. А в груди с новой силой вспыхивает злость и обида в одном ужасном коктейле. — Хрен тебе, а не поговорить со мной!

Разворачиваюсь, закрываю глаза и несколько раз быстро и глубоко дышу, чтобы успокоиться и как-нибудь переключить мысли.

— Так, Милана, тихо, держи себя в руках. О, душ, точно. Нужно принять душ.

Касаюсь шеи и вскрикиваю от саднящей боли, где тот придурок давил пальцами. Чуть снова не бросаюсь в слезы, но сдерживаюсь и иду в ванную комнату. Я не раз бывала в квартире Ксюши и знаю, что где находится. Потому быстренько забегаю, включаю воду, раздеваюсь и наконец-то расслабляюсь, стоя под плотными струями горячей воды. Нахожу пахнущее свежестью полотенце, вытираюсь и наматываю его на голову. Переступаю через горку смятого платья на полу — даже и мысль почему-то не возникает поднять его и куда-нибудь аккуратно положить. Будто оно какое-то зараженное после рук Артёма.

Представить только, насколько резко может измениться мнение о человеке, которого я еще вчера считала любимым.

Заставляю себя выбросить из головы плохие мысли и почти по-хозяйски иду в спальню Ксюши.

— Сама ведь сказала, что я могу выбрать все, что понравится, — хитро улыбаюсь и открываю шкафчик. Глаз сразу падает на легкий бежевый сарафан, и больше ничего не хочется выискивать — это нравится. Чтоб примерить, приходится размотать с головы этот клубок, заодно и высушить волосы феном.

— Хорошо, что у тебя все под рукой! — хохочу, уже по полной программе хозяйничая в квартире подружки. Только когда дело доходит до белья, которое нахожу в ящике стола, пока искала расческу, немного торможу и думаю, не будет ли это слишком нагло с моей стороны. Оно новенькое, еще с биркой из магазина. Стыдливо оглядываюсь, будто на меня уже смотрят осуждающие глаза Ксюши, и закусываю губу. — Я потом верну! — убеждаю саму себя и срываю бирку.

Только успеваю одеться, как слышу звонок в дверь. Такая трель соловьиная. Вроде приятная, но мне кажется такой опасной и зловещей. Будто это последнее, что я в своей жизни услышу.

И вся легкость настроения как сквозняком выдувается из меня, мигом.

Застываю, как каменное изваяние. А в голове сразу тысячи картинок с разъяренным лицом мужа, его крики и тяжелые кулаки, которыми он расправляется со мной. Только воображаю, а уже физически ощущаю всю эту боль.

А через пару мгновений звучит еще один звонок. И еще.

И с каждым из них я подпрыгиваю, будто меня электрошокером бьют.

Все это продолжается не дольше минуты, а потом звуки стихают.

И наступает полная тишина. Абсолютная. Даже за окном, кажется, мир замер. И все это, только бы меня помучить и извести.

— А может, это был не он? — шепчу тихонько, пытаясь себя успокоить. — Просто Ксюша забыла ключи и не может зайти в квартиру? А может… Блин!

Обхватываю себя руками и заставляю пойти посмотреть в глазок. Не быть уверенной — еще страшнее, чем знать наверняка. Да и если это правда он, то добраться до мне не сможет ведь. Или сможет?

Инстинктивно пробегаю глазами по комнате, пока иду на цыпочках к двери, и приглядываю, чем могла бы в случае чего обороняться. Ужас, совсем сбрендила.

Аккуратно приоткрываю крышку на глазке и только хочу посмотреть, как прям над головой раздается очередная трель. И нервы не выдерживают: взвизгиваю, подскочив на месте, и сразу прижимаю к губам ладошку. Из глаз сразу брызжут слезы, будто заранее были готовы, только ждали команды.

Стою на дрожащих от страха ногах, зажмурившись со всей силы, и жду, пытаюсь понять, выдала я себя или нет.

Ну конечно же!

— Мила, это ты? — звучит знакомый голос с той стороны двери. — Родная, я знаю, что ты там, давай поговорим.

Он говорит, и вроде так мягко и спокойно, но у меня все равно поджилки от страха трясутся. Я не верю. Не верю, что он вот так враз снова стал обычным, нормальным, любящим мужем. Он просто пытается меня выманить и прихлопнет, только я снова попаду к нему в руки.

Глава 7

У меня перед глазами пронеслись уже все самые неприятные из возможных исходов, а начнется все с того, что он выломает дверь и ворвется сюда с сумасшедшим, совершенно безумным взглядом и выполнит обещание… Забилась в уголок и сижу жду, не знаю чего.

— Мила, ты же меня знаешь. Так что давай по-хорошему, — снова говорит он.

— Молодой человек, вам помочь? — слышу приглушенный голос подруги. Видимо, поднялась по ступенькам и увидела Артёма. И произносит она это с улыбкой, с юмором. Они знакомы, мы пару раз вместе обедали.

Хитрая, знает, как нужно начать разговор и не выдать, что в курсе случившегося между нами с мужем.

— О, привет.

— И тебе привет. Ох, а что это у тебя с лицом? Ты в порядке? — спрашивает она, по звуку — уже рядом, сразу за дверью.

Поднимаюсь тихонько и выглядываю в глазок. Да, Ксюша подперла спиной дверь, пока Артём отошел на пару шагов назад и оправдывается, нагло врет насчет своей разбитой физиономии. Хорошо так распухшей после телефона и каблука.

— Да, нормально. Это я… Полку вешал в ванной и не удержал. Свалилась, зараза, ну и вот.

— Ясненько. Ну ты поосторожнее с этими полками, а то они вон какую беду сделать могут, — снисходительно улыбается подруга, не вижу ее лица, только слышу по голосу. — Ну а ко мне ты какими судьбами?

Артём меняется в лице, становится более серьезным и подходит к Ксюше.

— Я ценю твое чувство юмора, это полезная штука. Но ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.

— Не понимаю, о чем ты, — разводит руками девушка.

— Ладно, скажу иначе. Я знаю, что Мила у тебя в квартире. Мне нужно с ней поговорить.

Еще минуту назад я думала, что Ксюша его испугается и все полетит к чертям, но она и тут меня удивляет:

— С чего ты это взял? — Делает шаг к мужчине навстречу и складывает руки на груди.

— Не строй из себя дурочку, я слышал…

— Слушай, Артём, ты переходишь все границы. Так со мной разговаривать тебе никто не позволял. И если ты думаешь, что тебе все дозволено, то ты очень ошибаешься.

— Ладно, ты права, извини. Мне просто нужно увидеть жену. Ей больше не к кому пойти, потому я знаю…

— Что ты заладил? Я тебе сказала, здесь ее нет. Может, ты еще захочешь обыскать мою квартиру? — саркастично улыбается подруга и крутит на пальце связку ключей — теперь я вижу, какие эмоции выражают ее лицо, так как стоит она чуть боком.

Только это предложение меня совсем не радует. Только по ответу мужа я понимаю, насколько гениальным оказывается этот ход:

— Я тебя понял, — сдает он, осознав, что не на ту нарвался. — В общем, если увидишь ее, передай, что я хочу с ней поговорить. Пусть хоть на звонок ответит, ладно?

— Конечно, передам. Что-нибудь еще?

— Рад был тебя видеть, — кривит муж и без того помятое лицо, с трудом скрывая во взгляде злость и недовольство, разворачивается и спускается по ступенькам.

— Взаимно!

Пока Ксюша не открыла дверь, я даже не понимала, насколько напряглась, слушая весь их диалог, полный иронии и скрытых угроз. И только она входит в квартиру и поворачивает ручку замка, меня накрывает волна усталости, и я просто плюхаюсь на обувную полку.

— Ты чего это? — веселится с моего вида подруга.

— А сама как думаешь? Мне на секунду показалось, что ты и правда сейчас впустишь его в квартиру. Я тут чуть под себя не сходила после твоего «может, хочешь обыскать квартиру». Не делай так больше, ладно?

Будто не слушая моего бормотания, Ксюша переводит тему, снимает туфли и жестом зовет меня за собой в комнату:

— Ты, смотрю, нашла во что приодеться. Хорошо. Идем, есть разговор.

Семеню босиком за ней. Она садится на диван и приглашает меня.

— Как же ты красиво его отшила. Я бы так никогда не смогла, — восторженно пищу и опускаюсь рядом с ней.

— Больше и не придется, — ровно говорит подруга, глядя мне в глаза, выдерживает паузу и расплывается в довольной улыбке. — Смотри, что я тебе принесла!

Она достает из клатча, висящего на плече, два документа: мой паспорт и еще один новехонький.

— Да ладно? — выкачиваю глаза и тянусь за ними рукой.

— Нет, только один. Старый тебе уже не нужен. Того человека больше нет.

— Но…

— Да, я знаю, будут еще определенные трудности с остальными данными на твое старое имя, но это со временем подтянем. А пока вот. — Наконец отдает мне новый паспорт в блестящей обложке, старый прячем обратно в клатч и поворачивается ко мне боком.

— Сабурова Мирослава… Мира?

— Ну прости, некогда было выдумывать что-то более красочное, — пожимает плечами. — Хотя таких имен немало, это больше плюс, чем минус. Меньше шансов. Точнее, их почти нет. И не спрашивай, как мне это удалось, тебе просто повезло, — ловит перемену в моем лице с явными проблесками надежды.

— Ага, повезло. Я прям-таки счастливица!

Глава 8

— Вот бы мне такую уверенность, как у тебя…

— Научишься еще, — улыбается Ксюша и садится ко мне на диван.

— В смысле?

Она достает из того же клатча толстенький конверт и отдает мне.

— Что это?

— На первое время.

Я открываю его и сразу кладу между нами на диван.

— Я не могу их взять! Это слишком… много. Ты же…

— Успокойся, вернешь потом, когда заработаешь. Но пока они тебе очень пригодятся. Купить билет, снять квартирку или комнату; питание, в конце концов. У тебя же, я так поняла, нет никаких сбережений?

