Роковая встреча

Глава 1

Ни минуты не останусь в этом доме! 

Дожидаюсь момента, когда Марк покидает собственную квартиру и спешу вслед за ним, уйти как можно дальше и больше никогда не пересекаться. В хаотичном порядке скидываю вещи в чемодан, оставляю абсолютно все, что он когда-то нам покупал и дарил! Игрушки, одежду, даже, сотовый телефон, подаренный взамен старого поломанного гаджета! Благо хватило мозгов оставить изношенные вещи, будто бы нутром чувствовала — случится что-то плохое. На интуитивном уровне знала о вероятности скорейшего распада нашего союза, ведь слишком все было сладко и приторно!

Нереально!

Наотрез отказывалась прислушиваться к самой себе, напрочь заталкивала нелепые мысли как можно дальше, в тот самый потаённый уголок, в котором нахожусь по сей день.

И вот, к чему привело! К разбитому сердцу и несбыточным мечтам! 

Оставляю ключи в гостиной на комоде и, выпархиваю из квартиры, запирая за собой тяжелую дверь. Не оборачиваюсь, не застываю на месте, даже не стремлюсь запомнить все в мельчайших деталях, впитать энергетику былого счастья.

Просто иду, только вперёд!

Пусть остатки истерзанного сердца остро сжимаются в груди, но теперь все осталось недосягаемым и длительным сном с трагичным концом!

Артем совсем ничего не понимает, спросонья задаёт тысячу вопросов, а я попросту не могу дать на них ответ. Ведь толком и сама отказываюсь воспринимать реальность.

Что делать и как быть дальше? 

Знаю лишь одно! 

Как бы тяжело не было, как бы не загибалась от бессилия и нищеты, не умирала от тоски по бесчувственному животному. 

Никогда! 

Ни при каких обстоятельствах не обращусь за помощью к Марку Крамеру! К мужчине, уничтожившему во мне все хорошее и живое. 

Знаете, после стольких испытаний и насмешек судьбы, разрезающей изнутри боли, человек никогда не будет прежним! 

Как бы удручённо это не звучало. 

Я стала другой! 

Изменилась в одночасье.  

Старая я, осталась где-то там, валяться в ногах циничного мучителя. 

Глава 2

Марк

Не ожидал от самого себя такой жестокости.

Во многом беспринципный человек, стал по-настоящему холодным и замкнутым.

Совсем не обращал внимание на чувства окружающих людей, не заботился, что могу задеть, обидеть или просто ранить словами.

Оказывается потерять самое дорогое в своей жизни - означает потерять самого себя! Ты будто и не живешь, лишь существуешь. Блеклая оболочка, лишенная эмоций. Только лишь холодный мозг, никаких эмоций и расчётливые действия!

Что вы можете знать о смерти? 

О внутренней погибели? 

Безысходности и самобичевании. 

Когда кричишь в пустоту, а никто не отзывается, только слышишь гулкое эхо и ужасаешься душераздирающему воплю.

После смерти Алёны и Машеньки прошло четыре года, а душа никак не успокоится, попросту не могу их отпустить, забыть и выкинуть из головы.

Непосильно!

Невообразимо!

И страшно!

Каждый день болезненные воспоминания мелькают в голове.

Черт возьми, я слышу их голоса. 

Звонкий, задорный смех раздаётся из детской, а я как ошпаренный несусь туда, сломя голову влетаю в комнату с теплящейся надеждой вновь увидеть их! Таких родных, любимых и главное живых.

Но это всего - лишь игра воображения.

Родных больше нет!

Они умерли!

Погибли. 

В один день просто не вернулись домой.

До сих пор помню тот роковой звонок, как тряслись руки, как кричал и не мог поверить в происходящее. Видеть неподвижные и холодные тела, подобно изощренной пытке. Когда-то прекрасные лица теперь изувечены, покрыты глубокими царапинками и багровыми отметинами, нежная, персиковая кожа стала белёсой, совсем прозрачной.

Ужасающие воспоминания навсегда отпечатались глубоко в сознании, пошатнули здравый рассудок.

А ведь всего могли избежать!

Но нет, работа куда важнее. Хотел добиться большего, обеспечить семью достатком на долгие годы. Скрасить будущее, а оказывается ничего нет важнее настоящего. Нужно радоваться выпавшим моментом, впитывать в себя положительную энергетику, наслаждаться встречами с родными!

