Развод. Твоя непоправимая ошибка

Глава 1

— Леш, ну что, подписали? — первым делом спрашиваю я, как только муж отвечает на звонок.

Я заставлю свой голос звучать легко и радостно, несмотря на холод в наших отношениях. Я действительно искренне рада за него, ведь мне хорошо известно, как Алексей этого ждал, как он нервничал и не спал ночами в надежде, что сделка состоится. Мне хочется разделить с ним эту победу, пусть даже на расстоянии.

Но червоточинка в груди становится все больше. Полтора месяца Леша вернулся из недельной командировки совершенно другим человеком. Мужа как подменили. Сколько бы раз я ни пыталась поговорить с ним, он только отмахивался, убеждая меня в том, что я все придумала, а у него просто много работы.

— Подписали, — отвечает муж, и в его голосе нет ни грамма тепла, будто он разговаривает с одним из своих подчиненных, а не с женой.

— Поздравляю! — говорю я, но внутри уже начинает зарождаться противное чувство, которое я пытаюсь подавить. — Я так за тебя рада! Ты большой молодец!

— Ага, — безразлично бросает он.

Я замолкаю на секунду, собираюсь с духом и задаю главный вопрос, который вот уже две недели крутится в голове:

— Когда теперь домой?

— Когда надо, тогда и вернусь, — рявкает Леша, и от этого тона у меня внутри все обрывается.

— Что значит, когда надо? — сдерживая раздражение, переспрашиваю я. — Я просто соскучилась. Да и дети постоянно спрашивают.

— Дети подождут, — отрезает он. — У меня тут дела. Я вообще-то работаю. Объясни им.

— Я понимаю. Давай сделаем видео звонок? — предлагаю я. — Аринка мне все уши прожужжала, как она скучает по тебе.

— Слушай, Ань, — резко перебивает он, — давай потом. Я занят.

Не дожидаясь ответа, он сбрасывает вызов, а я стою посреди кухни с телефоном в руке и смотрю на погасший экран, едва сдерживая слезы. В груди разрастается холод и странное ощущение, будто меня только что ударили.

Я опускаюсь на стул, убираю телефон на стол и смотрю в одну точку перед собой. Надо было что-то сказать? Не надо было звонить? Может, я правда его отвлекаю? Может, у него там правда аврал, а я со своими глупыми вопросами?

Но внутри, где-то очень глубоко, возникает другое чувство — то, в котором я не хочу признаваться даже самой себе. Оно приходило и год назад, и два, когда случился «первый кризис». Я надеялась, что мы прошли через все трудности, и больше это нас не коснется.

Кажется, надежды не оправдались.

День тянется неумолимо медленно. Я прокручиваю в голове этот разговор десятки раз, пытаясь найти оправдания и убеждая себя, что все в порядке. Я сажусь за компьютер, мне нужно работать, но строчки расплываются перед глазами. Никак не могу сосредоточиться. Хожу по квартире из угла в угол, то и дело, бросая взгляд на его вещи, проверяю телефон, не написал ли он, а в голове крутится только одна мысль — это скоро закончится.

Ближе к вечеру собираю детей. Сегодня они едут в гости к моей маме с ночевой, а у меня наконец-то появится возможность посвятить время себе. Мира крутится вокруг меня, теребя мою кофту, а Арина достает свой «дежурный» рюкзачок и начинает складывать наряды, в которых она планирует красоваться перед бабушкой. Я смотрю на них и чувствую, как сердце сжимается от любви и от страха. Что будет с ними, если все изменится?

В машине старшая дочка сразу же достает из рюкзака любимую игрушку. Мира же сидит в своем кресле и, болтая ногами, смотрит в окно. Я завожу двигатель и выезжаю со двора.

— Мам, а где папа? — спрашивает младшая.

— В командировке, доченька, — отвечаю я, глядя в зеркало заднего вида. — Работает.

— Когда приедет?

— Скоро. Совсем скоро.

— Когда? — не унимается она.

— Через пару дней, я думаю. Он еще сам не знает. Папе нужно закончить все важные дела, — произношу негромко. Остатки надежды, что Леша занимается исключительно рабочими вопросами, а не тем, о чем я постоянно думаю, все еще теплятся в моей душе.

Мира удовлетворенно кивает и снова отворачивается к окну. Арина снова ныряет в рюкзак и достает один из своих рисунков. Она терпеливо ждет, когда машина остановится на перекрестке, и как только это происходит, окликает меня:

— Мамочка, смотри, — говорит она, поворачивая рисунок ко мне, насколько позволяет ремень безопасности.

Я отрываю взгляд от дороги и оборачиваюсь. На листе — синее море с белыми барашками волн, на котором нарисовано большое желтое солнце с маленькими лучиками. Чуть дальше изображен отель, напоминающий торт, а на переднем плане на песке четыре фигурки: папа, мама, она и Мирослава. У папы почему-то зеленые волосы, а у меня — огромная красная улыбка до ушей. Рядом с фигурками семьи я с трудом узнаю дельфина с маленьким розовым мячиком.

— Красиво, малышка, — улыбаюсь я. — Твоя картина — как всегда шедевр. Как только подрастешь, я отдам тебя в музыкальную школу.

Арина коротко кивает, а затем показывает мне другой рисунок, но все в той же тематике.

— Это мы на море, — объясняет дочка. — Вот тут папа загорает, тут мы с Мирой купаемся, а тут ты лежишь под зонтиком и следишь за нами. А это дельфин, я его специально нарисовала, чтобы он с нами плавал.

— Я тоже хочу дельфина! — встревает Мирослава и тянется к альбому своей крохотной ручкой.

— Осторожно, порвешь! — Арина отдергивает рисунок и прижимает к груди. — Мам, а у нас на море будут дельфины?

— Не знаю, доченька, — отвечаю я. — Мы с папой еще не обсуждали экскурсии. Но если вы с Мирой захотите, то обязательно съездим.

— А папа будет с нами купаться? — спрашивает Мирослава, снова отвлекаясь от окна.

— Будет, конечно.

— И замок из песка строить? — уточняет старшая Арина.

— И замок строить. Самый большой замок на пляже, — улыбаюсь я, трогаясь с места.

— А он умеет? — сомневается Арина. — Папа же всегда занят. Он даже дома редко с нами играет.

В голосе слышится обида. Простая детская обида. Им не хватает присутствия папы в жизни, ведь Леша большую часть времени проводит на работе.