Развод в 45. Случайная правда

Глава 1. Ирина Покровская

Главное – не опоздать.

Я в сотый раз смотрю на часы, и желудок сжимается от тревоги. Господи, ну, сколько можно обсуждать эти чертовы квадратные метры?

Зная, как затягиваются переговоры по аренде, я уже мысленно прощаюсь с корпоративом.

Володя меня убьёт.

Телефон вибрирует. Уже второе сообщение от мужа.

«Ты же помнишь про сегодня? Жду тебя, солнышко»

Солнышко.

Я сжимаю губы. Обычно я всегда приезжаю на его корпоративы. Всегда улыбаюсь его коллегам и поддерживаю светские беседы. Всегда играю роль идеальной жены успешного трейдера.

Но сегодня мой шеф решил, что осмотр помещения важнее моих планов.

И теперь я сижу здесь, терпеливо ожидая, пока они обсудят каждый сантиметр площади. Хотя мне уже давно все ясно.

Это помещение нам не подходит для очередного магазина одежды.

Слишком много «слепых зон». Камеры не будут просматривать углы. Любой здравомыслящий человек это видит с первого взгляда.

Но господину Воронову, похоже, нравится сам процесс. Он неспешно прохаживается по залу, что-то обсуждает с арендодателем, и явно никуда не торопится.

А я снова украдкой поглядываю на экран телефона.

Третье сообщение от Володи: «Милая, ты выехала?»

Пальцы зависают над клавиатурой. Хочу написать, что застряла на переговорах, и неизвестно, когда освобожусь.

Но тут ловлю ледяной взгляд Максима Викторовича и прячу телефон.

Ещё нужно успеть забрать Аню из школы.

Как всё успеть?

Нервы начинают сдавать. Я чувствую, как напряжение ползет по спине и сковывает плечи.

– А вы, что скажите, Ирина Сергеевна? – Обращается ко мне Максим Воронов, выдергивая меня из собственных мыслей.

Я вздрагиваю, но тут же беру себя в руки.

– Мне кажется, это помещение не вписывается в наш концепт, – говорю спокойно, хотя внутри все кипит. – Кроме того, здесь есть зоны, которые будут плохо просматриваться камерами. Видите столбы и углы?

– Там проходят коммуникации, – пожимает плечами арендодатель.

– Я понимаю, – киваю я.

И тут мой телефон взрывается звонком.

Максим бросает недовольный взгляд и хмурит брови. Я же хватаю трубку и отключаю звук. На экране высвечивается имя учительницы моей дочери.

Сердце падает в пятки.

Боже. Что случилось?

Мне никогда не звонят из школы в учебное время. Никогда.

– Мне нужно ответить, – произношу я. – Извините.

Я выскакиваю из кабинета и тут же принимаю вызов.

– Да, слушаю вас, – взволнованно произношу я.

– Добрый день Ирина Сергеевна. Вы можете приехать в школу?

– Что случилось?! – Паника накрывает волной. – С Аней все в порядке?!

– Не волнуйтесь, ничего ужасного. Но вам нужно приехать. Ваши дети подрались.

Мир на секунду замирает.

– Кто? – Я не понимаю. – Какие дети?

– Приезжайте, и мы всё обсудим.

Гудки.

Я продолжаю стоять посреди в коридора и тупо смотреть в черный экран телефона.

Какие дети? Что могло случиться?

– Вы скоро? – Раздается за спиной холодный тон Максима. Я разворачиваюсь и растеряно взираю на него.

– Что-то случилось? – Он смотрит на меня с легким удивлением.

– Мне нужно уехать, – выпаливаю я. – Срочно. Что-то с дочерью в школе. Звонила ее учительница. Простите Максим Викторович.

– Хорошо, – отвечает он.– Не забудьте, что завтра в девять утра совещание.

– Да–да, конечно, – бросаю в ответ уже на бегу.

Пролетаю по лестнице и выскакиваю из здания.

Руки дрожат, когда ищу ключи.

Сажусь в машину и быстро завожу мотор.

Нужно позвонить Володе.

Но сначала дорога. Школа. Аня.

