Реституция. Книга четвертая

Год 991

Один не справится с тем, что уготовила для него судьба!

Но только один способен создавать судьбу!

(Автор неизвестен)

Где бы мы ни были — мы в нужном месте и в нужное время.

(Автор неизвестен)

Год 991

6.339.976М38

Ритуальные песнопения жрецов Омниссии начались задолго до намеченного времени, когда «Ревнитель» должен был покинуть орбиту Фрисциты. Почти сутки ушли на то, чтобы проверить готовность корабля к предстоящему перелету. И наконец, в 06:14 по бортовому времени, после получения капитаном подтверждения о полной готовности всех узлов от Магоса Примус, был отправлен соответствующий запрос в орбитальные доки. Ответы Магоса со станции были получены менее, чем за час. Вокс-мастер и аугур-мастер подтвердили безопасность при выходе крейсера из доков, и в 07:31 началась отстыковка «Ревнителя».

Сначала гигантские магниты с оглушительным лязгом перестали удерживать корабль. Затем медленно и грациозно захваты начали втягиваться в платформы, между которыми находился крейсер. После чего на борту «Ревнителя» были активизированы все системы и запущены двигатели. В этот момент капитан корабля Ралф Тернер сложил на груди руки в священную аквилу, призывая Всеблагого Защитника человечества оградить его самого и весь экипаж от опасностей, которые могли подстерегать их при переходе через варп. Про себя капитан подумал, что путешествие на борту его корабля представительницы Адепта Сорроритас является благосклонным знаком, и что Длань Бессмертного Императора наверняка защитит как ее саму, так и тех, кто оказался рядом с ней. В последнее время суда зеленокожих ксеносов все чаще стали появляться в субсекторе, и их нападения на Имперские транспорты заметно участились, становясь все более дерзкими от раза к разу. Однако скорость и маневренность «Ревнителя» вселяли в его капитана уверенность в том, что ему удастся в случае подобного нападения с легкостью уйти от неповоротливых посудин орков. Таких же уродливых, как и те, кто их собирал из того, что в принципе не должно было летать.

«О Император, пусть Неугасимый Свет Твоего Чистого Взгляда осветит нам путь сквозь воды варпа и проведет через них к славным полям сражений», — мысленно произнес Ралф, полностью сосредоточиваясь на управлении кораблем.

Позднее, когда четырнадцать часов спустя «Ревнитель» покидал орбиту Фрисциты, капитан Тернер думал, что, если бы и весь дальнейший перелет прошел столь же быстро и гладко. И, когда спустя сутки их крейсер наконец подходил к Точке Мандевилля, а в корабельном Храме началась служба, Ралф твердо пообещал Бессмертному Богу-Императору пожертвовать Экклезиархии часть своего жалования, если только его чаяния оправдаются. Подобные пожертвования Тернер совершал регулярно, и в этот раз он планировал поступить точно также.

Должно быть, молитвы Ралфа, как и всего остального экипажа, а также регулярно проводимые службы в корабельном Храме, возымели должное действие. По завершению варп-перехода «Ревнитель» вынырнул из имматериума на границе системы Аметист и остановился подобно уставшему путнику, переводящему дух. Именно этот образ предстал тогда перед капитаном Тенером. Наверное потому, что сам он в тот момент внутренне выдохнул с облегчением, как выдыхает путник, достигший цели. Еще один варп-переход закончился благополучно, и каверзные потоки имматериума не увлекли его корабль в свои бездонные глубины, а посланные вперед разведывательные авгуры сообщали, что на границе системы не обнаружено никаких кораблей. Ни союзных, ни враждебных. Таким образом, ничто не предвещало неожиданных проблем. И Ралф уже готов был мысленно улыбнуться, в очередной раз возблагодарив Защитника всех людей, когда тонкая грань между мирами тонко задрожала. После чего, засияв разноцветьем неземных красок, приготовилась выпустить кого-то или что-то из своих бездонных глубин.

