Ржавые Лёгкие

Пролог. Когда фильтры ломаются, а воздух становится ядом — рождается идея, способная изменить всё

Воздух в шахте был густым, как бульон из ржавого железа и разложившейся органики.

Кайра Векс, застрявшая по пояс в узком туннеле главного рециркулятора воздуха «Пузыря Надежда», чувствовала его вкус даже сквозь потрепанный респиратор. Озон щипал глаза, а пыль — мельчайшая, ядовитая, проникающая повсюду — оседала на коже липкой пленкой.

Здесь, в «Легких» сектора Гамма, дышали тысячи людей. И сейчас эти легкие захлебывались.

Аварийное освещение, вмонтированное в потолок шахты, бросало на ржавые стены и трубы жуткие, прыгающие тени. Оно было тусклым, желтым, как глаза больного зверя, едва пробиваясь сквозь вековые наслоения токсичной пыли и биомассы.

Эта грязь, похожая на черную жидкую резину, покрывала всё — стены, арматуру, смотровые люки.

Сквозь один из таких люков, заляпанный до полупрозрачности, Кайра видела вечный пейзаж Некрусса: бескрайнюю свалку мертвого газового гиганта, погруженную в вечный, удушливый сумрак.

Силуэты разбитых кораблей, спрессованных обломков цивилизаций и древних астероидов вырисовывались в тумане, словно могильные камни в гигантском некрополе. Солнце Вердиан, где-то там, далеко, было лишь бледным, выцветшим пятном в мареве смога.

Кайра скрипела зубами, впиваясь локтями в скользкие стенки шахты. Ее тело, привыкшее к слабой гравитации Некрусса, все же чувствовало тянущую усталость.

Она была зажата между двумя массивными трубами, гудящими, как умирающие великаны. Вибрация пронизывала ее насквозь, отдаваясь в костях.

Перед ней, на уровне груди, зиял люк фильтра тонкой очистки. Или, точнее, то, что от него осталось.

Сетка была наглухо забита черно-зеленой массой — спрессованными спорами, пылью, чешуйками неизвестной органики.

Датчик на ее потрепанном планшете, примагниченном к бедру залатанного комбинезона, показывал критическое падение давления и скачок содержания угарного газа в нижних жилых секторах.

Если она не прочистит этот фильтр сейчас, через час люди начнут задыхаться.

«Приоритеты, Кайра. Воздух. Давление. Тепло. Всё остальное — потом», — эхом звучал в голове голос отца, Деклана Векса. Голос спокойный, как всегда, даже когда мир вокруг рушился.

Она вцепилась в свой самодельный инструмент — длинный шест с приваренным к концу зазубренным скребком из обломка корпуса реактора.

Ее руки в грубых перчатках работали быстро, почти автоматически, откалывая куски затвердевшей грязи.

Но основная масса была вязкой, упругой. Она засасывала скребок, как трясина.

Кайра попыталась включить импровизированный пылесос — переделанную буровую помпу, присоединенную шлангом к мешку для сбора.

Мотор захлебнулся и заглох, забитый той же мерзостью.

Гудение труб нарастало, становясь пронзительным визгом металла под нагрузкой. Вибрация усилилась. Пыль сыпалась с потолка ей на голову, забиваясь под очки.

Кайра выругалась сквозь респиратор. Паника, холодная и липкая, попыталась подняться из желудка. Она ее подавила.

Паника убивала здесь быстрее любого яда.

«Думай, Векс. Используй то, что есть. Всегда используй то, что есть».

Ее взгляд скользнул по гудящим трубам справа и слева. Вибрация. Мощная, постоянная.

Она вспомнила, как отец однажды выбил заклинивший подшипник, приложив к корпусу виброрезец на нужной частоте.

Не было виброрезца. Но была сама труба. Источник вибрации.

Схватив скребок обеими руками, Кайра уперлась ногами в противоположную стенку шахты, создав максимальное давление.

Затем она резко приложила зазубренный конец скребка не к засору, а к корпусу вибрирующей трубы справа.

Металл заскрежетал. Кайра почувствовала, как вибрация передается по шесту, заставляя ее руки неметь.

Она терпела, подбирая точку контакта, угол. Искала резонанс.

И нашла.

Внезапно скребок в ее руках словно ожил, завибрировал с бешеной частотой.

Кайра, едва удерживая его, перенесла трясущийся наконечник прямо на центр засора.

Вибрационный импульс, усиленный резонансом, передался в затвердевшую биомассу.

Раздался треск — как будто ломались кости. Черно-зеленая корка затрещала, покрылась паутиной трещин. Крупные куски начали отваливаться сами.

Кайра не стала ждать. Она снова запустила помпу.

На этот раз мотор, хоть и с хрипом, заурчал. Мощная струя воздуха и вакуум рванули из шланга.

Раздробленная масса стала втягиваться в мешок.

Кайра помогала скребком, откалывая отставшие куски. Работала яростно, сосредоточенно, капли пота смешивались с грязью на лице.

Шрам над левой бровью — память о падении в вентиляционный колодец в семь лет — горел под слоем пыли.

Прошло десять мучительных минут.

Датчик на планшете дрогнул. Падение давления остановилось. Показатель угарного газа пополз вниз.

Густой, но уже движущийся воздух с шипением проходил сквозь очищенную сетку фильтра.

Кайра выключила помпу.

Тишину шахты теперь нарушало только ровное, глубокое гудение труб — звук работающих «Легких».

Она откинулась назад, прислонившись к прохладной металлической стенке.

Глубокая, судорожная дрожь прошла по всему телу — смесь адреналина, усталости и облегчения.

Сняла респиратор, вытерла рукавом лицо, оставляя грязные разводы.

Дышать стало легче, хотя воздух все еще был мерзким.

Она вытащила себя из теснины труб, спускаясь по скобам вниз, в более просторную часть рециркуляторного узла.

Ее ноги слегка подкашивались от усталости и слабой гравитации.

Внизу, у основания массивного компрессора, стоял ее отец. Деклан Векс, «доктор машин» сектора Гамма.

Высокий, сутуловатый, в таком же засаленном и залатанном комбинезоне, что и у дочери.

Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, подчеркивающими усталость и годы жизни под токсичным небом, было напряжено.

Но когда он увидел Кайру, спускающуюся вниз, напряжение сменилось глубоким, почти незаметным облегчением.

Глава 1.1. Когда каждая искра — за воздух, а каждый болт — за выживание

Некрусс, сектор Гамма, «Пузырь Надежда», мастерская Деклана Векса

Свист перегретого металла разрезал гул мастерской, смешиваясь с шипением плазмы от сварочной горелки и натужным рокотом полумертвого компрессора.

Воздух был густым, как суп, пропитанным запахами старого масла, озона от искрящих контактов и едкой, вездесущей пылью Некрусса, просачивавшейся даже сквозь лучшие уплотнители.

Она оседала на всем — на грудах ржавого лома, на заляпанных экранах диагностических терминалов, на засаленном комбинезоне Кайры Векс.

Кайра, скрючившись внутри развороченного брюха промышленного дробильного агрегата «Пожиратель-7», стиснула зубы.

Ее пальцы, защищенные лишь тонкими, протертыми до дыр перчатками, с ловкостью паука копошились в спутанном клубке проводов и гидравлических линий.

На лбу, под темными, коротко остриженными волосами, блестел пот.

Шрам над левой бровью, напоминание о неудачном падении в вентиляционную шахту несколько лет назад, казался темнее обычного на фоне грязной кожи.

Она игнорировала тупую боль в спине и легкое головокружение — слабая гравитация Некрусса играла злые шутки с вестибулярным аппаратом, особенно когда приходилось долго работать в неудобных позах.