— А то ты не видела… — бурчу, вспоминая, что Ксюша видела те жалкие копейки, которые она вытряхнула из моего рюкзачка на стол, когда брала паспорт.

— Вот именно.

— Но, блин!

— Замолчи и бери. Я не предлагаю, настаиваю. Будто у тебя выбор есть.

— Ладно… Только что мне дальше делать-то? Как я могу? — продолжаю причитать и многозначительно бросаю взгляд на окно.

— Начнешь новую жизнь, — жмет плечами. — Знаешь, я бы тоже так хотела. Получить шанс начать все заново. Исправить все ошибки, поступить иначе. Ты должна радоваться.

— Да я рада. Но это не так просто, как кажется. Я даже не знаю, с чего начать.

— Зато я знаю! — довольная собой, улыбается Ксюша и идет к столу, из ящика достает что-то и протягивает мне. Какая-то визитка. — Поедешь сюда. Да, я знаю, о чем ты думаешь. Но не волнуйся. Я замолвлю словечко. Скажем так, дам рекомендацию, — подмигивает. — Он отличный мужик, вы сработаетесь.

Меня аж передергивает от слова «мужик». Наверное, мне теперь во всех и каждом будут мерещиться двуличные гады.

— Прекрати трястись, Мира! Да, привыкай к своему новому имени. Нужно учиться отзываться на него. Может, и хорошо, что я созвучное подобрала. А то ты вообще будешь потеряшкой и не реагировать, когда тебя будут звать.

— Дорохин Александр Владимирович. Охранное агентство, — бурчу себе под нос. Номер телефона и адрес офиса.

— Ну все, по дороге почитаешь. Поднимайся и давай собираться.

Подруга и правда знает, что делает. Потому даже не слушает моей несвязной болтовни, которую я то и дело выдаю на нервах. И пока я в растерянности хлопаю на нее глазами, она носится по квартире и собирает мне вещи. Хотя я сама должна это делать.

— Ты так заботишься обо мне. Мне очень неловко. Я не заслуживаю такого отношения…

— Заслуживаешь. Еще и большего. Так что хватит журчать, лучше помоги мне. И улыбнись, все хорошо ведь! Ну! Вот так. А теперь давай. Какое тебе больше нравится? — Достает два платья и прикладывает к себе поочередно.

Через час мы уже полностью собрали меня в дорогу, пообедали и собрались выходить. Так как я была еще и без обуви, то ей пришлось мне подарить свои любимые бежевые босоножки на шнурках. Она не хотела ох отдавать, но я, до смешного, уперлась и сказала, что мне для спокойствия нужны именно они. После того как я с достоинством выдержала ее уничижительный взгляд, она вздохнула и сдалась. Затем рассказала, каким образом я смогу выйти из ее квартиры незамеченной и уехать.

Ее план сработал как нельзя лучше, и пока она вышла из дома через парадную дверь пятиэтажки, чтобы проверить, ждет ли там еще Артём, заодно и отвлечь его, сказала мне выйти через заднюю. Там меня уже ждала машина такси.

Попрощаться с подругой мне так и не удалось, но она взяла с меня слово, что как только я обустроюсь, сразу ей позвоню или напишу и сообщу, все ли хорошо. Будто бы я и без этого не сделала так.

— Спасибо тебе. Огромное! — шепчу в окно, удаляясь от дома.

— Что, простите? — спрашивает водитель, сощурив на меня глаза в зеркале заднего вида.

— Это я не вам.

— Понял. А куда едем?

— Ой… Отвезите меня, пожалуйста на вокзал.

— Будет сделано! — зачем-то салютует он, приложив ладонь к воображаемой фуражке, и улыбается во все зубы. Странный мужчина.

Только мне совсем не до этого, чего б он ни задумал. На уме крутится вопрос, как так вышло и где я ошиблась, что теперь приходится бежать из города, как крыса с тонущего корабля. От собственного мужа, который клялся любить и оберегать, а потом вот так поступил. Еду не известно куда, не знаю, что со мной будет даже через каких-то несколько часов. Толком без вещей, кроме небольшого рюкзачка. Еще и беременная. Вот так перемены!

Домчали мы до вокзала очень быстро. За мыслями, атакующими мозг, совсем не заметила, как мы пересекли весь город, и вот уже машина останавливается около бордюра.

— Сколько с меня?

— Поездка уже оплачена, — улыбается водитель.

— В смысле?

Я уже подумала, что и это какой-то юмор странный или комплимент от мужчины, пока он не рассказал мне, что Ксюша со своего телефона оплатила такси.

И здесь она мне помогает, будучи уже далеко.

Выйдя их машины, с опаской оглядываюсь по сторонам, будто теперь снова лишена какой бы то ни было защиты. А вдруг Артём догадался, куда я делась? А то и еще хуже — как-то заставил Ксюшу рассказать, где я и куда отправилась? Тогда он может уже быть на пути сюда или даже ждать за любым из поворотов или на перроне.

Глава 9

Часть вторая

Саша

— И ваше поручение по сопровождению Мерзоева выполнено.

— Без происшествий? — спрашиваю у секретарши, не оборачиваясь, глядя в окно.

— Да, все было тихо и спокойно. Зря только волновались.

— Инга, мы для того и работаем, чтобы предотвращать возможные инциденты.

— Да, конечно, извините, — произносит виновато. — Что-нибудь еще?

— Нет. Хотя… — Замечаю машину такси, остановившуюся перед главным входом. Из нее выходит низенькая миниатюрная брюнетка с рюкзаком наперевес и медленно, с открытым ртом, явно удивляясь, запрокидывает голову и окидывает взглядом шестиэтажное, остекленное зеркальными панелями здание. — У тебя когда заканчивается практика? — спрашиваю.

— Эм… Сегодня.

— Хорошо.

Брюнетка внизу поправляет волосы, снимает с плеча рюкзак и направляется к двери.

— Вы подпишете мне дневник и справку о прохождении, или я продолжу работу у вас?

Оборачиваюсь к Инге и спрашиваю:

— Сейчас который час?

Она начинает метаться глазами по кабинету, затем поднимает левую руку и несколько секунд смотрит на циферблат.

— Почти девять.

— Почти? — поднимаю бровь.

— Без пятнадцати. Вот.

— В таком случае, у тебя еще пятнадцать минут рабочего времени. Свари и принеси две чашки кофе. Затем у меня будет к тебе еще одно поручение. Возможно.

Девушка смотрит на меня недовольными глазами. И я отвечаю на ее незаданный вопрос:

— Да, Инга, последнее. Давай, живее.

Когда она уходит, конечно же, не плотно прикрыв за собой дверь, я сажусь в кресло и складываю перед собой пальцы в замок. Интересно, что это за девчонка такая, которую меня так сильно просила взять на работу Ксения?

Слышу сигнал, с которыми открываются двери лифта на этаже, и после нескольких секунд тишины в приемной раздается легкое постукивание каблуков по кафелю. Неравномерное, будто неуверенное.

— Вы к кому? — спрашивает Инга, отчего я закрываю глаза и качаю головой. И угораздило же меня принять на практику такую клушу. К кому еще может прийти человек, если весь этаж отведен лишь под мой офис?

— К Александру… Владимировичу, — с запинкой отвечает девушка. И голос у нее такой испуганный, едва различимый. Не будь это предсказуемо, я бы ни за что не понял, что она сказала.

Открывается дверь, причем без стука, и в образовавшуюся щель просовывается голова секретарши.

— Извините, тут к вам…

— Тебя стучать не учили? — Тяжело вздыхаю, пока девушка зажмуривается и прикусывает губу. — Ладно. Пригласи ее. И где кофе?

А про себя думаю, что лучше бы пораньше ее отпустил — меньше мороки было бы.

— Да, конечно, сейчас. Вам сахара сколько?

— На подносе.

— Точно.

— Иди уже!

Голова прячется, затем дверь через минуту распахивается, в кабинет испуганно и скромно входит брюнетка в свободном сарафане и босоножках, которые я подарил сестре в позапрошлом месяце. Очень милая. Только громоздкая поклажа портит весь вид. А за ней, обходя, вбегает Инга, ставит передо мной на стол поднос и улыбается, выровнявшись по струнке смирно.

— Ну здравствуй. Проходи, присаживайся. — Поднимаюсь с кресла и указываю девушке рукой на свободный стул.

Инга стоит сбоку и лыбится, глядя то на меня, то на гостью.

— А ты чего, чаевых ждешь?

— Ой… Простите, — мямлит, поворачивается и уходит.

— И дверь прикрой!

Когда та уходит, брюнетка поднимает на меня глаза, прижимая к груди поставленный на колени рюкзак, и начинает тараторить:

— Вы извините, что я вот так нагрянула. Мне очень нужно… То есть меня к вам моя подруга прислала. Я бы хотела, если можно…

— Стоп, стоп, — торможу ее нервный поток почти лишенного смысла монолога и улыбаюсь. Забавное начало. Я, конечно, всяких видал, но чтобы прям настолько волноваться — это что-то новенькое. Опускаюсь обратно в кресло и беру одну из чашек. — Кофе?

— Я не знаю…

— Чего ты не знаешь? — смеюсь. — Любишь ли ты кофе?

— Да. Ой, то есть люблю, — сбивчиво говорит она.

— Вот, хоть что-то выяснили. Пей и рассказывай.

Девушка тянется за чашкой, кладет в кофе два кубика сахара и звонко размешивает дрожащей рукой. Еще одно чудо, думаю, качая головой. Только на этот раз меня такое поведение почему-то не раздражает, в отличие от выходок моей временной секретарши, которая без пяти минут свободна. Хоть они примерно одного возраста, что-то в них кардинально отличается. И это «что-то», уверен, — наглость.

Наблюдаю, как она прикасается губами к краю чашки и тихонько делает глоток.

— Успокоилась? — улыбаюсь.

Глава 10

Отпиваю глоток кофе и откидываюсь на спинку кресла, глядя девушке в глаза.