6.700.991М38

Ничто не нарушало тишину просторного кабинета, если не считать слабых щелчков, издаваемых когитатором. Напоминающие тихий, отрывистый хруст, они раздавались каждый раз, когда поступали свежие данные и новостная лента на продолговатом дисплее обновлялась. Перед дисплеем, внимательно изучая длинную вереницу сводок, сидел мужчина с инсигнией на левом плече, какие обычно носят аколиты. Его густые брови сходились к переносице, подобно двум крыльям, а чуть вытянутое правильно очерченное лицо выражало легкую степень недовольства, приправленного усталостью. Седина еще не тронула чисто выбритые виски мужчины, отчего точный возраст аколита сложно было определить. По гладко выбритому лицу его можно было принять за довольно молодого человека. Но это впечатление развеивалось, стоило встретиться с ним взглядом. Со дна темных глаз Красса, отливающих радужками цвета ночного сумрака, взирал умудренный жизнью ветеран, безжалостный и хищный. Перед аколитом располагался небольшой монитор, по которому тянулась лента данных, скорость которой Корнелий регулировал нажатием клавиш на панели когитатора. Пролистывая несущественную информацию или ту, которая не являлась для него новостью, Красс задерживался на сводках, представляющих ценность. Некоторые новостные сводки Корнелий нажатием клавиш отправлял на свой инфопланшет, чтобы потом более внимательно и досконально изучить или использовать. А иные, напротив, помечал как ложную информацию, возвращая в информационное поле. Один из поступивших материалов Красс скопировал на инфопланшет с повышенной тщательностью, особое внимание уделив тому, кто и когда ее передал. И хотя лицо Корнелия не поменяло своего выражения, более внимательно приглядевшись, можно было заметить, что оно слегка омрачилось, а во взгляде аколита промелькнула задумчивость. Информация о смерти Лорда-инквизитора Ренвеля, полученная более полугода назад и находящаяся с тех пор в статусе непроверенной, получила подтверждение. И пусть сам Красс не имел тесных связей с Теодором Ренвелем, всего лишь раз в своей жизни встретившись с ним лично, тем не менее, полученная новость все же вызвала у аколита некоторую скорбь.

Год 992

Год 992

6.343.976М38

Совершенно точно этот корабль не принадлежал оркам. Он не представлял собой безобразную глыбу или бесформенную кучу металлолома, с точки зрения здравомыслящего человека неспособную не только к передвижению, но и в принципе к существованию. Гладкие опрятные формы корабля чуть отдаленно могли бы напомнить транспортники эльдар. Однако это были не они. С этой разновидностью ксеносов Тернер имел дело, когда служил в Имперском флоте и командовал боевыми кораблями. Множество раз он участвовал в боевых столкновениях с проклятыми эльдарами. В последней такой битве, победителями из которой вышли имперцы, Ралф потерял обе ноги и едва не лишился своего корабля. Несмотря на то, что его крейсер тогда весьма сильно пострадал, Тернер до последнего не отдавал приказ вывести корабль из боя, продолжая вести сражение тем, что еще на тот момент оставалось. Что же касалось самого Ралфа, то бой закончился для него лишь тогда, когда Тернер полностью потерял сознание от обильной кровопотери. Несколько операций по замене раздробленных ног имплантами позволили капитану еще семь лет безупречно прослужить в Имперском Флоте. После чего Ралф вышел в отставку и стал капитаном торгового судна. В коем статусе пребывал и по сей день, не забывая в каждый из них возносить благодарственные молитвы Богу-Императору за Его Милость и Покровительство.

Сигнатуры неизвестного корабля не поддавались классификации. Но Тернер безошибочно угадал в нем военную мощь. Ксеносы, кем бы они ни были, медленно следовали своему курсу, не обращая никакого внимания на «Ревнителя», словно его тут не было вовсе. Но все могло измениться в любую минуту.

«Кто это, варп их побери, такие? И что, во Имя Всеблагого Императора, здесь делают?» — напряженно думал Ралф, стремительно раздавая приказы на случай внезапной атаки со стороны пришельцев.

Будь у него под командованием линейный крейсер, Тернер уже бы отдал приказ начать обстреливать вражеский корабль. Однако «Ревнитель» не был военным кораблем. А тот максимум вооружения, которым располагал клипер, мог лишь сдержать атаку неприятеля, и то ненадолго. Так что ставку можно было только на его повышенную скорость и маневренность. Тем временем предположение капитана в том, что неизвестные ксеносы нападут, переросла в уверенность, когда их корабль начал медленно разворачиваться к «Ревнителю» правым бортом, готовясь нанести первый залп.

— Энергию на щиты! — приказал Ралф, одновременно с этим понимая, что с момента выхода из варпа прошло слишком мало времени, и они еще не могли зарядиться полностью. — Маневр уклонения! Уйти с предполагаемой линии атаки!

