Развод. Я тебе отомщу

Глава 1

Света

Операционная пахнет стерильностью и холодным металлом. Этот запах я знаю лучше, чем любые духи. Но сейчас мне не до него. Сейчас есть только она. Женщина на столе, которой тридцать два. И её возможность когда-либо снова забеременеть, висящая на волоске.

Спаечный процесс после кесарева сечения. Классика районных больниц. Скорее всего, хирург поторопился, зашил кое-как, а теперь каждое сокращение отдаётся ей болью. Она мучилась три года. А всё, что нужно было сделать — один правильный разрез.

— Светлана Андреевна, — голос ассистентки звенит на грани фальцета. — Вы не опоздаете? У вашего мужа же консультация по репродукции.

Я не отрываюсь от инструмента. Эндоскоп показывает поле боя. Там, в розово-красном полумраке, моя цель. Спайку надо рассечь ювелирно, на миллиметр, не глубже.

— Ты что-то путаешь, — говорю ровно. — Он не консультирует.

Серёжа главный врач. Он уже полгода подписывает бумажки. Последний его приём был… я даже не вспомню когда. Он сам сказал, что устал. Что хочет работать только с бумагами. Что больше не хочет брать на себя ответственность за жизнь и здоровье пациентов.

— Странно, — она мнётся, подавая зажим. — Я сама видела запись в электронном журнале. На двенадцать тридцать. Частный пациент. И там пометка: “анонимно”.

Бросаю взгляд на часы. Двенадцать двадцать семь.

Пальцы замирают. На секунду. Валя хорошая ассистентка, она сразу это замечает.

— Всё в порядке, Светлана Андреевна?

— Зажим, — цежу сквозь зубы.

Анонимно. Зачем ему анонимный пациент? Кого нужно скрывать так, чтобы даже сотрудники не знали?

Мысль короткая, острая. Я отгоняю её. Сейчас не время.

Рассекаю спайку. Кровоснабжение восстанавливается на глазах. Чисто. Идеально.

— Ушиваем.

Накладываю швы. Ровные, аккуратные. Эта женщина ещё родит.

— Всё. Передаём в послеоперационное.

Снимаю перчатки, кидаю в утилизатор. Плечи ноют. Выхожу в коридор, тру глаза тыльной стороной ладони.

— Светлана Андреевна! — голос Натальи Викторовны настигает меня у выхода. Она запыхалась, явно бежала. — А ты чего не на приёме?

Я смотрю на неё, не понимая. У меня по графику операция, потом окно, потом первый пациент. Я никуда не опаздываю.

— На каком приёме?

— У твоего мужа консультация. Я думала, ты тоже там будешь. Он же просил аппарат УЗИ в кабинет закатить. Разве не ты будешь проводить осмотр?

Внутри всё обрывается.

— УЗИ? — переспрашиваю я. Голос ещё ровный, но по спине бежит холодный пот. — Зачем ему УЗИ?

— Ну, на репродукции без этого никак, — она пожимает плечами. — Я побегу.

Она уходит. Я стою посреди коридора.

УЗИ. Значит, беременность. Или подозрение на неё.

Я вспоминаю, как полгода назад Серёжа сказал: “Свет, я устал от практики. Хочу заниматься только административной работой”. Я поверила. Мы отметили это в ресторане. Я радовалась, что он наконец-то будет дома, что закончатся постоянные дежурства, что он перестанет приходить домой без сил и грузным мешком заваливаться на кровать.

А теперь он ведёт приём. С пометкой “анонимно”. И просит УЗИ.

Кого он хочет осмотреть? Почему не попросил коллег? Зачем взялся за это сам? Мысль приходит сама. Я не успеваю её остановить.

И почему я должна об этом узнавать от медсестры?

Внутри разрастается холод. Не тот профессиональный, который помогает в операционной. Другой. Липкий. Страшный.

Он хочет, что-то скрыть. Но почему тогда не стер запись? Почему не провел осмотр без внесения в базу? Так было бы как минимум безопаснее для него самого и для нашей клиники в целом.

Я не знаю зачем он так поступил, но я чувствую, что это не простой пациент. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Так чувствуют не врачи. Так чувствуют жёны, которые вот-вот узнают то, что разобьёт им жизнь.

Я сглатываю. В горле пересыхает.

Иду к раковине. Смотрю на себя в зеркало. Глаза спокойные, усталые. Профессиональные.

Но под ними синие круги, которых я не замечала утром. Пальцы мелко дрожат.

Мой муж что-то задумал. Я это знаю.

Теперь осталось узнать, что именно. И кто этот тайный пациент, раз он решил ради него даже рискнуть своей карьерой.

Глава 2

Света

Я мою руки. Методично, тщательно. Смотрю на себя в зеркало. Глаза спокойные, усталые. Профессиональные. Но под этим спокойствием холод. Не тот, который бывает после операции. А тот, который бывает перед бурей.