— Хорошо, Мирослава. Что тебя привело ко мне?

— Мне нужна работа. Я в городе новенькая. Ксюша, ну, то есть… Извините. — Берет чашку и делает большой глоток. — Моя подруга порекомендовала обратиться к вам. Дала вот вашу визитку. — Тянется к рюкзаку и подает мне мою же визитку.

— У меня есть такая, спасибо, — говорю ровно, но все же не могу сдержаться, и уголок рта подергивает легкая улыбка.

— Ой, точно.

— Какое у тебя образование? — перебиваю ее, не начала снова неловко извиняться.

— Среднее. Только у меня нет с собой диплома. Я как-то… не получилось.

Да уж. Такое себе резюме. Хочется спросить: «Ну и чего ты вообще приехала тогда, раз ничего не умеешь и ровно столько же у тебя с собой?» И спросил бы, а после — прогнал, не будь ситуация немного иной.

— Ясно. И ты хочешь работать у меня? Знаешь хоть, чем мы занимаемся?

— Охрана… Охраной, да?

— Это все? — поднимаю бровь.

— Ну… Так на визитке написано. А что, разве нет? Я думала, что это ваше охранное агентство, это как в фильмах, когда маленькая конторка, а там сидит усатый дядя-детектив. Из кармана лупа торчит и… Ой, — замолкает, когда в своих блужданиях глазами по кабинету вновь натыкается на мой взгляд. — Нет, ну я же в хорошем смысле. У вас тут такие… Большое агентство, да. Очень. — И хлопает длинными ресницами. Разве что «мама» не говорит, а так натуральная кукла.

— В общем, так, та девчонка, которую ты видела только что, сегодня работает последний день. Я могу взять тебя на ее место. Если умеешь обращаться с компьютером и варить кофе. Умеешь ведь?

— Умею, конечно, умею! Я еще в училище помогала преподавателю, помню. Штучки там такие, ну, настраивать.

— Лучше бы ты мне этого не говорила, — произношу монотонно, закрыв глаза, и потираю переносицу. — Послушай, Мила-Мирослава, я помогу тебе, потому что обещал своей сестре.

— О, так вы знаете… — бормочет девушка и тупит взгляд куда-то в пол. — Ой, так она ваша сестра? — выпячивает на меня глаза.

— Да. Но просто так сидеть ты точно не будешь, поняла? Придется работать. И работать усердно, добросовестно. Как видишь, фирма у меня респектабельная, клиентами приходятся очень серьезные люди. Охрана, сопровождение, конвоирование и прочее. Тебе с этим столкнуться не придется, но любая ошибка может стоить жизней и репутации. Понимаешь, к чему я клоню?

— Да, работать нужно хорошо.

— Ошибок я не прощаю, вот к чему. Потому, если хочешь здесь задержаться, в твоих же интересах максимально быстро понять свою задачу, разобраться, что к чему, и не делать глупостей. Под глупостями я имею в виду, что если ты чего-то ну прям совсем не понимаешь и в интернете узнать не можешь, например, как правильно заполнить декларацию или настроить разметку таблицы, — спроси. Поняла?

— Да, конечно, Александр Владимирович, все поняла. Спасибо вам большое! Прям большое-большое! Я точно вас не подведу.

— Ну все, все. Ксению поблагодаришь за это, а пока допивай свой кофе и чтоб утром была у меня под кабинетом в восемь утра как штык.

— Поняла, да, — мило улыбается и смотрит на меня из-под ресниц, так жалобно, как кот из мультика. И сидит, уходить даже не собирается.

Мне пришлось закрыть глаза буквально на все, на что только можно было. Так просто ведь на работу не берут. А она умудрилась ее получить. Ох, чувствую, что пожалею, уже предчувствуя, в каком направлении пойдет разговор. Точнее, не столько разговор, сколько мои решения.

— Ну, что еще? Мы вроде бы все обсудили. Поздравляю тебя, у тебя теперь есть должность. Насчет оплаты пока не спрашивай, потому что мне сперва нужно посмотреть, что ты умеешь и как относишься к поручениям. Первую задачу получишь утром, а на сегодня все, — говорю и вопросительно вскидываю бровь, как бы спрашивая: «Ну и чего сидишь? Трамвая ждешь?»

Девушка отводит пронзительный взгляд карих глаз в сторону и шепчет:

— Я вам очень благодарна, но…

И черт меня дергает спросить раньше, чем она заканчивает предложение:

— Но тебе некуда идти, верно?

— Угу…

— Да что ты будешь делать, — неслышно шевелю губами и откидываюсь на спинку кресла. Снова пальцы на переносице, снова предчувствие, что пожалею, но мысль формируется очень быстро. Привычка решать любые вопросы практически молниеносно дает о себе знать.

— Хорошо, я могу отвезти тебя в отель, на сегодня. А потом подыщешь себе какую-нибудь недорогую квартиру или комнату. Идет?

— Да! — восклицает и чуть не подпрыгивает на радостях с места.

— Вот и решили. Бери свой рюкзак и иди за мной.

Поднимаюсь и выхожу из кабинета. Инга сидит за столом, сжав ладошки коленями, и провожает меня взглядом.

— Ты все закончила? — спрашиваю и гляжу на время. Половина десятого.

— Да, — открывает рот, и тут начинается: она хватает со стола папку в твердой картонной обложке и глянцевую справку. Подскакивает со стула мячиком и в два шага становится передо мной. Протягивает документы и клянчит: — Подпишите, пожалуйста. Я же уже закончила.

Глава 11

— В общем, смотри, здесь будет твое рабочее место. Что с тобой? — спрашиваю, заметив, что девушка сжалась в маленький комочек и опустила взгляд в пол.

— Я… просто, она ведь работала здесь до меня. А вы ее так… За то, что она смотрела на вас?

Понятно. Вот что значит среднее образование. Она даже не знает, что это, когда студенты после ВУЗов приходят проходить практику. А еще настоящая трусишка. Только вот это очень рознится с тем, что мне рассказывала Ксения, мол, эта скромняжка и зайка сломала своему — очень даже немаленькому — мужу нос, зарядив ему в лицо каблуком.

— Хорошие босоножки, тебе идут, — глядя на ее обувь, говорю, слегка вскинув брови, не то, что она от меня хотела услышать. Может, этот простой комплимент ее немного расслабит.

— Угу, спасибо. Это подарок.

— Знаю, — говорю двусмысленно, потому что знаю, чей и кому это подарок, и снисходительно улыбаюсь.

— И это знаете?

— Да. Ты меня вообще слушаешь? Я понимаю, что ты еще в растерянности, но у меня нет времени с тобой долго нянчиться. Собирайся и включайся.

— Да, Александр Владимирович, это мое рабочее место. Я поняла. Компьютер, стол.

— Как включать знаешь? — И после ее взгляда на меня из-под ресниц я снова качаю головой. — Ладно, утром разберешься. С кофейным аппаратом, надеюсь, тоже справишься. Туалет — там, как и комната, где можно переодеться, или что там еще тебе может быть нужно. Остальное потом сама посмотришь. Всё?

— Да!

— Тогда поехали.

Вызываю лифт, и когда двери распахиваются, пропускаю девушку вперед. Захожу следом и жму кнопку первого этажа. Попутно думаю, зачем вообще во все это ввязался. Если бы не просьба от сестры, я бы даже не стал говорить с этой девчонкой. Своих забот хватает. А ее еще учить и учить. Хотя кто знает, может, что из нее еще и выйдет. Вдруг она какой-нибудь гений и слёту во всем начнет разбираться. В любом случае, она должна со своими достаточно простыми обязанностями справляться куда лучше, чем Инга, которая делала все спустя рукава, только ради подписи о прохождении практики.

— Завтра проверишь последние документы, которые перед тобой заполняла Инга.

— Да, конечно, Александр Владимирович, — максимально покорно отвечает девушка. Скромно и, я бы даже сказал, профессионально. Есть задатки помощницы. Или очень сильно хочет работу. Но это мы еще выясним.

Смотрю на нее. Глаза не поднимает, руки держит перед собой в замке — еще не приступила к работе, а уже начинает мне нравиться. Надеюсь не ошибиться в своем первоначальном мнении о ней. Еще интересно, что ей повезло и у меня оказалось свободное место. Затолкать ее в подсобку подшивать старые бумаги тоже можно было бы, не будь вакансия секретарши свободной. А на эту должность метят очень многие. Вылетают, конечно, так же шустро, как и приходят, потому что не соответствуют моим требованиям, а терпение у меня не резиновое. Но еще не было ни дня, чтобы кто-нибудь не попросился сюда на работу.

Нужно урезать зарплату PR-менеджеру, чтоб меньше работы подкидывал отделу кадров.

— Слушай, вы же с Ксенией из одного города, верно? — спрашиваю у Миры, пока идем по холлу к выходу.

— Да. Рядышком живем. Жили.

— Значит, ехать сюда часа два, а то и три.

— Четыре с половиной.

Точно, я же меряю расстояние для машины, а не автобуса.

— В гостинице, конечно, можно купить поесть, но меню там очень скудное и дорогое. Я не думаю, что у тебя с собой много денег. Так что, если хочешь, можешь поужинать со мной.

— Вы меня домой к себе зовете? — ощетинивается девушка и столбом замирает на месте, сверля меня взглядом, какого я еще не видел.

Забавная реакция.

— Ты меня совсем не слушаешь. Я тебе про гостиницу зачем говорил?

— Ой…

— Вот тебе и «ой». Я буду ужинать в ресторане. Если хочешь, поехали со мной.

Понимаю, что предложение выглядит крайне странно. На ужин обычно не так зовут. Но я ей не ухажер и не на свидание зову, а только хочу накормить, чтоб не сидела голодной.

Чёрт…

Вздыхаю, стараясь сделать это максимально незаметно, а в голове в очередной раз проскакивает вопрос, какого лешего я так пекусь о ней с первых минут?

