Развод. Тебе не отнять у меня мечту

Глава 1

Я привожу на вечеринку торт, который испекла сама — у меня впервые такой заказ, когда цвет коржей раскроет гостям пол ребёнка. С порога меня встречает девушка в кричащем красном платье, скрывающем живот, но с глубоким декольте. В её платиновых волосах сверкает заколка, похожая на диадему.

— Здравствуйте, Лера! — восклицает девушка, выделяя моё имя, и я понимаю, что передо мной заказчица Марта, с которой мы общались по телефону. — Спасибо вам большое, что приехали!

Она говорит вежливо, но её улыбка натянутая, хищная, похожая на оскал. Марта даже не смотрит на коробку с тортом в моих руках, а окидывает меня цепким, оценочным взглядом, при этом едва заметно кривит губы, накрашенные алой помадой. Это происходит настолько мимолётно, что думаю: «Да ну, глупости. Наверное, показалось».

— Здравствуйте! Я не опоздала?

— Вы как раз вовремя! Проходите-проходите, не стойте в дверях! — неожиданно приглашает меня Марта.

— Но мне нужно ехать… — смущаюсь я и пытаюсь сохранять деловой тон, хотя прекрасно знаю: спешить мне сегодня некуда. Я обычно не беру новый заказ на торт, пока не закончу предыдущий.

— Останьтесь, хотя бы ненадолго. Сейчас будет главный момент праздника! — оживлённо упрашивает Марта. — Я уже всем девчонкам про вас рассказала. Вы же готовите просто волшебные, невероятные торты, так что подружки выстроятся к вам в очередь!

Я поджимаю губы, пытаясь скрыть улыбку, и заливаюсь краской. Мне приятно от её слов, ведь каждый комплимент, каждая похвала для меня — высшая награда. Я пеку торты дома, на маленькой кухне, и Олег, мой муж, только снисходительно улыбается, называя это баловством. Вот бы он хоть раз увидел, какие я эмоции дарю людям! Тогда бы он понял, как для меня это важно, и начал бы воспринимать моё занятие всерьёз!

— Хорошо, но только на пару минут, — соглашаюсь я, а сама радуюсь, что меня пригласили.

— Прекрасно! Мой любимый должен вот-вот подъехать, и тогда все будут в сборе!

Марта забирает коробку и больно царапает меня длинными ногтями, но будто не замечает этого. Зато я в этот момент обращаю внимание, у неё нет кольца на безымянном пальце.

— Мы с ним скоро поженимся, — поясняет Марта, уловив мой взгляд, и мечтательно закатывает глаза. — Хотим как можно скорее, пока я ещё влезаю в платье!

— Поздравляю! — искренне говорю я.

Марта ведёт меня в основной зал кафе и оборачивается на ходу:

— Вы добавили побольше миндаля, как я просила?

— Конечно.

— Мой жених обожает миндаль!

Марта сказала мне об этом в последний момент, но как хорошо, что Олег тоже любит миндаль, и у нас на кухне нашлось несколько лишних пачек!

Просторный зал украшен пёстрыми воздушными шарами, сверкающими лентами, мигающими лампочками, и от вихря огней и красок кружится голова. В углу суетится организатор праздника, распутывает провода и настраивает колонки. Музыка гремит и смешивается с громкими голосами и смехом — вдалеке, на бархатных диванчиках сидят подруги Марты, и воздух наполнен тяжёлыми цветочными запахами их духов.

Несмотря на шум и вычурность, в груди поднимается радостное, трепетное чувство: мы с Олегом планируем стать родителями, и когда-нибудь тоже устроим подобный праздник! Но более скромный, тихий, домашний. Разрежем торт, а потом Олег обнимет меня, поцелует и скажет:

— Спасибо, любимая!

От этих мыслей я невольно расплываюсь в улыбке.

— Девчонки! — Марта поднимает коробку повыше. — А вот и торт!

Разговоры резко обрываются, и всё внимание обращается ко мне. Подруги Марты смотрят на меня с лёгким превосходством, их надменные взгляды скользят по моим простым джинсам, серой куртке, распущенным волосам.

Наверное, в их реакции нет ничего странного. Просто они хотели отметить своей дружной компанией, посекретничать и не ожидали, что к ним присоединится незнакомый человек. Вот и всё.