«Пожиратель» был кошмаром. Его последняя «трапеза» — кусок корпуса старого звездолета с непредсказуемой изоляцией — закончилась коротким замыканием, спалившим половину управляющей логики и заклинившим главный привод.

Без него сектор Гамма стоял бы. Мусор накапливался, угрожая хрупкому балансу «Пузыря».

— Деклан! — крикнула она, голос едва перекрывая грохот. — Подай мне мультиметр! И контактную смазку! Эта проклятая шина данных опять окислилась!

Ее отец, Деклан Векс, высунулся из-под другого монстра — разобранного сепаратора редкоземов.

Его лицо, изрезанное морщинами тяжелого труда и вечной тревоги, было испачкано маслом и сажей.

Он был крепок, как корень, выросший сквозь бетон, но в глазах светилась усталость.

— Лови, дочка! — его рука метнула инструмент с точностью снайпера.

Кайра поймала его на лету, не глядя. Доверие и синхронность, отточенные годами в этой металлической утробе выживания.

— Как там нервы у зверя?

— Перегорели, как и мои, — проворчала Кайра, тыкая щупами в крошечный разъем. — Но… живой. Дай пять минут.

Ее пальцы двигались быстро, уверенно. Она не просто видела схему — она чувствовала ее.

Поток энергии, точки напряжения, слабые места.

Это было знание, выжженное в ней самой, как шрам над бровью.

Знание, что от этих «нервов» зависело, дышат ли люди в секторе Гамма завтра.

Деклан вытер руки о тряпку, подошел ближе. Его взгляд скользнул по дочери с гордостью, смешанной с неизбывной тревогой.

Он был «доктором машин» сектора, последней надеждой любого сломанного механизма.

Но Кайра… она была природным явлением.

Ее мозг схватывал сложные системы с пугающей скоростью, а ее упрямство могло сдвинуть с мертвой точки даже самую безнадежную груду металлолома.

И все это — ради «легких» Пузыря. Ради воздуха.

Внезапно резкий, пронзительный сигнал нарушил привычный грохот мастерской.

На старом, потрескавшемся экране коммуникатора Деклана вспыхнул значок срочного сообщения.

Деклан нахмурился, подошел к терминалу. Его пальцы, грубые от работы, неуклюже тыкали в клавиши.

Лицо стало каменным.

— Что? — спросила Кайра, вылезая из «Пожирателя», предчувствие холодной змеей скользнуло по спине.

— Инспектор, — выдохнул Деклан, отрывая взгляд от экрана. Голос был низким, напряженным. — По безопасности. Из Центральной Администрации Пузыря. Прибывает. Через час.

Глава 1.2. В мастерской оживают машины. Но настоящий интерес инспектора — не в них

Тишина, тяжелее грохота машин, повисла в воздухе.

Инспекторы с Централа? В сектор Гамма? Это было реже, чем падение функционального реактора с орбиты. И никогда не сулило ничего хорошего.

Обычно это означало внезапные проверки, штрафы, конфискацию «неучтенного» оборудования… или исчезновения неугодных.

Кайра мгновенно просканировала мастерскую взглядом.

Ее стойка, заваленная самодельными приборами, схемами фильтров, образцами биомассы из вентиляций и ее блокнотами с каракулями — безумными, гениальными идеями универсального дешевого фильтра…

Все это не должно было попасться на глаза Централу. Они сочли бы это либо воровством ресурсов, либо опасным бредом.

— Чистим! — скомандовала она, уже двигаясь к своему углу.

Голос звучал резче, чем она хотела. Страх за отца, за их хрупкий мир, за свои мечты сжал горло.

— Быстро! Всю мою лабу — в тайник за компрессором! И эти запчасти от старого рекуператора — тоже!

Они работали молча, слаженно, как в бою.

Кайра запихивала свои сокровища в потайной отсек, замаскированный под нерабочую панель.

Деклан сгребал в ящик «сомнительные» детали, которые могли быть сочтены крадеными.

Пыль висела в воздухе облаком, раздражая горло.