Просто жить!

Здесь и сейчас, не забегая вперёд.

А что же имею сейчас?

Деньги?

Власть? 

Но лишился частички души!

Не имею ровным счетом ничего.

Внутри сплошная кромешная тьма.

Я исключительно один, наедине с обуревающим прошлым. Продолжаю день ото дня корить себя и попросту больше не хочу так жить! Не вижу смысл, потерял связующую нить.

Много пью, разношу детскую в щепки, а на следующий день вновь выстраиваю ее, воссоздаю идентичную копию. Просматриваю затертый до дыр диск с видеозаписями, где девчонки лучатся и светятся счастьем. Машенька тянет ко мне свои маленькие ручки и так нежно обнимает, смотрит глазами полными надежды и любви. И я счастлив. На долю секунды ощущаю на щеке лёгкое прикосновение тёплых ладоней, вдыхаю цветочный аромат весенних цветов, которыми пахнут ее волосы.

Постепенно схожу с ума.

Уже ничего не кажется важным, потеряло смысл.

Гуляю, пью, веселюсь, даже завёл подружку. Рассчитывал, что она поможет забыться, но нет. Лишний раз напоминает о том, что союз двух любящих сердец — невозможен. Нас связывают сугубо деловые отношения, договор с отцом Алисы.

Я утратил чувство любви. Сердце больше учащенно не бьется, не кидаю тяжёлые и томные взгляды, не дышу с придыханием от вида гипнотизирующей особы.

Никто не сможет возродить давно забытые, сгоревшие без остатка эмоции. И ведь свято верил в выдвинутую теорию!

Пока не встретил ее!

Лизу!

Такую беззащитную и слабую, робкую и густо краснеющую красавицу. С открытым сердцем и чистой душой. Она единственная смогла растопить ту толщу льда, покрывающую едва бьющийся орган, уцепилась за живое и смогла слепить нового человека. Поверить в предоставленный второй шанс, позволить полюбить и наконец-то испытать облегчение.

И какого же мучительно разбиваться!

Узнать, что девушка, которой ты готов посвятить остаток жизни, повинна в смерти твоей семьи!

Что именно из-за неё и случилась та страшная авария.

Я был вне себя от злости.

Мысли путались.

Ничего логичного придумать не мог.

До последнего отказывался верить чертовым документам и подтверждающим снимкам, но они настолько реальны, черт возьми, что от безысходности выть хочется, и от досады локти кусать. 

Мог думать лишь о мести!

О сладком искуплении и успокоении.

Видел, как Лизе больно, как трясётся всем телом и тяжело дышит, как глотает горячие слёзы и смотрит в никуда. Прекрасно понимаю, что именно тогда, окончательно выбил почву из-под ее ног. Разрушил веру в людей и растоптал доверчивое сердце.

Глава 3

Кое-как, на перекладных, добираемся до старой квартиры. 

Я тут давно не была, все осталось на прежних местах, только лишь затхлый, загнивающий запах и гора пустых бутылок напоминает о присутствии бывшего мужа. После нашего развода, даже не интересовалась, где он и как поживает.

Не было как такового желания.

Насколько знаю, Марк и его опытные юристы поработали на славу, лишили возможности, хоть как-то, претендовать на жилищную площадь.

Как им это удалось, не хочу знать. 

Добровольно Валера, даже из чувства неожиданно вспыхнувшего благородства и заботе о сыне, не пошёл бы на подобную сделку, тем более, квартира по праву только его. Вероятно, как предполагала ранее, Крамер приложил и к этому свою руку.

Только вот зачем?!

Не понимаю намерений.

Зачем помогать мне?!

Отбирал бы все и сразу, зачем церемониться?!

Совсем не укладывается в голове непоследовательность и нелогичность действий.

Мысли о мужчине отзываются ноющей болью в сердце.

Я никогда не смогу равнодушно думать о нем.

Ведь, Марк стал для меня, не просто важным, а родным человеком. Не могла даже предположить настолько сильно засел внутри и оставил отпечаток, чёрную метку, разрастающуюся с каждым днём все больше и больше, образуя пугающую своей безграничностью бездну.

Должна испытывать чувство ненависти, изнывать всепоглощающим желанием скорейшего отмщения, но ничего подобного нет.