— Здравствуйте, — говорю я всем и отхожу назад, за диваны, чтобы не загораживать никому вид. Я-то уже знаю, что коржи розовые.

Марта ставит на стол коробку, снимает крышку и начинает вертеться.

— Чем мне торт разрезать?! — вдруг орёт она на организатора праздника, и парень вздрагивает. — Пальцем что ли?! Ты время видел? Я же просила всё подготовить!

Повисает неловкость, и я ёжусь.

— Сейчас всё принесу, — бубнит парень и убегает.

Среди подруг Марты раздаются смешки:

— Вот недотёпа!

И куда я попала? Становится не по себе, возникает желание покинуть это мероприятие, но парень быстро возвращается, и все гостьи в нетерпении выстраиваются полукругом перед столом.

— Где же он? — смотрит Марта на настенные часы. — Нужно же его дождаться…

В этот момент раздаются тяжёлые шаги.

— Дорогой! — кричит Марта, смотрит в сторону и машет.

Я не вижу лица мужчины за толпой, только его силуэт, мелькающий между гостями.

— А теперь главная интрига! — объявляет Марта и режет торт.

Глава 2

Время застывает. Воздух густеет, становится трудно дышать. Ноги словно прирастают к паркету, я не могу ни шагнуть вперёд, ни отступить. Всё тело наливается свинцом, эта тяжесть тянет меня вниз, и кажется, что я вот-вот осяду на пол.

Звуки будто отключаются, пространство вокруг размывается, и я вижу только мужа. Олег гладит Марту по спине, плечам и смотрит на неё влюблённо, с тем самым огоньком в глазах, который когда-то предназначался только для меня. Вдруг он чувствует мой взгляд. Поворачивает голову, и моё сердце пронзает укол. Выражение Олега меняется, и я замечаю каждую деталь: его глаза чуть расширяются, между бровями пролегает складка, уголки губ опускаются. Его руки на спине любовницы напрягаются, затем Олег и вовсе отстраняется от неё, но так и не делает даже шага в мою сторону.

Толпа разом оборачивается на меня. Внимание обрушивается тяжёлым грузом, и я снова вижу, что происходит вокруг. Десятки насмешливых, оценочных взглядов впиваются в моё лицо, искажённое растерянностью и болью. Ко мне возвращаются и звуки: одна девица неловко кашляет, другая вздыхает с наигранным сочувствием, остальные же либо смотрят на меня надменно, либо прячут улыбки.

И тут осознание шарахает по голове: меня позвали сюда намеренно. Марта знала, кто я такая. Она не случайно нашла моё объявление в интернете и заказала торт. Она хотела ткнуть меня в тот факт, что спит с моим мужем, и унизить.

— Любимый, ты только посмотри на разрез! Это Ле-ера приготовила! — нараспев протягивает Марта, указывая на меня, и её голос звучит приторно, как густой сироп.

В её глазах нет удивления или неловкости, там только торжество.

Я понимаю, что её подруги тоже обо всём знали. В какое же логово змей я попала… Они приползли не на праздник, не чтобы посмотреть на трогательный момент, когда разрезают торт, затаив дыхание, а на грязное шоу, где мне отведена роль униженной жены. Теперь они ждут, что я устрою им бесплатное представление, буду орать, закачу истерику. Ждут моих слёз.

Но они их не получат.

Я собираю остатки сил и гордости, бросаю взгляд на мужа и, наконец, разворачиваюсь к выходу.

Ноги уносят меня машинально, я иду, словно во сне, и не замечаю, как оказываюсь на улице. Холодный воздух бьёт в лицо, вздымает волосы и свистит в ушах. Меня трясёт. Обида душит, сжимает грудь словно тугой лентой, а в горле встаёт колючий ком.

Слёзы подступают, обжигают глаза и вот-вот прорвутся, но тут меня хватает за локоть крепкая мужская рука.

— Лера, подожди! — Олег перегораживает мне путь. — Давай поговорим!

В лёгкие против воли врывается запах горькой полыни и сандала — этот парфюм я дарила ему на день рождения. Раньше я не могла надышаться этим ароматом, а теперь меня тошнит от него.

