Ритмы страсти

1.1 глава

Роксана

Хаотичные движения по паркету. Слышу, как стучат каблуки, отдаваясь глухим звуком по всему залу. Сбитое дыхание, но четкость и отточенность движений того стоит, иногда забывая делать вдох полной грудью. Приглушенный свет в конце пустого зала создает определенную атмосферу, когда за окном глубокая ночь. Люди давно спят и только я готова отдаться своему делу до самого конца, вслушиваясь в ритмы испанской песни, под которую я репетировала новую связку для предстоящего конкурса в колледже.

Поворот. Медленно обнимаю себя руками, провожу ладонями по талии, и сама опускаюсь ниже, подгибая колени, представляя в своей голове, что сейчас я оказываюсь в просторном танцевальном зале с невероятно высокими потолками, стремящимся почти что к небу.

Страсть, охватывающая меня полностью, течет по венам, позволяя расслабиться. Снова резкие повороты и волнистые движения руками. Слегка присаживаюсь, подтягивая ногу к себе и поднимаю голову, встряхивая несобранными волосами. Сегодня я готова была отступить от собственных правил убирать их в высокий пучок, но идея, что вспыхнула в моей голове, как спичка, отбросила все это в дальний угол.

Мне оставалось только все красиво исполнить и дополнить свой танец новыми элементами. Музыка постепенно стихла, а я попыталась привести мысли в порядок после того, как последние два часа только изнуряла себя танцем.

Устало присаживаюсь на холодный вычищенный до блеска паркет, чтобы перевести дыхание и осознать то, что танцы приносят мне только одно удовольствие. На самом деле так было далеко не всегда.

Как говорила моя мама – я была сложным ребенком и мне было трудно усидеть на одном месте. Сначала она пробовала отдать меня на балет, но с дисциплиной были ужасные проблемы, а маме не хотелось постоянно приходить на мои занятия и выслушать, что любимая Рокс вместо растяжки таскает девчонок за косички и отказывается пробовать садиться на шпагат.

Тогда она решила отдать меня в спортивную секцию – вначале мне даже понравилось. Дело лишь в том, что мне было комфортно среди других девчонок и мальчишек моего возраста. Среди них оказалась и моя будущая подруга Света, с которой мы теперь не разлей вода. Но даже дружба не удержала меня в секции – снова начались скандалы и маме приходилось краснеть перед моими преподавателями.

Папа тогда был занят своей любимой работой и мало появлялся в школе на собраниях и почти не участвовал в моей жизни. Его отстраненность сказалась на мне – я любила привлекать внимание и быть главной звездой вечера. Не в плохом смысле, а лишь исключительно в хорошем – уверенности у меня было хоть отбавляй.

Мама чуть не свихнулась со мной. Пока я не увидела по телевизору телепередачу про бальные танцы. То, что действительно привлекло внимание маленькой бойкой девчушки. Просить маму вновь дать мне шанс попробовать себя где-то было страшно, ведь она какое-то время после спортивной секции бросила попытки что-либо мне предлагать. Знала, что я снова устрою бунт и откажусь ходить.

А моей энергии хватило бы на всю футбольную команду.

И одним тихим вечером, когда папа вернулся с работы уставший, прилег на диван и уснул под свои шоу на главном канале, а мама стряпала пирог на кухне, я могла втихую включить музыку в детской комнате и попробовать повторить те же движения, что и в той программе. В то времена у меня не было телефона и мне приходилось все запоминать. Мама видела, как я тайком смотрю телевизор вместе с ней раз в неделю и с восхищением наблюдаю за тем, как пара из мужчины и женщины исполняют невероятные элементы. То, насколько легкой, как перо, была партнерша, ни на секунду, не сомневаясь в том, что мужчина выдержит ее вес. Великолепные поддержки, их доверие друг другу.

Я старалась не шуметь и вечерами закрывалась в комнате, чтобы снова и снова пробовать. Но без необходимой подготовки сделать что-то подобное казалось невозможным. Однако я старалась сквозь слезы. В школе рассказывала своим одноклассницам, что, когда вырасту, обязательно исполню свою мечту. Все смеялись, и никто не понимал моего стремления к танцам.