Только жалость, к самой себе.

Кого и стоит презирать и ненавидеть, так это себя, за свою опрометчивую наивность и доверчивость. 

Глупая идиотка!

Как же легко меня обмануть, смешать с грязью и выбросить, как ненужный, устаревший механизм.

Включаю свет. Бегло осматриваюсь. Артем продолжает жаться ко мне, пугливо озирается по сторонам. Ждёт появления тирана отца. Знаю, все прекрасно вижу по жалостливому и запуганному взгляду. Он помнит какого было раньше, все тумаки и агрессивные выпады! Крики и нескончаемые вопли. Чувствует угрожающую опасность. 

Сейчас мы совершенно одни!

Беззащитны и сломлены.

— Мамочка, — сынок смотрит снизу вверх, в глазах застыли слёзы. — я не хочу тут жить! Давай вернёмся, — с надеждой смотрит на меня. 

Как бы я хотела вернуться.

Знал бы ты, моё сокровище.

Сама едва не плачу, захлёбываясь горькими слезами.

— Нам нельзя больше там находиться! — присаживаюсь на корточки, обхватываю ладонями детское лицо. — Теперь мы сами по себе!

— Папа Марк, — вскрикивает и резко умолкает.

А меня аж покоробило.

Перетрусило.

— Он тебе не папа, — говорю тихо, но жестко. — не смей так больше его называть!

Как за такое короткое время, Артем смог настолько сблизиться с мужчиной. Проникнуться к нему и воспылать любовью. Всецело доверился. Как я смогла?

— Он нас больше не любит? — большие глаза расширяются.

Сынок хочет услышать ответ, ждёт, когда начну убеждать его в обратном.

Но не стану врать.

Внушать надежду.

Крамер никогда и не любил.

Лишь забавлялся, мы стали главной мишенью в коварной игре.

Он нашёл утешение в изощренном отмщении.

— Пожимаешь, — говорю севшим голосом.

Как бы более снисходительно и лояльно преподнести информацию ничего не подозревающему ребёнку, не разрушить его светлые мечты и надежды. Сейчас малышу вовсе неизвестно, какова на вкус горечь разочарования. 

— Дядя Марк, он, — шепчу, глядя в одну точку. — у него своя жизнь, а у нас своя. Он нам помог и пришло время прощаться!

— Но почему? Хочу обратно, — всхлипывает, отталкивает мои руки от себя. — Я хочу к Дяде Марку! Мы не попрощались! — топает ножкой для пущей убедительности.

И не стоит прощаться!

Мне сейчас и без того тяжело.

Сердце разрывается и совсем не представляю, как дальше жить!

У меня нет работы, денег!

И два маленьких подарка небес.

Невольно касаюсь живота и поглаживаю его, как бы успокаивая крохотное зёрнышко. Губы дрожат, зуб на зуб не попадает, тело пронизывают миллионы кристалликов льда, будто начался настоящий ледниковый период.

И я срываюсь.

Плюхаюсь на пол, совсем не контролирую бьющие через край эмоции. Позволяю предательским слезам выплеснуться наружу.

— Мамочка, — мальчишка озадачен, трясущимися ручками утирает проступившую сырость и старается прижать к себе. — Не плачь!

Мой маленький, настоящий мужчина. Моя опора и поддержка.

Глава 4

Продажа квартиры, поиски нового жилья и стремительный переезд, стало тем ещё испытанием. Все тягости легли на мои хрупкие плечи. Но была к ним готова. Как морально, так и физически.

Ещё в тот день, когда только переступили порог загнивающего жилья, решила, продать ненавистную мне территорию, скопище зверских издевательств и скверных воспоминаний, вспыхивающих в памяти до омерзения часто. Вот только, не предполагала, что покупатели найдутся так быстро. Неожиданный звонок, заставил напрячься и настороженно принять вызов. Внутри теплилась неугасимая надежда! Хотелось верить, что звонит конкретно Марк, и бросится несвязно тараторить, объяснять, что погорячился, а все грубые слова — наглая ложь.

Но, нет!

Увы, это был не он!

А скверный и беспринципный риэлтор, пользуясь нашим плачевным положением, вынудил продать жилье за гроши.

