Родственные души

Дракон

Я самая худшая, ужасная, невыносимая и прочее-прочее принцесса. Что, не верите? Вам же хуже. Об этом знает всё королевство. Ну, королевство — это слишком громко сказано. Бывала я и в княжествах, которые могли бы вместить десять таких «королевств». Но королевство — это всё же звучит гордо. Назови лужу морем, народ только посмеётся над дурачиной. Назови крошечный городок королевством, люди тоже будут смеяться. Но про себя. Никому не охота стать короче на голову, как говорила одна неглупая королева. А вот моего отца никто бы не назвал умником. Придворные лизоблюды, разумеется, не в счёт. Ложь во благо, как они это величают. Кому во благо? Всем. И глупому королю приятно, и лживые придворные получают поощрение за заведомое враньё. Только правда страдает. Ну так в первый раз, что ли? Сколько раз её топтали ногами. Пора бы уже привыкнуть.

Думаю, что ты, о мой читатель, понял, что я обладаю на редкость мерзким, противным и ехидным характером. Многажды моя младшая сестра, нежная белокурая Луиза, была безжалостно доведена мною до слёз. Луизу все любили. Да как её было не любить? Младшая принцесса, характер замечательный, мягкий, как кисель. Никому грубостей не говорила, даже если ей этого очень хотелось. Ей даже слово «нет» было трудно произнести. Судите сами, какая достойная правительница из неё могла бы получиться. Министры, интриганы и соседние правители были бы в диком восторге. Королева-марионетка — это же мечта любого честолюбца.

Наше королевство зовётся Страной фей. Название поэтичное, ничего не скажешь. Только благодаря этим противным высохшим старушкам мы ещё держимся на плаву. Никто из наших соседей не хочет превращаться в осла в самом буквальном смысле. Я же всегда считала феечек банальными шарлатанками. Вернее не банальными. Очень хитрыми и удачливыми. Ну и секретом бессмертия эти бесстыдницы обладали. Иначе давно бы померли. Но вот колдовать, как следует, добрые феи не умели. Потому я и считала наших соседей за полных ослов. Неурожаи, голод, эпидемии и прочие несчастья не проходили мимо Страны фей, но никто и не задумался, почему наши высочайшие покровительницы нам не помогают.

Так казалось мне тогда. Теперь же я полагаю, что не только я одна задавалась этим вопросом. Нельзя считать себя самой умной. Крестьяне не склонны к размышлениям. Им бы набить свои животы да получить толику веселья на ярмарке. Весь предел мечтаний. Я знаю, что говорю. Ведь я почти месяц провела в бедной крестьянской семье. На большее у этих святых людей терпения не хватило. И это не насмешка. Я считаю, что эти добрые люди, за исключением грубого и жестокого отца семейства, достойны мученического венца больше, чем официально признанные святые.

Известна ли вам история пророка Елисея? Этот жестокий человек натравил двух медведиц на детей, которые дразнили его плешивым. Сорок два ребёнка погибли из-за обиды старца. Ему да и медведицам заодно повезло, что я не встретилась на их пути. Неоднократно меня дразнили рыжей оглоблей, страхолюдиной, долговязым аистом, эльфийским подкидышем, но ни разу я не спускала ручного дракона на дерзких насмешников. Впрочем, я никогда не претендовала на лавры святой. Впервые я увидела фей в день крестин Луизы. Тогда мне не исполнилось ещё и пяти лет. Моя сестра была провозглашена самым очаровательным ребёнком, который только мог появиться на свет и наследницей престола.

Вы, разумеется, спросите: «А как такое вообще может быть?». Если с первым титулом всё понятно (какой ребёнок не является самым прекрасным для своих родителей), то как могли провозгласить младшую дочь наследницей престола в обход старшей принцессы? Увы, ваша логика безупречна, но вы ошибётесь дважды. Но об этом потом. Пока скажу, что номинально я считалась принцессой, но фактически была никем. Дылда, кобыла, тупая, тормознутая, — это самые мягкие эпитеты, которые слышала я от своих сверстников. Вы снова дивитесь? Как можно было безнаказанно оскорблять королевскую дочку? Скоро узнаете.