Я дёргаюсь в сторону, но сильные пальцы больно сжимают мой локоть.

— Лера, послушай меня! Я сам не хотел эту вечеринку и вообще не собирался приезжать! — горячо заверяет Олег. — Я не знал, что они на самом деле затевали, правда!

Он ожидает от меня понимания, а я ужасаюсь тому, что он считает вечеринку главной проблемой.

— Давно? — спрашиваю я, и мой голос звучит так тихо и глухо, будто доносится издалека.

— Что? — хмурится Олег.

— Давно ты мне изменяешь?

— Лер, ну какая разница? — запускает он свободную руку себе в волосы и на миг отводит взгляд. — Я же только тебя люблю!

Я зажмуриваюсь и качаю головой от того, как это нелепо звучит.

— Брось, — спокойно, даже утешительно произносит Олег и чуть ослабляет хватку, — это же просто интрижка, она ничего не меняет.

— Интрижка? — расширяю я глаза. — У тебя от любовницы будет ребёнок!

— Это вышло случайно, я не планировал, — отмахивается он. — Я больше не собираюсь с ней видеться! Подумаешь, ну, буду переводить деньги, и хватит с неё. Остальное меня не касается.

Я отшатываюсь. Смотрю на Олега, на когда-то любимые черты лица и не узнаю их. Не могу поверить, что от этого человека я мечтала родить детей.

Он кладёт мне руки на плечи, чуть наклоняется и проникновенно заглядывает в глаза, будто искренне считает, что его поступок можно легко и быстро загладить словами.

— У нас с тобой всё будет по-прежнему! — его обещание разжигает во мне огонь возмущения.

— Я не стану жить с предателем! — стряхиваю я с себя его руки и делаю шаг назад.

— Значит, вот как?

Олег встаёт прямо, щёлкает языком и смотрит на меня сверху-вниз, из-под полуприкрытых век.

— Ну и катись! — выплёвывает он. — Квартира моя, делить нам нечего, так что выметайся! Теперь тебе негде будет печь твои дурацкие торты! Может, хоть прекратишь заниматься этой ерундой!

Я закусываю губу до боли, на глазах проступают злые слёзы.

— Знаешь, почему я выбрал её? — хмыкает Олег. — Она яркая, мне с ней весело. С ней я могу ходить по ресторанам, вечеринкам, ездить на море. Она не любит сидеть дома, как ты. С тобой скучно. У тебя на уме только готовка, уборка, да никчёмные торты!

Я сжимаю кулаки, облизываю пересохшие губы, и во рту появляется привкус железа и горечи. В голове крутятся бессмысленные ответы, но я не могу выдавить ни слова, поэтому просто обхожу Олега и иду к парковке.

Глава 3

Я сажусь в свою старую машину. В салоне всё ещё пахнет тем злосчастным тортом — миндалём, сливочным кремом и клубничной пропиткой. Запах сладкий, тягучий, липкий, он будто въелся в обивку.

В голове так и стоит картинка: довольный Олег, эта девица у него на шее. Я не хочу верить в то, что всё произошло по-настоящему. Не может быть… Почему это случилось со мной? За что Олег так со мной поступил? Чем я это заслужила?

Руки на руле дрожат, парковка впереди расплывается, машины превращаются в мутные разноцветные пятна. Я моргаю, но мир не становится чётче. Слёзы всё-таки прорываются, текут по щекам и оставляют горячие дорожки.

Я так и не завожу двигатель. Не могу сейчас вести машину. Не в таком состоянии.

Снимаю руки с руля, бессильно опускаю их на колени и откидываюсь на спинку. Сердце колотится, будто я пробежала километры, и пульс гулко отдаётся в висках. Воздуха не хватает. Внутри разрастается пустота, а в ней эхом отдаются слова Олега: «Ты неудачница».

Я выхожу на улицу и хочу поставить машину на сигнализацию, но пальцы не слушаются, брелок выскальзывает и бьётся об асфальт. Смешно. Я могу идеально выровнять шпателем крем на торте, сделать каллиграфическую надпись шоколадом, слепить крошечные розочки из мастики, а сейчас не способна даже нажать кнопку.

Иду на остановку, ловлю маршрутку. Люди торопятся домой, кто-то смеётся, кто-то говорит по телефону. У них обычный день, а у меня — будто жизнь закончилась.