Кайра натянула свой потрепанный респиратор, автоматически проверив уплотнение.

Воздух здесь был ядом сам по себе, без «Пожирателя».

Через сорок пять минут мастерская выглядела… приемлемо.

Все еще хаотично, но функционально-безупречно для свалко-ремонта.

Запах масла и озона остался, но теперь он казался менее угрожающим, более… рабочим.

Кайра стояла рядом с «Пожирателем», делая вид, что проверяет только что «отремонтированный» контроллер.

Ее сердце бешено колотилось.

Он пришел точно в срок.

Дверь мастерской с шипением отъехала, впуская не человека, а скорее призрак иного мира.

Доктор Элиас Торн не был похож на обитателя Некрусса.

Его одежда — простой, но явно качественный комбинезон темно-серого цвета — была чистой, без единого пятнышка.

Никаких видимых инструментов, только изящная сумка через плечо.

Лицо — интеллигентное, с острыми чертами и холодными, проницательными глазами цвета ледника — было бесстрастно.

Он не носил респиратор, лишь слегка сморщил нос, вдохнув насыщенный воздух мастерской.

Его взгляд, быстрый и всеохватывающий, скользнул по стопкам лома, по станкам, по Деклану… и задержался на Кайре.

— Деклан Векс? — голос Торна был ровным, вежливым, но лишенным тепла. Как голос голограммы.

— Я, — шагнул вперед Деклан, стараясь выглядеть спокойным. — Добро пожаловать, доктор…?

— Торн. Элиас Торн. Инспекция по соблюдению протоколов безопасности промышленного оборудования. По распоряжению Центральной Администрации.

Он не протянул руку. Его глаза продолжали изучать Кайру, которая старательно избегала прямого взгляда, копаясь в панели контроллера.

— Конечно, доктор Торн. Проходите. Осматривайте. — Деклан махнул рукой. — «Пожиратель-7», вот наш текущий пациент. Капризничал, но дочь, Кайра, почти поставила его на ноги.

Деклан намеренно представил ее, пытаясь задать тон.

Торн кивнул, но его внимание было уже приковано к «Пожирателю» и, главное, к рукам Кайры.

Она, игнорируя присутствие чужого, сняла защитную крышку с блока управления.

Внутри была мешанина проводов, оплавленных компонентов, следы попыток ремонта.

Кайра взяла паяльник (старый, с перемотанной изолентой ручкой), тонкий пинцет и, почти не глядя на схему, начала выпаивать сгоревший чип.

Ее движения были быстрыми, точными, почти инстинктивными.

Она не следовала стандартным процедурам — она чувствовала поток энергии, находила обходные пути для поврежденных трасс, используя обрезки проводов и крошечные перемычки.

Торн наблюдал молча. Его бесстрастное лицо выдавало лишь легкое сужение глаз. Он сделал шаг ближе.

— Нестандартный подход к восстановлению логической матрицы, — произнес он вдруг, обращаясь к Кайре, а не к Деклану.

Голос все так же ровный, но в нем появилась едва уловимая нить интереса.

— Вы игнорируете рекомендованные точки подключения диагностического интерфейса. Почему?

Кайра вздрогнула, но не оторвалась от работы.

— Потому что интерфейсный порт — здесь, — она ткнула пинцетом в обугленное пятно на плате, — мертв. Сгорел первым. А диагностика нужна сейчас. Лучше живой зверь с костылями, чем красивый труп по учебнику.

Она впаяла последнюю перемычку, схватила мультиметр, быстро проверила несколько точек.

Удовлетворенно хмыкнула.

— Есть контакт. Теперь главный привод…

Она полезла глубже в механизм, к заклинившему гидравлическому узлу.

Достала не отвертку, а длинный металлический стержень с загнутым концом — самодельный рычаг.

Уперлась ногой в раму агрегата, приложила силу.

Мускулы на ее тонкой, но крепкой руке напряглись.

Раздался скрежет, затем глухой стук — что-то встало на место.

