Река, кипящая подо льдом

Глава 1

– Госпожа, может не стоит? Давайте вернемся? – Харуко пригибалась к земле так, словно могла слиться с кустами за ее спиной. Она, конечно, могла, но для этого нужно было принять Ночной Облик, чего девушка сделать не решалась. Любое движение силы могло привлечь внимание тануки.

– Еще немного. Я не насмотрелась, – прижимаясь к дереву, так чтобы мое кимоно не блеснуло в свете костра шелком, я наслаждалась представлением. Если уж мы выбрались в лес в такое время и никого не предупредив, стоило извлечь из этого максимум.

Высокие, непривычно широкоплечие мужчины-оборотни боролись у костра. Темная загорелая кожа, литые мышцы, не по-азиатски развитые, темные волосы. До нас доносился смех и обрывки шуток, почти неразличимые из-за расстояния. Но мы пришли и не за этим. Только за зрелищем.

Никогда не понимала, почему девушек не пускают на подобные мероприятия, такая эстетика. Не то, чтобы будь я тануки, меня бы позвали, вовсе нет. Но в этом я видела вопиющую несправедливость. Где еще можно посмотреть на мужчин в их нормальном обличие? Не на сумо же ходить. Там, конечно, азарт, веселье, но это совершенно иной формат. И тела другие.

А потом после свадьбы девушки боятся собственных мужей. Ну не картинки же под одеялом рассматривать? Нет, тоже вариант, конечно. Но ни одна из старых гравюр не могла передать реальность. Да и после тех картинок желание выйти замуж вовсе может не появиться. По крайней мере, у мне эта эротическая акробатика в традиционном изображении вызывала вовсе не интерес.

– Нам не полагается тут быть, – продолжала бубнить Харуко, тем не менее, косясь на происходящее внизу. У нее, как и у меня самой, на телефоне стояли ограничения не картинки подобного рода. Воспитание, будь оно не ладно, доходило в некоторых вопросах до абсурда.

– Знаю.

– Ваш отец будет зол, если узнает.

– Если. «Если» - это очень хорошее слово, – игнорируя тревогу подруги, пошутила я в ответ. Мы-то уже были тут. Все равно получим по ушам, если это самое «если» наступит.

Я хихикнула, представив с каким лицом отец станет меня отчитывать за подобную шалость. И делать он это будет не из-за собственной узколобости, а по наущению супруги, никак иначе.

А на поляне, у подножия горы, на склоне которой я пряталась, началось настоящее шоу. Куда лучше заунывного пения раскрашенных в девушек мужчин, как в театре. Тощие и женоподобные, они, конечно, хорошо справлялись со своими ролями. Но никак нельзя было сравнивать одно с другим.

Естественные, крепкие и сильные, двое оборотней скинули верхнюю одежду, поигрывая мышцами, и стали кругами обходить друг друга. Темная от загара кожа блестела в свете огней. От обоих натурально пахло силой, свободой…

Именно ради этого я сюда и явилась в самый разгар весенней ночи.

– И не говори, что тебе не нравится, – поддела я свою компаньонку и вынужденную коллегу по шалостям.

– Нравится. Тануки красивые, бесспорно. И могучие, – Харуко печально вздохнула, но тут же сменила тон на просящий, ноющий: – Но, давайте вернемся. Прошу вас. Вы уже увидели все, что хотели.

– Еще немного. Посмотрим, как они будут бороться.

– Словно вам это может понадобиться.

Я решила не услышать слов подруги, во все глаза пялясь на происходящее. Там определенно было весело. Оборотни, что сидели полукругом, передавали друг другу пузатую фляжку из тыквы, в которой явно была не вода. Слышался смех, даже откуда-то доносилась веселая музыка.

Мне никогда в таком не поучаствовать.

Более крупный тануки, на плечах которого на мгновение проступил мех и черные татуировки, повалил побратима на землю и уселся у того на груди, как на большой подушке.

– Видела, как он подсек его? Такой большой, но при этом быстрый…

– Госпожа…

– Да не ной, сейчас будем возвращаться, – я с тяжелым вздохом оттолкнулась от ствола дерева, служившего мне опорой. Уходить не хотелось. Когда еще так удачно получится попасть?