— Нет, спасибо. Ксюша собрала мне тормозок, и я поем уже в номере.

— Вот как. Тогда хорошо. — Выходим на стоянку, и я брелоком открываю машину. Сигнал и свет дает девушке знать, какая из машин моя. Специально слежу за ее реакцией, и ничего необычного не замечаю. Ясно, муженек ее наверняка при деньгах был; точнее, есть. Но что такого между ними произошло, что ей пришлось сломя голову бежать из города, мне никто не сказал. — Садись пока, а я сейчас подойду.

Возвращаюсь к двери и обращаюсь к охраннику:

— Эту юную леди не тормози утром.

— Понял, босс, — салютует и выпрямляется он.

— Молоток. Все, закрывай тут, и свободен.

— Добро. Хорошего вечера, Сан Владимирыч.

Глава 12

Мира

Вот это да! Блин, дурочкой себя чувствую. Ехала сюда и даже представить не могла, что увижу и как все обернется. Даже не знала, примут ли меня, а теперь сижу в этой шикарной машине, напичканной всякими кнопочками и лампочками, как в каком-нибудь самолете. Круче, чем в машине Артёма.

И как все быстро вертится и меняется. Сначала думала, что это «охранное агентство» — обычная мелкая конторка на первом этаже какого-нибудь двухэтажного дома в спальном районе, а оказалось, что это громадная корпорация, явно ворочающая миллионами. И во главе ее стоит такой высокий, крепкий, брутальный мужчина с аккуратной бородой. От взгляда которого аж мысли все теряются и разбегаются в разные стороны. А когда он гаркнул на ту… Ингу, даже мне страшно стало. Но только на секунду. Он всем своим поведением показывает, что хоть и очень строгий, но терпеливый и справедливый. Сколько раз он сдерживался, чтоб не прогнать меня, такую глупую и бестолковую, судя по тому, что я не смогла ответить даже на самые простые вопросы. Я ведь понимаю, что к нему на работу так просто не попасть и все это только благодаря тому, что Ксюша «замолвила словечко» за меня.

Но как же он хорош. Ну, в плане как руководитель. Все у него под контролем, держит сотрудников в ежовых рукавицах.

Пытаюсь не думать о том, какой он еще и привлекательный мужчина, но это плохо получается. Он даже машину ведет так аккуратно, плавно и вдумчиво, мягко сжав кожаный руль испещренной венами рукой.

Хорошо, что я замужем и он даже предположить не может, что я вот так на него смотрю. Или может? Нет в любом случае, Ксюша же ему рассказала, почему я приехала, а значит, он тоже знает, что я замужем.

Или уже не считается, после этой смены имени и фамилии?

Блин, ничего не понимаю.

Зачем-то лезу в рюкзак и достаю паспорт, листаю до страницы, где должен был стоять штамп о бракосочетании, но там пусто. Вроде бы.

— Включить свет? — спрашивает мужчина, не отвлекаясь от дороги, будто и без того точно знает, что я делаю.

Аж почему-то стыдно становится, и я быстро прячу документ обратно в рюкзак.

Через пару минут мы уже подъезжаем к гостинице, о которой он говорил, а я осознаю, что и думать забыла обо всем, что случилось этим утром, точнее, даже в обед, совсем же недавно. Настолько крепкое спокойствие и уверенность внушает даже присутствие рядом этого мужчины. Просто обволокло, и все переживания будто бы отпустили.

Понимаю, что тупо смотрю прямо на него невидящим взглядом и улыбаюсь, когда он кивает мне и выходит из машины.

Хватаю рюкзак и семеню за ним хвостиком по ступенькам.

Он подходит к стойке регистрации и кладет на нее обе руки, что-то говорит, не слышу. Но когда подхожу ближе, мужчина уже поворачивается ко с ключом от комнаты с большой цифрой семь на свисающей табличке и протягивает мне.

— Ну вот и все. Дальше сама разберешься?

— Конечно, спасибо вам большой, Александр Владимирович, — тяну я с улыбкой, скромно заглядывая ему в глаза.

— Вот и хорошо. А насчет оплаты…

— Вычтете из моей зарплаты, да? — встреваю с уточнением, сжимая в руке ключ, и, кажется, заливаюсь краской. Чего я лезу впереди паровоза. Он вряд ли любит, когда его перебивает какая-то простофиля, которая ничего из себя не представляет, да еще и свалилась на голову как снег в июле.

— Да. А теперь марш спать, — на удивление спокойно и ровно отвечает он.

— Конечно, босс, — слишком восхищенная поведением настоящего мужчины, говорю то, что никогда бы не сказала, наверное. Еще и улыбаюсь как дурочка. Надо исправлять ситуацию, пока не начала его раздражать, как та Инга, и он не решил и меня прогнать, со всеми моими заботами и проблемами: — В восемь как штык. Тут недалеко. Пешочком пройдусь.

Но он и после этого совершенно непоколебим:

— Спокойной ночи, — говорит, как тот преспокойнейший удав из мультика, разворачивается и выходит в дверь.

Слышу, как заводится двигатель его машины и визжит резина.

И вот я снова осталась одна.

— Вам еще что-нибудь нужно? — слышу позади женский голос, от которого аж подскакиваю на месте.

— Нет, — поворачиваюсь и обнимаю себя обеими руками от вновь нахлынувшего чувства тотального одиночества, — только покажите, куда идти.

На второй этаж, значит, и предпоследняя дверь справа в конце коридора. Ясно.

Поднимаюсь на этаж и смотрю вглубь этого самого коридора. Свет нигде не зажжен, только пробиваются лучи от фар проезжающих на улице машин, бегая по стене, начиная от окна и утопая где-то под плинтусами.

— Ну и ну, — бурчу себе под нос и сдуваю выбившуюся на лицо прядку волос.

— Не бойся, — басит кто-то сзади, — это скоро починят. Что-то в щитке.

С трудом сдержавшись, чтоб не подпрыгнуть и не завизжать от испуга, оборачиваюсь и вижу какого-то мужчину, окутанного тенью. В паре метров от меня, у окна с противоположной стороны от той, где моя комната.

— А, ну ладно. Всего доброго, — зачем-то добавляю и быстро топаю вперед, нахожу нужную дверь, открываю и юркаю внутрь. Щелкаю выключателем, но и здесь свет не загорается. — Да что ж такое-то?! С виду такая дорогая и респектабельная гостиница, а такой кошмар творится.

Глава 13

Саша

Собирался заехать поужинать, по пути домой остановился около ресторана, куда почти каждый день после офиса заезжаю, и смотрю на беззаботных гостей, что-то обсуждающих и улыбающихся. Но у меня вот аппетит что-то совсем пропал. Эта Мила-Мира засела в голову и не вылезает. Видно по ней, что она веселая, любит пообщаться, пошутить и даже самую малость повредничать в силу своего характера и простоты. Но только когда забывает о невзгодах. А если учесть, что она решилась на такой шаг, как сменить имя и уехать из города, то невзгоды эти ее конкретно так побили, заставили решительно действовать.

Жаль, что таким хорошим людям приходится страдать и менять себя из-за всяких козлов. Я-то подобных подонков навидался, которые не могут держать свои амбиции в узде норовят самовыразиться за чей-то счет. Только вот куда чаще они делают зло другим — уж мне-то не знать, каждый день от них защищаю персон самого разного положения и статуса, — а семья на первом месте. Хотя кто их разберет. Люди всякие бывают.

А может, все стоит решить иным путем?

Достаю телефон и звоню сестре. Она отвечает почти сразу, только первые несколько секунд в трубке слышна какая-то возня и шуршание, и только затем голос:

— Да, Саш, привет.

— Привет, малая, — с улыбкой говорю, как привык обращаться к ней еще с детства, хотя она давно уже не ребенок. Но для меня она навсегда останется младшей сестренкой. — Ты там чем занята? Можешь говорить?

— Да, конечно. Из душа только вышла. Ну и денек. Кстати, что там наша беглянка? Добралась к тебе? А то она мне звонила, смотрю, целых три раза, пока я купалась.

— Ну и чудо ты мне подкинула, — смеюсь. — Если бы не твоя просьба, я не взял бы ее к себе. Даже несмотря на ее красивые глазки. У нее ж никаких документов, диплома и вообще… И как ты могла ей отдать те босоножки?

— Прости, — протягивает Ксюша, — так вышло. Некогда было выбирать. Она босая ко мне прибежала, вся подертая, в разорванном платье. Ты не представляешь, что тут было. Ну и когда я собирала ее в дорогу, она выклянчила у меня именно эту обувь.

— Ну ясно. Ладно, я тебе другие куплю.

— Разве что точно такие же, — со слышимой улыбкой произносит сестра. — А ты позвонил поболтать или по делу?

— А это так важно? — Выжидаю паузу, в которой Ксюша не знает, как лучше ответить и отдувается. — По делу. Но это может подождать, если тебе нужно перезвонить. Три раза все-таки…

— Да нет, все нормально. Я после ее сразу наберу. Мы договаривались созвониться, когда она встретится с тобой и обустроится на ночь где-нибудь.

— Когда я ее обустрою, ты хотела сказать?

— Ну прости, прости, я понимаю, она ничего не знает в том городе, да еще и Маша-растеряша такая. Но ты же помог ей? — жалобно спрашивает.

— Да, снял ей комнату в гостинице. Все в порядке. Утром, сказала, придет пробоваться на место моей предыдущей помощницы.

— Спасибо тебе.

— Сказал бы, что не за что, но будешь должна, — смеюсь, говоря несерьезно, конечно же. — Я вот чего подумал, муженёк-то ее, вообще, что из себя представляет? Может, куда проще с ним вопрос решить, чем девочке всю жизнь перестраивать?

Немного помолчав, Ксения на выдохе говорит:

— Да ничего с ним не сделаешь. Он упрямый осел, к тому же достаточно известный и, что очень странно, с таким-то эгоцентризмом, уважаемый адвокат. Светлов. Ты должен был слышать.

