Развод в 41. Мне пришлось стать сильной

Глава 1

Муж заявил, что я «никакая», заменил меня молодой любовницей и выставил с детьми за порог! Как пережить предательство любимого и не сломаться?

Юлия

Смотрю на время и ойкаю – Дима уже скоро вернется, а я еще не готова!

Убавляю газ на плите до минимума – пусть паста еще потомится, и быстро бегу наверх, лавируя в заставленном коробками коридоре.

Мы только-только переехали и еще не успели все разобрать.

Я хочу сделать мужу сюрприз, поэтому отправила детей к бабушке и приготовила его любимую пасту с морепродуктами.

Улыбаюсь, предвкушая романтичный вечер только вдвоем.

Быстро принимаю душ, надеваю новенький комплект кружевного белья, брызгаю любимыми духами.

Надеваю его любимое изумрудное платье, которое идеально подходит к моим зеленым глазам и медно-каштановым волосам.

Причесываюсь и, в тот момент, когда я спускаюсь по лестнице вниз, щелкает дверной замок.

Дмитрий входит, впуская внутрь колкий морозный воздух.

Отряхивает плечи, разворачивается чтобы поставить обувь и не замечает меня, за коробками.

Улыбаюсь, предвкушая сюрприз – все идеально!

Застываю за углом – подожду пока он пройдет внутрь и закрою ему ладонями глаза.

– Юля-я, – кричит, – ты наверху?

Телефон в его кармане переливается негромкой мелодией.

– Я же просил не звонить сейчас…

Наверное, с работы беспокоят…

– Еще не поговорил – я только домой зашел… Я понимаю твое нетерпение, но сегодня все закончится. Обещаю. Все пока. Целую.

Я замираю с застывшей улыбкой на губах.

Целую?

Может быть, мне послышалось?

Бред какой-то.

Дима проходит в холл, останавливается:

– Юль! – и добавляет тише. – Ты дома вообще?

До меня доносится аромат его парфюма – горько-сладкого, с нотками морской воды. Моего любимого.

В груди что-то сжимается, и сердце, кажется, пропускает удар.

– Дома, – негромко отвечаю я и выхожу из-за коробок.

Дима вздрагивает – чуть не подпрыгивает от неожиданности.

Глупо улыбается, глаза бегают, но тут же он берет себя в руки.

Хмурится.

– Ты что здесь притаилась?

– Сюрприз хотела сделать, – не отвожу взгляд.

Он чуть бледнеет, взъерошивает привычным движением волосы.

– Слышала?

Простой вопрос, простой ответ, а между ними – пропасть.

Разбитых надежд, растоптанной любви, леденящего ужаса…

– Да, – едва слышно отвечаю я и падаю в эту пропасть.

Дима хмурится, проводит пальцами по лбу.

– Где дети?

– У мамы, – отвечаю машинально.

Во рту пересыхает, и с каждым словом в легких все меньше и меньше воздуха.

Чуть кружится голова.

– Хорошо.

Засовывает руки в карманы и делает шаг вперед-назад.

– Юля, я хочу расстаться с тобой. Мне нужен развод.

Небо не упало, земля не задрожала… Меня просто накрывает каким-то тупым оцепенением.

– Что? – зачем-то переспрашиваю я.

Наверное, из-за того, что его слова ну никак не укладываются в устоявшуюся картину моего мировоззрения.

Мы же счастливая семья! У нас дети… мальчик и девочка. Мы только закончили ремонт в новом доме.

Бред какой-то.

Нет, так не бывает…

– Развестись хочу, – упрямо повторяет Дмитрий. – Я полюбил другую женщину.

– Полюбил?

Меня и саму бесит этот сонный паралич, будто наблюдаю за всем со стороны.

Эмоции выжжены, внутри – пустыня. Только вкус пепла на губах.

Кивает серьезно.

– Да, полюбил. Так бывает, не поверишь.

Смотрит на меня исподлобья.

– Мы с тобой слишком разные. Ты – как… как… – подбирается слова. – Ты как клушка! Наседка. Никакая, в общем. Ты сама этого не замечаешь, а я вижу.

Каждое слово, как пощечина.

Он застал меня врасплох, и все мои реакции – тупо пялиться на него.

– Давно перестала быть яркой женщиной… А мне нужна другая.

Сглатываю твердый комок.

– Я достоин большего, – еще раз прохаживается, ударяет себя кулаком по бедру. – Я, мать его, это заслужил.

– А я?

– А что ты? Ты просто была рядом. Занималась бытом, да детьми.

– Ну и сволочь же ты, Гордеев, – медленно, глядя прямо ему в глаза, произношу я. – Самый настоящий подлец.

– Давай только без истерик. Терпеть не могу эти бабские слезы, выкрутасы и манипуляции. Я все решил и точка. В понедельник подам на развод. Все.

Резко разворачивается и идет в прихожую, накидывает пальто.

– Детям сама скажи, – открывает дверь, трусливо пряча глаза, и выскальзывает наружу.

Меня обдает колючим морозным ветром.

Остаюсь одна.

Возвращаюсь на кухню, машинально выключаю газ.

Я взрослый человек, мне сорок один год, есть двое замечательных детей, но впервые я чувствую себя полностью… уничтоженной.

Глава 2

Юлия

Происходящее кажется дурным сном.

Может стоит ущипнуть себя?

Как хотелось бы проснуться в своей постели, провести ладонью по мирно сопящему мужу… Утереть липкий пот со лба и, тихонько встав, пойти готовить ему завтрак.

