Развод в 50. Старая жена и наглый бывший

Глава 1

– Ты пахнешь старой девой. – Прилетело мне, как только я тихонько приоткрыла дверь кабинета Егора и шагнула внутрь.

Я подняла глаза на мужа и от растерянности набрала в грудь воздух, не зная, что ответить.

Егор сидел за своим рабочим столом, откинувшись на спинку кожаного кресла. Колени широко расставил, как любил это делать всегда. Рубашка на груди расстёгнута чуть ли не до середины. Из-под дорогущей ткани виднелись грубые завитки волос. Галстук висел на маленькой настольной лампе.

– Ты чего? – Тихо произнесла, закрывая за собой дверь.

Егор иногда бывал не в духе и не в юморе. Сегодня он видимо был не в том и ни в другом. Я отчасти понимала, что всякое может быть. Особенно из-за работы.

Он владел арматурным заводом, и в последнее время были перебои с поставками. Но мне все равно казалось, что это не повод ехидничать сидеть.

Егор склонил голову к плечу и цепкий, пронзительный взгляд заставил меня замереть. Я даже пальцы не могла отвести от дверной ручки.

– Полный дом детей, Егор. Давай ты не будешь сейчас оттачивать своё остроумие. – Произнесла, поведя плечами и все-таки отцепилась от двери.

Я поправила на груди длинную вязаную кофту, которую любила накидывать на плечи длинными, зимними вечерами. А сейчас время было такое, что метели, снегопады, да и с маленькой внучкой особо не наиграешься, сидя на полу. Несмотря на то, что он тёплый.

– А я ничего не оттачиваю. Но, знаешь, бесят твои глупые отговорки, чтобы избежать конфликта. – прошипел Егор, хмыкнув презрительно так, словно бы говорил этой ухмылкой, что все он про меня знает.

Да, я не любила конфликты.

Особенно с супругом, который был для меня больше, чем просто мужчина.

Да, я ненавидела склоки,сплетни.

Да, мне было некомфортно в таком обществе, за что Егор мне не раз высказывал, что я должна быть немножечко более пластичной и относиться к чужим тараканам, если не с уважением, то с терпением.

К сожалению, терпеть я могла только его тараканов и ничьих более.

– Ты не с той ноги зашёл в дом после работы? – Спросила дрожащим голосом и ощутила, как неприятный холодок пробежал по спине.

Егор зевнул, противно щёлкнув челюстью: звук такой чёткий, сухой, что меня передёрнуло.

– Я с той ноги встал и с той ноги вошёл. Я ещё раз повторяю: у тебя запах матери, бабушки. Но знаешь, этот запах ничего не имеет общего с ароматом моей женщины.

Это было похоже на какой-то глупый, если не розыгрыш, то урок, который в очередной раз хотел преподнести Егор.

Я два коротких шага сделала до небольшого пуфика, который стоял вдоль книжного шкафа. Опустилась, поджала ноги. Сложила сцепленные руки на колени.

– Я тебя не понимаю. – Я ещё улыбнулась, как дура, в надежде на то, что моя улыбка сгладит все недовольство в его характере.

– И это тоже твой обычный ответ женщины, которая ни черта из себя не представляет… — протянул муж, полоснув словами как лезвием.

– Егор, остановись. – Дрогнул мой голос.

Он никогда себе ничего подобного не позволял.

Никогда.

Да, он мог сказать: “Марина, надо быть смелее, упертее. Надо быть более прагматичной”. Но чтобы он когда-то сказал, что я из себя ничего не представляю– это было за гранью фантастики.

– Скажи, какая муха тебя укусила? Что происходит? Ты пытаешься высказать мне какую-то претензию, сути, которой я не понимаю? – Затараторила я, испытывая страх.

Дети приехали. Андрей внучку привёз. Вадим в кои-то веки добрался до нас. Люба сидела, развлекала всех. И здесь такое выдаёт Егор.