Выхожу в коридор. Сегодня здесь подозртельно тихо. Мои каблуки стучат по линолеуму ровно, как метроном. Главное не бежать.

Кабинет мужа на третьем этаже. Дверь с табличкой: “Главный врач. Ветров С.А.”. Я не стучусь.

Толкаю дверь и захожу.

Он уже здесь. Сидит за столом. Рубашка мятая, воротник расстёгнут. На столе пустой стакан, папка и… женская резинка. Простая, неброская, но явно не моя. Он следит за моим взглядом, но ничего не говорит.

— Свободен?

— Света? — он улыбается. Слишком быстро. Слишком нервно, словно я едва не застала его на месте преступления. — А ты чего здесь делешь? Операция уже закончилась?

— Закончилась. Я пришла, потому что узнала, что ты снова консультируешь.

Улыбка сползает с его лица.

— Я подменяю коллегу, — он откашливается, но его глаза странно бегают по сторонам. — Он уехал, а пациентка была уже записана. Не отменять же прием.

— Пациентка, — повторяю я. — А у нас кроме тебя врачей больше в клинике нет?

— Свет, там всё не так просто, — Серёжа смотрит мимо меня. В окно. На дверь. Куда угодно, только не в глаза.

— И что у неё?

— Свет, врачебная тайна…, — тянет он устало, словно я маленький ребенок, который ничего не понимает. — Ты же понимаешь, что если бы я мог, то рассказал бы тебе о ней.

— Серёжа, я сейчас не твоя жена. Я ведущий специалист. В том числе и по этой части. Я должна знать о её состоянии. Если она ещё в клинике, то скорее всего она попадёт ко мне и ты это знаешь.

Он молчит три секунды. Три удара сердца. Потом говорит:

— У неё подозрение на внематочную.

Я чувствую, как пол уходит из-под ног.

Внематочная. То есть она беременна. И пришла к нему. Не ко мне. Не к любому другому специалисту. А к главному врачу, который полгода не вёл приём.

— И ты сделал ей УЗИ?

— Да.

— Сам? — мой голос звенит. — Ты сам осматривал её спустя столько времени без практики?

— Света, прекрати. Я всё ещё врач.

— Ты врач, который не практиковал слишком долго. Ты не имел права этого делать, Серёжа. Внематочная — не простуда. Это угроза для пациента. Ты о чём вообще думал? — я не повышаю голос, но в кабинете становится душно. — Это недопустимо. Клинику могут лишить аккредитации. На нас могут подать в суд.

Он встаёт. Подходит ко мне. Хочет взять за руку.

— Не надо, — отшагиваю я. — Не пытайся убедить меня в том, что ничего не случилось. Ты хоть понимаешь, что сотворил? А если ей станет хуже?

— Свет, не паникуй раньше времени, — едва не рычит он. — Всё под контролем. Эта пациентка в норме. Она…

Я опускаю взгляд. На полу возле его кресла лежит серьга.

Маленькая. Белое золото. Красный камень. Гранат или рубин. Очень знакомая.

Я поднимаю её. Кручу в пальцах. Камень играет в свете лампы.

— Это чья? — спрашиваю я очень тихо.

Серёжа бледнеет. Я вижу, как дёргается его кадык.

— Пациентка, наверное, обронила…

— Пациентка с подозрением на внематочную? — перебиваю я.

Он молчит. Я смотрю на серьгу и понимаю, почему она такая знакомая. Эти серьги я лично выбирала в подарок два года назад. Лене. Своей лучшей подруге.

В голове что-то щёлкает, как тумблер. Мысли разбегаются, потом собираются в одну страшную чёткую картинку.

— Серёжа, — говорю я, и голос не дрожит. — Кто сегодня приходил к тебе на приём?

Он открывает рот, но не успевает ничего сказать, как в дверь стучат.

— Светлана Андреевна, — голос ассистентки доносится из коридора. — Там нужна ваша помощь. Говорят срочно.

Я смотрю на мужа. Он смотрит на серьгу в моей руке.

— Мы не договорили, — говорю я тихо. — Но продолжим позже.

Выхожу в коридор. Закрываю дверь. Прислоняюсь к стене и зажимаю серьгу в кулаке так сильно, что грани камня впиваются в ладонь.

В голове шум. Но сквозь него я слышу шаги.

Ко мне идёт медсестра, а за её спиной женщина, которую я меньше всего ожидала здесь увидеть.

Лена. Моя лучшая подруга.

С заплаканными глазами. Опухшими веками. И рукой на животе, которого еще нет, но она уже придерживает его. Бережно, испуганно.

Она беременна. Я понимаю это за одну секунду. И мир трещит по швам.

— Света, — виновато тянет медсестра. — Она сказала, что это важно.