А потом вместе посмеяться над глупым сном…

Прикасаюсь к руке и больно сдавливаю кожу в глупой надежде. Естественно, ничего не происходит – я даже боли не чувствую. Все внутри словно омертвело.

Может позвонить ему? Попросить вернуться, поговорить?

Ну невозможно прожить с человеком пол жизни и вот так…

На глазах выступают слезы, и я бросаюсь к телефону.

Сердце бьется все быстрее и быстрее – разблокирую, захожу в избранные контакты – «Любимый» и… палец замирает над кнопкой вызова.

И что ему сказать?

Что вообще можно сказать после этих слов?

Вернись, любимый, я все прощу?

Или, может быть, мне нужно умолять его?

Смесь омерзения и злости поднимается внутри.

По отношению к себе, в первую очередь.

Нет, умолять его я не собираюсь…

Только это легче гордо подумать, чем сделать – сердце-то болит и ноет от несправедливо нанесенной боли.

От напряжения голова начинает раскалываться.

Я хожу взад-вперед по гостиной в нарядном зеленом платье, обхватив себя за плечи.

Стараюсь удержать себя в рамках какой-то адекватности, но это невероятно сложно.

Одно понятно – оставаться в этом новом, еще чужом нашем доме я не могу.

Или сойду с ума.

Набираю маму:

– Да, Юль, привет, – на фоне слышен гул телевизора и голоса детей.

Мне мгновенно становится теплее, будто с мороза заходишь в теплое помещение.

На глаза наворачиваются слезы, и твердый комок встает в горле.

– Юль? – и в сторону. – Со связью что ли опять что-то не так…

– Я здесь, мам, – усилием стараюсь, чтобы голос не дрожал. Смахиваю настырные слезы. – Я приеду к вам сейчас, хорошо?

Мама понижая голос:

– Случилось чего?

– Приеду – расскажу. Нужно что-нибудь купить по дороге?

Запрокидываю лицо, потому что слезы слабости так и стараются пробить все преграды и потечь жаркими ручьями по щекам. А я этого не хочу.

Принципиально!

– Да нет… у нас все есть. Ты в порядке?

– Да, мам, в порядке, – не удерживаюсь и шмыгаю носом. – Скоро буду.

Кладу трубку и поднимаюсь наверх. Сбрасываю платье, надеваю простые темно-синие джинсы, свитер грубой вязки. Волосы убираю в тугой хвост.

Растеряно оглядываюсь кругом. Беру сумку и выхожу из дома.

Колючий ветер ударяет в лицо, царапает снежинками лицо, но я не обращаю на это внимания.

Стою на остановке и дожидаюсь автобуса, чтобы добраться из нашего уютного… уже не нашего… пригорода в рабочий район города.

В тесноте переполненного автобуса мне становится немного легче – вокруг люди, переругиваются, спешат по своим делам, но… среди них я не чувствую себя такой одинокой и брошенной.

Возле маминого подъезда встречаю соседок: тетю Марусю и тетю Аллу. Они постарше мамы лет на десять.

– Юленька, здравствуй!

– Здравствуйте, теть Алл, теть Марусь, – автоматически здороваюсь я точно так же, как и тридцать лет назад.

– Маму навестить? Или погостить?

– Да, – отвечаю уклончиво. – Вроде того…

– Твоих ребяток мы сегодня уже видели. А почему одна? Где твой?

Вдаваться в объяснения мне сейчас хочется меньше всего – я устала и замерзла, поэтому бросаю первое, что приходит в голову:

– Работает, – и пытаюсь прошмыгнуть мимо любопытных тетушек.

– Деньги-деньги, все молодые никак не нахапаются-то. Вы-то, Валя, рассказывала дом купили?

– Ага, – киваю.

Пытаюсь разбавить допрос:

– Как ваше здоровье?

– Да какое у нас здоровье, Юлечка. Доживаем. Вот одна радость – на вас молодых поглядеть… ведь с вот с такого возраста, – и тетя Алла ловко присаживается и показывает ладонью расстояние до земли, – вас знаем. А нам уж только одна дорога – на кладбИще.

Я про это «кладбИще» слышу сколько себя помню.

– Да рано вам, теть Алл, – улыбаюсь я и бочком-бочком продвигаюсь к подъезду.

– Твой-то что, хорошо видать зарабатывает, да? Всего хватает вам?

– Да, хватает, теть Алл, но Дима и работает много…

Нажимаю кнопки домофона и думаю: «Да, много работает, вот до чего доработался».

– А ты что же? Все дома сидишь? Валя рассказывала…

Хоть у меня душа и о другом сейчас болит, но вот это «все дома сидишь» неприятно слышать. Особенно учитывая, что это мама им рассказывает.

– Я в основном из дома удаленно работаю, да.

Неторопливые домофонные гудки раздражают еще больше.

– Из дома? О, как! Видала, Марусь? Это мы с тобой как дуры все на заводах, да в поле…

– Да, – улыбаюсь вежливо, – сейчас время поменялось – возможностей больше стало…

– Ты смотри, поменялось время…

– Кто? – наконец-то раздается мамин голос.

– Я, – отвечаю и быстро проскальзываю в подъезд.

Ну вот, теперь начнутся сплетни: почему одна приехала, потом мама поделиться по дружбе про развод и… пошло-поехало…

Поднимаюсь на четвертый этаж – мама уже ждет меня у приоткрытой двери.

– Юлечка, здравствуй, доченька, – целует меня в щеку. – Рассказывай, что у вас стряслось…