– В принципе, я на другое не рассчитывал. – Как-то равнодушно произнёс муж и встал из-за стола.

Каждый шаг отдавался гулким эхом у меня в голове.

Я наблюдала за тем, как Егор прошёлся вдоль кабинета, дотрагиваясь широкой ладонью до ручек шкафов.

У меня Егор, сам по себе был крупный. Мы когда познакомились, ещё много разного возникало в наших отношениях. То его называли лесорубом. То берсерком.

И Егор, сделав круг почёта по кабинету, остановился напротив меня так, что между нами не было даже расстояния в вытянутую руку.

Я сидела, смотрела на него снизу вверх.

А глаза у меня нервно бегали по его лицу: широкий подбородок, щетина такая, в которой серебрилась седина, благородно выглядела, привлекательно. Глаза янтарные, как цвет насыщенного дорогого коньяка. Запах тяжёлый после работы, смешанный с древесными нотами туалетной воды, табака, выделанная кожа и немного амбре, все это соединялось с только его ароматом.

С ароматом Егора.

Голову кружило на раз, два.

Плечи широкие, грудь мощная.

Я прекрасно знала, что и на животе у него не мягкий кружочек, а кубики. И точно также я знала, сколько времени он проводит сначала в спортзале, а потом, в принципе, занимаясь тем же самым домом. И как он до сих пор в свои пятьдесят умудряется колоть дрова самостоятельно для бани.

Егор замер напротив меня. Засунул руки в карманы брюк, демонстративно притягивая внимание к паху.

– Я все равно тебя не понимаю. – Подняла снова глаза.

И цепкое чувство, словно бы удавка, повисло на сердце.

– У меня другая.

Слова какие-то неправильные, буквы вроде знакомые, а смысл не доходил, не улавливала.

Егор качнулся с пятки на носок, сокращая расстояние между нами, делая это специально.

Я отшатнулась.

Встала, обняла себя за плечи.

– На тебя в молодости похожа.

И на его лице расплылась улыбка. А потом эта улыбка приобрела звук– он хохотнул громко, вызывающе.

На весь кабинет.

Запрокинул голову назад.

– От неё крышу снесло. – взглядом по мне скользнул. Брезгливо. – Влюбился в неё безумно. Как в тебя когда-то.

Едкие слова, злые, неправильные и не принадлежащие моему мужу.

Дрожащая ладонь накрыла мои губы и я покачала головой.

– Так понятнее, Марин? Так понятнее? – Зло спросил Егор, хотя я не понимала, почему он злится.

Глава 2

– А разве молодой стриптизёршей? – Зло уточнил Егор.

Я пожал плечами.

От меня пахло его любимой туалетной водой “Джо Малон” колокольчик, появившейся не так давно в обиходе.

Эта вода стала напоминанием о чем-то лёгком.

Егор зарывался в мои волосы и говорил , что это запах нашей с ним жизни.

Врал, конечно.

Жизнь ни черта не была ни лёгкой, ни сладкой.

Всякое в ней было: и ранний брак, и учёба, с которой нельзя уйти в академ. Дети один за одним. Сначала Андрея родила, потом Вадима. Только позднее всех– Любу.

И сейчас он мне стоит, рассказывает о том, что от меня старой девой пахнет.

А от него, как будто молодым жеребцом!

– Натянешь на себя непонятные кофты. И как мне после этого на тебя глядеть? Ещё наверное будешь собираться с подружками и обсуждать о том, что “ай яй яй какой у тебя муж нехороший муж”. У тебя хороший муж! У тебя мужик! А мужику надо, чтобы баба постоянно была на все готова!

– Баба, а не жена. – Медленно поправила я, сходя с ума от цинизма и наглости в речи Егора.

Нет, у него было такое, что, как он сказал, так и будет. Замашки шовиниста никак не убрать. Я уже даже перестала стараться.

Но, чтобы такое!