Только Света поддержала меня в такой момент. Мы тогда общались через новую социальную сеть на моем старом компьютере. Родители купили его на мой седьмой день рождения перед школой, чтобы я училась буквам, цифрам и английскому языку по играм с участием мультфильмов детства. Их записывали на дисках, и они предназначались специально для домашнего обучения.

И только когда я уже не выдержала, рассказала честно маме о своей тайне. И вот за что я сильно люблю свою маму: ее глаза засветились от счастья, что она тут же нашла мне школу и купила все необходимое для тренировок. Я думала, что от радости улечу в космос.

С того момента танцы стали частью моей жизни. Моей души.

От мыслей меня отвлек звук разряжающегося телефона. Я ведь совсем забыла о том, что записывала танец, чтобы просмотреть свои ошибки и понять, где что можно было бы исправить.

Поднявшись с пола, отряхнула леопардовую юбку и с легкостью на каблуках прошлась до штатива с телефоном. Как только я отключила видео, на экране выскочила фотография Светы со мной, когда мы на прошлое Рождество фотографировались во время поездки в горы. Улыбаюсь и отвечаю.

– Ты почему не спишь? – смеюсь, упираясь рукой в бок.

– Говорит та, что не спит и пашет в своем зале, – Света усмехается. На фоне слышу приглушенную музыку – она явно сейчас не дома развлекается.

1.2 глава

– Вставай и бегом завтракать. Не забыла же о дне рождении Светы?

– Забудешь такое великое событие, – пошутила я, чувствуя прилив сил. Когда мама рядом – я будто наполняюсь энергией, ее прекрасным настроением. Это помогает мне достигать высот.

– Я ей тоже приготовила небольшой подарок. Передашь? – на мамином лице скользнула хитрая улыбка. Что же такого она купила Свете?

– Да, если это не что-то тяжелое.

– Нет-нет, – покачав головой, она похлопала меня по рукам и поднялась с кровати. – Заберешь потом у меня в комнате. Красный пакетик.

– Теперь даже мне интересно, что там, – шепчу, на секунду прикрывая глаза. Сон уже не вернуть, поэтому я просто решила прокрутить в голове все, что было ночью и сосредоточилась на движениях. Они, как яркое пятно в моей памяти. Беру телефон с тумбы и раскрываю его, видя другие смс с общего чата группы. Некоторые из моих однокурсников тоже готовились к конкурсу и просили советов по костюмам и музыке. Я же все делала самостоятельно и не стала заикаться в группе о том, что тоже стану участвовать. Хотя, зная их уже не первый год, они прекрасно и без моего объявления догадываются.

Поднимаясь с кровати, первым делом отправилась в ванную и привела себя в порядок. Смыла остатки ночного макияжа – это чтобы, если буду выкладывать видео на свой канал, не быть бледной, как поганка, и подчеркнула свои глаза и губы яркими оттенками. Кожа знатно страдала от такого, но результат стоил того. Умывшись пенками и намазав жирного крема для питания и увлажнения, переоделась в домашнюю одежду и вышла к маме на кухню.

Она стояла возле плиты и весело напевала про себя знакомую мне мелодию. Отец уже сидел за столом и листал местную газету. Он не любитель телефонов и социальных сетей. Мы его еле уговорили хотя бы установить что-то элементарное и писать нам смс или звонить по связи, если вдруг что-то понадобится.

Сегодня на папе была выглаженная светлая клетчатая рубашка с коротким рукавом. На запястье виднелись его любимые и старые часы, которые ему достались от моего дедушки, как подарок на юбилей. Он с тех пор их и не снимал. К сожалению, дедушка скончался два года назад, и отец стал еще более замкнутым, чем раньше. Разговоры с ним были сухими, так что я старалась лишний раз ничего не спрашивать.

Очки с переносицы падали и ему каждый раз приходилось их нервно поправлять. Мама чмокнула отца в щетинистую щеку и улыбнулась, не обращая внимание на то, что этот жест ему не понравился. Вижу, как он кривит губы и понимаю, что он окончательно отдалился от нас. Почему мама это терпит? Не думаю, что из-за денег, так как с этим никогда не было проблем. Мамин бизнес приносит хороший доход, и она всегда сама оплачивала мое обучение в школе танцев.

