Роковая терапия для двоих

ГЛАВА 1

ЗАХАР

Наши герои

Захар Покровский, 35 лет.
Гений нейрохирургии. Работу фанатично ставит выше всего. Жёсткий, закрытый, блестящий в профессии и безнадёжно испорченный в личной жизни. Человек, который предпочитает операционную любым отношениям.
Любовь считает удобной сделкой, эмоции — слабостью, а женщин — временными гостьями в своей жизни. Циник до кончиков пальцев, не верящий в любовь, зато отлично разбирающийся в коротких, бесперспективных связях.

ГЛАВА 2

ВАСИЛИСА

Стояла, съёжившись, под мокрым снегом. Прикрыла глаза, прогоняя увиденное. Возле капота машины в неестественной позе распростёрта пожилая пара, а вокруг них разбитое стекло. Под трепещущий пуховик ветер всё-таки заносит колючие ледяные крупинки, гоняя по телу холодную дрожь. Кто-то из остановившихся очевидцев аварии пожертвовал своей курткой, которую мне на плечи накинули полицейские. У меня постукивали зубы, усиливая боль в подбородке, а ещё в боку нестерпимо ныло. Жгло и затылок, которым я приложилась об стойку машины при столкновении. Крепко ударилась, и теперь мучает тошнота. Наклонилась и собрала в ладонь снега, приложила одной рукой снежок на ушибленное место, снова перевела взгляд на пострадавших. На свою машину стараюсь не смотреть, она стала похожа на смятую консервную банку. Не обращаю внимания на собственные страдания, всё моё внимание приковано к жертвам происшествия.

Дрожа всем телом, не столько от холода, сколько от страха, не отрывала глаз от старичков. И боялась представить, что ждёт впереди. Дома во всём обвинят меня, хотя за рулём была охрана. Ведь это именно я сбежала на день рождения знакомой, и оказалась причастна к такой страшной аварии. Лучше бы сидела дома!

Шептала сострадательный бред, взирая на МЧС, которые пытались извлечь тела моих надзирателей. Казалось необходимым что-то делать хотя бы для того, чтобы справиться с нарастающим чувством ужаса перед возможной расплатой за свой поступок. Папенька будет лютовать…

Где-то вдалеке завыла сирена машины скорой помощи.

«Слава богу!» — подумала и почувствовала, как мучительный страх, сжимавший горло своими ледяными пальцами, немного ослабил хватку, позволил что-то соображать и вспомнить, как произошло столкновение. Врачи же умеют спасать… Они должны помочь!

Если бы не моя непростительная глупость… не отчаянная попытка бунта — ничего бы не случилось.
Я бы по-прежнему жила по указке отца. По списку «можно» и бесконечному перечню «нельзя». Света — не моя подруга, мы просто ходим в одну группу по лепке из глины. Моя маленькая отдушина и послабление в запретах родителя. Она улыбается мне, болтает о глупостях, иногда садится рядом. Для неё это ничего не значит. А для меня… для меня это почти дружба. И роскошь. Света пригласила меня на свой день рождения. Пообещав, что будет весело. И… я вдруг поверила, что имею право на общение с окружающими меня людьми. Пошла против отца. Мой поступок похож на прыжок в пустоту: страшно и глупо. У меня никогда не было друзей. Настоящих. Я под тотальным контролем с тех пор, как себя помню. Мои лучшие «друзья» — кухарка и садовник. И то лишь потому, что папа не считает их людьми, достойными его внимания. С ними можно говорить. Можно улыбаться. Но тайком. И сегодня мне захотелось побыть обычной девушкой. Попытка стать собой… стала началом больших последствий, которые отец обязательно мне устроит.

Как только родитель уехал, я решила: мой единственный шанс настал. Смотрела в окно, как его машина скрывается за воротами. Руки похолодели. Сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди и побежит за ним следом сдавать меня с потрохами. Пошла вниз, охранники, как обычно, были на месте.

— Отвезите меня в ресторан «Максимыч», — сказала я и сама испугалась своей смелости. Помолчала секунду и добавила дрожащим голосом: — Отец разрешил.

Наглая ложь с моей стороны. Они переглянулись. Один хотел позвонить, и у меня внутри всё оборвалось.

— Папа на встрече. Вы же знаете, как он злится, когда его дёргают по пустякам.

Внутри всё тряслось, но я отыгрывала уверенность. Через десять минут меня везли на день рождения. Я впервые ехала туда, куда хочу, а не куда разрешили. И тогда я ещё не знала, что эта дорога станет для меня точкой невозврата.

— В «Субару» мясо, — проговорил врач из скорой помощи. — В «Ладе» тоже констатируем смерть. Спасать некого…

Слова утонули в гуле крови, которая пульсировала в ушах.

Нашу машину занесло «юзом», и мы встали поперёк дороги, а в нас на скорости влетел другой автомобиль. Я никак не могла вспомнить, как выбралась с пассажирского сиденья. В руке начал подтаивать снежок, который я прижимала к ушибленной голове. Вода, стекая по руке, раздражала кожу. Разбитый джип перевернули, из него извлекли Васю и Петю. Я двинулась было на помощь, шатаясь на непослушных ногах, но ко мне приблизился инспектор ГАИ и остановил.

— Вам лучше не смотреть, — произнёс. Он окинул меня опытным взглядом, по-видимому, пытаясь найти признаки не обнаруженных ранее повреждений, но не увидел ничего серьёзного.

— Куда их повезут? — спросила у него.

— В морг. Вы бы прошли к машине скорой помощи. Пусть вас осмотрят медики.

Я промолчала на предложение, в глазах стояли реки невыплаканных слёз, сжала губы.

— Нам для протокола необходимо заключение. Да и вам для страховой компании, — проговорил инспектор.

Помотала головой. Щемящий ком подкатил к горлу, сквозь пелену, наконец-то сорвавшеюся с ресниц солёной влаги, с трудом взглянула в лицо мужчины.

Вероятно, губы его при этом шевелились, а может быть, мне казалось. Но он с раздражением вздохнул и махнул кому-то за моей спиной. Стали хлопать двери, и вскоре снова послышался вой сирены.

— Кому из родственников мы можем позвонить? Или по какому адресу доставить вас домой?

— Господи, только не звоните папе. — меня парализовал ужас. — Прошу!

— Успокойтесь. — повысил голос. — Зря я отпустил врача, — произнёс гаишник.

— Со мной всё хорошо, — постаралась заверить его. — А что послужило причиной аварии? — поинтересовалась.

— У вашей машины отказали тормоза, а эти выехали на красный свет. — тыкнул он рукой в автомобиль, который нас протаранил. Нарушены правила дорожного движения. Но ущерб некому возместить… — хмыкнул он бесчувственно.

Я слушала и как будто не слышала. Но почему-то кивала, хотя, будь в более уравновешенном состоянии, возразила чёрствости правоохранителя. И пока он бормотал свои прописи, непроизвольно перевела взгляд на дорогу.