Я кинула последний взгляд на поляну, собираясь отвернуться, и замерла. Вокруг костра поднялся темный туман, густой, словно дым от сырых веток. Сквозь черные клубы я видела перья, но не могла быть в этом уверена, слишком плотно пока весела пелена.

– Быть не может, – вернувшись на прежнюю позицию, тихо выдохнула. Если это было так, как я предполагала…

– Ох, пресветлые духи…

– Не поминай их, пока не явились, – строго, по привычке одернула Харуко, наблюдая.

Черный туман опал, и я выдохнула с неприличным хрюканьем. На поляне, прижимая трех тануки к земле, сидели серокрылые тенгу. Молодежь примчалась из Кумояма? Или из главного поместья? И как Черный не уследил?

– Какие смелые мальчишки, – хмыкнула я, внутренне напрягаясь. Если дело дойдет до крови, придется вмешаться. Как бы мне не хотелось оставаться незамеченной.

– Ой, что будет.

– Может и ничего не случится. Не ной. Ну, помутузят друг друга и разойдутся…

Конец фразы потонул в ругательствах, за которые меня вполне могли поставить у ворот на колени дня на три. В свете костра блеснуло лезвие длинной катаны.

– Госпожа…

– Я вижу, – проведя рукой по волосам, меняя их цвет на черный, от чего тут же зудом отозвалась кожа головы, я шагнула вперед. Но не успела.

На поляне вновь возникло черное облако. Плотное и непроглядное.

Дым опал почти мгновенно, и я выдохнула сквозь сжатые зубы. От облегчения.

На поляне, когтистой ногой прижимая к земле одного из серокрылых, сбитого с тануки, стояла девушка. Черное кимоно, черные крылья с красными подпалинами. И пугающая маска с длинным клювом.

– Караса, – выдохнула Харуко, складывая пальцы в защитном жесте.

– Алая Ворона, – я повторила жест Харуко, пытаясь незаметно поставить отражающий экран. Это не тануки, которые не почувствуют мое присутствие, или молодые тенгу. Поговаривали, что ворона без сердца скоро должна получить звание Капитана, а это говорит о многом. Если забыть о том, что она внучка великого краснокожего Курамы, чего самого по себе уже было довольно для беспокойства.

Глава 2

Я любила Киото всем сердцем. Невысокие старинные здание в два, три этажа, мощеные улочки. И ни с чем несравнимая атмосфера древней Японии. Даже запахи были такими, как я помнила из детства, когда мы с мамой прогуливались здесь, стараясь слиться с толпой. Теперь я точно знала, что нас всегда сопровождала охрана, незаметная среди демонов и екаев города, но тогда это казалось маленьким бунтом, глотком свободы.

Приземлившись в одном из укромных переулков, я стряхнула с кожаной куртки остатки искр, и дождалась, пока рядом появится Харуко.

– Вы хотите сразу в бани?

– Сперва перекусим. Прилететь в город и не зайти в заведение – кощунство, – привычно сунув руки в карманы, за что определенно получила бы недовольный взгляд Мисао, будь она тут, я вышла на освещенную улицу. Уже зажглись огни в фонарях, раскидывая по вековым булыжникам пятна мягкого света, добавляя и без того таинственному городу налет мистики.

– Хонке Оварийя? – девушка в нетерпении потерла ладошками, переступая с ноги на ногу. Сдержать улыбку я не смогла. Только кивнула, выискивая глазами большой белый фонарь у самого старого ресторана в этой части света.

– Пять сотен лет, а они все равно делают самые вкусные удоны, – почти чувствуя вкус на языке, произнесла я, наблюдая за горожанами.

От прошедшего рядом мужчины несло тиной. Резко обернувшись, я сощурилась, но тут же отвернулась. Каппа. Ничего интересного. Поверх темного кимоно мне был ясно виден черепаший панцирь. Никак выбрался на прогулку, полюбоваться цветами. У края дороги, подняв головы и с восхищение рассматривая золотистые, в свете фонарей облака цветов, стояли две молодые лисы. Всего по два-три хвоста. Эти даже в плохом настроении не доставят городу хлопот.

– Вы на прогулке, – заметив мои изучающие взгляды, укорила Харуко. – Отдохните хоть немного. Тут и без вас достаточно стражей, не говоря уже о старых семьях.

