Развод в 45. Добьюсь всего сама

Глава 1

Я ехала уставшая в такси из аэропорта. Девятичасовой полет из солнечного Тайланда, а затем еще несколько часов изнурительной дороги до нашего городка давало о себе знать. Оставалось всего двадцать мучительных минут, и я наконец-то смогу растянуться и расслабиться на моей большой кровати.

На самом деле, это путешествие с Леной прошло замечательно. Наконец-то мы могли позволить себе такое – наши дети выросли. Мой старший сын Антон работал с мужем в его фирме, а младшая дочка Арина (как и дочка Лены), погрузилась в водоворот студенческой жизни в Санкт-Петербурге, лишь изредка балуя нас своим приездом. Муж же, как всегда, был поглощен своими бизнес-проектами. И вот, в свои сорок пять, я вдруг ощутила себя… немного лишней. С двадцати-двух лет я тащила на себе быт, растила детей, пока муж строил свою «империю» и воплощал амбиции, а тут вдруг не о ком заботиться. Детям я была не так уж и нужна, а муж постоянно был в делах.

Первые полгода было здорово – я занималась только собой, а потом я загрустила. Заметив это, Серёжа предложил поездку в Тайланд на целый месяц, чтобы отдохнуть, перезагрузиться, подумать, чем же мне хочется заниматься дальше. Я бы не решилась отправиться одна, и тогда он, не задумываясь, оплатил путевку и для Лены – моей лучшей, самой надежной подруги. Она долго колебалась, но в итоге согласилась, с присущей ей ответственностью пообещав вернуть всю сумму частями.

И это был поистине волшебный месяц. Мы смеялись до слез, болтали обо всем на свете, сплетничали, посещали экзотические процедуры, танцевали до утра на местных дискотеках, часами плескались в ласковых волнах океана, а вечерами, уютно устроившись, читали и жарко спорили, как в лучшие студенческие годы. Это было так похоже на ту беззаботную пору, только без гнета экзаменов и сессий, без страха перед будущим.

Я набралась сил и впечатлений и решила пойти к психологу, когда вернусь домой, чтобы понять, куда лучше всего двигаться дальше.

Такси остановилось у подъезда, где, как всегда, на старой деревянной скамейке, сидели местные бабушки. Дом был сталинской постройки, с массивными колоннами и высокими потолками. Я мечтала о светлой, современной новостройке, но Серёжа был непреклонен.

– Эта квартира – память о моей бабушке, – говорил он, – я себя нигде больше не вижу.

И, надо признать, он вложил в нее душу и немалые деньги. Внутри все преобразилось до неузнаваемости: современные трубы, новые полы, стильный дизайн – словно другой мир. Но стоило выйти во двор, как попадал в тесный, маленький дворик с поломанной детской площадкой.

Я расплатилась, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой, и вышла. Таксист, без лишних слов, вытащил мои вещи – два огромных, набитых до отказа чемодана и два увесистых пакета – и уехал. Я понимала, что самостоятельно мне их ни за что не дотащить. Серёжа сегодня был слишком занят, чтобы меня встретить. Как и Антон.

Бабушки на скамейке пристально наблюдали за моими мучениями.

– Ир, чего-то давно тебя не видно было, – не выдержала одна. – Где ж ты пропадала?

– В Тайланд летала отдыхать, – ответила я, лихорадочно пытаясь придумать, как же мне справиться с этим багажом.

– Отчего отдыхала-то? – тут же подхватила другая. – Ты ж не работаешь, вроде. Хозяйством особо не перегружена, как мы в твои годы, например. Вот мы раньше и руками стирали, и все сами делали… – завелась она, перечисляя все тяготы своей молодости, подхваченная дружным хором остальных.

Сложив пакеты на чемоданы, я, кряхтя и пыхтя, начала медленно двигаться к подъездной двери. Тяжело, но лучше, чем стоять здесь и слушать их.

Когда я наконец-то добралась до двери в квартиру, я была очень злая на мужа, что он меня не встретил. Что за месяц нельзя было дела решить и потратить на жену. которую не видел месяц, час? «Сейчас только зайду, – думала я, – брошу эти дурацкие чемоданы с сувенирами, которые я, между прочим, с любовью для него выбирала, и позвоню ему. Чувствую, будет у нас грандиозный скандал».