На первом светофоре выдыхаю и набираю номер мужа.

Длинные гудки. Один. Второй. Третий.

Он не берёт трубку.

Черт.

Зеленый свет. Еду дальше, пытаюсь дышать ровно.

На следующем светофоре снова набираю.

Опять гудки.

Опять тишина.

Ладно, может, они готовятся к празднованию.

Есть у них такая традиция. Когда они успешно завершают крупную сессию, они устраивают вечеринку.

И сегодня как раз такой день.

Я уже въезжаю на территорию школы. Волнение разрастается, как снежный ком. Руки потеют, а сердце колотится быстрее и быстрее.

Паркую машину кое-как и почти бегом иду к зданию.

Нахожу кабинет классного руководителя.

Врываюсь внутрь.

– Очень хорошо, что вы так быстро приехали, – встречает меня учительница.

– Что случилось?! – Нервно спрашиваю я.

– Ваши детки подрались.

– Что?! – Я не понимаю. Вообще ничего не понимаю. – Как это?! Где Аня?! Что с ней?! Какие детки?

– Успокойтесь, с ней все в порядке, сидит в классе вас ждет. Пойдемте.

Через минуту я распахиваю дверь кабинета и вижу свою дочь, сидящую на стуле, а недалеко от нее еще какого-то мальчика.

Видимо того, с кем произошел инцидент.

– Аня! – Лечу к дочери.

– Мама! – Она подбегает ко мне. – Я ни в чем не виновата. Он сам.

– Успокойся, моя хорошая. Сейчас во всем разберемся.

– Я не знаю, что они не поделили, – начинает учительница, – но оба молчат, как партизаны.

Я смотрю на дочь. Она, насупившись, смотрит в пол.

– Милая, что произошло?

Но Аня продолжает молчать.

– Когда приедут родители мальчика? – Задаю я вопрос.

– Родители? Я думала, это вы, – растерянно произносит учительница.

– В смысле? – Напряжение сжимает горло. Острая боль вдруг пронзает сердце.

– У детей одинаковая фамилия. И они чем-то похожи. Миша учится в другом классе, и у него другие учителя. Я его не знаю. Поэтому решила, что нужно сообщить вам.

Смотрю на мальчика. У него такие же светлые волосы. И серые глаза. Они похожи с моей дочерью.

– Но он не имеет к нам никакого отношения, – развожу я руками.

– К вам не имею! – Зло цедит сквозь зубы мальчик. – А к папе имею!

– Это мой папа! – Кричит дочь.

Глава 2. Ирина Покровская

Я смотрю на ребенка и не могу в это поверить.

Как так? Какой сын? Откуда?

Мое сердце, словно не слышит мой разум и на мгновение замирает. Мне хочется выкрикнуть, что он врет.

Но я должна держать себя в руках. Мы находимся в школе. Рядом стоит учитель и тоже явно не понимает, что происходит.

– Он присвоил моего папу! – Вдруг заявляет дочь.

Я поворачиваюсь к ней, чтобы хоть как-то взять себя в руки.

– Это мой папа, дура! – Орет мальчик.

– Миша, успокойся, – произносит учительница.

– У моего папы только один ребенок и это я! – Гордо заявляет моя девочка.

Я снова подхожу к ней.

– Милая, давай успокоимся и спокойно все объясним. Вы поругались из-за папы? – Выдыхаю я.

– Да! – Дочь обнимает меня. – Он сказал, что папа нас не любит, а любит их, и скоро они будут жить вместе. А папа нас бросит, потому что мы ему надоели, – начинает плакать Аня.

Я пытаюсь ее успокоить. Глажу по голове, говорю, что все это неправда, что папа нас очень любит и так не поступит.

Но в глубине души уже чувствую, что все рушится прямо здесь и сейчас.

– Не переживай, милая, мы все выясним. Папа все объяснит.

– Полина Геннадьевна, – обращаюсь я к учительнице, – позвоните отцу мальчика пусть приедет. Только не вдавайтесь в подробности.

– Хорошо, – она кивает и выходит из класса.