— Светлов? Конечно, не раз его лицо фигурировало в новостях, даже пара моих клиентов как-то имели процессы с его участием. Что упрямый, так это точно.

— Да не говори! Он, кстати говоря, минут двадцать назад приходил ко мне снова. Думала уже наряд вызывать, чтоб спровадили его. А он все просил выдать ему Милу. Думает, она все еще у меня прячется.

— Но ты же ему ничего не сказала?

— Я что, дура, по-твоему? Конечно нет. Хотя, чтоб он убедился, пришлось впустить его на чашку кофе. Точнее, это был предлог, чтоб убедиться, что его ненаглядной здесь нет. Была, говорю, да, потому и вещи ее остались кое-какие у меня, но уехала. Он так морду кривил, но прямо не спросил, куда именно она ушла.

— Я в тебе не сомневался. Ну ладно, я еще подумаю, может, придет на ум какое-нибудь интересное решение, потому что мне уже самому интересно это дело.

— Бра-атец, неужто ты…

— Цыц! Я просто не люблю зазнавшихся умников, которые к тому же не брезгуют поднять руку на…

— Ну так и скажи, что понравилась девочка, — с издевательским веселым смехом бубнит Ксюша.

— Тебе виднее, какая она. Я же видел только испуганного зверька, который будет ластиться к любому, кто способен ей помочь.

— Ты ее еще не знаешь. Она очень хорошая.

— Она замужем, Ксюх. О, вспомнил только. Звонит уже по второй линии.

— Ну-ну, — хихикает сестра и перед тем как положить трубку, добавляет: — Не буду мешать. Хорошего вечера.

Только успеваю ответить на звонок, как из динамика волной цунами льется женский плач с множеством почти неразборчивых слов, видимо, приглушенных прижатой к лицу подушкой или еще чем:

Глава 14

— Да ладно! — удивленно восклицает она, глядя на фасад, освещенный несколькими фонарями на декорированных металлическими лозами столбах ручной работы. — Это ваш дом? Ай, чему я удивляюсь-то. Вы же…

— Кто я? — переспрашиваю с улыбкой и немного поворачиваюсь на сиденье к девушке.

— Ну… Этот, состоятельный мужчина, — сразу тушуется она, и ее голос становится скромным и тихим. — У вас вон какая громадная фирма. И клиенты, вы говорили, очень серьезные люди. И да, я понимаю, теперь понимаю, почему вы так требовательны к выполнению работы своими подчиненными. Нужно, чтобы все всегда было идеально, на высшем уровне, держать всё и всех под контролем. Иначе не стать миллионером.

— Мила, — останавливаю ее бурный поток слов и смеюсь. — Снова переволновалась?

— Ой. Да. А можно я сейчас… извинюсь?

— Нет, — улыбаюсь и выхожу из машины. Вижу, что девушка все еще сидит недвижимо, наклоняюсь и заглядываю в салон. — Ты идешь?

— А, точно.

Вот же чудо, думаю и иду к дому, а с лица не могу убрать широкую улыбку. Слышу, как Мила звонко отстукивает за мной каблучками по брусчатке. Догоняет и спрашивает, заглядывая мне в лицо, как любознательный ребенок:

— Я так понимаю, глупо спрашивать, найдется ли у вас для меня таком огромном доме свободная комната… или хотя бы кровать, диван там, может?

Улыбнувшись, без лишних слов открываю перед девушкой дверь и впускаю в дом. Она, конечно же, сперва целых несколько минут все разглядывает и трогает, каждый раз оборачиваясь на меня и как бы спрашивая, не против ли я. А когда замечает камин из дикого камня и обложенного мраморной плиткой, вообще выдает такой спектр эмоций, что я уже и забываю о своих бесполезных попытках скрыть улыбку.

— Забавная ты. Будто никогда ничего подобного не видела.

— Видела, но не такое! Это… Это же, наверное, целое состояние стоит, вот так все обставить. А можно вопрос?

— Задавай. — Поджимаю губы и опираюсь на стену плечом.

— А давно вы управляете этой своей компанией, или агентством, как там правильно?

— Пятнадцать лет.

Мила начинает крутиться, метаться глазами по комнате и заламывать пальцы. Такая прям скромница из себя.

— Ну спрашивай, вижу же, что не терпится.

— Ой, я настолько предсказуемая?

Жму плечами и улыбаюсь.

— Ладно. Хочу еще узнать, а сейчас вам сколько лет? Нет, если это слишком личное, то можете не отвечать. Такое, наверное, неприлично выпытывать. Вы же все-таки мой начальник, да и знаете меня всего пару часов. Да, что-то я совсем разошлась. Но я просто… Еще и вынудила вас забрать меня к себе домой. Я не должна была. Нужно было…

— Мила, — окликаю ее и смеюсь, ерошу волосы у себя на голове, отчего девушка сразу замолкает и смотрит на меня кошачьими глазенками. — Ты когда-нибудь прекратишь тараторить? — И добавляю после небольшой паузы, понимая, что снова засмущал свою гостью: — Мне тридцать четыре.

— Ого! Так это, выходит, вы начали в… в девятнадцать. Тогда, получается. Ой, я опять, в своем духе, да?

— Ну ты и чудо, — произношу это уже вслух, просто не в силах сдерживаться. — В душ хочешь?

— Еще бы! Такой денек, однако. Только…

— Ну что опять? — Вскидываю брови.

— Ну, мне не во что переодеться, — бурчит она, немного насупившись.

— В ванной, вон там, — показываю направление, — есть халат в шкафу. Пока надень его. А вещи можешь бросить в машинку. А я пока что-нибудь нам на ужин соображу.

— Поняла, — кивает с улыбкой до ушей, привстает на секунду на носочки и виляет попой.

— Ну все, беги давай, хватит уже меня разглядывать.

Оставшись один, иду на кухню и заглядываю в холодильник. Ничего толкового у меня, конечно же, нет. Только немного ветчины, ломтик сыра и какой-то острый соус. Хорошо хоть, что остался тостерный хлеб. Из всего этого делаю четыре небольших бутерброда и завариваю пару щепоток зеленого чая.

Пока занимаюсь готовкой, никак не могу перестать думать про Милу и убеждаю себя, что все не так плохо, как могло быть, зачем-то негромко проговаривая вслух:

— Есть в этом и свои плюсы, конечно. У нее очень хорошо получается скрашивать мой вечер и разбавлять его позитивом, хоть она совсем не нарочно все это делает.

— Кгэм, — прочищает горло Мила, чтобы обратить на себя внимание и я заметил, что она уже вернулась.

Оборачиваюсь и вижу, что на ней халат, в котором обычно хожу я. И надо же ей было выбрать именно его, а не любой другой из трех. И почему-то еще в голову залезает безумная мысль о том, что она сейчас выглядит куда более привлекательно и женственно, чем в том своем сарафане. И это очень сексуально и даже немного интимно. Под ним ведь точно ничего нет. Совсем ничего. И эта темноволосая красавица так плотно затянула поясок на своей осиной талии, что просто заставляет меня воображать то, что под ним.

Нечеловеческими усилиями поднимаю глаза на лицо девушки, чтобы не распаляться в желаниях. Она ведь моя подчиненная, попавшая в беду и чудом оказавшаяся у меня дома.

Глава 15

— Наелась? — спрашиваю, когда девушка с большим аппетитом уплела оба бутерброда и в несколько глотков опустошила чашку уже остывшего к этому времени чая.

— Угук, спасибо. Было ну очень вкусно!

— Вот и ладненько. — Вытираю губы салфеткой и поднимаюсь из-за стола. — Идем покажу тебе твою комнату, да и будем укладываться спать.

— Так сразу?

— Милана! — говорю немного строже, чем, возможно, следовало.

Заканчивать о том, чтобы она не брала на себя больше, чем моя подчиненная и гостья, даже не приходится. Сама понимает все по моему взгляду и стыдливо прячет глаза.

Но я все же добавляю, пускай и не то, что изначально вертелось на языке:

— День был напряженный. У тебя так особенно. А завтра еще твой первый рабочий день. Так что поднимайся и топай за мной.

— Простите, я поняла, да, — бурчит девушка, встает и делает шаг, затем тормозит. — А может, я тогда хоть чашки и тарелки вымою?

— Этим есть кому заниматься, — отрезаю и выхожу из кухни.

Вижу боковым зрением, как грустно она плетется за мной и, кажется, судя по немного озадаченному лицу, думает, что бы могли значить эти мои слова. Только вот это не ее дело.

Поднимаемся на второй этаж, и я открываю перед ней спальню, в которой уже давно никого не было. Даже пыль никто не протирал.

— Вот кровать. Здесь, если тебе нужно зарядить телефон или чего еще, есть розетка. Тут включается свет. Ты меня вообще слушаешь?

— Да, да, свет, розетка, кровать, — машинально отвечает, явно думая о чем-то своем. — А в котором часу будем вставать?

— Я тебя разбужу. А теперь отдыхай, — говорю без лишних эмоций и выхожу. Иду в зал, наливаю себе бокал виски и сажусь на диван. Достаю мобильник. Время позднее и звонить сейчас было бы грубо, не плати я человеку за то, чтобы он решал подобные вопросы всегда, когда мне это нужно.

Один глоток такого расслабляющего напитка, и напряжение, создавшееся от лишних мыслей быстро уходит.

— Да, босс, — слышу в трубке сонный голос.

— Привет, Виталик. Прости, что разбудил, но дело не терпит отлагательств.

— Иначе вы бы и не звонили. Я слушаю. — Его голос уже чуть бодрее.

— Найди квартиру с помесячной оплатой. Время есть до завтрашнего вечера, но лучше займись этим с утра.

— Квартиру. Так. Какую?

— Однушку. Для девушки. Желательно поближе к офису и недорогую, но пригодную для проживания.

— Понял, сделаю. Вам завезти ключи или вы подъедете посмотреть?

— Привезешь, как все уладишь. У меня нет времени этим заниматься.