– Ты права, – вздохнув, я, тоже остановилась, и посмотрела вверх. Сакуры уже отцветали, но все еще были похожи на розовые облака, пушистые и мягкие. Резкий порыв ветра качнул деревья, и нас с Харуко накрыло лепестками. Они медленно кружились в воздухе и опадали на брусчатку невероятным по красоте, ковром.

– Какое великолепие, – выдохнула Харуко, и взяв меня под руку, на правах давней подруги, потянула вперед. Мы шли медленно, наслаждаясь атмосферой старого города, когда меня словно хлестнуло холодной мокрой лентой по спине.

Резко обернувшись, с трудом удержав когти втянутыми, я прищурилась. Дорога выше по улице выглядела спокойно, но я чувствовала, как по ногам тянет холодом. И это было никак не связано с ветром, идущим с гор.

Ощущение пропало так же резко, как и появилось.

– Что там?

– Не знаю, – передернув плечами, стараясь избавиться от неприятного ощущения, ответила я на встревоженный вопрос Харуко. И добавила, сама не очень веря словам: – Может ветер…
**

Отодвинув рукой одну из частей черной занавески норэн, я вошла в ресторан. Деревянные столы, бамбуковые перегородки, затянутые белой бумагой. Белые же фонари под потолком.

Гостей в ресторане было в этот час не мало, но я прошла мимо столиков, к большой картине с изображением ойран. Выбеленное лицо, золотые шпильки, высокая прическа. Сощурившись, позволив зрачкам стать вытянутыми, вертикальными, я ждала. Лицо на картине вдруг исказилось. Краска на лице потрескалась, и женщина улыбнулась, показывая острые маленькие зубки. А затем склонила голову, признавая мое право пройти во второй зал. Картина отодвинулась, словно очередная дверь.

Тут было более шумно. За двумя столами играли в Риичи, наш аналог Маджонга. Кости с шумом опускали на столы, игроки радостно вскрикивали при удачной комбинации.

– Госпожа, – к нам подскочила маленькая женщина, сморщенная, словно старое яблоко. Она едва доставала мне до пояса, отчего непропорционально длинные рукава тянулись за ней по полу. Закрепленные лентой, они открывали руки до локтей. Сотни глаз смотрели на меня с бледной кожи.

Додомеки. Женщина, наказанная за воровство и теперь следящая за тем, чтобы никто не жульничал за столами.

– Желаете к кому-то присоединиться, или вам отдельный столик?

– Мы только перекусить, – кивнув на свободное место в углу, в тени, отозвалась Харуко. Над ее плечами вились цветочные бутоны. В этом месте было не просто удержать Дневной Облик, не тратя лишние силы.

– Как поделаете, – сразу десяток глаз на руках додомеки мигнули, пытаясь рассмотреть меня под человеческой личиной. Женщина нахмурилась, когда у нее ничего не вышло, но сделала приглашающий жест. Спрашивать в открытую было бы не вежливо. И не безопасно, раз у меня хватает силы не показаться сразу во всей красе.

– Что вас так обеспокоило на улице? – Харуко заняла место рядом, так чтобы мы обе могли видеть весь зал.

– Сама не знаю. Словно кто-то следил за нами. Не самым добрым взглядом, надо сказать.

– Это связано с источниками?

– Пока не могу сказать, – мне самой не нравилось, что нет ответов на вопросы, но всему свое время. – Прогуляемся в бани, тогда может что-то станет понятно.

– Ключ нужен.

Я только кивнула. От ресторана до лавки приказчика всего пара кварталов. Можно было отправить посыльную-девчонку, одну из тех, что сновали между столами, но я слишком любила гулять по ночному городу, чтобы упустить такую возможность.

В носу защекотало от специй. Перед нами выставили две большие миски с удоном и по стакану воды. Рядом появились из воздуха теплые полотенца.

– Итадакимасу-у-у-! – протянула Харуко, и протянула мне палочки двумя руками, склонив голову.

– Но не тут же, – пожурила я, тряхнув розовыми волосами. Не хватало еще привлекать излишнее внимание гостей. Тут привыкли ко всякому, но появление принцессы может нарушить атмосферу в ресторане за одно мгновение.

– Никому нет до нас дела, – отмахнулась от моих слов Харуко и умелым движением выхватила из миски гриб.