Я отперла дверь, с трудом втащила вещи в квартиру и плюхнулась на мягкий пуфик в прихожей, пытаясь восстановить дыхание. Мой взгляд скользил по знакомым полам. Что-то было не так. Квартира была какой-то… пустой. Анализируя эти странные, тревожные чувства, я стала внимательнее осматриваться. И тут меня пронзило: на полках в прихожей стояла только моя обувь. С тех пор, как Сергей стал хорошо зарабатывать, его коллекции обуви росли в геометрической прогрессии, наполняя все свободное пространство. А сейчас – ни одной его пары.

С нарастающим беспокойством я распахнула зеркальную дверь шкафа. И снова – только мои куртки и плащи.

Я разулась и пошла в спальню. Там в шкафу были не только мои вещи – вот его осенние и зимние куртки, его свитера… Облегчение нахлынуло, быстро сменившись новым недоумением. Может, он просто убрал всю свою обувь куда-то в приступе какого-то внезапного желания чистоты?

Я взяла телефон и набрала номер мужа. Гудки, гудки, гудки… Никто не брал трубку. Странно. Он сам с утра не звонил и не писал.

Я прошлась по спальне, и мой взгляд упал на туалетный столик. Там, поверх моих косметических принадлежностей, лежал лист бумаги. С каким-то скверным, предчувствием, я взяла его.

«Не хватило смелости сказать тебе это лично. Я подаю на развод. Пожалуйста, съезжай с квартиры. У тебя три дня. Сергей».

В груди, там, где еще секунду назад билось сердце, вдруг разорвалась бомба, оставив после себя лишь огромную, чёрную, зияющую дыру.

Глава 2

Я опустилась на стул и несколько раз перечитала записку. Раз, другой, третий… Мозг отказывался принимать информацию. Это какая-то шутка. Какая-то нелепая ошибка. Не может быть. У нас же всё было хорошо! Успешный бизнес, стабильный, приличный доход, двое взрослых, почти самостоятельных детей… Мы никогда не ссорились по-крупному, не устраивали сцены. Я доверяла Сергею безоговорочно, как самой себе. Он никогда не давал мне ни малейшего повода усомниться в его верности или искренности.

Я снова обошла всю квартиру, проверяя полки и шкафы. Часть его вещей, действительно, исчезла, как и документы, которые всегда лежали в кожаной папке.

Схватила телефон, я опять набрала его номер несколько раз. Он не брал трубку. Наконец, я заставила себя остановиться и отправила сообщение: «Нашла твою записку. Всё-таки надо поговорить».

Бросив телефон на кровать, я пошла в ванную комнату и умылась холодной водой. Затем вернулась в спальню и легла на нашу большую кровать. Какая-то абсурдная сюрреалистическая картина: я, возвращаюсь из отпуска, полная сил и планов, а меня ждет не объятие, а клочок бумаги. Ни ссор, ни криков, ни долгих подозрений. Просто вот так, в одночасье, я оказалась чужой в собственном доме.

Взяла телефон – сообщение доставлено, но не прочитано.

Разозлившись ещё больше, я позвонила в его фирму. Трубку сняла Мариночка, его секретарь, чей голос всегда звучал подобострастно вежливо. «А что, если это он ушёл к ней?» – пронеслась жгучая мысль. Но тут же я отмела ее – «Это было бы слишком банально».

– Здравствуйте, – я старалась, чтобы голос звучал ровно. – А Сергея Викторовича можно? Это его жена.

– Здравствуйте, Ирина Юрьевна, – ее удивление было искренним. Я никогда не звонила на рабочий номер. – А его нет. Он уехал с утра куда-то по важным делам и просил ни в коем случае не беспокоить.

– Хорошо, спасибо, – бросила я и тут же отключилась.

Что это за цирк? Что еще за игры? Даже если он решил, что развод – это единственный выход, почему так? Почему нельзя встретиться, сесть за стол и проговорить это, как взрослые люди? Почему он выбрал подлое бегство? Прятаться от жены как от какой-то настойчивой и надоедливой поклонницы? Трус.

Я позвонила сыну.

– Привет, Антон!

– Привет, мам! Как долетела? Всё хорошо? Я просто немного занят, – его тон был, как всегда, деловым.

– Да, всё нормально. Я ненадолго. Ты не знаешь, где папа? Не могу его найти? – я старалась говорить буднично.

На той стороне повисла такая долгая пауза, что она говорила громче любых слов: мой сын знает, где отец.

– Антон, – я не выдержала, мой голос сорвался, – что вообще происходит?