6.027.992М38

Серебро седин резко контрастировало с загорелым лицом генерала. Его хищный ястребиный взгляд впивался в глаза каждому из офицеров, с кем скрещивался. Под богато расшитым мундиром, несущим на себе множество наград и знаков отличия, угадывались массивные аугментированные плечи, заметно выдающиеся вверх. При этом говорил Даррен Фернель четко и резко. Как будто каждое его слово было каленым гвоздем, который он вбивал в крышку гроба своего злейшего врага. Чаще других его взгляд скользил по генерал-майору Солеру, занимающему должность командира генерального штаба объединенной группировки войск на Каргадасе. И полностью игнорировал своего предшественника генерала Рихарда Балмо. Сам опальный генерал, занявший теперь должность заместителя Адана Солера, напротив, не спускал глаз с Даррена, как будто ожидал услышать от него нечто, что могло бы радикально поменять ситуацию на фронтах и обеспечить молниеносную решительную победу над погрязшем в ереси миром. Однако все то время, пока генерал Фернель и остальные офицеры штаба обсуждали план предстоящего сражения, сам Рихард не проронил ни слова. Даже когда основные детали операции были доведены до офицеров, и началось обсуждение, генерал Балмо предпочел продолжать сохранять молчание. Несмотря на то, что основные детали в обсуждаемом сейчас плане изначально принадлежали ему. Если брать в целом, то весь его план был изменен и подвергнут переработке. Оставалась сама идея открытия второго фронта и дальнейшего продвижения по планете, но выглядела она уже совсем иначе в сравнении с тем, какой ее представлял изначально Рихард. А потому генерал Балмо лишь внимательно слушал и нарушил свое молчание только тогда, когда непосредственно к нему обратился сам командующий Фернель.

Резко развернувшись в сторону Рихарда всем корпусом, Даррен пронзил своего оппонента опустошающим взглядом:

— Я еще не слышал ваше мнение, генерал. У вас есть возражения или дополнения к разработанной стратегии. Выскажитесь.

— Нет, генерал. С моей стороны не будет критики разработанного плана, — в генерала Фернеля уперся немигающий взгляд генерала Балмо, когда тот поднялся со своего места.

— Я приму ваш ответ, генерал, — не меняя положения головы, ответил Даррен. — Но я желаю знать причину этого. Ваше молчание основано на том, что в основу стратегии был заложен разработанный вами ранее план? Или причина кроется в тех изменениях, которые в этот план были привнесены? Как по-вашему — теперь план стал ближе к идеальному, чем ранее, или напротив, дополнения его испортили?

Взгляды присутствующих устремились к двум генералам, а в просторном зале воцарилась гробовая тишина. Такая, что Фернелю показалось, будто он различает стук собственного сердца. Прошло два удара, прежде чем Даррен услышал ответ генерала Балмо.

— Ни один план не может считаться идеальным до того момента, пока не будет воплощен во всех мельчайших деталях и не приведет к успеху. Тем не менее, у данного плана есть все шансы стать таковым, — заявил с уверенностью Рихард, возвращаясь на свое место. — К этому мне нечего добавить.

6.034.992М38

Двери за новым аколитом Руджера закрылись, и Красс погрузился в раздумья. В его висках крошечными молоточками стучала фраза, произнесенная напоследок Алонсо: «Vis unita fortior»* Она, словно квинтэссенция всех тяжких раздумий на эту тему, которые посещали Корнелия долгие годы, требовала, наконец, принятия какого-то решения. Здесь и сейчас. Сколько раз сам Красс думал о том же? Что разобщенность среди инквизиторов часто становится залогом не сохранения секретных сведений, а провала операций из-за недостатка информации. По волнам памяти аколита вновь пронеслись давние события и то, на какие только уловки не шел его патрон, чтобы заполучить сведения, находящиеся в ведении его собственных коллег.

Год 993

Год 993

6.344.976М38

Вне всяких сомнений попадание стало бы критическим, если бы не маневренность «Ревнителя», которому удалось увернуться от ракет, в самый последний момент изменив курс. Прекрасно зная сильные и слабые стороны «Ревнителя», Тернер не собирался ввязываться в бой. Напротив, Ралф направил крейсер в сторону от атакующего корабля, намереваясь пройдя над ним, тем самым сузив противникам траекторию атаки. Умело маневрируя, капитан провел крейсер впритирку с надстройками вражеского корабля, после чего оставалось только оторваться от более массивного и тяжелого, а значит, и более медлительного преследователя. Выбрав направление к небольшому скоплению астероидов, Тернер рассчитывал попробовать в нем затеряться, если корабль ксеносов продолжит преследование, и таким образом повысить свои шансы оторваться. Однако, скорость с которой развернулся вражеский корабль, потрясла капитана. До астероидного поля оставалось не менее половины пути, когда корабль ксеносов уже изловчился развернуться к «Ревнителю» другим своим бортом и дал залп.

На этот раз полностью уйти с линии атаки не удалось. Несколько зарядов хоть и прошли по касательной, достигли своей цели, отчего «Ревнитель» развернуло почти на 180 градусов. Из-за отсутствия внутренних резервных переборок и внешней брони повреждения даже от столь легкого попадания оказались весьма значительными. Но Ралф не собирался сдаваться так просто. Решение родилось у него в голове моментально. Не выравнивая курса, капитан погнал крейсер прямо вперед, рассчитав, что в таком случае сможет прыгнуть в варп, добравшись до точки Мандевилля. Главное было хоть немного опередить противника, чтобы не попасть под обстрел в момент перехода.