Выбора, как такового не оставалось, своих денег нет, а те средства, что одолжила у соседки —, заканчивались. Да и желания, препираться, бороться и ждать новых покупателей не было. Как и времени. Хотелось уехать, как можно дальше и позабыть о произошедшем, как о страшном сне!

Вырученных денег, едва хватило на однушку, в самой настоящей хрущёвке, на окраине забытого богом городка. Район небольшой, но дружелюбный и сплоченный. Видать, проживающие тут люди, привыкли претерпевать все трудности исключительно вместе, борясь за непродолжительное существование.

Соседи — люди весьма отзывчивые, но по первой настороженно поглядывали на меня, кидали косые взгляды и шушукались за спиной. Вероятно, просто присматривались и решали, стоит ли доверять девчушки с маленьким мальчишкой на руках. Но со временем, смягчились и стали настоящими друзьями. Помогали, чем смогли. Теть Катя — соседка по лестничной площадке, угощала вкусным ужином, а ее муж, дядя Ваня — мастер на все руки! Помог отремонтировать сломанный кран, заменить устаревшую проводку и, по мелочам, доделать ремонт. Без их помощи, загнулась бы в первые же месяцы! Есть ещё на свете бескорыстные люди, готовые помочь и выручить в любой ситуации.

Артема, без вытекающих проблем, устроила в государственный сад, с возможностью оставлять ребёнка на вечернее время, без каких - либо дополнительных оплат и недовольных претензий от воспитателей. Сама же, нашла работу! Изнурительно тяжелую, но приносящую доход. Пусть небольшой, но, однако, денег хватало на проживание. Утром мыла посуду в районной столовой, а по вечерам, драила там же полы. Была бы рада найти местечко получше, но в таких неблагоприятных условиях для трудоустройства — нереально. Домой не то, чтобы приходила, приползала. Сил бы хватало, будь в ином положении. Но живот рос, с каждым днём все больше, а время родов приближалось стремительно быстро. Стала очень медленной и весьма неповоротливой. Местный начальник снисходительно входил в нелегкое положение, до тех пор, пока ситуация не стала совсем критичной.

Весь период беременности был не совсем идеален, с точки зрения медиков. Все, как один, утверждали — есть риск, хоть минимальный, но он присутствует. Следует быть под пристальным и чутким наблюдением опытных врачей. Объяснение простое, повлияли факторы, существующие до беременности, а это — предыдущие роды оказались преждевременными, ребёнок внутриутробно погиб.

На третьем месяце беременности появились темно - коричневые выделения, сопровождающиеся чувством тяжести и болью в нижней части живота и области поясницы. Она то стихала, то усиливалась, приобретая схваткообразный характер. Это и стало, началом всех испытаний. Проведя несколько мучительных недель в отделении гинекологии, после бесчисленных осмотров на кресле, сбора анализов крови — меня отпустили домой, с рядом определенных предписаний и конечно же, указаниями воздержаться от секса, поберечь силы, и как можно меньше переутомляться и нервничать. Покой и отдых! Залог здорового организма и плода.

В воздержании не видела никакой проблемы! Мужчины, то у меня нет, и не предвидится, а вот переутомление и стресс! Тут загвоздка. Знали бы всю ситуацию врачи — поняли, выбора, как такового нет! У меня, не только в утробе развивается маленькая жизнь, малышка, борющаяся за дальнейшее существование, но и подрастающий сынишка. Не могу ведь осесть дома, как рядовая женщина за сильным и крепким плечом своего партнера. Я одна, совсем никому нет дела до моих насущных проблем.

Все же, отлежавшись несколько дней, переведя дух и почувствовав себя лучше, вернулась на работу, запихнув, как можно дальше, рекомендации врача, и спустя неделю, вновь загремела в то же самое отделение патологии для беременных, с неутешительным диагнозом угроза выкидыша. Все началось по новой. Осмотры, ультразвуковое исследование, излюбленные капельницы магнезии, и уколы папаверина и прогестерона.

Жизнь ничему не учит!

И правда!

Меня, так точно!

Должна прислушиваться к врачам, но нет! Вновь и вновь попадаю в схожую ситуацию, будто затянувшаяся временная петля, длящаяся на протяжении всех семи месяцев. Могло сложиться негативное мнение о моей персоне, но кто бы знал, ради чего рискую.

Почему именно так?!