– Будешь кофе? – спрашивает его мама. Она вся сияет, как яркая звезда на ночном небе, а папа этого не замечает. Вытирает руки об цветочный фартук, который я ей сшила еще в пятом классе на уроках труда. За все это время он не испортился, не покрылся пятнами и выглядел лишь слегка потемневшим от бесконечных стирок.

Ее кудрявые темные волосы были собраны в низкий пучок, чтобы они не мешались при готовке. Я считала их очень красивыми, ведь маме это только добавляло яркости. Жаль, что глаза у меня не ее – красивые, зеленые, с коричневыми крапинками. Это у папы они серо-голубые. Но его взгляд всегда такой холодный и надменный.

– Да. И побыстрее, я опаздываю на встречу, – строгий голос нарушил идиллию вокруг. Меня пробрало до мурашек. Потирая голые плечи, вышла к ним, чтобы помочь маме накрыть на стол.

– Раз торопишься, мог бы налить себе и сам, – высказала я, не в состоянии больше терпеть такого отношения к матери.

– Что? – он сделал вид, будто не расслышал, а сам поднял глаза с газеты на меня и нахмурил свои темные брови. – Юная леди, где вы были ночью?

– Занималась.

– Ночью нормальные люди спят, а не торчат в танцевальных залах.

Папа питал ненависть к подобным занятиям. Когда он узнал, что я начала танцевать, высказал свое недовольство маме в лицо и даже пытался запретить посещать школу. Но ей удалось отстоять мое увлечение. Раньше я могла дерзить кому угодно, но только не отцу. Его я боялась лет до восемнадцати. Сейчас же, когда я выросла, стала многое понимать и замечать те мелочи, которые мама будто не видит. А может делает вид. Я не обсуждала с ней это.

– Я занимаюсь тем, к чему у меня лежит душа. Ты же тоже не можешь без своей работы, правильно? – язвлю и уже прикусываю язык внутри, понимая, что начинаю самой себе создавать проблемы. У отца характер вспыльчивый, как и у меня, но в отличие от меня, он церемонится не станет.

– На работе я занимаюсь важными делами и зарабатываю деньги. Твои же танцы – одна трата денег и больше ничего, – он едко усмехнулся, не осознавая того, как мне обидно это слышать. Он ни во что не ставит мои занятия танцами.

– Разве ты шьешь мне костюмы на выступления? Ты оплачиваешь все затраты? – я начинала закипать от несправедливости. Кулаки сжимались от гнева, а слова так и рвались наружу, но мне приходилось держать в узде все, что я хотела бы ему высказать.

– Когда-то так и было, – мама ставит перед ним чашку кофе, и он с самодовольным лицом делает первый глоток, слегка поморщившись. – Лена, что за вкус? Будто сожгла его.

– Когда-то это когда? Сколько я себя помню, все оплачивала мама, а не ты, – упираюсь ладонями в стол и нависаю над отцом. Он демонстративно игнорирует меня и даже не удосуживается убрать газету, пока ведет со мной диалог. Как же это злит.

2.1 глава

Феликс

Сидя за рабочим столом, я пытался не заснуть, занеся заточенный карандаш над пустым листом. Лениво переведя глаза на наручные часы, понял, что время восемь утра и мне пора было закругляться, а не сидеть и пытаться выдавить из себя хоть строчку новой песни.

Вокруг царила тишина и именно она нагнетала больше всего. На столе был невероятный бардак, как и на полу – прибираться сейчас было не самым лучшим решением. Это сбивало с толку, а значит я мог нарушить свою привычную атмосферу, помогающую мне справляться с бесконечными мыслями в голове.

Стоило Василисе появиться в нашей группе – и я не мог остановиться. Песня за песней – и все ради того, чтобы девушка чувствовала себя комфортно в мужском коллективе и не стеснялась того, что альтернативный рок стал великолепным дополнением для исполнения. Астахова прекрасно справлялась со своими задачами второго вокалиста, тем более, что именно ее присутствие на репетициях всегда положительно сказывалось на нас.

