Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «изнанка»

ГЛАВА 1. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ ВЛАСТИ

Вкус победы я представлял иначе.
В детских книжках, которые мне читал отец до того, как наш Род пустили под нож, победитель обычно стоял на горе трупов врагов, сжимая в руке сияющий меч, а благодарные девственницы осыпали его лепестками роз.
Реальность оказалась куда прозаичнее.
Вместо меча у меня в руке была чашка остывшего кофе, который на вкус напоминал отработанное машинное масло. Вместо девственниц — Сергей Волков, чье лицо цветом напоминало старую больничную простыню. А гора трупов... ну, трупы мы утилизировали еще вчера вечером.
— Мы банкроты, Виктор, — голос банкира прозвучал глухо, словно он говорил из могилы.
Я отвернулся от панорамного окна пентхауса. Стекло, разбитое во время штурма, мы заменили временными полимерными щитами, и теперь город внизу казался мутным, искаженным, как в лихорадочном бреду.
— Уточни диагноз, — я сел в кресло Графа Орлова. Кожа скрипнула под моим весом. — Мы владеем самым дорогим зданием в городе. Мы контролируем промзону. У нас есть частная армия, которой не нужно платить зарплату. Как мы можем быть банкротами?
Волков швырнул на стол планшет. Гаджет скользнул по полированному дереву и замер у края, мигая красным индикатором уведомления.
— Потому что Империя, мой дорогой Барон, любит деньги больше, чем ты любишь вскрывать людей.
Он ткнул пальцем в экран дрожащей рукой. Тремор — остаточное явление после пересадки печени и детоксикации. Ему нужен курс витаминов группы B и, возможно, пара сеансов электростимуляции, чтобы восстановить нейронные связи.
— Смотри сюда. Налог на вступление в права наследства — тридцать процентов от оценочной стоимости активов. Штраф за нарушение "режима тишины" в черте города — десять миллионов. Лицензия на ЧВК класса "А" — пять миллионов в квартал. Плюс взятки пожарным, санэпидемстанции и...
Он сделал паузу, наливая себе воды. Стакан звякнул о графин.
— ...и налог на "утилизацию биологических отходов". Это они про твоих «Кукол», Виктор. Канцелярия посчитала их поштучно и выставила счет как за опасное производство.
Я взял планшет. Цифры с множеством нулей плясали перед глазами.
Итоговая сумма в графе «К оплате» была такой, что на неё можно было купить небольшую африканскую страну и оснастить её ядерным оружием.
— Империя дала мне титул Барона, — хмыкнул я, чувствуя, как начинает зудеть ожог на правой ладони. — Но забыла упомянуть, что титул идет в комплекте с ипотекой.
— Они держат нас за яйца, — констатировал Волков, закуривая. Дым поплыл к потолку, где все еще виднелись следы копоти от моего химического эксперимента. — Мы легализовались, и теперь нас можно доить официально. Если не заплатим до конца недели — активы заморозят. Счета арестуют. А сюда пришлют судебных приставов.
— Приставов? — я усмехнулся. — Пусть присылают. Легион давно не ел свежего мяса.
— Не будь идиотом, — огрызнулся банкир. — Это не коллекторы из трущоб. Это Имперский Фиск. У них боевые маги уровня Магистр в штате бухгалтерии. Если мы начнем войну с налоговой, нас сотрут не ракетами, а пером и бумагой.
Я отложил планшет и потер виски. Голова гудела.
Мой резерв маны восстановился до жалок тридцати единиц. Тело ныло, требуя отдыха, но мозг продолжал работать на повышенных оборотах, разогнанный остатками боевой химии.
— Решения? — спросил я.
— Продавать, — Волков выпустил струю дыма. — Сливать активы Орлова. Недвижимость, склады, пакеты акций. Оставим только Башню и лабораторию. Остальное — на рынок. С дисконтом.
— Нет.
Я встал и подошел к карте города, висящей на стене.
Орлов пометил красными крестами здания Гильдии Целителей. Теперь эти кресты стали моей зоной ответственности.
— Мы не будем ничего продавать, Сергей. Мы будем расширяться.
— На какие шиши?!
— У нас есть продукт, — я постучал пальцем по сектору "Промзона". — "Черный клей". Он нужен всем: от бандитов до военных. Мы наладим производство. Монополия на дешевую полевую медицину.
— Это долго. Деньги нужны вчера.
— Тогда мы возьмем предоплату. С тех, кто хочет жить в безопасности.
Я повернулся к нему.
— Вера подготовила отчет по зачистке района?
— Да, — Волков поморщился. — Твоя Валькирия устроила там геноцид мародеров. Местные банды в ужасе. Они называют твоих зомби "Серыми Мундирами".
— Отлично. Страх — лучшая реклама охранных услуг. Объяви тарифы. Любой бизнес в нашем секторе платит десятину. Взамен — полная защита от мародеров, мутантов и... — я сделал паузу, — ...и от Гильдии.
Волков посмотрел на меня с сомнением, но в его глазах блеснул огонек жадности.
— Рэкет? Мы опускаемся до уровня уличной банды?
— Мы поднимаемся до уровня Феодала, Сергей. Это налог на безопасность. В Средневековье это работало, сработает и сейчас.
В этот момент динамики внутренней связи ожили.
Голос Вольта звучал напряженно, с металлическим скрежетом помех:
— [Босс! У нас гости. Периметр чист, но датчики внутреннего контура сходят с ума.]
Я напрягся.
— Кто? Легион пропустил кого-то?
— [Легион их не видит. Никто их не видит. Камеры показывают пустой коридор, но тепловизоры фиксируют аномалию. Температура падает. Они уже на 90-м этаже.]
— Лифт?
— [Лифт стоит на первом. Они... они идут сквозь перекрытия.]
Я переглянулся с Волковым. Банкир побледнел, рука его рефлекторно потянулась к трости-стилету.
— Готовность номер один, — скомандовал я в гарнитуру. — Вера, в кабинет! Борис, блокируй лестницу!
Я вынул из ящика стола свой верный тесак (теперь почищенный и заточенный до бритвенной остроты) и пистолет Орлова.
Маны мало. Но в этом кабинете я — хозяин.
Воздух в комнате изменился.
Стало холодно. Изо рта пошел пар. Запах дорогого табака сменился запахом озона и стерильности.
— Вольт, герметизация кабинета!
— [Не работает! Система не отвечает! Код доступа перехвачен!]
Дверь кабинета — массивная, из дуба, способная выдержать взрыв гранаты — не открылась.
Она просто... растворилась.
На секунду дерево стало прозрачным, как туман, а затем снова обрело плотность, но уже пропуская сквозь себя фигуру.
В комнату шагнула женщина.
Я ожидал увидеть штурмовика в броне. Или ассасина в черном.
Но это была секретарша.
Или она хотела казаться таковой.
Строгий серый костюм, подчеркивающий фигуру, но не открывающий ни сантиметра лишней кожи. Волосы убраны в тугой пучок, скрепленный шпилькой, похожей на стилет. На носу — очки в тонкой оправе.
В руках — планшет.
Она прошла сквозь закрытую дверь, как сквозь голограмму. И материализовалась в центре кабинета, поправив очки.
Волков вжался в кресло. Я поднял пистолет.
— Стук — это пережиток прошлого, — произнесла она. Голос был ровным, прохладным, без единой эмоции. — Доброе утро, Барон. Доброе утро, господин Волков. Надеюсь, я не прервала обсуждение налоговых схем?