– А чем жена от бабы отличается? Что у вас как-то по другому все устроено? Или, как только палец окольцовывается, у вас все основные функции отключаются, остаётся только: растить, стирать, мыть, жрать готовить? – Спросил так грубо, что я передёрнула плечами.

– Ты забыл ещё в этот список добавить: образование получать, на работе пахать и все прочее.

– Да, конечно. Только в этом списке я что-то не вижу, чтобы было: ублажать мужа, угождать мужу. И в этом вся ты. У тебя на любое моё замечание есть удивительный набор отговорок. – Усмехнулся Егор, разворачиваясь и идя снова к своему креслу.

Упал в него, откинулся и ноги на край стола поднял. Локоть упёр в подлокотник и покачал головой.

– А потом ты удивляешься, что у твоего мужа другая появилась.

Это было не удивление.

Это было шоком.

Я никогда не питала лишних иллюзий, но прекрасно знала, что Егор-то у меня правильный и у него же все честно, все идеально. Он никогда даже не дал повода подумать, будто бы он может так со мной поступить.

И сейчас я стояла и по-глупому совершенно прикидывала, что, может быть, он мне на самом деле врёт и весь этот грубый разговор только для того, чтобы что-то до меня донести?

Я так оправдывала его у себя в голове.

Я могла придумать сотни причин, почему он так разговаривает.

Я могла найти три десятка аргументов о том, что у него нет никакой любовницы, только для того, чтобы поздно вечером уснуть у него на плече и дышать его ароматом.

Мне бы просто уснуть на его плече…

Я не поняла, как слезы потекли из глаз. Поэтому постаралась перевести взгляд на что-то нейтральное со своего мужа.

– Вот сопли, слезы на кулак будешь наматывать. Потом, вместо того, чтобы задуматься, а что собственно не так у нас с тобой.

– Все так у нас с тобой: трое детей, внучка.

– Да, отлично! Тебе, в твоём возрасте вот только и осталось детей воспитывать, внучку растить вместе с базиликом на грядках. Отлично! Тебе уже вроде бы, как бы согласно положению должно хотеться примкнуться к земле, правильно? Ну, там создать ещё, может быть, книжный клуб, в котором будете сидеть, обсуждать новый десерт из яблок и пирог из капусты. Все, считай, жизнь кончилась.

Моему мужу пятьдесят.

Мне сорок семь.

Моя жизнь не кончилась.

Ещё вчера я, как заведённая носилась между одним офисом, вторым, пятым, десятым. В самый последний момент я думала о том, что надо приехать полить грядки.

Он говорил эти обидные вещи только для того, чтобы задеть меня.

И даже в этом случае я его оправдывала.

Наверное я просто тронулась.

– Ты для чего этот разговор начал? – Спросила, не желая выслушивать больше оскорбления.

Егор скосил на меня глаза, раздумывая, как бы так ответить. А я шмыгнула носом и уточнила:

– Развод хочешь?

Егор молчал.

– Ну же! Ты такой смелый. – Зло произнесла я. – У тебя же все правильно. Ты же мужик брутальный, героичный. Весь такой из себя. Так скажи!

– Хочу, – коротко бросил Егор, разрывая сердце мне в клочья.

– Вот с этого и надо было начинать. – Тихо произнесла, вытерла нос. – Сам хочешь– сам и оформляй, подавай все документы. На меня в этом деле не рассчитывай. Ещё не хватало облегчать тебе жизнь.

– А ты мне не облегчишь жизнь. Единственный вариант, при котором это оказалось бы легко– это, если бы ты сама все поняла и не заставила меня сейчас объяснять тебе прописные истины.

– Это те, в которых от меня старостью смердит?

– Типа того. – Фыркнул Егор.

Я прикусив губу, заметила:

– Только матери своей не говори, а то после тебя её второй инсульт стукнет.

Но Егор закатил глаза, сложил руки на груди.

И все-таки сам сказал всем о нашем разводе…