«Успею, — твердо решил про себя Тернер. — Владыка людей, я должен успеть».

Эта мысль затмила собой все остальные подобно тому, как Свет Астрономикона затмевает собой блеск всех звезд. Такой слаженной работы команды Ралф не видел за всю свою жизнь. «Ревнитель» превратился в единый организм, бросивший все силы на спасение самого себя. А капитанский мостик сейчас олицетворял мозг этого организма, который отдавал приказы всем остальным органам, обеспечивая их безупречную работу. «Сердце», «легкие», вся структура корабля сейчас слилась в едином порыве, чтобы достичь главной цели на тот момент. Уйти от погони. На пределе скорости «Ревнитель» дал залп из кормовых орудий по преследовавшему его кораблю. Но уже в следующее мгновение последние остатки его пустотного шита были уничтожены ответным залпом ксено-орудий.

6.057.993М38

Посещение командорства было одним из первоочередных дел, запланированных Барро на Ушбеле. Целью данного визита был дальнейший разговор с Алитой Штайн, на этот раз подразумевающий достижение конкретной цели. Сам прошедший через сканирование мозга, Алонсо хотел теперь подвергнуть аналогичной процедуре палатину Штайн. План был прост. Барро хотел увидеть события на Ферро Сильва глазами другого очевидца, чтобы полностью восстановить картину произошедшего. Конечно же, существовала вероятность, что та область мозга, в которой хранились нужные инквизитору воспоминания, окажется надежно запечатанной. Такое часто встречалось у людей, подвергшихся пси-воздействию. Но Алонсо был слишком высокого мнения о собственных талантах в вопросах сканирования. И не в его привычках было заранее отказываться от задуманного из-за страха перед возможной неудачей. Воспоминания Штайн, полученные посредством сканирования, Барро планировал использовать в качестве документального подтверждения в повторном расследовании, которое собирался инициировать относительно дела Хольмг. Ее память в дальнейшем инквизитор также планировал просканировать. Поскольку наличие сразу двух объектов, в чьих воспоминаниях могли быть нити к расследованию событий на Ферро Сильва, увеличивало шансы Алонсо его распутать вдвое. Но было и еще одно обстоятельство, подстегивающее интерес Барро к этим двум выжившим. Обстоятельство, в котором Алонсо не желал признаваться никому. Даже самому себе. Тайный страх, сами мысли о котором Барро гнал от себя прочь, неустанно повторяя себе, что этого страха на самом деле не существует.

Сдержанное радушие Канониссы в этот раз чуть более искренним. По крайней мере, если сравнивать его с предыдущим разом, как показалось Алонсо. Без сомнения, сказывался тот факт, что именно Барро помог окончательно развеять все подозрения относительно палатины Штайн, что еще оставались у Августы Борго. Что, по сути, возвращало почти утерянную сестру назад к служению на благо Ордена. Непринужденная беседа инквизитора и Канониссы длилась ровно до того момента, когда Алонсо изъявил желание снова встретиться с Алитой, прояснив тем самым истинную цель своего визита. И хотя, без всякого сомнения, Августа с самого начала догадывалась о причине визита Барро, после его заявления мрачная строгость вновь завладела ее взглядом. На краткий миг, оказавшись под тяжестью этого взгляда, инквизитор допустил, что сейчас со стороны Борго будет проявлено противодействие. Но сделанное допущение было почти сразу откинуто, едва Августа заговорила.

— Утрата любой из Невест Императора всегда отзывается болью в моей душе. Не важно, произошло это на поле сражения или нет, — тщательно подбирая слова, произнесла Канонисса. — Палатина Штайн истинное дитя своего Ордена, а ее руки благословил Сам Бессмертный Защитник человечества. Но я бы никогда не осмелилась помешать расследованию Святой Инквизиции, даже если ценой этого расследования станет жизнь одной из наших сестер.

Чуть пристальнее, чем до этого, Борго взглянула на Алонсо. Ответом на это стала стандартная улыбка «для деловых переговоров», которую инквизитор изобразил на своем лице.

— То, что я услышал от вас, с каким достоинством госпожа Штайн пронесла все испытания, ниспосланные ей Бессмертным Императором, безусловно заслуживает уважения, — Барро вернул пристальный взгляд Канониссе. — Но вот ваша фраза о том, что вы никогда не встанете на пути расследования Имперской Инквизиции. Возможно, у меня неверные сведения, но, по-моему, именно вы не позволили инквизитору Сегрино инициировать дело относительно палатины Штайн.