Я держал её на мушке. Точка лазерного целеуказателя замерла у неё на лбу, прямо между идеально выщипанными бровями.
— Кто ты? — спросил я. — И почему я не должен нажать на спуск?
Она даже не посмотрела на пистолет. Она смотрела на мою правую руку. На ожог.
— Потому что выстрел испортит ковер, Виктор Павлович. А кровь сотрудников D.E.U.S. очень плохо отмывается. В ней слишком много... присадок.
Она сделала шаг к столу.
Мое «Истинное Зрение» включилось рефлекторно.
Я посмотрел на неё.
И ничего не увидел.
Там, где у человека должны быть органы, кости, аура — была пустота. Серый шум. Она была экранирована так, что казалась дырой в пространстве.
— Я — Алиса, — представилась она, кладя планшет на стол поверх наших расчетов. — Ваш куратор.
— У меня нет кураторов, — огрызнулся я. — У меня есть партнеры и враги.
— Теперь есть. Граф Шувалов передает привет. И напоминает, что ваш "карт-бланш" имеет условия.
Она коснулась очков.
Линзы вспыхнули синим светом, проецируя голограмму над столом.
Это была карта. Но не города.
Это был снимок со спутника.
Север. Серая Зона. Кратер «Объекта Ноль».
Там, где мы вчера закрыли Врата, теперь пульсировало пятно.
Фиолетовое, жирное пятно, похожее на плесень. Оно росло. Оно расползалось от кратера, пожирая пустошь.
— Что это? — спросил Волков, забыв про страх.
— Последствия вашего "успеха", — холодно ответила Алиса. — Вы заклинили Сервер Гримуаром. Это остановило взрыв. Но это открыло... форточку.
Она посмотрела на меня. Взгляд её серых глаз был тяжелее, чем бетонная плита.
— Изнанка течет в наш мир, Виктор. Скверна. Гниль. Называйте как хотите. И она движется к городу. Скорость распространения — пять километров в час.
Она свайпнула голограмму.
Появилось видео.
Патруль "Чистильщиков" на границе Зоны.
Один из солдат упал на колени, срывая с себя шлем. Его лицо... оно покрывалось серым мхом. Глаза вытекали. Изо рта рвались споры.
Через секунду он встал. Но это был уже не человек. Это был ходячий гриб, жаждущий распространить заразу.
— Это не вирус, — констатировал я, чувствуя профессиональный холодок в животе. — Это флора. Агрессивная, магическая флора.
— Это Прорыв, — поправила Алиса. — И вы, Барон, назначены ответственным за его ликвидацию.
— Я врач, а не агроном.
— Вы — Страж. Вы приняли метку.
Она подошла ко мне вплотную. Игнорируя пистолет, она взяла мою правую руку своей холодной, затянутой в тонкую перчатку ладонью.
Мой ожог вспыхнул болью.
— Ваш Рой эффективен против людей. Посмотрим, как он справится с тем, что нельзя убить, потому что оно не живое.
Дверь кабинета (на этот раз физически) распахнулась от удара ноги.
В проеме стояла Вера с винтовкой наперевес, за ней возвышался Борис с куском трубы.
— Руки от него! — рявкнула Валькирия.
Алиса даже не обернулась.
— Ваша свита плохо воспитана, — заметила она. — Но реакция неплохая.
Она отпустила мою руку.
— У вас 24 часа, Виктор. Чтобы подготовить план сдерживания. Если «пятно» достигнет городской черты, мы активируем протокол «Стерилизация».
— Ядерный удар? — уточнил я.
— Хуже. Орбитальный лазер «Икар». Он выжжет здесь все до коренной породы. Вместе с вашей Башней, вашими деньгами и вашим эго.
Она поправила пиджак.
— Я буду в соседнем кабинете. Наблюдать. И, Сергей, — она кивнула Волкову. — Кофе у вас отвратительный. Закажите нормальные зерна.
Она шагнула к стене.
И прошла сквозь неё, исчезнув так же, как и появилась.
В кабинете повисла тишина.
— Кто это была? — спросил Борис, опуская трубу.
— Наша новая головная боль, — я потер руку. Ожог пульсировал, словно предупреждая об опасности. — И, кажется, наш единственный шанс не сгореть заживо.
Я посмотрел на карту с фиолетовым пятном.
— Собирай совет, Вера. У нас новая эпидемия. И на этот раз у меня нет вакцины.
Придется импровизировать.

ГЛАВА 2. ПАЦИЕНТ ЗЕРО-ДВА

Гараж Башни «Грифон» пах не выхлопными газами, а озоном и дезинфекцией.
Я стоял перед «Мамонтом-2» — нашим флагманским броневиком, который Вольт и механики из Роя пересобрали за последние три часа. Теперь это был не просто инкассаторский грузовик на стероидах. Это была бронированная капсула жизнеобеспечения на шести колесах.
Вместо десантного отсека — герметичный бокс. Вместо пулеметных лент на стеллажах — крепления для баллонов с кислородом и ящиков с реагентами.
— Мы сделали его герметичным, Док, — Вольт вытер масляные руки о комбинезон. Его глаза-индикаторы светились тусклым желтым светом — режим энергосбережения. — Тройной контур фильтрации. Даже если снаружи будет атмосфера Венеры, внутри можно курить сигары.
— Сигары оставим Волкову, — я проверил крепление своего тесака на поясе. — Мне нужен стерильный бокс. И морозильная камера. Мы едем забирать образцы тканей, а не сувениры.
— Холодильник есть. Жидкий азот заправлен.
К нам подошел Борис. Гигант выглядел внушительно, но я видел, как он морщится при каждом резком движении. Его сломанные руки срослись благодаря моей терапии и регенерации, но нервные окончания все еще бунтовали. Он был похож на танк с погнутым дулом: стрелять может, но прицел сбит.
— Я еду, — это был не вопрос.
— Ты остаешься, — отрезал я. — Твои рефлексы заторможены. Если там будет жарко, ты станешь мишенью.
— Я еду, — упрямо повторил берсерк, нависая надо мной. От него пахло железом и запекшейся кровью. — Легион — хороший парень, но он... насекомое. Если нужно будет кого-то вытаскивать из пасти, тебе нужны руки, а не клешни.
Я посмотрел на его руки. Огромные, в шрамах, подрагивающие от напряжения.
— Ладно. Но в бой не лезешь. Ты — грузчик. Таскаешь оборудование и прикрываешь Веру.
— Как скажешь, Док. Грузчик так грузчик.
Вера уже сидела за рулем, проверяя системы. Легион, закутанный в свой вечный брезентовый плащ, стоял у открытого люка, напоминая горгулью, сошедшую с готического собора.
— ЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА, — пророкотал он. — СТАЯ ЧУВСТВУЕТ... ЗОВ. ОН СТАНОВИТСЯ ГРОМЧЕ.
— Это не зов, — я запрыгнул на подножку. — Это симптомы интоксикации. Поехали.
Тяжелые ворота гаража поползли вверх, впуская внутрь сырой, серый свет городского утра.
Мы выкатились на улицы.
Город изменился.
Вчера это было поле битвы. Сегодня это был морг.
Улицы были пусты. Ветер гонял по асфальту обрывки газет и пластиковые пакеты. Витрины магазинов зияли черными дырами, но мародеров не было видно. Даже крысы попрятались в подвалы.
На перекрестках стояли патрули «Кукол». Мои солдаты. Они не двигались, сливаясь с серым бетоном зданий. Их глаза, лишенные век, сканировали пространство.
Когда «Мамонт» проезжал мимо, они синхронно поворачивали головы, провожая нас взглядом.
— Жуткое зрелище, — прокомментировала Вера, объезжая остов сгоревшего автобуса. — Ты создал идеальный полицейский режим, Витя. Ни преступности, ни пробок. Только мертвая тишина.
— Тишина лучше криков, — я смотрел на планшет, где в реальном времени обновлялась карта заражения. — Мы приближаемся к границе Южного Сектора. Там, где заканчивается город и начинается промзона.
Фиолетовое пятно на карте уже накрыло старые склады и железнодорожное депо.
— Тормози здесь, — скомандовал я.
Мы остановились на эстакаде, с которой открывался вид на низину.
Я прильнул к биноклю.
Зрелище внизу заставило мой желудок сжаться в комок.
Промзона исчезла.
Вместо ржавых ангаров, кирпичных труб и бетонных заборов там раскинулось... болото.
Фиолетовое, пульсирующее болото.
Земля была покрыта толстым слоем слизистой пленки, похожей на плесень. Из этой пленки торчали остовы зданий, но они были искажены. Бетон оплыл, как воск. Металл покрылся наростами, напоминающими кораллы.
Воздух над низиной дрожал от испарений.
— Споры, — констатировал я, переключая бинокль в спектральный режим.
Воздух был насыщен микроскопическими частицами. Они висели плотным туманом.
— Это не просто биология, — пробормотал Вольт, глядя в свои анализаторы. — Это маго-активная среда. Уровень фона зашкаливает. Если мы войдем туда без защиты, наши легкие превратятся в грибницу за десять минут.
— Мы не пойдем в эпицентр, — я убрал бинокль. — Нам нужна периферия.
Я указал на дорогу, ведущую вглубь зоны.
Там, на границе "нормального" мира и фиолетовой чумы, стояла колонна машин.
Три джипа. Кустарно бронированные, с наваренными решетками и шипами. Типичный транспорт "мусорщиков" — искателей, которые лазают по Серым Зонам в поисках артефактов.
Они стояли неподвижно. Двери открыты. Двигатели заглушены.
— Мародеры, — определил Борис. — Решили поживиться, пока в городе бардак.
— И, похоже, нашли больше, чем могли унести, — добавил я. — Подъезжаем. Медленно. Вера, герметизация салона. Включить внешнюю фильтрацию. Легион, на выход только по команде.
«Мамонт» медленно скатился с эстакады и пополз к замершей колонне.
Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее я чувствовал боль в правой руке.
Ожог Империи.
Он не просто зудел. Он горел. Кожа вокруг шрама покраснела, вены вздулись. Это был индикатор близости к Изнанке. Моя рука работала как счетчик Гейгера для магии хаоса.
— Стоп, — скомандовал я, когда до джипов осталось двадцать метров.
Мы остановились.
Вблизи картина стала еще более отвратительной.
Машины не просто стояли. Они... вросли в асфальт.
Шины расплылись черными лужами резины, которая смешалась с фиолетовым мхом. Металл кузовов покрылся «ржавчиной», которая на вид была мягкой и влажной, как гнилое мясо.
Но самое страшное было внутри.
— Витя, — голос Веры дрогнул. — В головной машине... там кто-то есть.
Я активировал внешние прожекторы.
Луч света ударил в лобовое стекло джипа.
За рулем сидел человек.
Или то, что от него осталось.
Он был жив. Я видел, как вздымается его грудь.
Но он не мог двигаться.
Его руки вросли в руль. Кожа ладоней сплавилась с пластиком оплетки, мышцы предплечий перетекли в приборную панель. Его лицо...
Половина лица была нормальной — щетина, шрам, испуганный глаз, который бешено вращался, глядя на нас.
Вторая половина лица представляла собой гроздь фиолетовых грибов, проросших сквозь кости черепа.
Он увидел свет прожектора.
Его рот открылся. Губы оторвались друг от друга с влажным звуком, потянулись нити слизи.
— ...бееейте... меееня... — прошелестело в динамиках внешней прослушки.
— Твою мать, — выдохнул Борис. — Он сросся с машиной.
— Клеточная интеграция, — мой голос был сухим, профессиональным. Эмоции я отключил, оставив только аналитику. — Гниль не различает органику и неорганику. Она меняет структуру материи на атомном уровне, заставляя их взаимодействовать. Для неё металл, пластик и мясо — просто строительный материал.
— Мне выйти? — спросил Легион.
— Нет. Ты слишком большой. Ты привлечешь внимание спор. Я пойду.
Я начал натягивать защитный костюм.
Это был не стандартный костюм химзащиты. Это был трофейный скафандр «Чистильщика» Гильдии, который мы нашли на складе Орлова. Белый, герметичный, с замкнутым циклом дыхания и встроенным маго-щитом слабой мощности.
— Я с тобой, — Вера тоже потянулась к скафандру.
— Нет. Ты на прикрытии. Если эта... биомасса дернется, жги. Огнеметом.
Я взял кейс с инструментами. Скальпель, пробирки, крио-контейнер. И, на всякий случай, банку с «Черным клеем».
Шлюз «Мамонта» зашипел, выравнивая давление.
Я шагнул на асфальт.
Тишина снаружи была ватной. Звуки глохли в плотном, влажном воздухе.
Запах...
Даже сквозь фильтры я почувствовал этот запах. Сладковатый, приторный запах разложения, смешанный с ароматом цветущей сирени. Запах смерти, которая притворяется жизнью.
Я подошел к джипу.
Земля под ногами пружинила. Асфальт стал мягким, как губка.
Мародер за рулем следил за мной своим единственным человеческим глазом. В нем была мольба.
— Спокойно, — сказал я, хотя мой голос через динамик шлема звучал механически. — Я врач. Я просто посмотрю.
Я достал сканер (модифицированный Вольтом медицинский анализатор).
Поднес к его руке, сросшейся с рулем.
[АНАЛИЗ... НЕИЗВЕСТНАЯ ДНК... СТРУКТУРА: ПОЛИМЕР-БЕЛОК... АКТИВНОЕ ДЕЛЕНИЕ.]
— Больно? — спросил я.
— ...неет... — просипел он. — ...тепло... сладко... я слышу... Их...
— Кого?
— ...Сад... Они зовут в Сад...
Его сознание уплывало. Гниль выделяла эндорфины, наркотики, чтобы жертва не сопротивлялась. Эйфория распада.
— Мне нужно взять пробу, — сказал я. — Прости.
Я поднял лазерный скальпель.
Мне нужен был кусок ткани на границе слияния. Там, где человек переходил в машину.
Я сделал надрез.
Плоть не кровила. Из раны потекла фиолетовая сукровица, светящаяся в темноте.
Мародер дернулся.
И тут произошло то, чего я боялся.
Вся машина содрогнулась.
Грибница, проросшая сквозь сиденья, двигатель и колеса, среагировала на боль своего "компонента".
Капот джипа вздулся. Металл лопнул.
Из моторного отсека вырвались щупальца.
Толстые, мясистые жгуты, покрытые шипами и масляными пятнами. Они извивались, как черви.
— ВИТЯ, НАЗАД! — голос Веры в наушнике.
Щупальце метнулось ко мне.
Я отпрыгнул, но нога поскользнулась на слизистом асфальте.
Удар пришелся в плечо. Щит скафандра вспыхнул и погас — перегрузка.
Меня отшбросило на пару метров.
Джип начал трансформироваться.
Он вставал на дыбы. Колеса превращались в лапы. Фары стали глазами. Человек за рулем оказался в центре грудной клетки этого монстра, как пилот в мехе. Только он был вварен в него заживо.
— ...мама... — заплакал мародер, глядя на меня сверху вниз с высоты трех метров. — ...я не хочу быть трактором...
Техно-органическая тварь заревела двигателем, который теперь звучал как рык голодного зверя.
Она шагнула ко мне.

ГЛАВА 3. РЫНОЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Если Башня «Грифон» была сердцем финансового мира, которое мы заставили биться в ритме аритмии, то «Коллектор» был его кишечником. Местом, где переваривалось всё, что Империя не могла или не хотела усвоить легально.
Здесь пахло не деньгами. Здесь пахло жареным луком, дешевой синтетикой, немытыми телами и озоном от кустарных сварочных аппаратов. Запах бедности и возможностей, смешанный в коктейль, от которого у нормального человека слезятся глаза, а у дельца — чешутся руки.
«Мамонт» с трудом протиснулся в грузовой шлюз старой станции метрополитена, переоборудованной под торговый хаб.
— Тесно, — проворчал Борис, глядя в бойницу.
Его руки, загипсованные и усиленные экзо-каркасами (временное решение, которое Вольт собрал из запчастей погрузчика), покоились на коленях. Он был похож на сломанную куклу-переростка, которую забыли выкинуть.
— Это не теснота, Борис. Это плотность капитала на квадратный метр, — я проверил пистолет. Мана восстановилась до сорока единиц — жалкие крохи, но на пару фокусов хватит. — Вера, остаешься за рулем. Двигатель не глушить. Если начнется заварушка — дави всех, кто стоит между нами и выходом.
— Поняла, — Валькирия положила дробовик на колени. — Не задерживайся, Витя. Местные смотрят на нашу машину, как голодные псы на мясную лавку.
Мы вышли в толпу.
Я, Легион (закутанный в брезент так, что видны были только горящие красные точки глаз) и Вольт, тащащий кейс с наличкой (электронные переводы здесь не любили, предпочитая старый добрый кэш или бартер).
Рынок гудел.
Под сводами станции, где когда-то ходили поезда, теперь стояли ряды ларьков, контейнеров и палаток.
Здесь продавали всё.
Справа торговали органами: почки, печень, глаза в банках с мутным раствором. «Свежие, утренний забой!» — орал продавец-гоблин, размахивая окровавленным скальпелем. Я скользнул взглядом по товару — некроз третьей степени, спидозные ткани. Мусор.
Слева толкали оружие. Ржавые «Калашниковы», китайские плазмоганы, армейские пайки с истекшим сроком годности.
— Нам нужен сектор Химии, — я сверялся с картой на планшете. — Лавка Измаила.
— Измаил? — переспросил Вольт, нервно оглядываясь на группу орков в косухах. — Тот самый, что торгует отходами с атомных станций? Он же псих. У него уровень радиации в лавке такой, что волосы выпадают за пять минут.
— У меня нет волос, — проскрежетал Легион из-под капюшона. — МНЕ НРАВИТСЯ РАДИАЦИЯ. ОНА ТЕПЛАЯ.
— Вот видишь, — усмехнулся я. — Наш генерал одобряет. Идем.
Мы пробивались сквозь толпу.
Меня узнавали.
Шепот полз за нами, как змея в траве.
«...это Кордо... тот самый... мясник из Башни...»
«...говорят, он оживил мертвецов...»
«...награда за него... пятьдесят лямов...»
Взгляды были липкими, оценивающими. Наемники, бандиты, "охотники за головами" — все они прикидывали шансы. Но вид трехметровой фигуры Легиона и моя правая рука, на которой, даже сквозь перчатку, угадывался контур Имперского ожога, пока держали их на расстоянии.
Мы свернули в технический туннель.
Здесь народу было меньше, а вони — больше. Пахло химикатами и распадом.
В тупике, за гермодверью с нарисованным от руки знаком «Radhazzard», сидел Измаил.
Это был старик-мутант. У него было три руки (одна росла из груди, маленькая, недоразвитая), а кожа напоминала пергамент, покрытый язвами. Он сидел за прилавком, заваленным свинцовыми контейнерами, и курил трубку, набитую чем-то светящимся.
— Барон фон Грей! — прокаркал он, увидев меня. Его третья ручка дернулась в приветствии. — Какая честь! Пришли купить немного плутония для домашнего очага? Или ищете что-то более... изысканное?
— Мне нужны изотопы, Измаил. Стабильные. Кобальт-60, Прометий и... — я положил на стол список. — ...десять литров «Тяжелой воды».
Старик пробежал глазами по списку. Присвистнул.
— Ого. Решили собрать грязную бомбу? Или мутируете кого-то в промышленных масштабах?
— Не твое дело. Цена?
— Цена... — он прищурился. — Деньги меня не интересуют, Барон. Инфляция, знаете ли. Сегодня ты богат, а завтра Империя обнуляет твои счета.
— Что тогда?
— Услуга.
Он наклонился вперед. От него пахло йодом и смертью.
— У Гильдии Целителей есть склад. Здесь, на третьем уровне. Они хранят там... брак. Неудачные эксперименты. Биоматериал. Мне нужен один конкретный контейнер.
— Ты хочешь, чтобы я ограбил Гильдию?
— Я хочу, чтобы вы забрали то, что принадлежит мне по праву. В контейнере № 404 лежит... моя дочь. Точнее, то, что они из неё сделали. Верните мне её, и изотопы ваши. Бесплатно.
Я посмотрел на него «Истинным Зрением».
Старик не врал. Его аура была черной от горя и радиации. В легких — рак. В сердце — дыра размером с кулак.
Он умирал. И хотел похоронить своего ребенка перед тем, как уйти.
— Договорились, — кивнул я. — Но изотопы я заберу сейчас. Авансом.
— Наглый, — хмыкнул Измаил. — Но мне нравится. Забирайте. Если кинете — я взорву этот контейнер дистанционно, когда вы будете в Башне.
Он пнул ногой ящик под столом.
Вольт и Легион подхватили тяжелый освинцованный кейс.
— Уходим, — бросил я.
Мы развернулись к выходу.
Но выход был перекрыт.
В туннеле стояли пятеро.
Они не были похожи на местных оборванцев. Качественная броня, закрытые шлемы, никаких опознавательных знаков. Но их стойка, то, как они держали плазменные карабины, выдавала профессионалов.
И самое главное — их ауры.
Они были пустыми. Серыми. Как у Алисы.
Но это были не агенты D.E.U.S.
Это были «Тенями». Наемники-невидимки, работающие на тех, кто платит больше всех.
Центральный боец сделал шаг вперед.
— Виктор Кордо, — голос из динамика шлема был искажен. — Заказ на изъятие. Биологический материал класса «А». Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь. Нам нужен только ваш костный мозг и образцы тканей.
— Мои ткани мне самому нужны, — я опустил руку на рукоять тесака. — Кто заказчик? Анна?
— Заказчик не важен. Важна цена.
Он поднял карабин.
— Легион! — скомандовал я. — Щит!