Пока только скажу, что я с нетерпением ждала праздника именно из-за прибытия фей. Сельские и городские дети могли наконец-то поесть досыта. На расправу беднякам отдали кушанья с королевского стола. На главной площади королевства, состоящего из одного города и тридцати деревенек, били фонтаны из вина и оливкового масла. Горожане и прибывшие крестьяне славили королевскую щедрость. Справедливости ради замечу, что самые горластые певцы чужой щедрости своей упитанностью могли поспорить с откормленными к празднику хряками. Теперь мне ясно, что это были подкупленные первым министром шпионы. Но что могла понимать четырёхлетняя девочка? Я знала только то, что хочу видеть фей. Тогда же я наивно подумала о том, как хорошо живёт простой народ.

О еде нельзя судить, пока она не приготовлена, какой бы пленительный запах не источало блюдо. Об отношении народа к правителю в день торжества судят только глупцы. Люди объедаются изысканными яствами, налегают на хмельное, восхищаются акробатами, менестрелями и жонглёрами. В этот день жизнь им кажется восхитительной, как поцелуй прелестницы. На следующий день вновь наступит чувство голода, придут заботы, но чувство чего-то необычного останется. Крестьянам нельзя рубить дрова, держать домашнюю птицу, охотиться на животных. Это привилегия господ. Они могут собирать хворост, питаться потрохами и хлебом из муки грубого помола. Зимой, страдая от голода и холода, простонародье будет развлекать себя отрадными воспоминаниями и надеждой на следующий праздник.

Для людей моего круга — это обыденность, а для кого-то лучший день в жизни, о котором этот кто-то будет рассказывать своим внукам. Так было заведено ещё при моих далёких предках. Так было до недавнего времени.

Семенящими шажками я передвигалась по площади, дабы не пропустить прибытия фей. Но вместо них я первым делом узрела мальчика-менестреля. Он пел о доверчивом короле, что не сумел уберечь своего главного сокровища и теперь сидит в высокой башне. Сия баллада показалась мне неимоверно печальной, но люди ржали, как скакуны. Один из «хряков» на какое-то время скрылся из виду. Через десять минут появилась дворцовая стража во главе с капитаном.

Старая история

Тогда я думала, что большего конфуза не бывает. Увы, я уподоблялась злосчастному бедняге, который всерьёз полагает, что хуже быть не может. Ещё как может. Локоть ближе некуда, да не ухватишь, как не старайся. Люди во всех своих бедах винят окружающих. Не на себя же такого прекрасного, совершенного и замечательного злиться. Козлом отпущения я сделала «хряка». Тогда я наивно полагала, что этот горожанин из одной только зловредности кликнул стражу. Прошло несколько лет. Больше ярких событий в моей жизни не происходило. Ах, как все носились над принцессой Луизой. Стоило ей улыбнуться, каждый блистательный кавалер или придворная дама относили эту улыбку на свой счёт. Наседка и то не так квохчет над своим выводком, как эти лизоблюды над моей младшей сестрицей.

Кроме шуток, обидно, смешно и противно. На мою смертельную болезнь эти клухи бы обратили меньше внимания, чем на чих этой белобрысой пигалицы. Хотя нет. Они бы возрадовались.

— Баба с возу — кобыле легче, — говорил уничижительно крестьянин Ганс, в чьей лачуге я провела не самый плохой месяц в своей жизни. Грубый землепашец не знал, что это правило работает в обратную сторону. От случайностей никто не застрахован. Но об этом потом. Я жила во дворце на положении китайской вазы. Дорогая, громоздкая и несуразная безделушка, которой невозможно найти практического применения. Хотя я льщу себе. Вазой хотя бы принято восхищаться.

Но пока меня терпели. В пять лет мне пришла фантазия учиться читать. Венценосный родитель вздохнул с облегчением. Так от противной принцессы будет меньше проблем. Король всё ещё не мог примириться с моей предыдущей выходкой. Феи ничего не произнесли вслух, но возмущение можно выразить и без слов. Дары были чисто символическими. Только крёстная моей сестры пообещала, что Луиза будет приносить всем окружающим радость. Очень тонкое наблюдение. Ибо это даже не было подарком. Счастливый отец надулся, как мыльный пузырь, от гордости. К несчастью, он не лопнул от избытка чувств. А жаль. Поэтому сравнение с напыщенным индюком было бы более уместно в данном случае.