Никто ведь не задаст вопрос: почему? Как? Зачем?

Привыкли судить, не зная жизненной ситуации человека.

Да, могла бросить все, сохранять беременность, но что тогда?! Безденежье, голод, муки ребёнка и в конечном итоге смерть! Сберегать было бы нечего! Кто был в похожей ситуации, сможет понять и войти в моё положение. Хвала небесам, на подмогу пришли те самые соседи! Согласились присмотреть за Артемом, пока находилась во временной изоляции. Приносили витамины и дополнительные лекарства, которых почему-то не было в медицинском учреждение. Но, как говорится, после недель сохранений, без видимых угроз, выписали домой. И, конечно, приступила к своей работе. Как ни странно, владелец общепита, раз за разом, принимал обратно.

Глава 5

Чувствую, как переполняет вселенский ужас. Страх за свою маленькую принцессу.

Просто не могу!

Не вынесу, не переживу!

И именно, в этот момент, внутри все обрывается, реальность болезненно бьет хлесткой плетью по спине, заставляя непроизвольно податься вперед. Чувство вины и самобичевания наносят самый ожесточённый удар, моментально ударяя по скукожившемуся телу. Задыхаюсь, от частоты всхлипываний и обилия горячих слез. Пытаюсь подняться на ноги, но нарастающая боль, отдает в лоно и правое бедро. Простреливает и выкручивает суставы.

— Пожалуйста, помогите, — кричу на пике своих возможностей.

Продолжаю обвивать руками окаменевший живот, нежно поглаживая его ладонями. Только лишь дергаюсь из-за нарастающих схваткообразных конвульсий. Малышка слишком сильно толкает изнутри, бьет о внутренние стенки матки, будто упирается ножками в самое дно. Болезненный стон срывается с искусанных губ.

Мне холодно, пробирает озноб. Тело наполняет неимоверная слабость. Пытаюсь не отключиться, быть в сознании, выровнять сбивчивое дыхание, подавить боль и просто подняться. Покрепче ухватываюсь, за близстоящий стол, и на трясущихся ногах приподнимаюсь. Голова кружится, перед глазами все плывет. Ощущаю сильное давление в лобке и новый разряд боли, такой сильной и острой, выбивающей остаточный кислород из легких. Даже, при первых родах, да и после аварии, не испытывала подобного. Сейчас, будто на живую вырывают позвоночник, окончательно лишая возможности стоять. Ноги ватные. Наваливаюсь на стол, лишь успеваю удачно вытянуть руки, смягчить падение, не навредить малышке ещё больше.

Сжимаю деревянные края, до побеления костяшек, до онемения самих пальцев, сгибаюсь, практически сворачиваюсь пополам, становлюсь как кошка на дыбы. Приступообразные импульсы отдают в самое лоно, в поясничную область. Хриплю и, сквозь град непрекращающихся слез, движусь к дверям заведения. Медленно, размеренными шажками. Врезаюсь в стену и отталкиваюсь от неё. Под ногами становится мокро, а по внутренней стороне бедра до самой стопы стекает теплая, вязкая субстанция.

— Все будет хорошо, — пытаюсь убедить скорее саму себя. Паника подступает к горлу, готова закричать в голос, во всеуслышание. — ты слышишь меня, принцесса? Все будет хорошо. Мама рядом!

Малышка не отзывается, больше не толкается изнутри. Нет абсолютно никакой реакции.

Крови слишком много, уже полностью промок подол платья. Губы дрожат, не могу даже сглотнуть, окутывающий страх сжимает горло. Опираюсь спиной о бетонную стену, хватаю ртом воздух и просто задыхаюсь от нарастающей истерики.

Вспоминаю Марка, то, как он оплакивал свою умершую дочь, с каким презрением смотрел на меня. Перед глазами проносится мнимое счастливое будущее, иной исход, если бы Крамер не оказался настоящим мерзавцем и губителем сердец.

Вот, он узнает о моей беременности, в тот самый день, радостно подхватывает меня на руки и увлекает в вихрь головокружительных объятий. Целует округлившийся живот и мило переговаривается с дочерью, пытаясь скрыть совместный секрет. Подготавливаем детскую и вместе выбираем подходящее имя.

Он рядом! Всегда!

Помогает и ободряет.

Заставляет позабыть о переживаниях.