– Мам, я не могу тебе сказать, где папа, – его голос был ровным. – Но я… в курсе, что у вас… что вы разводитесь. Папа поговорил со мной и с Ариной, и всё объяснил. Всё будет хорошо, на этом жизнь не заканчивается…

– Антон! – я перебила его возмущенно. – Что значит «поговорил»? И давно ты знаешь, что мы разводимся? Я вот узнала тридцать минут назад из записки! Я хочу поговорить с ним!

– Ну, он сказал мне неделю назад. Всё объяснил, разложил по полочкам. Мы с сестрой приняли его позицию. Мы вас всё равно любим обоих…

– Понятно, – я не стала дослушивать. В груди ныло и болело, как от удара. Я не хотела обижаться на сына, но его слова ранили меня. – Как я могу с ним поговорить, чтобы он и мне всё объяснил и разложил по полочкам?

– Он сам тебе позвонить через три дня, когда ты съедешь из квартиры. Он сказал, что хочет дать тебе время, чтобы ты остыла и приняла его выбор. Чтобы вы могли разговаривать с позиции разума, а не эмоций.

Как мило со стороны мужа, и как мудро со стороны сына. И дочки тоже. Неделя. Целая неделя прошла с тех пор, как они узнали. Неделя, в течение которой они общались со мной, переписывались, знали, что у их отца есть другая женщина – я в этом была уверена на все сто процентов, он не мог просто так уйти в никуда, – и что он собирается выставить меня, их мать, на улицу. Но никто из них не сказал мне ни слова, ни предупредил меня.

Я бы сказала, что удивлена, но, на самом деле, я не особо. Я же их воспитывала практически всё время одна. Пока муж пропадал на работе, строил свою империю, я была той, кто ставил их перед фактом, кто ругал их за двойки, кто заставлял учиться, кто ограничивал их в чём-то, чтобы они росли достойными людьми. А папа… папа появлялся редко, с подарками, с развлечений, с улыбкой. Человек-праздник, который всегда ассоциировался с беззаботным весельем. Но одно дело, когда дети открыто предпочитают одного из родителей, потому что второй более строгий и требовательный, а другое – когда они уже взрослые люди, которые должны понимать, что такое ответственность и правда. Я ждала от них большей сознательности и мудрости. Ну и большей любви ко мне.

– Куда мне съезжать-то? – мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно. – У меня нет своего жилья.

Я обращалась скорее к себе, чем к сыну, но он ответил:

– Можешь пожить у меня пару дней, мам, пока квартиру ищешь. Я помогу тебе с оплатой первых месяцев.

– Спасибо, сынок, я подумаю, – усмехнулась я. – Хорошего дня.

– И тебе, мам, пока! – в его голосе зазвучало облегчение, что неприятный разговор закончен.

Глава 3

Я решила позвонить дочери. Я знала, что, скорее всего, не получу от неё той поддержки, которую так отчаянно искала. Арина всегда была истинной «папиной дочкой», той, кто безоговорочно поддерживала его при любой нашей ссоре. Но, может быть, она сможет помочь мне связаться с Сергеем. Он наверняка сказал ей, где он и с кем.

– Да, мам? – весело ответила она мне. – Только говори быстро – я занята.

– Привет, дочка. Я вот приехала домой. Не хочешь узнать, как я съездила и как у меня дела?

– Ой, что ты начинаешь опять? Мы же переписывались с тобой, ты фотографии скидывала. Я знаю, как ты съездила. Потом как-нибудь позвоню, и ты мне всё ещё раз подробно расскажешь. Сейчас не могу говорить.

– Что там у тебя такое важное, что ты не можешь мне и пяти минут уделить? – поинтересовалась я.

– Забей… мы тут с друзьями… короче, ты не поймешь… – она замялась.

– Ясно. А меня папа из дома выгоняет. Ты ничего об этом не знаешь? – спросила я напрямую.

– Ой, ну что ты преувеличиваешь? Что значит «выгоняет»? Это же его квартира по закону, а вы разводитесь, и он предлагает тебе найти своё жильё.

– То есть ты тоже уже в курсе? – я не могла скрыть возмущения. – Одна я только час назад узнала об этом?

Какие ещё у них от меня секреты?

– Он поговорил со мной, прежде чем принимать такое важное решение. Ему важно было объяснить мне всё. И Антону. Чтобы между нам не возникло никаких обид.

– А со мной поговорить и мне объяснить? – воскликнула я, чувствуя, как в груди нарастает гнев, смешанный с обидой.

Я понимала, что дело здесь не только в Арине и Антоне. Дело в Сергее, который, как оказалось, умеет ловко манипулировать даже собственными детьми. Но сам факт, что меня, как будто бы выгнали из семейного круга, причинял мне нестерпимую боль. Они втроём всё обсудили, всё решили, и меня просто ставят в известность, как будто я им чужая. Всем им троим. Я чувствовала себя обманутой, преданной, брошенной.