Кайра быстро подключила временный блок управления, который собрала ранее из обрезков.

— Деклан, питание! — бросила она через плечо.

Деклан щелкнул рубильником.

«Пожиратель» вздрогнул, заурчал.

Сначала прерывисто, хрипло, затем ритм выровнялся, перешел в мощный, ровный гул.

Кайра вытерла лоб тыльной стороной руки, оставив масляную полосу.

В ее глазах блеснуло удовлетворение. Она победила железо. Снова.

Торн не аплодировал. Он подошел вплотную.

Его холодный взгляд теперь был прикован не к машине, а к ней самой.

Как энтомолог рассматривает редкий, опасный вид.

— Импровизация под давлением. Эффективно, — констатировал он. — Вы обладаете… уникальным пониманием механики в экстремальных условиях, Кайра Векс.

Торн произнес ее имя, как будто тестируя его на вкус.

— Ваш отец упомянул, что вы часто работаете с системами жизнеобеспечения. С «легкими» нашего… замечательного Пузыря.

Глава 1.3. Чтобы дышать чистым воздухом, придется испачкать руки

— Именно. Дышит, — Торн сделал паузу. — В условиях, которые большинство биологических форм сочли бы… летальными. И всё же жизнь находит путь. Даже здесь.

Он указал на толстый слой пыли и темного слизистого налета на ближайшей трубе.

— Эта биомасса. Микроорганизмы. Вы наблюдали за ними? За их адаптацией?

Вопрос застал Кайру врасплох.

Она смотрела на эту слизь каждый день. Ненавидела ее, потому что она забивала фильтры.

Но… да, она видела, как она выживает там, где должна была погибнуть. Как некоторые штаммы поедали токсины, другие — образовывали уплотнения, почти как биологический герметик.

— Наблюдала, — осторожно ответила она. — Они везде. Живучие, как… как мы.

Торн чуть склонил голову.

— «Живучие». Точное определение. А вы не задумывались, как они это делают? Какие уникальные ферменты вырабатывают? Какие механизмы репарации ДНК используют, чтобы выжить под постоянным химическим и радиационным прессингом?

Его вопросы были как скальпели, вскрывающие поверхностный слой ее инженерного подхода.

Кайра чувствовала, как в ее сознании что-то щелкает.

Она зачастую видела микроорганизмы как проблему, как врага систем. Но Торн видел в них… ключ? Потенциал?

— Я… видела, что некоторые штаммы лучше других очищают воздух от конкретных токсинов, — сказала она медленно, мысли роились. — А другие… они как клей. Забивают дыры. Но… как именно? Не знаю. Нам не до исследований. Нам бы системы поддерживать.

— Именно это меня и интересует.

Голос Торна понизился, стал почти конфиденциальным, хотя Деклан стоял в двух шагах, настороженно наблюдая.

— Поддержание систем в условиях Некрусса — это борьба на пределе возможностей технологии. А эти… организмы… они превосходят технологию. Они эволюционировали здесь, в этом аду. Они — ключ к революции. В медицине. В системах жизнеобеспечения для самых враждебных сред.

Его глаза горели холодным, ненасытным огнем научного азарта.

— Но образцы, которые я могу получить легально… они стерильны. Очищены. Мертвы. Мне нужны живые образцы. Из самых грязных мест. Из глубины ваших «легких». Из вентиляционных шахт, куда не ступала нога инспектора. Там, где кипит настоящая жизнь Некрусса.

Кайра замерла.

Он предлагал ей стать… проводником? Собирателем грязи?

Риск невероятный. Лазить в запретных зонах, собирать биоматериал для чужака? Если поймают…

Но… знания! Понимание того, КАК эта слизь выживает!

Это могло быть… ключом к ее мечте о дешевом, биологически усиленном фильтре!

— Что вы предлагаете? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Сбор образцов. По моим спецификациям. Тайно. Взамен — оплата. Или… — его взгляд скользнул по стойкам с запчастями в мастерской, — определенные компоненты. Те, что сложно достать на Некруссе. Для ваших… экспериментов.