Вы наверняка подумали, что никто из моего окружения не удостоится благосклонного словца от меня? А вот и нет. Моя воспитательница, дама Эльза, является исключением в данном вопросе. Хотя Эльза и без того является личностью исключительной. Я уж не знаю, за какие провинности эту милейшую, умнейшую и добрейшую особу сделали моей гувернанткой? Скорее всего, она попалась коронованной чете под горячие ладони. С особами королевской крови не спорят. Хотя в жилах моего отца, как оказалось, не текло и капли аристократической крови. Об этом я узнала, разумеется, не от Эльзы. Никто так не умел оберегать и хранить чужие тайны, как эта достойная дворянка.

Свои тайны всяк оберегает, как амбар с хлебом в неурожайный год. А случая позубоскалить о своём ближнем да перемыть косточки добрым соседушкам упускает только немой. Дама Эльза учила меня грамоте, счёту, хорошим манерам, а затем и географии, истории, иностранным языкам, астрономии, физике, химии, изящной словесности, основам стихосложения. Про таких говорят педагог от Бога. Обучить упрямую, неусидчивую и озлобленную дикарку — это сколько терпения надо иметь. Тогда я воспринимала всё, как должное, а сейчас восхищаюсь и дивлюсь такту, уму и выдержке благородной дамы. Именно такие головы достойны короны. Эльза заслужила право зваться благородной не только из-за благородного происхождения, но в первую очередь из-за золотого сердца и незаурядного ума. Легче сыскать в песке бриллиант, чем встретить подобного человека.

Моя тяга к знаниям остыла довольно быстро, но Эльза была неумолима. Вежливо, но твёрдо она кормила меня горьким корнем учения. Не прошло и года, как я пожинала сладкие плоды. В библиотеке меня можно было видеть чаще, чем в собственных покоях. Справедливости ради, стоит заметить, что мои покои были не более достойны принцессы крови, чем свинарник — коней андалузской породы. В чтении я была крайне неразборчива. В то время я читала первую подвернувшуюся под руки книгу. Порой я не понимала смысла прочитанного и обращалась за разъяснениями к самым разным людям.

Своим своеобразным детским разумением я уже понимала, что нельзя полагаться на слово одного человека. Надобно сравнивать сведения и делать вывод самой. Позже я поняла, что и хронистам нельзя верить. А мемуаристам тем более. Каждый горазд себя обелять, а других — унижать. Если вы читаете мою нелепую рукопись, то скорее всего воскликнете: «Ага! Кто бы говорил! Сама такая!». Я этого и не скрываю, дорогие мои. Каждый человек судит со своей колокольни и имеет собственную оценку происходящего. Никому нельзя верить. Мне в особенности. Почему? Кажется, вы обескуражены моей честностью?

Ха-ха. Да потому что в этой истории я одно из самых заинтересованных лиц, если вообще не самое заинтересованное. Благодаря географии я уяснила, что наше государство занимает в мире не менее почётное место, чем иголка в стогу сена. А вот иные более могущественные державы занимали моё воображение и манили посетить их. Но всему своё время. Дальше меня увлекли драмы и трагедии. Комедии казались мне смешными и вульгарными. Тогда я не понимала, что ради этого и пишутся подобные произведения. Смешного мне и в жизни хватало, а вот драм мне покамест не хватало. Будь у меня иной характер, всё могло бы сложиться по-другому. Но как же меня занимали выдуманные страсти.

«Ах, почему в жизни так не бывает?», — наивно думала я. Наоракулила.

Затем моё внимание привлекли исторические хроники. Среди правителей далёких земель, живших в стародавние времена, у меня появились свои любимчики. К некоторым же давно умершим людям я питала самую настоящую неприязнь. Особенно меня поразила история одной английской королевы. Незаконнорожденная. Младшая и нелюбимая дочь. А главное, рыжеволосая, как и я. И это не помешало ей стать величайшей королевой.

Прямо скажу, если бы не мои рыжие локоны, то жизнь Страны фей повернулась бы по-другому. От каких мелочей порой зависит судьба целого народа! Хотя тут было виновато самомнение моего родителя. Самомнение и глупость. Слишком часто эти качества идут рука об руку, как неразлучные приятели.