Своё предательство Олег назвал интрижкой… просто интрижкой!

Дома… точнее, в квартире Олега, я стараюсь собрать вещи как можно скорее, потому что не хочу больше с ним пересекаться. Всё время оглядываюсь на дверь, и мне кажется, что замок вот-вот щёлкнет, Олег войдёт и снова скажет:

— Без меня ты ничего не добьёшься!

Дальше будет поливать грязью, бросаться унизительными фразами, требовать, чтобы я уходила скорее. Возможно, даже заявится сюда сразу с любовницей.

К удивлению, все мои вещи помещаются в один большой чемодан, а самое главное — кондитерские инструменты и ингредиенты для тортов — я складываю в отдельную сумку. Конечно, за все годы я покупала разную мелочёвку для дома, чтобы создать уют — занавески в гостиную, вазочки, рамки, в которых сейчас стоят наши с Олегом фотографии. Но я не хочу тащить с собой эти вещи, ведь всё равно не смогу ими пользоваться. Не хочу, чтобы что-то напоминало о прежней жизни.

Когда всё пошло наперекосяк?

Мы познакомились на дне рождения общего знакомого. Я испекла и принесла торт — первый, который решилась показать не только семье: шоколадные коржи, карамельный крем и свежая малина. Я тогда ещё работала бухгалтером в небольшой фирме, а по вечерам, до глубокой ночи, экспериментировала с рецептами. Выпечка была отдушиной, единственным, что заставляло чувствовать себя живой.

Олег тогда немного опоздал на праздник, но я сразу заприметила его: высокий, в деловом костюме, с уверенной походкой и твёрдым взглядом.

— Это ты приготовила? — попробовал Олег мой торт и посмотрел на меня так, будто я совершила подвиг. Я покраснела и кивнула.

Потом мы разговорились на балконе. Был май, тёплый вечер, запах сирени заполнял всю округу. Олег рассказывал о своём бизнесе, о планах, а я слушала, затаив дыхание. Мне нравилась его сильная энергия, и казалось, что рядом с таким мужчиной меня ждёт надёжность и стабильность.

Он подвёз меня до дома, а, когда попрощался у подъезда, наклонился и сказал:

— Ты пахнешь карамелью.

Это прозвучало как комплимент, и я расплылась в улыбке.

Когда мы поженились, я старалась быть идеальной. Вставала раньше него, чтобы приготовить завтрак, гладила его рубашки, подбирала галстуки и училась их завязывать разными узлами. Спешила домой после работы, чтобы накрыть стол, ждала Олега, слушала его и поддерживала.

— У тебя золотые руки! — говорил он в конце ужина, а я сияла от его похвалы.

Я отказывалась от встреч с подругами, если Олег был не в настроении, и не спорила, когда он задерживался у своих друзей. Убеждала себя, что это нормально — подстраиваться, жертвовать, уставать.

— Зачем тебе работать? Я буду нас обеспечивать, — сказал Олег как-то во время ужина, уплетая моё фирменное жаркое с красным соусом и тимьяном. — Занимайся домом. Я люблю, когда чисто и наготовлено.

Я не возражала, наоборот, увидела в этом возможность. Создавала уют, мыла полы, готовила обеды из трёх блюд, но не могла жить без мечты, поэтому в свободное время, пока Олег был на работе, пекла торты, пирожные и изучала новые рецепты.

В какой момент это всё надоело Олегу? Он же сам предложил мне уволиться с работы, хотел этой тихой, спокойной, уютной семейной жизни, а теперь называет меня скучной?

В голове вертятся его слова:

— С ней я могу ходить по ресторанам, вечеринкам, ездить на море.

Но меня он ни разу не приглашал ни в ресторан, ни на вечеринки! Даже в начале отношений! Если мы проходили мимо дорогого заведения, и я с интересом разглядывала вывеску и меню на стойке у входа, то Олег всегда сжимал мою руку сильнее, тянул за собой и говорил:

— Да у них тут есть нечего, — фыркал он. — Неудивительно, что посетителей почти нет. Твоя еда гораздо вкуснее! Приготовишь сегодня салат с индейкой и своё фирменное жаркое? — улыбался он так обезоруживающе, что я забывала о ресторане, и мы отправлялись в магазин за продуктами.