Он явно заметил ее спрятанные, но не до конца, схемы.

Сердце Кайры заколотилось.

Компоненты! Те самые редкие микросхемы, датчики, что могли понадобиться для прототипа ее фильтра!

Или для чего-то другого… более насущного.

— Кайра… — предостерегающе начал Деклан.

Она посмотрела на отца, затем обратно на Торна.

В его глазах не было лжи. Была лишь всепоглощающая жажда знания.

Такая же, как у нее, только направленная в иное русло.

— Я… подумаю, — сказала она. Это не было отказом.

Торн кивнул, как будто ожидал именно этого.

— Разумно. Обдумайте. Я свяжусь с вами.

Он оглядел мастерскую еще раз, его взгляд задержался на едва заметной царапине на полу, где стоял ящик с «сомнительными» деталями.

Затем он повернулся к Деклану.

— Ваше оборудование… функционально. Протоколы безопасности… соблюдены достаточно для данных условий. На сегодня всё, мастер Векс.

Он кивнул и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив после себя запах чего-то чужого, химически чистого, и тяжелую тишину.

Дверь закрылась. Гул «Пожирателя» внезапно показался оглушительным.

— Безумие, Кайра, — первым нарушил тишину Деклан. Лицо его было серым от усталости и тревоги. — Лазить по запретным шахтам? Для этого… ученого? Он как стервятник, вынюхивающий падаль. Найдут — и нам конец. Или он сам окажется тем, за кого себя не выдает.

Кайра прислонилась к теплому корпусу дробилки.

Адреналин отступал, оставляя пустоту и дрожь в коленях.

Но в голове бушевал вихрь.

— Он прав насчет микроорганизмов, пап, — прошептала она. — Они… невероятны. Если понять, как они работают… если использовать их…

Она посмотрела на отца, и в ее глазах горел тот самый огонь, который он знал слишком хорошо.

Огонь мечты, упрямый и опасный.

— Я хочу в Академию Ксенос.

Слова повисли в воздухе, как объявление о смертном приговоре.

Деклан закрыл глаза, будто от удара.

Он знал, что этот день настанет. Но не так скоро. Не под гнетом этой тени.

— Кайра… Дитя мое… — голос его сорвался. — Ты знаешь, что это невозможно. Возраст. Происхождение. Деньги. Академия «Ксенос» — это для избранных. Для вердианской элиты. Не для… нас.

— Я смогу! — вырвалось у нее страстно.

Она оттолкнулась от дробилки, подошла к нему вплотную.

— Ты видел! Я разобралась с «Пожирателем»! Я понимаю системы лучше любого учебника! Мне нужны их знания, пап! Их лаборатории! Их ресурсы! Чтобы создать то, что спасет НЕКРУСС! Чтобы люди здесь могли дышать чище, жить дольше!

Ее глаза блестели слезами ярости и отчаяния.

— Я не могу остаться здесь, чинить дробилки, пока мы все медленно задыхаемся в этой пыли!

Деклан смотрел на дочь.

На ее грязное, решительное лицо. На шрам.

На огонь в глазах, который не могли погасить ни токсичный смог, ни тяжесть жизни.

Он видел ее гений. И видел пропасть, в которую она рвется.

Он тяжело вздохнул, положил грубую руку ей на плечо.

Глава 2.1. Она принесла в жертву всё ради билета сюда. Теперь ей предстояло принести в жертву себя

Орбитальная станция «Академия Ксенос», Докинг Бэй «Вердиан Прайм»

Внутри шаттла «Пыльный гонец» маршрута Некрусс — Пересадочный узел Альфа — Академия Ксенос воздух был спертым, пропитанным запахом озона, перегоревшей изоляции и немытого тела.

Вибрация старого двигателя отдавалась в костях, а слабая, чуть липкая гравитация Некрусса сменилась на непривычно резкую, давящую силу, заставляющую Кайру плотнее прижиматься к потрепанному креслу.