— Есть, записал. Что-нибудь еще?

— Нет, — говорю, допивая виски, — до завтра.

Кладу трубку и отправляюсь в душ. Под холодную воду. Несколько секунд, и становится совсем спокойно, полный штиль. Хоть и мысли о том, как соблазнительно девушка выглядела в моем халате, все еще мелькает в голове, держать ее под контролем куда легче.

— Вот же мелкая задница, — ругаюсь, увидев, что Мила еще и моим полотенцем воспользовалась, а не свежим, с полки. Самым большим. Приходится вытираться маленьким и его же намотать себе на пояс. Выхожу, придерживая края полотенца, и поднимаюсь на второй этаж. Иду мимо комнаты Миланы, и она, как назло, открывает дверь и выглядывает.

— Я хотела спросить… Ой, — стопорится на полуслове, заметив меня практически голым. Еще и чёртово полотенце выскальзывает у меня из рук и летит на пол. Только успеваю схватить его за один угол и прикрыться.

Девушка, будто сломалась, зависает и опускает челюсть, глядя на меня во все глаза. И нет бы отвернуться, но она об этом, видимо, даже не думает. Или просо в шоке.

Тяжело вздыхаю, понимая, что ситуация так или иначе уже сложилась и ничего не поделаешь, поднимаю полотенце и снова затыкаю его за пояс.

— Ты что хотела-то?

— Я? — пищит Мила, будто совсем забыла, чего выглядывала.

— Ты еще здесь кого-нибудь видишь?

— Ой, наверное, ничего. Я… Нет, помню. Водички хотела попросить. Можно?

Сжимаю пальцы на переносице, думая, за какие грехи мне досталось такое чудо, да еще и в такую нелепую ситуацию попал. Хотя виски свое дело сделало. Наверняка все сейчас сложилось немного иначе, как минимум другой была бы моя реакция на все это. Но я слишком устал и расслаблен.

— Или не надо уже, — хрипит девушка, прячась с головой в капюшон халата.

— На кухне найдешь стакан и кран, — говорю самые что ни на есть очевидные вещи, шумно выдыхаю и иду дальше, в свою комнату. Через плечо добавляю: — Доброй ночи.

Еще несколько секунд чувствую цепкий взгляд девичьих глаз на своем заду, пока наконец не закрываю за собой дверь. Ложусь в постель, даже не одеваясь, пытаюсь отключить мысли о том, что сейчас случилось в коридоре, и просто уснуть.

— Надеюсь, завтра будет полегче. Когда она, да и я будем заняты работой. И больше я ее вне рабочего времени не увижу.

Глава 16

Мила

— Что это вообще сейчас было? — тихонько шепчу, глядя в пустоту. Только перед глазами все еще стоит силуэт мужчины. Точнее, он очень даже двигается. Сперва полотенце падает, и да, он успел его подхватить, но фантазия и воображение работают куда сильнее, чем то, что можно было увидеть. А теперь его широкая спина и попа… С каждым шагом в сторону комнаты его ягодицы напрягаются и перекатываются, а у меня аж слюнки текут.

Никогда бы не подумала, что у меня может быть такая реакция на… другого мужчину.

— Да нет, он не мог этого специально сделать. Просто не мог! — пытаюсь себя переубедить и вспомнить, как долго и почему я все еще здесь стою. Буквально стряхиваю, мотая головой, с себя этот ступор, несколько раз глубоко дышу и иду к лестнице. — Водичка, водичка, да. В горле что-то прям совсем пересохло.

Спускаюсь на первый этаж и только захожу на кухню, в глаза бросаются две тарелки от бутербродов, пускай и чистые, но с крошками хлеба, и пустые чашки. И первое, что я делаю, это принимаюсь все это мыть. Даже неосознанно, будто какой-то внутренний порыв и желание сразу же устранить беспорядок на кухне. Не могу ничем другим заниматься, пока не вымыта посуда. Даже сперва дергаюсь к шкафчику, чтоб найти стакан и набрать себе воды, но что-то щелкает, и все же споласкиваю все это, протираю полотенцем и только тогда из чистой чашки утоляю жажду. И стою, как дура, улыбаюсь, довольная вообще всем, что произошло этим вечером.

«Неужели все и дальше будет вот так классно?» — промелькнула мысль.

— Даже если и не всегда, то хорошо сегодня, и это нужно с радостью принимать, — убеждаю себя не поддаваться на уговоры здравого смысла о том, как на самом деле обстоят дела, разворачиваюсь и вприпрыжку бегу обратно в любезно выделенную для меня комнату.

Попутно обращаю внимание на пустующий диван в зале. А ведь Мужчина мог постелить мне и на нем. Обычно так делают, когда вдруг нагрянут нежданные гости. Может, я ему тоже понравилась?

— Все, все, Милана, топай спать! А все, что ты сейчас думаешь — навеяно разыгравшимися гормонами. Не забывай, ты все-таки… — Замолкаю на полуслове, зачем-то напомнив себе еще и о том, что беременна от мужа, от которого убежала, и совсем настроение все растеряла.

Грустно вздохнув, вешаю нос и иду наверх, спать.

Уснуть долго не могу, хотя постель очень мягкая и приятная, так освежает. Никак не могу выбросить из головы все события этого дня. Все так стремительно кружится и меняется, что даже сложно представить, будто все это на самом деле происходит со мной, с такой домоседкой и даже одиночкой.

— Одиночкой, — шепчу неслышно. — Теперь я и правда совсем одна. В чужом городе. И прячусь от мужа, который хочет меня убить.

Аж в груди сжимает от понимания, насколько все плохо. А еще несколько минут назад восторгалась тому, что не могла осознать своего счастья.

— И что это за качели? Блин! Ненавижу эти эмоции! — вскрикиваю и бью ладошкой в подушку. Отворачиваюсь и пытаюсь спать. А по щеке крадется слеза…

Просыпаюсь от стука в дверь, открываю глаза и несколько секунд пытаюсь понять, где нахожусь. Вчера комната из-за полумрака выглядела совсем иначе. Точнее, совсем никак не выглядела. Я и не пыталась ничего рассмотреть. А теперь вижу деревянное резное изголовье кровати, красивая тумба со светильником рядом, темные шелковые шторы на окнах и пустой рабочий стол у окна — все исключительно в мужском стиле.

— Доброе утро! — говорит мужчина.

От его голоса сразу как-то тепло становится в груди.

— Доброе утро, — отвечаю и потягиваюсь и только теперь понимаю, что я лежу в постели совсем голая, а рядом почти незнакомый мне человек. Еще и мой босс!

Бросаю резкий взгляд в сторону двери, которая только слегка приоткрыта, и успокаиваюсь. Он даже не заглядывал в комнату. Наверное. Может, раньше, пока я еще спала. А говорит с той стороны.

На краю кровати лежит халат. Даже не помню, как вчера раздевалась. Мне казалось, я легла прямо в нем. Или нет?

Мамочки, надеюсь только, что мужчина не зашел ночью и не раздел меня. Хотя я обычно сплю чутко, но вдруг я настолько перенервничала и устала вчера, что не проснулась и не почувствовала?

Все внутри аж похолодело и сжалось от одной мысли об этом.

— Вставай. Пора завтракать и ехать.

— Уже встаю, только… — Стыдно попросить его закрыть дверь, но он, кажется, и без лишних слов все понимает.

— Жду тебя внизу. Поторопись.

И мягко закрывает дверь, так и не показавшись мне. Настоящий джентльмен.

Или нет и он все-таки заходил ко мне ночью?

Вот дурёха! И как я вообще набралась смелости так просто поехать домой к какому-то мужику?! Неужели настолько все со мной плохо? И что он после этого обо мне думает?

Мотаю головой, понимая, насколько много всяких противоречивых мыслей у меня в голове роится одновременно, стараюсь все это вытряхнуть и собраться. Встаю, набрасываю на плечи халат, вместе с улыбкой, чтоб саму себя обмануть и убедить, что все хорошо, завязываю поясок и спускаюсь на кухню.

Еще со ступенек начинаю ощущать аромат свежесваренного кофе и еще чего-то вкусного.

Глава 17

Саша

Благо есть на что отвлечься. Эта Мила даже в сны ко мне умудрилась забраться, не считая дома и работы. И все бы хорошо, не будь это так неправильно. Помощник, ну! А проснулся со стояком и яркой картиной того, как придерживаю эту миниатюрную и чертовски сексуальную девчонку за попу, двигая ее вверх и вниз на своем члене. Ловя губами ее стоны наслаждения. А как она терлась об меня своими сосочками на упругих и аккуратных грудках, обхватывая меня ножками. Это просто какое-то безумие. Какого черта мне вообще снятся такие сцены? Тем более о ней.

Сижу в машине и пытаюсь выбросить из головы никак не желающие растворяться в сознании кадры того сна. И унять эрекцию, натягивающую брюки.

И тут выходит Мила из дома и неторопливо идет к машине, поглядывая на меня — точнее, туда, где я сижу, но не может меня видеть из-за тонировки стекол — из-под ресниц. Так медленно, будто специально. Причем с пустыми руками.

Понимаю, что это ее первый день, потому сдерживаю себя, чтоб не опустить стекло и не подогнать ее. Но вопрос крутится на языке…

Подходит к двери и останавливается. Что, за ночь напридумывала себе не пойми чего и теперь хочет, чтобы я поухаживал за ней? Или как это все расценивать?

Открываю ей дверь. Мне не сложно, она ведь в первую очередь девушка.

Она садится на пассажирское рядом со мной, поднимает взгляд и мило улыбается:

— Я готова.

— В самом деле?

От вопроса она тушуется и начинает бегать глазками по салону.

— Вещи твои где? — спрашиваю, стараясь не вкладывать никаких эмоций.

— Ну… Мы же на работу едем. Я их оставила… в спальне.

— Мила, я все понимаю, конечно, но это мой дом. Я приютил тебя на ночь, потому что в гостинице тебе не понравилось. Но ты не будешь жить у меня постоянно.