Химера среагировал мгновенно. Он шагнул вперед, закрывая меня своим массивным телом, и развернул полы брезентового плаща, под которым скрывалась хитиновая броня.
В ту же секунду наемники открыли огонь.
Плазменные сгустки ударили в Легиона, выжигая брезент и оставляя черные подпалины на хитине.
Монстр даже не пошатнулся.
— БОЛЬНО... — пророкотал он. — НО НЕ СМЕРТЕЛЬНО.
— Вольт, свет! — крикнул я.
Техномаг швырнул под ноги наемникам световую гранату (купленную по дороге у барыги).
Вспышка.
Туннель залило белым ослепительным светом.
Визоры наемников затемнились, но на секунду они потеряли ориентацию.
Этой секунды мне хватило.
Мана: 40/100.
Я не стал бить заклинанием. Я использовал окружение.
В стенах туннеля проходили трубы. Старые, ржавые трубы парового отопления.
Я увидел их «Истинным Зрением». Давление зашкаливало.
[Телекинетический удар] — точечный, как укол иглы.
Я ударил по вентилю над головами наемников.
Срывая резьбу.
БАХ!
Струя перегретого пара под давлением в тридцать атмосфер вырвалась наружу, накрывая группу захвата.
— А-А-А!
Наемники закричали. Их броня держала плазму, но не держала температуру в 200 градусов. Они начали кататься по полу, пытаясь уйти из зоны поражения.
— Бежим! — я толкнул Вольта в спину.
Мы рванули сквозь пар, перепрыгивая через корчащиеся тела.
Легион на ходу ударил одного из наемников лапой, вминая шлем в плечи.
Хруст. Минус один.
Мы вылетели в главный зал рынка.
Паника.
Звуки выстрелов и взрыв пара переполошили толпу. Люди метались, снося прилавки.
— К машине! — орал я в гарнитуру. — Вера, встречай! У нас хвост!
Мы бежали к шлюзу.
Но я понимал: это только начало. Наемники были лишь разведкой.
Нас загнали в ловушку. Выходы перекрыты.
Кто-то очень хотел получить мое ДНК. И этот кто-то знал, где меня искать.
— Док! — крикнул Вольт, глядя на свой планшет. — Они блокируют шлюз! Гермодверь закрывается!
Я посмотрел вперед.
Массивная стальная плита, отделяющая рынок от туннеля метро, где стоял наш «Мамонт», медленно ползла вниз.
Оставалось полметра.
— Легион! Держи дверь!
Монстр взревел, бросил кейс с изотопами Вольту и рванул вперед.
Он поднырнул под падающую плиту и уперся в нее плечами.
Гидравлика двери завыла, пытаясь раздавить помеху.
Легион зарычал, его колени подогнулись, хитин затрещал.
Десять тонн стали против био-механики.
— БЫСТРЕЕ... ОТЕЦ...
Мы проскользнули в щель под его руками.
Я, Вольт с ящиком.
Легион держал. Из его носа текла черная кровь.
— Выходи! — крикнул я, оказавшись на той стороне.
Монстр сделал шаг назад, убирая плечи.
Плита рухнула вниз с грохотом, от которого заложило уши.
Мы были у машины.
Но бой не закончился.
Из боковых технических проходов выходили новые бойцы.
И на этот раз это были не наемники.
Это были люди в белых халатах, надетых поверх брони.
Гильдия.
И они вели на поводках не собак.
Они вели мутантов. Тех самых, что я видел в Зоне.
Сросшихся с металлом.
Анна не теряла времени. Она тоже училась использовать Гниль.
Если Легион был произведением искусства — мрачным, пугающим, но совершенным в своей анатомии, — то твари, выползшие из боковых туннелей, были оскорблением самой идеи эволюции.
Я смотрел на них «Истинным Зрением», и меня мутило. Не от страха. От профессиональной брезгливости.
Их было трое.
Бывшие люди, раздутые от стимуляторов и некро-коктейлей. Их кожа лопнула в десятках мест, и в эти разрывы были грубо, степлером и магической пайкой, вживлены куски металла. Листы обшивки вместо грудины. Арматура, пронзающая предплечья, чтобы служить когтями.
Но хуже всего была грибница.
Фиолетовая плесень Гнили не была интегрирована в их ДНК, как у Легиона. Она просто пожирала их заживо, подстегиваемая алхимией Гильдии. Это были не солдаты. Это были ходячие гниющие бомбы на ножках.
Поводки держали «Санитары» — высокие фигуры в белых химкостюмах с эмблемой Змеи.
— Экспериментальная партия? — крикнул я, перекрикивая гул вентиляции. — Анна совсем потеряла вкус! Швы кривые, ткани некротизированы! Они сдохнут через час сами по себе!
— Им хватит пяти минут, чтобы разорвать вас, Кордо! — глухо отозвался один из Санитаров через вокодер маски. — Фас!
Он нажал кнопку на пульте-поводке.
Ошейники на тварях вспыхнули током. Мутанты взвыли — звук был мокрым, булькающим — и бросились вперед.
Они двигались дергано, хаотично, разбрызгивая слюну и гной.
— ЛЕГИОН! — скомандовал я. — Утилизация!
Мой Генерал шагнул навстречу.
На фоне этих уродцев он выглядел как рыцарь в вороненой броне против пьяных крестьян.
Легион не стал ждать. Он разогнался — плиты пола треснули под его весом — и врезался в первого мутанта плечом.
ХРУСТЬ.
Звук ломаемых костей и сминаемого металла был сочным.
Подделка Гильдии отлетела, как тряпичная кукла, врезалась в стену шлюза и сползла вниз, оставляя маслянисто-фиолетовый след.
— ОНИ... СЛАБЫЕ, — пророкотал Легион, перехватывая лапу второго монстра, который пытался ударить его арматурой. — ОНИ НЕ СЛЫШАТ ЗОВА. ОНИ... ПУСТЫЕ.
Легион рванул руку противника на себя и вверх. Сустав вывернулся с тошнотворным щелчком. Мутант завизжал, но Легион, не сбавляя темпа, вогнал когти второй руки ему в грудь, вырывая сердце-реактор.
Брызнуло черным.
— В машину! — заорал я, толкая Вольта к открытому люку «Мамонта». — Вера, заводи!
— Двигатель работает! — отозвалась Валькирия. — Турель наводки не дает, слишком близко!
Третий мутант, самый крупный, проигнорировал Легиона. Он, повинуясь приказу оператора, рванул ко мне.
Его челюсть была заменена на гидравлические ножницы.
Я выхватил тесак. Мана: 35/100.
Дистанция пять метров. Три.
— Борис, не лезь! — крикнул я гиганту, который уже занес ногу для удара (руки-то в гипсе).
Но Бритва не умел стоять в стороне.
— Я ему сейчас зубы пересчитаю! — рявкнул он и с разворота впечатал подошву тяжелого армейского ботинка в колено твари.
Колено выгнулось в обратную сторону.
Мутант рухнул на асфальт, клацая гидравлической пастью в сантиметре от бедра Бориса.
Я подскочил следом.
[Телекинетический скальпель] — мана ушла на фокусировку.
Я ударил не по монстру. Я ударил по шлангу гидравлики на его шее.
Давление масла ударило струей, ослепляя тварь.
— Добивай! — крикнул я Легиону.
Химера одним прыжком оказался рядом. Его нога опустилась на голову мутанта, превращая её в блин из металла и мозгов.
Санитары, увидев, что их "питомцы" кончились за тридцать секунд, попятились.
Они начали поднимать винтовки-инжекторы.
— Уходим! — я закинул кейс с изотопами в салон и буквально зашвырнул туда Вольта. — Борис, грузись! Легион, на броню!
Мы запрыгнули в «Мамонт».
Дверь захлопнулась, отсекая свист дротиков со снотворным (или ядом), которые забарабанили по обшивке.
— Газу! — заорал я. — На таран!
Вера вдавила педаль в пол.
Многотонный броневик, взревев дизелем, сорвался с места.
Впереди, перекрывая выезд из туннеля на поверхность, стояли два фургона Гильдии.
— Держитесь! — Вера оскалилась.
Удар.
«Мамонт», оснащенный усиленным отвалом, прошел сквозь баррикаду, как нож сквозь масло. Фургоны разлетелись в стороны, кувыркаясь и скрежеща.
Мы вылетели на улицу, в серый свет дня, под проливной дождь.
Позади остались крики, выстрелы и трупы неудачных экспериментов.
Я сполз по стенке салона на пол, тяжело дыша.
Сердце колотилось в горле. Правая рука горела огнем.
Я снял перчатку.
Ожог Империи пульсировал фиолетовым светом. Вены вокруг него почернели.
Кейс с изотопами, стоящий рядом, тихо гудел.
— Вольт, — прохрипел я. — Проверь фон.
Хакер, все еще бледный и трясущийся, достал дозиметр.
— Норма... стоп. — Он постучал по прибору. — Фонит. Но не радиацией.
Он навел датчик на кейс, потом на мою руку.
— Резонанс. Твоя рука и "Тяжелая вода" в кейсе... они вибрируют на одной частоте.
— Гниль, — констатировал я, натягивая перчатку обратно. Боль немного утихла. — Изотопы реагируют на метку. Это не просто химия. Это топливо для того, что сидит в "Объекте Ноль".
Я посмотрел на Бориса.
Гигант сидел на скамье, морщась от боли. Его экзо-гипс треснул в двух местах после удара ногой.
— Ты как?
— Жить буду, — прорычал он. — Но эти твари... они невкусные. Тухлятина.
— Зато мы знаем тактику Анны, — я встал, держась за поручень. Машину трясло на ухабах промзоны. — Она пытается копировать мою работу. Но у неё нет Кристалла. И нет понимания сути. Она просто шьет мясо с железом.
Я подошел к кабине.
— Вера, курс на Башню. Но не по прямой. Петляй. У нас на хвосте могут быть дроны.
— Принято.
Я вернулся к кейсу.
Положил руку на свинцовую крышку.
Изотопы. Стабилизаторы.
У меня есть ингредиенты. У меня есть лаборатория. И у меня есть Легион — идеальный прототип.
Теперь я могу создать сыворотку.
Не лекарство.
Оружие.
Я сделаю инъекцию, которая позволит моим солдатам не просто сопротивляться Гнили, а жрать её.
Усваивать. Превращать в силу.
— Вольт, — сказал я тихо. — Как только вернемся, запускай синтезатор. Мы будем варить "Амброзию 2.0".
— Ты хочешь подсадить своих людей на Гниль? — ужаснулся хакер.
— Я хочу дать им иммунитет. В этом мире выживает не сильнейший. Выживает тот, кто умеет переваривать яд.
«Мамонт» несся сквозь руины пригорода, оставляя за собой шлейф выхлопа и надежду на то, что мы успеем подготовиться к настоящей войне.
Потому что то, что было на Рынке — это была не война. Это была проба пера.
Анна только разминается.
И следующая партия мутантов будет куда совершеннее.

ГЛАВА 4. СОЦИАЛЬНЫЙ ЛИФТ

Свинцовый кейс на моих коленях вибрировал.
Это была не механическая дрожь от подвески «Мамонта», перемалывающего остатки асфальта промзоны. Это была вибрация на грани ультразвука, от которой ныли зубы, а во рту появлялся привкус медной монеты, которую долго держали под языком.
Тяжелая вода, обогащенная эманациями Изнанки. Топливо для реакторов смерти.
Моя правая рука, затянутая в тактическую перчатку, горела так, словно я сунул её в жидкий азот. Ожог Империи чувствовал "родственника". D.E.U.S. и Гниль были двумя сторонами одной медали, и теперь они пытались аннигилировать друг друга, используя мое тело как проводник.
— Мы на месте, — голос Веры в интеркоме прозвучал глухо, словно сквозь вату.
Броневик с визгом гидравлики затормозил. Ворота подземного гаража Башни «Грифон» поползли вверх, открывая зеленую пасть безопасной зоны.
Я выдохнул, только сейчас осознав, что не дышал последние минуты три.
— Разгружаемся, — скомандовал я, отстегивая ремни. — Борис, не геройствуй. Твои руки сейчас держатся на честном слове и скотче. Вольт, кейс неси так, будто там спит твоя бабушка. Если уронишь — мы станем тенями на бетоне.
— Я вообще дышать боюсь, Босс, — просипел хакер, принимая у меня контейнер дрожащими пальцами.
Мы вывалились из машины.
Гараж встретил нас запахом озона, смазки и... плоти.
Легион уже ждал нас.
Трехметровая туша Доминанта возвышалась над группой «Кукол»-механиков. Он сбросил брезент, и теперь его хитиновая броня блестела в свете ламп. Черный кристалл в его груди пульсировал в том же ритме, что и кейс у Вольта в руках.
Синхронизация.
— ОТЕЦ... — пророкотал Легион. Его голос, пропущенный через измененную гортань, напоминал скрежет тектонических плит. — ТЫ ПРИНЕС... СИЛУ.
— Я принес яд, генерал, — я прошел мимо него, на ходу стягивая пропитанный потом плащ. — И сейчас мы будем учиться его переваривать. Все в лабораторию. Живо!

Лаборатория на минус десятом уровне была единственным местом в городе, где я чувствовал себя комфортно. Здесь не было политики, морали и лжи. Только стерильный пластик, хромированная сталь и микроскопы, которые никогда не врут.
Я швырнул кейс на стол.
— Волков! — рявкнул я в потолок. — Тащи свою задницу вниз. И прихвати свой «золотой запас» реагентов. У нас намечается варка века.
Пока мы ждали банкира, я занялся Борисом.
Гигант сидел на кушетке, мрачно глядя на свои руки. Экзо-каркас, собранный Вольтом, был помят и залит черной кровью мутантов Гильдии. Под ним виднелся пропитавшийся сукровицей гипс.
— Снимай это дерьмо, — я взял ножницы для резки металла.
ХРУСТЬ. ХРУСТЬ.
Я срезал металл и гипс.
Зрелище было паршивое. Кости срослись (спасибо регенерации берсерка), но мягкие ткани превратились в фарш. От удара о поезд и драки на Рынке мышцы порвались, образовав гематомы размером с кулак. Нервные окончания были пережаты отеком.
— Ты не сможешь драться, — констатировал я, ощупывая предплечье. Борис даже не поморщился, хотя боль должна была быть адской. — Руки работают на 30%. Мелкая моторика отсутствует. Хват слабый.
— Я могу бить ногами, — буркнул он. — Или головой.
— Против мутантов Анны это самоубийство. Тебе нужен апгрейд. Не лечение, а замена.
Я посмотрел на Вольта.
— Найди чертежи кибер-имплантов серии «Тяжелый Атлет». Или что там было у Орлова для его гвардии. Мы ампутируем ему руки по локоть и поставим гидравлику.
Борис поднял на меня взгляд. В его глазах не было страха. Только хищный интерес.
— Железные руки? Как у тех роботов?
— Лучше. Сплав титана и кости. Интегрированные лезвия. И система впрыска стимуляторов прямо в кровоток. Ты станешь Джаггернаутом, Борис.
— Мне нравится. Режь.
— Не сейчас. Сначала — сыворотка. Без нее нас сожрет Гниль, и твои новые руки достанутся червям.
Двери шлюза с шипением открылись. Вошел Волков.
Банкир выглядел безупречно: костюм-тройка, свежая рубашка, запонки с рубинами. Только землистый цвет лица и легкая хромота напоминали о том, что еще вчера я вырезал из него кусок мяса.
— Ты шумишь, Виктор, — он поморщился от запаха горелой плоти (мы сжигали образцы одежды в утилизаторе). — И от тебя фонит, как от реактора.
— Зато я принес ингредиенты. Открывай кейс, Вольт.
Хакер набрал код. Крышка откинулась.
Внутри, в ложементе из синего бархата, лежали свинцовые колбы. Они были холодными, покрытыми инеем.
Тяжелая вода.
Я надел защитные очки и перчатки.
— Приступаем.
Процесс синтеза напоминал кулинарию в аду.
В центрифугу полетели изотопы. Туда же — стабилизаторы из запасов Волкова (дорогая алхимия, каждый флакон — годовой бюджет больницы). И, наконец, главный ингредиент.
Я взял скальпель.
Посмотрел на свою правую руку.
Ожог в форме Орла пульсировал фиолетовым. Вены вокруг него стали черными — метка Империи высасывала из меня жизнь, пытаясь подавить влияние Гнили.
— Мне нужна кровь, — сказал я. — Но не простая. Мне нужна кровь из эпицентра конфликта.
Я полоснул лезвием прямо по шраму.
Кровь, которая брызнула в пробирку, была не красной. Она была темной, почти черной, с золотыми искорками.
Коктейль из человеческой ДНК, магии Смерти, Света и Имперского проклятия.
Я вылил это в центрифугу.
Захлопнул крышку. Нажал «СТАРТ».
Аппарат взвыл.
Мы стояли и смотрели, как за бронированным стеклом смешивается несовместимое. Жидкость меняла цвет: серый... бурый... ярко-зеленый... и, наконец, абсолютно черный.
Черный, который поглощал свет.
Таймер пискнул.
Я достал пробирку с готовой субстанцией.
Она была густой, маслянистой. Внутри плавали микроскопические частицы, похожие на звезды.
«Амброзия 2.0». Или, как я назвал её про себя, «Черная Желчь».
— И что это делает? — спросил Волков, опасливо отходя на шаг.
— Это переписывает иммунную систему, — я поднес пробирку к свету. — Обычный человек умрет в страшных муках. Его клетки начнут жрать сами себя. Но «Куклы»... у них нет иммунитета. У них есть только голод. Эта штука научит их жрать Гниль.
Я повернулся к Легиону.
— Генерал. Шаг вперед.
Химера подошел.
— ЭТО... ДЛЯ МЕНЯ?
— Это для всех. Но ты — первый. Если ты выживешь, выживут и они.
Я набрал шприц.
Черная игла вошла в шею монстра, прямо под хитиновую пластину.
Я нажал на поршень.
Легион замер.
Его тело напряглось. Слышно было, как скрипят его кости и сухожилия.
Кристалл в его груди вспыхнул черным светом.
Вены на его шее вздулись, став толщиной с канат.
Он открыл пасть и издал звук, от которого у меня лопнул капилляр в глазу.
Это был не крик. Это был звук перезагрузки системы.
Глаза Легиона погасли.
Он рухнул на колени.
— ОТЕЦ... — прохрипел он. Из его рта потекла черная пена. — Я ВИЖУ... ИХ.
— Кого?
— СПОРЫ. ОНИ... ВКУСНЫЕ.
Он поднял голову. Его глаза зажглись снова. Но теперь это был не тусклый красный свет.
Это был холодный, неоновый фиолетовый огонь. Цвет Изнанки.
Но он контролировал его.
Легион встал. Он казался еще больше, еще мощнее. Аура вокруг него стала плотной, видимой глазу.
— РАБОТАЕТ, — констатировал он. — Я МОГУ... ПИТЬ ИХ СИЛУ.
Я выдохнул, чувствуя, как ноги подкашиваются от облегчения.
— Получилось...
— Поздравляю, Виктор, — голос Волкова был сухим и лишенным радости. — Ты создал суперсолдат. У тебя есть армия, способная сожрать город. Но есть одна маленькая проблема.
— Какая?
Банкир бросил на стол свежую газету (да, в городе еще печатали прессу, и она доставлялась даже в осажденные башни).
Заголовок на первой полосе кричал жирным шрифтом:
«БАРОН ФОН ГРЕЙ — СПАСИТЕЛЬ ИЛИ ТЕРРОРИСТ? ГУБЕРНАТОР СОЗЫВАЕТ ЭКСТРЕННЫЙ СОВЕТ».
— Ты легализован Империей, — сказал Волков, тыкая пальцем в газету. — Но для городской элиты ты — выскочка, бандит и некромант, который захватил собственность уважаемого Графа Орлова. Твой патент ЧВК — это просто бумага. Чтобы работать в городе, тебе нужна лицензия от Мэрии. И допуск от Совета Аристократов.
— И что? Я приду и возьму его.
— Если ты придешь к ним с армией зомби, они объявят тебя врагом народа. И тогда Империя умоет руки. Шувалов сдал тебя, дав титул, но он не дал тебе неприкосновенности от местных законов.
Волков подошел ко мне вплотную.
— Мы на мели, Виктор. Счета заблокированы до выяснения обстоятельств смерти Орлова. Нам нужен контракт. Официальный, жирный контракт на защиту города.
— И кто его подпишет?
— Губернатор. Сегодня вечером в Ратуше прием. «Бал Выживших». Вся элита соберется там, чтобы решить, как делить шкуру неубитого медведя — то есть твою шкуру и активы Орлова.
— Ты хочешь, чтобы я пошел на бал? — я рассмеялся. — Я? В этом?
Я указал на свой грязный, прожженный кислотой плащ.
— Ты пойдешь туда как Барон. Как герой. И как владелец единственной силы, способной остановить Гниль.
Волков улыбнулся своей фирменной акулией улыбкой.
— Мы продадим им не страх, Виктор. Мы продадим им надежду. По завышенному тарифу.
— Социальный лифт, — пробормотал я. — Из канализации — в высший свет.
— Именно. Только помни: в этом лифте часто обрезают тросы.
Я посмотрел на шприц с остатками черной жижи.
У меня есть оружие. У меня есть армия.
Теперь мне нужно надеть смокинг, улыбаться людям, которые хотят меня убить, и убедить их, что я — их лучший друг.
Это будет сложнее, чем резать мутантов.
— Вера! — крикнул я. — Ищи утюг. И мой парадный камзол. Мы идем в гости.

ГЛАВА 5. СИМПТОМЫ

Звук, с которым хрустальная люстра весом в полтонны рухнула на паркет, похоронив под собой с десяток «Прыгунов» и пару незадачливых баронов, был похож на взрыв ледяной бомбы.
Осколки брызнули шрапнелью, вонзаясь в дорогие смокинги и вечерние платья. Кровь на полу смешалась с шампанским, фиолетовой слизью мутантов и битым стеклом.
Ад в интерьерах рококо.
— В сторону! — я пнул перевернутый стол, создавая импровизированную баррикаду.
Волков, бледный как полотно, тащил Губернатора за шиворот, как нашкодившего кота. Глава города, привыкший к поклонам и лести, сейчас был просто старым, испуганным человеком, который цеплялся за жизнь и свой орденскую ленту.
— Они... они лезут из стен! — визжала какая-то графиня, отбиваясь сумочкой от мутанта, который пытался откусить ей ногу.
Тварь — гибрид человека и саранчи, с хитиновым панцирем поверх остатков рабочей робы — щелкнула жвалами.
Я выстрелил.
Пуля вошла мутанту в глаз. Голова дернулась, и он обмяк.
— Не визжать! — рявкнул я, перезаряжая пистолет (последняя обойма). — Хотите жить — заткнитесь и ползите к выходу!
— Кордо! — крикнула Вера. Она стояла на возвышении для оркестра, отстреливаясь с двух рук. — Они блокируют двери!
Я посмотрел на главный вход.
Там, где еще минуту назад стояли гвардейцы, теперь была куча мала. «Прыгуны» заблокировали выход своими телами. Они не просто убивали. Они баррикадировали.
Гниль была умна. Она запирала еду в консервной банке.
В центре зала, среди хаоса, стояла Анна Каренина.
Она не пряталась. Она танцевала.
Это был танец смерти. Из-под подола её черного платья вырывались костяные хлысты, рассекая воздух со свистом. Каждый удар — разрубленный мутант. Она двигалась плавно, грациозно, с холодной улыбкой на лице.
Она наслаждалась.
— Анна! — крикнул я. — Твои "гвардейцы" сдохли! Пробивай стену!
Она повернула голову. Её глаза сияли льдистым голубым светом.
— Зачем ломать архитектуру, Виктор? — её голос прозвучал в моей голове (телепатия? Или просто акустика?). — Это прекрасный полигон. Смотри, как они адаптируются.
Она указала хлыстом на группу аристократов, которых загнали в угол.
Один из них, молодой офицер, пытался создать огненный щит.
Но мутанты не горели. Они впитывали огонь. Их хитин краснел, но они продолжали идти.
— Они резистентны к магии стихий! — с восхищением констатировала Анна. — Потрясающая мутация. Надо взять образец.
— Ты больная сука, — выдохнул я.
Я посмотрел на Волкова.
— Сергей, у тебя есть связь с наружкой?
— Глушат! — прохрипел банкир, перезаряжая свой наградной пистолет. — Эфир забит статикой! Гниль создает помехи!
Мы были отрезаны.
Внутри — сотня мутантов и три сотни паникующих богачей. Снаружи — мой Рой, который не знает, что Отец в беде.
Мне нужен был сигнал. Громкий. Видимый.
Я огляделся.
Взгляд упал на сцену, где до этого играл оркестр.
Там стояли огромные колонки. Аудиосистема.
— Вера! — крикнул я. — К пульту! Врубай звук на максимум!
— Что ставить?!
— Не музыку! Микрофон!
Валькирия перекатилась через рояль, сбивая с ног мутанта, и добралась до микшерного пульта.
— Готово!
Я поднес руку к горлу.
Мне не нужен был микрофон. У меня был голос, усиленный остатками маны.
[Мана: 5/100. Вложение в Голос.]
— ЛЕГИОН!!! — заорал я.
Крик, усиленный киловаттами звука, ударил по залу. Стекла в окнах (тех, что еще уцелели) лопнули. Аристократы закрыли уши. Мутанты замерли, контуженные децибелами.
Но главное — звук ушел наружу.
Через секунду стены Ратуши содрогнулись.
Это был не взрыв.
Это был Таран.
— ОТЕЦ ЗОВЕТ! — рев трех тысяч глоток снаружи заглушил даже сирены.
Стена слева от меня, украшенная портретами бывших градоначальников, выгнулась внутрь.
Штукатурка посыпалась дождем.
БУМ!
Кирпичная кладка разлетелась.
В зал въехал грузовик.
Наш, родной «Урал» с наваренными листами брони и ковшом от бульдозера.
За рулем сидела «Кукла».
На броне стоял Легион.
Химера-Доминант спрыгнул на паркет, кроша его когтями.
Он выпрямился во весь свой трехметровый рост.
Увидел мутантов Гнили.
— ЧУЖАКИ... В ДОМЕ... ОТЦА...
Он раскрыл пасть.
Из его груди вырвался луч черного света (энергия «Амброзии»).
Луч ударил в толпу «Прыгунов».
Те, кого задело, не просто умерли. Они сгнили за секунду, превратившись в лужи слизи.
— В АТАКУ! — скомандовал Легион.
В пролом хлынул Рой.
Мои солдаты. В черной форме, с автоматами и тесаками.
Они врезались в толпу мутантов, как нож в масло.
Началась мясорубка.
Но теперь перевес был на нашей стороне.
Я подбежал к Губернатору. Старик сидел на полу, прижимая к груди папку с документами.
— Вставайте, Ваше Превосходительство! — я рывком поднял его на ноги. — Ваш экипаж подан.
— Это... это ваши люди? — он смотрел на «Кукол», которые методично, с холодной жестокостью добивали мутантов прикладами.
— Это моя ЧВК. «Панацея». Мы лечим радикально.
Я потащил его к пролому в стене.
Волков и Вера прикрывали отход.
Анна осталась в центре зала.
Она стояла среди трупов, наблюдая, как Легион разрывает «Прыгуна» на части голыми руками.
Она что-то записывала в блокнот.
Наши взгляды встретились.
Она послала мне воздушный поцелуй.
Я показал ей средний палец.
Мы вывалились на улицу.
Свежий (относительно) воздух ударил в лицо.
Площадь перед Ратушей была заполнена моей армией. Они создали живой коридор к машинам.
— В лимузин! — я толкнул Губернатора в салон подъехавшего авто.
Сам прыгнул следом. Волков — на переднее. Вера — за руль (водителя убило шальной пулей).
— В Башню! — скомандовал я.
Машина рванула с места.
Губернатор дрожал.
— Вы... вы спасли меня... — пробормотал он. — Но вы разрушили Ратушу...
— Я спас город, — жестко сказал я, вытирая кровь с лица. — Ратушу отстроим. А вот мозги вам вправить сложнее.
Я достал контракт. Тот самый, который подготовил Волков.
Бумага была мятой, в пятнах крови (моей и чужой).
— Подписывайте.
— Что это?
— Лицензия. На полный контроль над безопасностью города. И передача всех полномочий Чрезвычайного Комитета мне.
— Я не могу... Совет не одобрит...
Я приставил дуло пистолета к его колену.
— Совет сейчас либо мертв, либо меняет памперсы. А я жив. И моя армия жива. Подписывайте, или я высажу вас здесь. Вместе с Гнилью.
Он посмотрел в окно.
Там, в темноте переулков, мелькали тени мутантов.
Он схватил ручку.
Подпись вышла кривой, но читаемой.
— Поздравляю, — я забрал бумагу. — Теперь я — закон.