Миша отворачивается от нас и начинает увлеченно что-то смотреть в телефоне.

Постепенно дочь успокаивается. Мы сидим за партой, а я пытаюсь ее убедить, что, не смотря ни на что, папа ее все равно будет любить всегда.

Она продолжает всхлипывать, но уже тише.

Сколько времени проходит прежде, чем мой муж появляется в школе, я не знаю. На часы не смотрела.

Я пыталась понять и осознать произошедшее.

Когда?

Как?

Зачем?

Почему он не сказал мне, что у него есть другая?

Зачем он врал мне семь лет? А может и дольше…

Зачем он создавал иллюзии счастливой семьи? Говорил о любви и понимании?

Заявлял, что я единственная и неповторимая женщина всей его жизни. Обещал и клялся, что никогда не причинит мне боль.

И что?

Семь лет лжи?

Семь лет он бегал к другой. Семь лет растил второго ребенка. Семь лет жил на две семьи.

Зачем?

Боль накатывает на меня так, что становится трудно дышать. Но я пытаюсь держать себя в руках. Ведь рядом сидит моя дочь, мое солнышко.

И она не должна видеть, как мне больно.

Дверь в кабинет резко распахивается и действительно влетает мой муж. Он сразу же подбегает к сыну, не замечая нас в конце кабинета, даже не замечая нас в конце класса.

– Миша, что с тобой? Ты как? Что случилось? – Засыпает он вопросами ребенка.

– Я бы тоже хотела это знать! Что здесь происходит? – Почти ледяным тоном спрашиваю я.

Володя замирает, сидя возле ребенка. Потом медленно поворачивает голову ко мне и смотрит на меня так, словно видит приведение.

Или чудовище.

В его глазах стоит неподдельный страх.

Странно.

– Ты? – Выдавливает он из себя. – Что ты тут делаешь?

– Я приехала за дочерью, которая подралась с каким-то мальчишкой. А вот, что здесь делаешь ТЫ?

– Папа, пошли домой, – выдает Миша.

– Ира, я все объясню. Послушай меня…

– Здесь? При детях? Будешь рассказывать мне очередные сказки, в которые я верила все эти годы!

– Ира, не драматизируй.

Я медленно встаю со стула и подхожу к нему.

– Не драматизировать? А что делать? Ситуация прямо сказать, как в плохих сериалах, – стараюсь говорить жестко и холодно. Пусть не думает, что меня можно легко выбить из колеи.

Хотя внутри все рвется пополам.

Хочется кричать.

Хочется высказать ему все, что я думаю.

Но…

Мы в школе. И рядом дети.

– Ира, давай выйдем.

– А наши дети снова подерутся? Потому что не могут поделить тебя!

Мы стоим близко друг другу, и мой голос переходит на гневный шепот.

– Как ты мог, Володя!? Как?

– Послушай меня. Ты должна меня выслушать! – Заявляет он.

– Во-первых, я должна отвезти дочь домой. Во-вторых, успокоить ее и как-то объяснить, что у нее теперь есть братик.

– Ира! Не неси чушь!

– Это не чушь. Это случайная правда, разрушившая все.

– Не преувеличивай, прошу тебя.

В моих глазах все-таки собираются слезы боли. Я чувствую, как щиплет веки.

– Аня, пойдем, – зову дочь.

В этот момент муж хватает меня за руку. Я слегка морщусь от боли. Он всегда был силен.

– Отпусти, здесь все-таки дети.

– Ты должна меня выслушать.

– А ты должен отвезти ребенка в свою вторую семью. Наверняка его мать беспокоится. И не забудь, у тебя вечеринка на работе!

Я беру дочь за руку, и мы выходим из кабинета. В коридоре я помогаю ей собраться.

– Все решили? – Спрашивает учительница у меня, обеспокоенно взирая на дверь кабинета.

– Решили, – устало отвечаю я. – Спасибо, что позвонили. До свидания!

Мы с дочерью быстро выходим из здания. Посадив ее в машину, я иду к водительскому месту. Но меня перехватывает муж.

– Ира, да выслушай меня наконец!