— Не понравилось? Вы сейчас серьезно? Да я перепугалась до смерти! Я думала… Думала, за мной муж приехал. А он грозился убить меня. По-настоящему, между прочим! Как вы можете!

— Мила, я твой работодатель и ничего, кроме фронта работ и платы за нее, не должен, понимаешь?

— Но…

— Никаких «но». Тем не менее я взял на себя ответственность найти для тебя другое жилье, и этим вопросом прямо сейчас занимается мой человек.

— Занимается? — эхом повторяет девушка.

— Да. И сегодня ты поедешь ночевать туда. Это ясно? — давлю взглядом.

— Куда уж яснее…

— Ну и? — поднимаю бровь.

— Я поняла вас! Спасибо большое за заботу. Я правда благодарна.

— Сидишь-то ты чего? Топай давай за рюкзаком своим. Рабочее время уже начинается, а ты еще не на месте!

Мила дергается, как испуганный крольчонок, затем наконец понимает, что нужно делать: дергает ручку и выскакивает из машины, несется к дому и через минуту возвращается со своим багажом на плечах.

— Вы простите меня, ладно? — бурчит уже с совсем другим настроением. — Я просто подумала, ну, что раз вы меня привезли, то я поживу хоть немножко у вас. Я же вам не мешаю.

— Понимаю. А теперь поехали, — говорю с напускной серьезностью, хотя, признаться, она мне и правда не мешает. Очень даже наоборот. Вчера вон как разбавила мой обычный вечер. Только ничего больше хорошего в этом нет. Она всего лишь моя подчиненная, которую я взял на работу лишь потому, что сестра попросила. Еще не хватало мне начать думать о ней как о девушке. Чертовски милой и до жути соблазнительной. Или уже начал. А так не пойдет.

— А может, я тогда…

— Мила! — обрываю ее на полуслове, понимая, что она хочет сказать точь-в-точь то же самое, о чем я сейчас думаю. И совсем забыв про осторожность, говорю ей ровно то, что она никогда не должна была от меня услышать: — Ты здесь только потому, что у тебя очень хорошая подруга. Потому будь добра не задавать мне лишних вопросов и делать то, что велено. Если тебе, конечно, все еще нужна эта работа. Договорились?

Она от этих слов аж откидывается на спинку кресла, будто пощечину получила, и хлопает на меня своими длиннющими ресницами, открывая и закрывая рот. И только через несколько секунд приходит в себя и робко произносит:

— Поняла, извините. Нужна, конечно.

— Я тебя о чем просил?

— Ой…

— Вот тебе и ой. Соберись уже. У тебя сегодня куча работы.

Завожу мотор и выезжаю со двора. За десять минут мы добираемся до офиса и поднимаемся на мой этаж.

Смотрю на часы, чтоб девушка это заметила.

— У тебя пять минут. Там комната. Оставляй свои вещи пока там, приводи себя в порядок, или что там тебе нужно, и возвращайся. Проведу тебе небольшой инструктаж.

— Да, Александр Владимирович, конечно, — покорно отвечает она и уходит в комнату для персонала. А я смотрю ей вслед и тяжело вздыхаю. Вот же экземпляр. Вроде и умная, но как-то неправильно оценивает доброту. Неужели с ней действительно настолько плохо обращались, как описывала Ксения, что малышка прям выпивает до дна любую каплю доброты, проявленной к ней, как почва, которая никогда не видела влаги?

Глава 18

— Я та, кого Александр Владимирович взял на твое место, — с той же силой в голосе говорит Мила и с довольным собой видом поглядывает на меня, ища одобрения. И снова на нее: — А вот тебе здесь вряд ли рады. Лучше нужно было выполнять свои обязанности. Так что топай отсюда.

И хоть Мила гораздо старше Инги, вторая, по всей видимости, не собирается сдаваться и готовит ответ: набирает в легкие побольше воздуха.

Нет, как бы ни было интересно, я по долгу руководителя обязан все это пресечь, потому торможу разыгрывающуюся бурю:

— Мирослава права. Ты здесь проходила практику и закончила ее. Давай бумаги, я подпишу, и на этом закончим.

— Но как же, — переключается на меня, — Александр Вла…

— Я тебе что сказал? — обрываю ее и протягиваю руку, в которую после нескольких секунд раздумий и безумно злого взгляда на Милу Инга вкладывает папку с дневником и справкой о прохождении практики.

Открываю ее и неторопливо бегаю глазами по страницам. Чувствую на себе взгляды обеих девиц и понимаю, что это не ситуация, а целый каламбур.

— Так…

— А может…

— Не может! — снова не даю Инге высказаться, беру со стола ручку, оставляю две подписи в соответствующих графах каждого из документов, закрываю и передаю обратно девушке. — Все, готово.

— Спасибо, — протяжно произносит она. — Только вот…

— Свободна!

— Но вы же не можете так! — скулит она, аж приседая от переизбытка эмоций. — Она не лучше меня, а мне нужна эта работа. Очень нужна!

— Она намного лучше! — говорю, сощурив на нее глаза. — Она беспрекословно выполняет то, что ей поручено, и старается. А тебе этому еще следует поучиться. Не обижайся, а просто прими к сведению и сделай соответствующие для себя выводы. А теперь, если у тебя больше нет никаких вопросов, то попрошу покинуть помещение, потому что у нас еще много работы.

Не знаю, зачем я все это сказал, ведь мог просто промолчать и проводить девушку строгим взглядом. Этого было бы вполне достаточно. Но зрелище, как они обе, шокированные такими словами, на меня посмотрели, неописуемое.

— Вы правда так думаете? — только за Ингой закрылись двери лифта, спрашивает у меня Мила и смотрит кошачьими глазёнками.

Все-таки зря я это все сейчас сказал. Еще, чего доброго, зазнается и станет думать, что ей все дозволено, раз я разглядел в ней, еще ничего не сделавшей, добросовестного и надежного ассистента.

— Мне нужно было пресечь разыгравшийся балаган на всю приемную. А насчет тебя я еще ничего не знаю. Считай, выдал авансом. Но если подведешь…

— Не подведу, честное слово, Александр Владимирович, правда! Я очень, очень буду стараться. Мне только хочется узнать, правда вы считаете…

— Хватит разговоров. Свари мне кофе, только не в чашке, а в стаканчике с крышкой. Без сахара. Нет, стой, я еще не закончил, — останавливаю ее, когда она уже метнулась к кофемашине. — Я уеду на встречу, а тебе нужно проверить последние документы, которыми занималась Инга. На рабочем столе компьютера найдешь папку, в ней по нужной дате найдешь таблицу и сверишь с информацией из вот этой стопки, поняла?

Мила почти ничем не выдала свой шок — или это был испуг? — кроме как вздернутой бровью, чему точно научилась у меня.

— Горе ты луковое! Только не говори, что тебе не знаком Excel.

— Ну…

— Здесь нет ничего сложного, потому и слышать никаких «ну» не хочу. Сейчас тебе нужно лишь ловко крутить колесиком мышки и внимательно сравнивать заполнение данных в ячейках. С остальным начнешь разбираться, как справишься с этой задачей.

— Да, поняла. А кофе вам сейчас?..

— Давай мотайся! Время! — тычу пальцем в часы и захожу к себе в кабинет.

Останавливаюсь перед окном и тяжело выдыхаю, закинув руки за голову. Думаю, нужно по полной загрузить девчонку работой, пусть привыкает, осваивается. Потом легче будет. И к тому же меньше будет у меня перед глазами крутиться.

«Зачем же ты тогда ее взял на работу, если она тебе теперь мешает рационально мыслить?» — жестким басом спрашивает мой внутренний голос, будто ему давали слово. Хотя он всю жизнь мне подсказывал, как вести дела и какие решения в будущем положительно скажутся на росте компании.

— Так было нужно! — произношу вслух, причем громче, чем следовало, потому что именно в эту секунду в кабинет вваливается Мила, плечом открывая дверь. Держит стакан двумя руками, что выглядит очень странно, и, утопая в ворсе ковра, с трудом доносит его до стола.

— Вот. Ваш кофе. Без сахара. С крышечкой.

Оборачиваюсь к ней. Смотрит на меня покорно снизу вверх, сложив перед собой лапки.

— Вам еще что-нибудь нужно? — видимо, не выдержав моего взгляда, спрашивает она.

— В твои обязанности также входит принимать звонки и договариваться о встречах. Для этого, там же, на рабочем столе твоего компьютера, найдешь мое рабочее расписание. Вноси изменения в пустые поля и в конце дня предоставляй мне отчет, чтобы я был в курсе. Справишься?

— Вносить изменения? Сама? — округляет на меня глаза девушка.

Глава 19

Мила

Мамочки, какой он серьезный и строгий! Вчера он был таким приятным и обходительным, даже заботливым, хоть и абсолютно прав, что он мне ничего не должен. А сегодня… Когда он так гаркнул на ту козу, даже мне страшно стало! Но как же он все же выразился красиво. Сказал даже, что я намного лучше, чем она! Ух! Я думала, лопну от гордости прямо там и растекусь по полу маленькой лужицей.

Но мне показалось, и только Инга оставила нас, он снова включил строгого босса и в пыль разбил надежду на то, что он останется и мягко научит меня выполнять его же поручения. И вот теперь, я даже не знаю. Так строго приказал, как действовать в его отсутствие, напугал, а потом поблагодарил за кофе. И я не успела еще прийти в себя после его серьезных слов, как опять растаяла.

Я не понимаю! Не понимаю, хороший он или плохой. Но точно знаю, что его не стоит выводить из себя. А то вылечу с работы как пробка, а другого такого я точно не найду. И сама здесь никак не протяну. Придется тогда вернуться к мужу, в его руки. А это будет последнее, что я увижу в своей жизни. Или он просто сделает из нее настоящий ад, причем с большой радостью и энтузиазмом.