Ведь с ним, ничего не страшно.

Я с ним, как за каменной стеной!

Сползаю по стене с мечтательной улыбкой на губах. Веки подрагивают, а глаза закрываются. Тело окончательно обмякает. Погружаюсь в кромешную темноту.

Глава 6

Моментами прихожу в себя.

Первое, что вижу перед тем, как отключиться, яркое свечение прожекторов скорой помощи, снующих около меня фельдшеров. Бессильно прикрываю глаза, всего на секунду, они слипаются сами собой. Ощущаю, как меня пытаются привести в чувства, громко кричат, а в нос ударяет едкий запах аммиака. Стон срывается с губ, неосознанно тяну руки к животу, и ощупываю его.

— Моя Варечка, — не говорю, только лишь беззвучно еложу пересохшими губами. — принцесса моя.

Она не откликается.

Не ударяет маленькой ножкой в ладошку.

Не вертится и не бунтует, как всегда.

Просто замерла и молчит.

Совсем не шевелится.

Паника нарастает с каждой секундой, в голове муторно, но страх — потери дочери, оказывается намного сильней. Даже сильней не стихающей адской боли.

— Девушка, — сквозь приоткрытые ресницы, виднеется нависающий надо мной силуэт, но чёткость деталей не различима, — Девушка! Вы меня слышите?!

Мысленно тянусь на зов, хочу кивнуть — окутал временный паралич, надо сказать хоть что-то, но просто не могу выдавить и звук.

— Елизавета, — мужчина спешно тараторит, в то время в мою руку вводят что - то острое. — попытайтесь ответить мне, как давно у вас началось кровотечение? Как давно боли? Вы помните?

Только лишь качаю головой. Не знаю сколько времени прошло до приезда скорой, как долго была без сознания.

— Степан Дмитриевич, выделения темно-коричневые со сгустками, обильные. Вероятно, прошло около получаса! А может того и больше. Кожные покровы холодные и влажные! Артериальное давление повышено, да и пульс частит. Нам надо скорее добраться до реанимации, иначе…

Резкая судорога внизу живота, заставляет непроизвольно дёрнуться. Вскрикнуть от пронизывающей боли. Импульсы мучительные, жгучие. Давление внутри увеличивается, а голова ребёнка, будто начинает таранить шейку матки. Но ощущения иные, не схожи с прошлыми родами. Это не схватки, совсем не они.

— Спасите моего ребёнка, — тело всячески призывает меня напрячься, откликнуться на болезненную вспышку.

Ни я, ни малышка не готовы к родам! Моя маленькая девочка не может погибнуть.

Минуты тянутся мучительно долго. Тяжело дышу, лавирую между сгущающейся тьмой и реальностью. Нахожусь на грани сознания. Совсем не различаю вопли санитаров, сердце стучит в самом горле, отдаёт оглушительной вибрацией по ушным перепонкам. Голова кружится, подкатывают приступы рвоты. Задыхаюсь от новой вспышки сокращений, нижняя часть живота горит, немеют конечности. Лицо мокрое от проступившего холодного пота и слез.

— Быстрее, ты сможешь ехать ещё быстрее?! — сквозь призму давящего шума сердечных сокращений, проскальзывает встревоженный крик фельдшера. — Мы их теряем!

Морщусь, и вцепляюсь в руку врача, едва могу свести пальцы, сжать кулак. Ощущения смешаны воедино, все тело напоминает оголенный нерв, изнутри рвут на части и тянут в разные стороны.

— Давай - же, поднажми, — мою ладонь сжимают, напрямую не чувствую, одни лишь догадки. — Потерпи еще чуть-чуть. Борись, девочка! Борись за двоих!

Мне уже ни холодно, ни жарко.  Устала, и вымотана из сил. Перестаю всячески реагировать на подкатывающие приступы, а в голове только одна мысль! Мой ребёнок погибает! И я, ничем не могу ему помочь!

Грудная клетка учащенно вздымается, пульс частит, перед глазами все темнеет. Проваливаюсь в темноту и выскальзываю из неё. Борюсь из последних сил! Рвусь к свету. Только ради детей, только ради них! Не могу, просто не могу, так легко сдаться.