Глава 4

Тёплый свет загорается в окнах квартир, где люди собираются на ужин, ждут любимых с работы, общаются и ходят в гости — в общем, течёт обычная жизнь. А я стою посреди двора, и кажется, будто меня выдернули из собственной реальности и оставили без инструкции, что делать дальше.

Где мне жить? Где хотя бы переночевать? Куда пойти?

К родителям? Они в другом городе. В гостиницу? Дорого, а мне сейчас нужно экономить. К подругам? У всех свои семьи, дети — им не до меня.

Вечер опускается на улицы тревожной синевой. Я иду без разбора, ноги сами ведут меня в неизвестном направлении, лишь бы подальше отсюда. Через пару кварталов я замедляю шаг, достаю телефон и, балансируя с сумкой на плече, на ходу перебираю список контактов. Первым выпадает номер сестры. Она замужем, у неё двое детей, поэтому я не хочу её тревожить. Проверяю остальные номера, дохожу до конца списка, и меня накрывает удушающая волна отчаяния. Я сжимаю телефон в руке, медлю, раздумываю и всё же звоню сестре.

— Алло! — сразу поднимает она трубку.

— Маш, привет… — мой голос ломается, я делаю паузу, и сестра сразу чувствует неладное.

— Что случилось?

— Можно у тебя переночевать? Всего на одну ночь…

— Конечно, ты ещё спрашиваешь? — резво отвечает она, и мне становится чуть легче. — Давай я приеду за тобой?

— Нет, не нужно, — говорю я, потому что не хочу напрягать её ещё больше. — Я сама доеду.

Кладу трубку, выдыхаю и снова иду на маршрутку.

Темнеет быстрее, чем я ожидала: небо становится густым, как чернила, и вдоль аллей загораются фонари. Чемодан грохочет за мной, плечо ноет от тяжёлой сумки, в которой гремят кондитерские инструменты, ещё и холодный ветер пробирается под серую куртку и заставляет поёжиться. Нервы на пределе. Они натянуты как струны, которые вот-вот лопнут, и оттого мои движения резкие, угловатые, будто тело не знает, куда девать накопившееся напряжение.

Я обхожу офисное здание и срезаю путь через парковку, чтобы быстрее выйти к остановке. Ряды машин блестят в свете фонарей — серебристые, белые, тёмные, но все они сливаются в однородную массу.

Моя маршрутка подъезжает к остановке, и я срываюсь с места. Ныряю в щель между машинами, и вдруг прямо под боком раздаётся скрежет. Протяжный, металлический, режущий слух. Я замираю. У меня в груди всё сжимается в тугой узел, я медленно оборачиваюсь и смотрю на жирную, наглую царапину, которая рассекает идеально отполированную поверхность внедорожника. Я в ужасе расширяю глаза, и сердце ухает вниз.

Неужели это я так проехалась сумкой?

— Нет… — выдыхаю я одними губами. — Этого не может быть…

Машина дорогая. Очень дорогая. Огромная, полуночно-чёрная, тонированная, с хромированными дисками.

Меня накрывает паника. Что же делать?..

Мозг начинает судорожно подсчитывать, сколько у меня есть на карточке денег, которые я отложила с продажи тортов. Не так уж и много… Мне нужно снять квартиру, на что-то жить дальше, а сейчас придётся расплачиваться за царапину… Только этого не хватало!

Щёлкает замок, и я вздрагиваю. Дверь открывается, из машины выходит мужчина.

Он выпрямляется во весь рост, расправляет широкие плечи, а я невольно съёживаюсь, прижимаю к себе сумку и чувствую себя совсем крохотной и беззащитной. Чёрное пальто подчёркивает его статный, крепкий силуэт, на руках — кожаные перчатки. Свет фонаря падает на его короткие тёмные волосы и оттеняет черты лица, делая их ещё суровее, опаснее: жёсткие линии скул, тяжёлая челюсть, резкий подбородок, покрытый щетиной. Глаза карие, глубокие, холодные и внимательные, как у хищника, который привык контролировать ситуацию. Мужчина смотрит на меня в упор, и у меня внутри леденеет.