Нет, такого удовольствия я ему не доставлю! Новая жизнь мне очень нужна, и я сделаю все, чтобы удержаться здесь. Может, даже какой-нибудь карьерный рост здесь предусматривается.

Закусываю губу, мечтательно глядя поверх монитора. Понимаю, что даже не помню, как мышкой компьютерной пользоваться. Ну, две кнопочки — понятно, а вот зачем нужны все остальные, сбоку и посередине?

Щелкает дверь, и из кабинета выходит Александр Владимирович. Бросает на меня взгляд. Я не столько вижу его, сколько ощущаю. Аж мурашки по коже бегут. Не уверена, получается ли вести себя уверенно и адекватно, но я тут же двигаю мышкой и выискиваю глазами ту самую папку, о которой говорил мужчина. Не могу прочитать даже названия, но это, кажется, она. Навожу курсор и несколько раз тычу пальцем по левой кнопке. Папка открывается несколько раз, сразу много штук на весь экран, одна за другой. И, вот блин, босс все это видит.

Щеки загораются от стыда, прям вспыхивают. Так и представляю, как он начнет меня отчитывать, что я уже целых две минуты сижу за компьютером и все еще даже не открыла таблицу, о которой он говорил.

Понимаю, что это полный провал, и готовлюсь к худшему. Поворачиваю голову и осторожно поднимаю на мужчину глаза. Он стоит рядом, держит в одной руке стаканчик с кофе и смотрит на меня, молча потирая подбородок.

— Я уже почти разобралась. Все хорошо, — заверяю его, включив дурочку, или как это правильно назвать, и улыбаюсь во все зубы.

— Как закончишь, отправь мне таблицу на почту. Вот сюда. — Показывает на адрес электронной почты, напечатанной на одной из сотни визиток, сложенных на столе стопкой.

— Хорошо, поняла, — говорю четко и уверенно, открываю табличку на компьютере и вижу просто сотни строчек, где каждая ячейка заполнена какими-то именами, числами и прочей информацией. Роняю челюсть и даже, кажется, округляю глаза. На секунду зажмуриваюсь, чтоб они не выпали просто, сглатываю и жалобно обращаюсь к боссу: — А вы надолго уезжаете?

— Боишься оставаться одной?

— Я? Нет, что вы. Я просто… Ну…

— Если будет что-то важное — звони. — Вызывает лифт и скрывается за дверьми.

А меня аж в пот бросает. Я просто не знаю, что дальше делать. Тут так много всего, и это количество данных совсем сбивает с толку. Правду он предположил, я боюсь. Только не остаться одной, а подвести его и не справиться с поручением.

— Не могли чуточку полегче задание дать в мой первый рабочий день? — бурчу в сторону лифта и сразу залепляю рот ладошкой…

Но все оказалось не так сложно, как казалось на первый взгляд. Стоило взять те бумаги и посмотреть, что в них, и я сразу поняла, какой столбец в таблице соответствует информации на листках. И тогда работа пошла полным ходом. Правда, это еще и не работа даже, а простая проверка за предыдущей ассистенткой. Но и это меня очень обрадовало, ведь я теперь знаю, что точно справлюсь с задачей.

Через пару часов, когда я уже почти закончила и даже успела проголодаться — время-то к обеду близится, — двери лифта открываются, и вместе с мужчиной в приемную влетает аромат чего-то очень вкусного. У босса расстегнут ворот рубашки, галстука как и не бывало. Такой расслабленный и спокойный. Он подходит ко мне с двумя бумажными пакетами в руках и ставит один на стол.

— Проголодалась?

— Спрашиваете? Еще как! Я, кстати, уже почти все сделала, как вы велели. Я для себя отмечала проверенные клеточки отдельным цветом. Все правильно?

— Да, Мира, умница. Документ отправила уже?

— Еще не успела. Но еще совсем немножко. Вот, смотрите, — хочу похвастаться ему проделанной работой, потому что мужчина намного в лучшем настроении, чем был перед уходом, и хорошо бы этим воспользоваться. Но аппетит разыгрывается слишком сильно, и я уже ни о чем другом не хочу думать.

— Потом покажешь, — будто слыша мои мысли, говорит он. — Идем лучше покажу тебе нашу столовую. Там сейчас небольшой ремонт, потому там не готовят.

— Правда? — подпрыгиваю со стула на радостях. — У нас будет обед?

— Ну конечно. Нельзя же весь день сидеть голодными.

Глава 20

Мила

— Нет, все же, если тебе плохо, ты можешь поехать отдохнуть, прийти в себя, — говорит мужчина и протягивает мне ключ от моей новой квартиры и визитку. — Я все понимаю и не буду ругаться. Стресс из-за всех событий, переезд, неизвестность, плюс еще непростая и ответственная работа с первого дня.

— Александр Владимирович, я же вам сказала, все в порядке. Я благодарна за понимание и… — осекаюсь и прям чувствую, как щеки краснеют оттого; очень приятно, что он именно вот так отреагировал и даже предложил отдохнуть, — и заботу, но я справлюсь, правда. К тому же работа есть работа, а я пообещала вам, что не подведу.

— Ну смотри. Держи, чтоб я не забыл отдать.

Беру у него из рук ключи и неосознанно прижимаю к груди. Но быстро осознаю, как странно это выглядит, стряхиваю несуществующие пылинки с сарафана, поправляю волосы и прячу руки за спину. Но все равно не сдерживаюсь и начинаю улыбаться как дурочка. Спазм прошел, и меня опять побрало чувством явно излишней, чрезмерной благодарности за помощь и заботу босса.

Неужели настолько шалят гормоны? Это ужас какой-то! Срок-то всего ничего, а уже такое творится…

— Ну что, идемте работать? — пытаюсь как-то оправдать свою улыбку, показывая свой боевой настрой.

— Доедать ты, как я понял, не будешь? — спрашивает он, но как бы риторически, загадочно улыбается, едва заметно, встает со стула и берет наши коробки.

— Ой, точно, — спохватываюсь, понимая, что здесь нужно самим убирать за собой стол.

— Я отнесу.

Жду, пока мужчина сходит выбросит в урну наш обед, и стараюсь задушить это необъяснимое желание улыбаться вовсе зубы. А когда он возвращается и указывает мне рукой на выход, попуская меня вперед, театрально разворачиваюсь на каблучках и чуть ли не вприпрыжку бегу к двери.

Не понимаю, чему я так радуюсь, ведь буквально несколько минут назад думала, что просто желудок выверну в унитаз, вместе с тем немногим, что успела съесть.

— Было, кстати, очень вкусно, — зачем-то повторяюсь. Может, так пытаюсь как-то лишний раз заговорить с мужчиной. И добавляю ужасную тупость: — Я успела распробовать, прежде чем все это вырвала.

Реакция босса — его снисходительная улыбка, затем немного поднятый брови — заставляет меня прикусить язык и снова залиться краской. Ну хоть один плюс во всем этом есть: не выгляжу мертвой. А то, как он выразился, я была очень бледная.

— Тогда что, я закончу тот документ и отправлю вам, верно? — спрашиваю, как только перед нами открылись двери лифта. — Какие еще задания будут на сегодня? Я полностью готова к труду, босс! К вашим услугам! — радостно восклицаю, чтобы показать мужчине свой настрой. Только, наверное, перестаралась, потому что он почти безэмоционально сказал «как закончишь, тогда будет видно» и просто закрыл за собой дверь в кабинет.

Ну отлично, думаю про себя, достала уже его своими выходками. Еще и эта тошнота, чтоб его!

Устало плюхаюсь на стул и несколько раз оборачиваюсь вокруг на ножке.

— Пу-пу-пу… Ну ладно, босс, раз будет видно, тогда что уж тут поделаешь. Сейчас пришлю.

В течение следующих целых двух часов, уже после того как давно закончила работать с таблицей, сижу и пытаюсь разобраться, как отправить этот долбаный документ на электронную почту, указанную на визитке. Ничего не получается, аж плакать хочется! Это настоящий кошмар!

— Да как вы вообще это делаете?! Неужели нельзя было попроще систему придумать? Столько всего на экране, но никакой подсказки, как зайти на почту и где ее вообще взять.

Замолкаю, услышав за дверью суровый голос босса. Он с кем-то говорит по телефону, даже, кажется, сердится. И от одного этого звука у меня будто бы просыпается мозг. Представляю, что он может вот так же ругаться на меня, и начинаю еще усерднее искать, быстрее бегать глазами по экрану и замечаю маленький ярлычок, или как там называются эти квадратики всяких программ. На нем написано «mail».

Навожу курсор и тыкаю левой кнопкой мышки. И на экран сразу выплывает именно то, что мне было нужно. Вижу последние письма, которые отправляла Александру Владимировичу Илона, и несколько других писем от разных почтовых адресов. Не открываю, но вижу такие официальные заголовки.

— Вот бы так сразу, — бурчу себе под нос. Нажимаю на большой плюсик с подписью «новое письмо», беру визитку и вбиваю в строку указанный адрес электронной почты. Прикрепляю файл с таблицей и наконец-то отправляю. Радостно подпрыгиваю со стула и бегу варить кофе. Хочу сообщить боссу, что закончила, а хорошим предлогом для этого, думаю, станет чашка его любимого горячего напитка.

Подхожу к двери и слышу, как за ней снова громыхает бас. Но все же стучусь и сразу вхожу. Но понимаю, что совсем зря лезу к нему в кабинет со своим хвастовством и радостью, что справилась с задачей, лишь когда встречаюсь с его недовольным взглядом. Он еще ничего не сказал, только повернулся ко мне, все еще держа трубку у уха, а я уже теряюсь и начинаю дрожать. Ноги не держат, а руки так трясутся, что я просто роняю эту чашку на пол и заливаю кофе весь дорогущий ковер.

«Мамочки, что я наделала! Он меня сейчас просто по стенке размажет за такой косяк!» — первое, о чем я успеваю подумать, прежде чем мужчина, глядя на меня, говорит в трубку: