Рецепт новогоднего счастья

Глава 1. С наступающим!

Надежда аккуратно расправила серебристую мишуру на маленькой настольной ёлке, ловя легкое покалывание в подушечках пальцев. Три игрушки — снежинка расписанная под фарфор, стеклянный шар с инеем внутри и позолоченными узорами, и крошечный вязаный снеговик с глазами-пуговками — едва прикрывали ветви, но создавали нужное настроение. В квартире пахло хвоей от нескольких сосновых веточек, поставленных в стеклянную вазу, и корицей: на кухне допекались имбирные пряники по рецепту, доставшемуся от мамы.

Она отступила на шаг, оценивая результат. Всё выглядело мило, уютно, но… неполным. Как открытка, на которой не дописали самое главное пожелание. Как и вся её жизнь в последние годы.

За окном кружились первые снежинки, а на противоположной стороне улицы уже вовсю сияли новогодние гирлянды. Люди спешили за покупками, смеялись, обнимались — повсюду чувствовалось заразительное предвкушение праздника. А у неё — ни суеты, ни ожидания чуда. Только тихая радость от мелких ритуалов, которые она сама себе придумала, чтобы не слышать накатывающей временами оглушающей тишины.

Зазвонил телефон - сестра.

- Привет! – в трубке раздался знакомый голос и на душе у Надежды потеплело. – С наступающим тебя, сестренка моя самая любимая!

- Рада слышать тебя, - звонко отозвалась Надежда, непроизвольно улыбаясь. - Как у вас там дела?

- Да ничего, все как всегда, - ответила привычно, но потом радостно взвизгнула: - почти! Твои племянники завтра приезжают на новогодние праздники! Кирилла с работы отпустили, Володька сессию досрочно сдал. Так что будем всем составом. Ты тоже приходи.

- Обязательно, Верунчик, спасибо, что приглашаешь.

- Не говори так, - голос сестры стал мягче. - Ты нам в свое время помогла купить квартиру, ухаживала за мамой, и мои мальчики очень ценят твои фирменные имбирные пряники. Считай только ради них Новый Год и отмечают.

Легкий, почти девичий румянец залил щеки Надежды и ее губы тронула нежная улыбка. Благодарность. Вот то, что она всегда получала от сестры сполна. Ценный, но такой тяжёлый груз. Иногда ей хотелось услышать не «спасибо», а «давай я тебе помогу». Но разве можно в этом признаться?

Разговор закончился теплыми пожеланиями. Надежда, вынув противень с пряниками, чей аромат теперь многократно усилился, достала с верхней полки книжного шкафа альбомы, в толстых картонных переплетах. Каждый год тридцатого декабря она позволяла себе этот маленький марафон памяти. Это был не столько побег в прошлое, сколько акт самоуважения. Смотри, мол, вот твоя жизнь. Не выдуманная, не кинематографичная, но настоящая. В ней случались потери, ошибки, но были и любовь, и жертва, и тихое достоинство. Она искала в снимках не причину сегодняшнего одиночества, а связь — тонкую, но прочную нить, которая доказывала, что ни один день не был прожит зря.

Воспоминания нахлынули. Сначала приятные, радостные: окончание школы с отличием (общее фото, на котором её глаза горят от гордости и чего-то ещё, пока не узнанного), поступление в институт. Компания подруг на застолье. Тогда еще праздновали день рождения старосты, Юленьки, и еда была скромной, а смех – оглушительным.

Именно там она познакомилась с Александром. И в студенческие будни Надежды, расписанные по лекциям и библиотекам, ворвалась любовь — пылкая, но робкая, как первый подснежник, боящийся заморозков.

Примерно 40 лет назад

Саша немного волновался, переминаясь с ноги на ногу у кинотеатра и от его дыхания шел легкий пар:

- Ну что, «Любовь и голуби» посмотрим? Говорят, очень душевный фильм.

Надя улыбнулась, поправляя шапку:

- Давай. Я кого ни спрошу – все в восторге. А ты раньше не видел?

- Нет, всё как‑то не получалось. Зато я «Москву слезам не верит» раз пять смотрел. Нравится мне это… как они всё рассчитывают, планируют, как инженеры почти.

- Катя - она ведь тоже мыслит как технарь, - подхватила Надя, радуясь, что может поддержать разговор. - Только любовь у неё всё равно по‑другому получилась.

- Наверное, так и должно быть, - задумчиво проговорил Саша. - Если всё по чертежам - скучно станет. Жизнь же - она на допусках и погрешностях держится

Они зашли в тёплое, пахнущее нафталином фойе, купили билеты и мороженое «Пломбир» в вафельных стаканчиках. Оно показалось Наде приторно-сладким — наверное, оттого, что сердце постоянно пускалось вскачь, отбивая какой-то свой, новый ритм.

После сеанса, где они дружно плакали и смеялись, они медленно шли по тротуару в направлении от кинотеатра.

- Хорошо сняли, - вздохнула Надя, то пряча нос под шарф, то вновь открывая его. - И смешно, и грустно немного. Вот ты как думаешь — можно заранее знать, с кем будешь счастлив?

Саша вдруг остановился:

- Знаешь, в технике мы всё проверяем расчётами, - сказал он тихо, глядя на нее так, будто решал самую сложную задачу. - А в жизни… наверное, нельзя. Но можно почувствовать.

- И как это - почувствовать? – тихо проговорила Надя, и её собственный голос прозвучал для неё незнакомо.

- Вот сейчас, например, я чувствую, что мне с тобой легко, - он сделал шаг ближе. Снег заскрипел под его ботинком. - И хочется говорить обо всём на свете. И даже молчать вместе — тоже хорошо.

Глава 2. Случайная встреча

- Без паники, уважаемые посетители! – голос менеджера, молодой женщины с усталыми, но добрыми глазами, прозвучал спокойно и уверенно. - Мы расставим свечи на столах, пока ждем дежурного электрика. Свет обязательно будет!

Суета, вызванная неожиданной темнотой, мгновенно улеглась, сменившись любопытством и даже лёгким восторгом. Официанты замелькали с телефонными фонариками, разнося плавучие свечи в стеклянных вазочках. Один за другим в полумраке загорались тёплые островки жизни. В кафе сразу стало как-то по-особенному уютно и таинственно. Никто не торопился расходиться, наоборот, разговоры стали на полтона тише, а смех – мягче.

Надежда с удовольствием вдыхала сложный ароматный коктейль: горьковатый кофе, запах свежеиспеченного яблочного пирога и едва уловимый - горящих фитилей. Свечи на её столике отбрасывали на страницы томика Чехова играющие тени, заставляя буквы казаться объёмными, почти живыми. Она провела пальцем по строчкам — и ей вдруг показалось, что они хранят не только смысл, но и тепло этого момента. В душе, откуда ни возьмись, воскресло забытое детское чувство: а что, если? Что если в этой внезапной темноте, нарушившей все планы, и скрывается то самое маленькое чудо?

Между тем в двери, впустив порыв ледяного ветра, ввалилась шумная компания из восьми человек. Смех, звонкие голоса, хлопки по плечам — они несли с собой энергию праздника, которому было тесно в опустевших из-за метели улицах. Но в кафе, озарённом теперь лишь дрожащим светом свечей, уже не было свободных мест. Радостные возгласы сменились недоуменным гулом.

К тому моменту, когда чашка горячего какао уже наполовину опустела, к Надежде подошла та самая менеджер. На лбу у женщины выступили мелкие капельки пота.
— Простите за беспокойство, — начала она, понизив голос до конфиденциального шёпота. — Можно вас попросить о большом одолжении? Принять за ваш столик одного посетителя. Я… — она с виноватым взглядом кивнула на компанию у стойки, где кто-то уже положил сумку на единственный свободный стул, а кто-то, сложив руки на груди, смотрел на неё с немым укором. — Мне очень неловко, но я так забегалась, что забыла забронировать для них стол, а у парня сегодня день рождения. Выручите, пожалуйста?

Надежда почувствовала привычный, почти рефлекторный порыв — помочь, уступить, быть удобной. Но на сей раз в нём не было горечи, только лёгкая ирония по отношению к себе. «Ну конечно. Даже волшебный вечер в одиночестве судьба спешит «исправить».

— Понимаю вас, — улыбнулась Надежда, и улыбка получилась искренней. В суматохе молодой женщины она узнала саму себя много лет назад. — Я совсем не против небольшой компании.

— Спасибо вам огромное! — на лице менеджера отразилось такое явное облегчение, что Надежде стало тепло. — Позвольте предложить вам наш фирменный десерт за счёт заведения. С фисташковым кремом и шоколадной крошкой.

— Не откажусь, — кивнула Надежда, и её настроение, чуть приглушённое вторжением в её уединение, снова поднялось. Она помогала не абстрактному заведению, а живому человеку. В этом был свой, простой смысл.

Она отпила последний глоток какао, чувствуя, как остаточное тепло приятно разливается по телу, согревая даже кончики пальцев. В кармане пальто тихо пискнул телефон — очередное напоминание от маркетплейса. «Подарки для Кирилла и Володи готовы к выдаче», - подумала она и эта мысль о племянниках, об их искренней, неподдельной радости, снова согрела её. Она всё делала правильно. Её мир, пусть и маленький, был построен на любви, а не на удобстве.

Внезапно рядом раздался сдержанный кашель — не от болезни, а для привлечения внимания. Надежда подняла глаза и увидела того самого мужчину, что вошёл в разгар метели. Он стоял, держа на сгибе руки тёмное пальто из тонкой шерсти, а в другой руке — гладкий кожаный портфель цвета воронова крыла.

— Простите за вторжение, — произнёс он. Голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой, в которой читалась не усталость, а скорее, привычка к тишине и сдержанности.

— Мне сказали, что вы не против… временного соседства.

Она кивнула, сделав лёгкий, приглашающий жест рукой к противоположному стулу.

— Благодарю, — коротко, но не сухо бросил он, и в его взгляде на мгновение мелькнула оценка — быстрая, профессиональная, но без надменности.

Он был человеком её поколения, старше пятидесяти, но время обращалось с ним уважительно. Волосы коротко стриженные, благородного серебристого оттенка, выгодно оттеняли смугловатую кожу и пронзительные серые глаза. Черты лица — правильные, четкие, с твердым подбородком и прямым носом — хранили отпечаток былой, почти классической красоты. На нём был черный джемпер из тончайшего кашемира. Никаких украшений, кроме строгих часов с тонким циферблатом на узком ремешке, обхватывавшем запястье. Обручального кольца не было. Он излучал уверенность, не нуждающуюся в демонстрации. «Не просто офисный работник, — подумала про себя Надежда. — Скорее, начальник или владелец бизнеса. Тот, кто привык не исполнять, а принимать решения».

Мужчина аккуратно повесил пальто на спинку стула, поставил портфель на подоконник, прижав его к стене, и сел напротив. Движения его были чёткими, выверенными, словно каждое действие он совершал минимально необходимое количество раз и с максимальной эффективностью. Не теряя ни секунды, он достал из кармана брюк смартфон, набрал номер и откинулся на спинку стула.

Почти сразу он погрузился в разговор. Надежда нарочито отвернулась к окну, стараясь не прислушиваться, но отдельные фразы невольно привлекали ее внимание: