Развод в 45. Бабник с воза - счастье в дом!

Глава 1

Первое, что я почувствовала, открыв глаза — это запах. Тяжелый, пьянящий аромат южных роз сорта «Кримсон Глори», которые еще вчера, на нашем юбилее, заполнили каждый угол особняка. Они стояли в массивных напольных вазах, в хрустале, в глиняных кувшинах, привезенных Эдуардом из его поездок. Казалось, дом превратился в частный ботанический сад, где каждый лепесток был пропитан торжеством наших двадцати пяти лет.

Я медленно потянулась, чувствуя приятную тяжесть в конечностях. Вчерашний банкет прошел безупречно. Я до сих пор помнила, как в свете софитов ресторана «Лазурный берег» ловились восхищенные взгляды моих подруг, когда Эдуард, в своем безупречном темно-синем костюме, сжимал мою ладонь и произносил тост. Он говорил о «несокрушимой крепости», о наших общих свершениях, о санатории «Морская жемчужина», который мы с ним, как он выразился, «вытянули из грязи в князи». Тогда, глядя в его глаза — светлые, искренние, отражающие блики свечей — я была уверена, что это и есть предел мечтаний любой женщины. Успешный бизнес, дом, полная чаша и мужчина, который за четверть века не утратил ко мне интереса.

Я откинула тяжелое атласное одеяло и вышла на террасу. Южное солнце уже успело разогреть мраморные плиты, и от них исходило мягкое, живое тепло. Море внизу, у подножия нашего поселка, было спокойным, цвета незрелой бирюзы. Вдыхая этот воздух — смесь морской соли и сладости роз, — я чувствовала себя абсолютно, непоколебимо защищенной.

Эдуарда в кровати не было. Наверное, снова на своей утренней пробежке. Он всегда был помешан на дисциплине, и именно эта его черта когда-то пленила меня, еще студентку-медика, которая едва сводила концы с концами. А потом появился он: амбициозный, жесткий, знающий, чего хочет. Мой отец, увидев в нем этот огонь, помог нам с первым стартовым капиталом. Эдуард превратил эти деньги в «Жемчужину», а я… я стала той, кто обеспечивал этому бизнесу душу и безупречную репутацию.

Вернувшись в спальню, я накинула шелковый халат цвета слоновой кости и спустилась вниз. Дом жил своей жизнью: в холле было прохладно, а на большом дубовом столе стоял фарфоровый сервиз.

— Доброе утро, хозяйка, — Эдуард возник из кабинета, словно материализовался из воздуха.

Он был уже при полном параде: в свежей белоснежной рубашке, с засученными до локтей рукавами, демонстрируя загорелые предплечья. В руках он держал поднос с кофе. Это был наш ритуал — даже в самые напряженные дни мы находили десять минут, чтобы обсудить главные новости дня.

— Ты сегодня рано, — я улыбнулась, садясь за стол.

— Планов громадье, Ник. Мы вчера с инвесторами обсудили расширение спа-корпуса. Если всё пойдет по графику, к следующему сезону мы выйдем на совершенно новый уровень, — он поставил передо мной чашку, и я услышала характерный звон дорогого фарфора. — Ты — наш мозг, без твоих медицинских протоколов этот корпус будет просто набором красивых стен.

Он наклонился и коснулся губами моего виска. Его кожа пахла дорогим парфюмом и легким оттенком цитрусовых. Это был запах успеха. Эдуард отошел к окну, вглядываясь в горизонт, и я залюбовалась им. Он был моим достижением, моим партнером, моим тылом. В его движениях не было ни грамма фальши, ни намека на беспокойство.

— Поедем сегодня в санаторий вместе? — спросила я, делая глоток кофе. — Мне нужно подписать смету на закупку оборудования для процедурных.

— Конечно, дорогая. Давай только немного позже? У меня пара звонков по логистике, встретимся там в одиннадцать. Не перетруждайся, ладно? Ты вчера была звездой вечера, отдохни немного.

Я с благодарностью кивнула. Это была наша жизнь — отлаженная, как механизм швейцарских часов. Никаких сбоев, никаких лишних вопросов.

Через час я уже сидела в своей машине, направляясь в клинику. Дорога петляла вдоль береговой линии, и я, переключая радиостанции, поймала себя на том, что напеваю какую-то легкую мелодию. Я чувствовала невероятный прилив сил. Мне сорок пять, у меня за плечами огромный багаж знаний, собственная клиника, репутация лучшего врача в регионе, и рядом — мужчина, который любит меня не меньше, чем в день нашей свадьбы.

Подъехав к главному входу санатория «Морская жемчужина», я почувствовала привычный трепет. Белоснежный корпус, возвышающийся над скалой, всегда казался мне воплощением моей мечты. Персонал вытянулся по струнке при моем появлении. Это было приятно, но я всегда стремилась быть не просто «властной хозяйкой», а человеком, который знает каждую деталь процесса.

Я прошла через холл, отмечая идеальную чистоту мрамора. Мой взгляд непроизвольно задержался на зоне отдыха для VIP-пациентов. В глубоком кожаном кресле сидел мужчина. Он не читал книгу, как обычно, а смотрел прямо перед собой, в сторону панорамного окна. Глеб. Его я помнила — он поступил к нам неделю назад после серьезной операции на позвоночнике. Высокий, с резкими чертами лица, которые казались высеченными из гранита. Он был немногословен, держался особняком, и даже сквозь халат проглядывала его военная выправка.

Наши взгляды встретились. Я лишь на секунду задержалась, чтобы кивнуть ему — простая вежливость главного врача, но Глеб не ответил кивком. Он просто смотрел. Долго, изучающе, так, словно пытался разгадать не медицинский диагноз, а что-то, скрытое гораздо глубже. В этом взгляде было нечто такое, что заставило меня почувствовать себя неуютно, словно он видел меня насквозь. Я чуть ускорила шаг, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло.

В кабинете меня ждала стопка бумаг. Весь день прошел в привычном ритме: осмотры, планерки, обсуждение протоколов. Я была в своей стихии. Мои сотрудники ценили меня за строгость, а пациенты — за результат. Я чувствовала себя абсолютно реализованной женщиной. Обед прошел на бегу, в компании главного бухгалтера, обсуждавшей новые налоги. Никаких предчувствий. Никакой тревоги.

Ближе к вечеру я вспомнила, что Эдуард так и не приехал в санаторий. Я набрала его номер, но ответом были длинные гудки. Потом еще раз. Наконец, он взял трубку, и я услышала шум дороги — возможно, он был в машине.