– Вот он боялся такой вот твоей эмоциональной реакции, – тут же начала меня отчитывать Арина. – Ты сейчас ведёшь себя как незрелая личность. Вероника нам посоветовала…

Дочь осеклась, видимо, осознав, что сказала лишнее.

– Кто такая Вероника? – устало спросила я, чувствуя, как начинают болеть виски. – Это его любовница?

– Его возлюбленная, да, – ответила Арина. – Любовница какое-то… нехорошее слово. У них всё там прилично.

– Так ты и с ней уже встречалась и разговаривала? Как впечатление? А Антон? – мой голос дрогнул.

Арина какое-то время молчала, затем ответила:

– Мы встречались вчетвером, мам, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Я просто хочу сказать тебе, что это ничего не меняет между мной и тобой.. У нас всё будет по-прежнему… – она попыталась перевести тему, начав говорить о наших с ней отношениях, о нашей близости, но я уже не слушала.

Меня просто оглушило. Слёзы потекли по щекам. Съездила отдохнуть, называется. Я просрала не только двадцать четыре года брака (счастливого, как я наивно думала), но и двоих детей, для которых я оказалась как будто чужая.

– Она молодая? – перебила я дочь.

– А это здесь при чём? – воскликнула Арина, явно не понимая моего вопроса. – Что за стереотипы…

– Сколько ей лет? – настойчиво спросила я, не давая ей уйти от ответа.

– Двадцать семь, – после продолжительной паузы ответила Арина.

Хм. Двадцать семь. Значит, я тут не конкурент вообще. Мне сорок пять. И я выгляжу на свои сорок пять. А ещё этот затянувшись тяжёлый период после взросления детей... Глупо и бессмысленно соревноваться с девушкой, которая моложе меня на семнадцать лет и полная сил и энергии.

– Ты знаешь, как я могу связаться с отцом? – спросила я, стараясь не выдать, что плачу.

– Он сам тебе позвонить, когда страсти улягутся. Ты, главное, помни, что это не конец, что жизнь продолжается…

«Он им текст написал и заставил выучить, что ли?» – усмехнулась я про себя.

– Ладно, Арин, иди к своим друзьям. Потом созвонимся, – сказала я, чувствуя, как последние остатки сил покидают меня.

– Хорошо, целую, – с явным облегчением ответила дочь, и, не дав мне даже попрощаться, первой повесила трубку.

Я опять уставилась в стену, переваривая услышанное. Самое ужасное, что у меня ничего не было… Точнее, у меня было всё – дети, муж, дом, деньги. Но всё наше имущество было оформлено на маму мужа и на него. Как, говорила моя свекровь с ехидной улыбкой: «Ты же не работаешь, а дома сидишь на всем готовом. Один Серёжа пашет». И теперь меня из этого дома выгнали. И я не имела ни малейшего представления, куда мне идти.

Вот так вот, за каких-то час-полтора, рухнула моя жизнь. Двадцать четыре года брака, которые я считала фундаментом своего существования. Мои дети, моя гордость, мои опоры – превратились в чужих людей.

Я набрала номер единственного человека на свете, который, как я верила, никогда меня не предаст.

– Ирка, забыла чего? – раздался сонный Ленин голос в трубке. – Только заснула, если честно.

Глава 4

Мои чемоданы и документы уже были собраны. Я лишь вынула сувениры, которые так старательно покупала в Тайланде и оставила их на кухонном столе – сами как-нибудь разберутся, что с ними делать дальше.

Я взяла пару тёплых кофт и курток. За остальным приеду потом, иначе чемоданы просто не унесу.

Вызвала такси, и пока ждала его, обошла всю квартиру. Каждый уголок, каждая стена, казалось, хранили отголоски нашей жизни. Столько всего хорошего случилось здесь за эти двадцать четыре года. Я с первых дней воспринимала эту квартиру как свой дом. Нам её подарила Серёжина бабушка на свадьбу. Трёхкомнатная квартира в старом доме в центре города – немыслимая роскошь для молодых, даже с её старым, видавшим виды ремонтом. Сначала мы были здесь вдвоём, потом появился Антон, а затем и Арина. Следы их взросления, их детских шагов, их первых увлечений – всё это было скрыто под новым, дорогим ремонтом, но я всё помнила.