Сейчас же у меня наступил какой-то творческий кризис или как это еще можно назвать – выгорание. Чувствую вину по этому поводу, ведь именно на моих плечах лежит написание текста, и я просто обязан был сочинить что-то невероятное для своих фанатов. Но именно это и не позволяло мне придумать даже хоть что-то элементарное. Мысли внезапно упорхнули от меня, оставив после себя пустоту.

Она пугала. Я с распахнутыми от страха глазами смотрел на белоснежный лист, ощущая, как сильно бьется мое сердце, намереваясь вырваться из грудной клетки. Пульс неприятно отдавал в шею, тем самым, заставляя меня поверить в то, что в горле застрял несуществующий ком. Сглотнуть его было невозможно, что-то плотное оставалось на своем месте, вцепившись накрепко. Трудно побороть свое же волнения и навязчивые мысли, которые превращают меня в раба разума. Это просто игры. Это все не взаправду.

Перед глазами уже все начинало плыть, а мурашки побежали по коже, заставляя меня резко встать с кресла и открыть дверь в реальный мир, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Я накануне открыл балкон, несмотря на то, что за окном января месяц. В квартире было жарко и я не мог терпеть духоту, что исходила от пышущих батарей.

Пот стекал тонкой струйкой по лбу, а сердце все продолжало сжиматься от переживаний. Это напоминало мне детство, в котором нельзя было сделать и лишнего шага без отцовского одобрения. Я взглянул на раскрытые ладони, что дрожали только от одного упоминания тяжелого прошлого, после которого мне все еще снились кошмары.

Тогда мне было восемь.

Мои родители все еще были живы, а тетя Нина даже не знала о моем существовании, так как жила во Франции и занималась своим бизнесом.

Говорят, мы сами выбираем себе семью, прежде чем родиться. И кажется я прогадал, когда делал этот выбор. Сначала, когда я стал более сознательным, думал, что у моих родителей просто скверный характер и мне нужно как-то под него подстроиться.

Хорошие оценки, отличное поведение, прилежный мальчик, что занимался в классе фортепиано и стремился доказать своим родителям, что он сможет достичь большего. Но им все было мало – всегда находился тот, кто мог меня превзойти.

– Феликс, ты безнадежен, – вздыхала мама и недовольно крутила головой, когда видела результаты среди класса. Им всегда чего-то не хватало, поэтому они наняли репетиторов и заодно новую няню, которая присматривала за моим распорядком дня, пока родители проводили на работе не менее двадцати часов.

Им было все равно на родного сына, который прикладывал максимально усилий для того, чтобы выделяться и наконец услышать теплое: «Ты молодец, Феликс. Мы тобой гордимся!». Но это оставалось несбыточными мечтами вплоть до двенадцати лет.

Вечные упреки, крики и ссоры. От отца мне доставалось больше всего: он любил брать свой любимый кожаный ремень, изготовленный из качественного материала, и стегал меня им по рукам и спине. Мама делала вид, что не замечала моих криков о помощи, о том, чтобы это все наконец прекратилось. Я был недостаточно хорош для них.

Друзей в школе завести у меня не получилось, да и времени не оставалось после того, как отец добавил мне в программу шахматы. Весь день с семи утра был расписан до двенадцати часов ночи, не оставляя даже часа на прогулки или общение со сверстниками. В школе меня стали из-за этого даже ненавидеть, думая, что я просто богатенький пижон, которого никто не волнует, кроме себя.

Я не стал никого переубеждать.

Однако был один соседский мальчишка, с которым мы ходили вместе с детский сад. Им и был Никита. Но поначалу это не было крепкой дружбой: виделись мы изредка, так как отец не выпускал меня из дома, а сам Гончаров был под жесткой отцовской опекой, как и я сам. Возможно это нас и сблизило, когда нам удавалось перекидываться парой фраз, стоя возле высоких каменных ворот и боясь того, что нас могут обоих потом посадить под домашний арест за непослушание и нарушение учебного графика. Но иногда мы виделись и у меня дома, когда родители Гончарова решали провести вечер в компании моих родных. Именно с ним я мог быть искренним, рассказывал о том, что творилось дома, а он в ответ делился своими чувствами. Тогда-то мы и пообещали друг другу, что будем держаться ближе до тех пор, пока нам не стукнет восемнадцать. Только это обещание помогало терпеть все то, что происходило в нашей жизни.