Она сжала в руках свой рюкзак — грубую тканевую сумку, набитую единственной сменой одежды (такой же залатанной, как и та, что на ней), потрепанным планшетом, горсткой инструментов, которые Деклан счел «абсолютно необходимыми», и свертком с сухим пайком на первые дни.

В кармане комбинезона лежал холодный, как кусок льда, чип с поддельными документами. Ее билет в другую жизнь. Или в тюрьму.

— Прибытие на докинг-бей «Вердиан Прайм» через пять минут. Приготовьтесь к прохождению иммиграционного контроля и досмотру багажа. Соблюдайте правила станции. Добро пожаловать в Академию Ксенос.

Голос синтезатора был настолько чистым, лишенным хрипоты и помех, что Кайра вздрогнула.

Так не говорили на Некруссе. Там голоса всегда были приглушены респираторами или искажены плохой связью.

Шаттл с глухим стуком состыковался. Замигали индикаторы над шлюзом.

Кайра почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Страх, холодный и цепкий, сжал горло.

Деклан верил. Старик Барг дал совет. Документы... они должны сработать.

Она мысленно повторяла легенду: Кайра Векс, 16 лет, дочь техника-ремонтника с периферийной станции «Глиф-7».

Отец — Дэриус Векс, умер два года назад от болезни легких (эта деталь была добавлена для объяснения отсутствия родителя и ее самостоятельности).

Она едет поступать на курс «Системы жизнеобеспечения для экстремальных сред», используя скромные сбережения отца и грант для периферийных талантов (чистая выдумка, основанная на слухах).

Просто Кайра. Техник. С Глиф-7.

Шлюз открылся с мягким шипящим звуком, абсолютно непохожим на скрежет и грохот шлюзов «Пузыря Надежда».

И Кайру ударило.

Не физически. Светом. Чистым, ярким, неумолимым светом.

Она зажмурилась, вскрикнув от боли.

Глаза, привыкшие к вечному тусклому сумраку Некрусса, к тусклому свету аварийных ламп и слабым прожекторам, буквально горели.

Слёзы мгновенно выступили и потекли по щекам.

Она судорожно полезла в рюкзак, нащупывая свои старые, поцарапанные защитные очки с затемненными линзами — единственное, что могло хоть как-то смягчить этот ослепительный ад.

Надев их, она рискнула приоткрыть глаза.

Докинг-бей «Вердиан Прайм» был огромен. Огромен и чист.

Полы сияли белизной, отражая свет бесчисленных люминесцентных панелей на высоком потолке.

Стены были гладкими, металлическими или покрытыми каким-то безупречным белым полимером, без единой царапины, пятна ржавчины или слоя вездесущей на Некруссе токсичной пыли.

Воздух… воздуха как такового Кайра не чувствовала.

Не было привычного металлического привкуса озона, едкого запаха переработки или сладковатой нотки разлагающейся биомассы.

Здесь пахло… ничем. Абсолютной стерильностью.

От этого было почти так же тошно, как от смога дома.

Гравитация была идеально калиброванной, сильной, прижимающей к полу с непривычной уверенностью.

Кайра почувствовала себя гигантским неуклюжим жуком, забредшим в святилище.

Контраст был настолько разительным, настолько физически болезненным, что она на мгновение потеряла ориентацию.

Ее шатнуло.

Кто-то грубо толкнул ее в спину.

— Эй, с дороги, грязнуля! — прозвучал презрительный голос.

Мимо нее, грациозно скользя по сияющему полу, прошла девушка в одежде из переливающейся ткани, с аккуратным саквояжем.

Ее прическа была идеальной, кожа — безупречной, без единого шрама или пятнышка.

Она даже не посмотрела на Кайру, как будто та была невидимым куском мусора.

Кайра стиснула зубы, сглотнув ком обиды.

Невидимка. Хорошо. Пусть так и будет. Пока.