И теперь меня отсюда выгоняют. Или я сама ухожу. После такого приёма, как сегодня, после этого тотального предательства, жить с Сергеем под одной крышей мне было уже немыслимо. Оказывается, я совершенно не знала своего мужа. Холодный, расчётливый манипулятор и интриган, который умел всё так организовать, что я, наивная дура, даже ни о чём не догадалась. Этот месяц без меня – он что, был нужен для того, чтобы всё взвесить и принять решение? Или, скорее, для консультаций с юристами о разделе имущества?

Самое обидное в этом разделе, в этом крахе моей жизни, было то, что дети «ушли» полностью ему. Это была та потеря, которую уже не восполнишь.

Пришло сообщение, что машина ждёт внизу. Грустно вздохнув, я подхватила чемоданы и стала спускаться.

Бабульки у подъезда еще не разошлись, что не удивительно – моя жизнь успела круто поменяться за какие-то два часа. Они с любопытством наблюдали, как я, с теми же чемоданами и сумками, направляюсь к такси.

– Ир, а ты куда? – спросила одна из них.

– Отдыхать, – бросила я через плечо. – Чего-то устала уже. Пора опять на море.

Они что-то запричитали, зашептались друг другу, но мне было уже всё равно.

Когда я приехала, Лена хлопотала на кухне своей маленькой хрущёвки.

– Бросай вещи прямо в коридоре, потом разберём. Пошли кушать, а то, не ела ведь наверняка, – сказала она мне, приобняв на пороге.

– Голодная, ага, – согласилась я.

– Я тут картошку с грибами и сосисками потушила на скорую руку, – Лена схватила меня за руку и потащила за собой. – И вина купила полусладкого, чтобы говорилось легче.

Я не стала отказываться.

Минут через тридцать, сытая, согреваемая вином и теплом подруги, я наконец-то рассказала ей о случившемся.

Какое-то время Лена сидела молча, переваривая услышанное, её лицо отражало смесь шока и сочувствия.

– Если честно, я подумала, что он тебя приревновал к кому-то на фотографии и и устроил скандал, – сказала она наконец. – Всё-таки месяц не виделись, а тут… Ты что, с ним прям не разговаривала после приезда? Он просто исчез, оставив записку?

– Ага, представляешь? – ответила я, чувствуя, как слёзы вновь наворачиваются на глаза. – После стольких лет брака… просто записка, и трубку не берёт…

– Извини, но неужели ты ничего не замечала совсем? – недоверчиво продолжала она меня расспрашивать. – Вы же так весь отпуск ворковали друг с другом. А он в это время к другой свои вещи перевозил? Ничего не понимаю…

– И я ничего… – горько призналась я. – Да, не замечала. Ну работал он много, так он всегда так работал. Ну звонил ему кто-то и писал постоянно – тоже обычное для него дело. Всё-таки на нём пять крупных аптек, и ещё субаренда… Ну, вроде как стал менее нежным, чем раньше, но ведь и я в депрессии была последние полгода точно. Он же и отправил меня сил набраться… Вот я и набралась…

– Вот и отлично! Они тебе понадобятся, – оптимистично заявила Лена, наливая мне ещё немного вина. – Будешь жизнь с нуля начинать. У тебя план есть? Что дальше будешь делать?

– Какой план? – воскликнула я. – Меня как по голове ударили. До сих пор не могу в себя прийти. Антон и Арина ещё… на его стороне. Такое ощущение, что они одобрили его выбор.

– Они ещё дети… Такое бывает, – Лена авторитетно заявила, хотя своих детей у неё никогда не было. – Но это не значит, что они тебя не любят. Они просто глупые. Потом поймут и одумаются.

– Хотелось бы верить. Лен, могу у тебя пожить какое-то время? – попросила я. – Мне же идти некуда. Родительскую квартиру так глупо прошляпила… Знала бы тогда, не продавала. А ведь жили на эти деньги тогда, когда Серёжа плохо зарабатывал.

– Вообще без проблем! – тут же ответила Лена. – Но только готовка и уборка пополам! Ты же знаешь, как я это не люблю.

– Вообще без проблем, – передразнила я её, и впервые за последние полдня улыбнулась. – Что с работой только делать не знаю. Я же институт бросила на пятом курсе, как Антоном забеременела. Думала, потом доучусь, да так и не доучилась.

– Да, в школу без образования и стажа точно не возьмут, – вздохнула Лена. – А из бизнеса что-то твоё есть?

– Не-а… нет… Я никогда этого не касалась. У нас всё четко поделено было – на мне семья и дом, а на нём работа и зарабатывание денег.