Глава 7

Прихожу в себя уже в больнице. Яркий свет бьет по глазам, кругом сплошные белые, невзрачные стены. Путаюсь в шумах, их слишком много. Голова раскалывается, будто взрывается на части, в виски отдаёт сильнейшая пульсация. Тело наполняет слабость, до сих пор ощущаю вялость. Полную дезориентацию. Пытаюсь пошевелить рукой, и болезненно морщусь от пронизывающей боли. Вижу плохо, перед глазами плывущая поволока пляшущих зернистых мошек. 

Кто-то склоняется ко мне, поправляет выбившееся одеяло, проверяет датчики и замирает подле больничной кушетки.

— Елизавета Михайловна, — мужчина берет мою руку в свою и аккуратно сжимает ее.

Это плохой знак. Ведь, и в голосе слышится скрытая печаль. Перед глазами проносится весь пережитой ужас минувших дней, а может и часов. Пытаюсь отвернуть руку, но отсутствие сил, мешает это сделать. Хочу ощупать живот, проверить свою малышку и ощутить лёгкий, ответный толчок в ладонь.

— Моя дочь, — прилагая адскую силу воли, борюсь с собой и переполняющей меня слабостью, тяну трясущиеся руки к животу, и бесцеремонно шарю ладонями по телу. — Нет! Нет! Этого не может быть! — истерическая волна с новой силой бьет электрическим разрядом, проходит через все тело и заставляет дёрнуться, податься вперёд.

Слишком быстро, испытываю прилив крови к голове и с протяжных стонов валюсь обратно. Запускаю пальцы в волосы и неверующе качаю головой. Это не может быть правдой. Неужели… Даже боюсь подумать о таком, внутри зарождается тихий ужас, кровь стынет в жилах, а сердце прекращает свою жизненно - важную работу, пропускает громкий удар и, вовсе, останавливается.  

Горестно взвываю, больше не могу сдерживать нахлынувшее отчаяние и страх. Задыхаюсь собственными слезами, частые всхлипы и крики наполняют мертвенно тихое, до этого пространство. Внутри все рвётся на части, меня будто раздирают заживо! Физическая боль ничего не значит, по сравнению с душевной. От ужасающих мыслей хочется лезть на стену! Просто кричу в голос, реву и рву на себе волосы. Ничего не вижу и не слышу, поддаюсь настоящей истерике. Отгородилась от внешних шумов, не могу воспринимать информацию! Врач что-то кричит, пытается вразумить, но разве могу сейчас остановиться?! Разве подвластно?! Я вновь потеряла частичку себя! Мою душу и упоение. Не готова воспринимать печальную известь. Да и к такому подготовиться невозможно. Кто стойко воспринимает — не человек, разве что бесчувственный робот.

— Лиза, — на хрупкие плечи ложатся сильные руки, надавливают на них, пригвоздив к месту, не позволяют приподняться. — Успокойтесь! Вы не слышите меня! Ваша девочка жива! Прекратите, сейчас вам нужно поберечь силы и энергию, ведь, и вам, и вашей крошке, предстоит долгий процесс реабилитации!

Замираю, не мигающим взглядом, полным жгучих слез, смотрю на доктора. 

— Жива? — неверующе переспрашиваю, пусть скажет мне ещё раз, да хоть тысячу раз, пока не поверю, пока не увижу доказательства. — Где она! Я хочу к ней! —  вновь рвусь вперёд, надо подняться и бежать! К моей дочери! Я ей сейчас нужна!

Вот только куда?! Да хоть на край света, лишь бы быть сейчас рядом! И боли больше нет, и силы появились, наполнили уставшее тело. Движимая одним лишь желанием поскорей увидеть малышку, любой ценой! Несмотря на протесты врача и всяческие угрозы, вырываю из вен торчащие трубки, вынимаю острые иглы и пытаюсь встать. 

— Помогите, — мужчина удерживает, громко кричит санитарам. — Лиза, прекратите! Вы потеряли много крови и сами, едва не умерли! Что же вы творите?! Подумайте, что будет с вашей дочерью, если вы умрете? Кто о ней позаботится, она ведь совсем крошка! Едва перевалила за тысячу грамм, ей уход нужен! Ваше присутствие и любовь! Слышите меня!

Глава 8

Слова доктора прозвучали достаточно убедительно. Отрезвляюще сказала бы, будто окатили ледяной водой. И именно, в тот момент, приняла одно из наиважнейших и правильных решений. Следовать прямым указаниям врача, полностью восстановить силы перед очередным нелегким сражением.

Сергей Николаевич - врач, заверил, что с моей дочерью, все будет хорошо, ведь с ней работают лучшие медики, а в учреждении самая современная техника, недавно присланная из столицы. Сразу после операции, семимесячный ребёнок ещё не в состоянии дышать сам, поэтому его помещают в отделение детской реанимации. Маленький, прозрачный кувез, с четырьмя отверстиями, для необходимых манипуляций. По словам Сергея, в нем, также, поддерживают оптимальную температуру, ведь рождённая раньше положенного срока малышка, ещё не обладает терморегуляцией тела, подвержена к переохлаждению и перегреву. Воздух постоянно насыщен влажностью, чтобы не пересыхали слизистые оболочки младенца. А питание поступает посредством назогастрального зонда. 
Недели реанимации тянутся мучительно долго. Как же тяжело находиться рядом со своим ребёнком, но не иметь возможность, хотя бы раз, прикоснуться к нему, прижать к груди и вдохнуть родной запах. Знаю, сейчас толком ничем не могу ей помочь, остаётся лишь молиться и верить в наилучший исход событий. Единственное, могу наблюдать со стороны, смотреть через плотное стекло на маленький кувез, где лежит розовый комочек счастья, и борется за свою непродолжительную жизнь. Из крохотного тельца торчат многочисленные трубки и провода, присоединённые к другим аппаратам, контролирующие весь жизненно важный процесс. Сердце не на месте, каждый день просыпаешься и бежишь к заветной двери, прилипаешь к прозрачной поверхности и отсчитываешь число, едва уловимых вздохов.

— Елизавета Михайловна, — испуганно дергаюсь, медленно разворачиваюсь назад. — Вы опять тут? Вам же отдых нужен, хоть идёте быстро на поправку, но анализы недостаточно хороши, да и отдых нужен! Отдых!

Коротко киваю, и вновь, разворачиваюсь обратно, давая понять, что сейчас мне не интересны его слова. Мне легче тут, рядом с Варечкой. И ни капельки не устала. Сергей тяжело вздыхает и становится по правую руку от меня.

— У меня для вас хорошие новости! — мужчина добродушно поглаживает по плечу. — Сегодня мы переводим вашу малютку в другой блок! Ее состояние значительно улучшилось. Лёгкие достаточно раскрылись и теперь малютка может самостоятельно дышать! — слёзы наворачиваются на глаза, роговицу щиплет от проступившей влаги, а к горлу подкатывает новая волна удушающего приступа.

Я рада, безумно счастлива. Губы растягиваются в широкой улыбке, и не задумываясь льну к мужчине, обнимаю его.

— Спасибо, спасибо вам! — края белоснежного халата становятся мокрыми, а непрекращающиеся слова благодарности, так и льются из меня. Не могу передать, что в данный момент испытываю. Это настоящее чудо, счастье! Дарованный шанс на долгую жизнь моей прекрасной дочери. — Простите, — виновато отстраняюсь, и утираю тыльной стороной ладони лицо, тянусь трясущимися пальцами к мокрому пятну, виднеющемуся на груди врача, и понуро опускаю глаза. — Простите, ещё раз!

— Елизавета, вам не за что приносить извинения, а это, — отдёргивает смятую медицинскую униформу. — всего лишь слёзы! Высохнет!

— И что дальше, что ждёт нас после? — прислоняюсь лбом к окну. Над ребёнком кружат специалисты, видимо, именно сейчас, моя принцесса отправится на следующий этап восстановления.

— Дальше, мы переводим ее в отделение интенсивной терапии. Там ребёнок тоже будет помещён в кувез, обеспечивающий лишь дополнительную подачу увлажнённого и подогреваемого кислорода, а также влажность и температурный режим. Уже одну ступень прошли, осталось набраться терпения и вы, наконец - то, сможете ехать домой! Кстати, — встревожено смотрю в полуоборот. — на данном этапе, мы практикуем общение с матерью!

Сергей Николаевич улыбается шире, кивает в сторону кабинета реанимации.

— Я смогу подойти к ней ближе? — проговариваю шепотом, в горле пересохло, даже не могу сглотнуть. Это еще одна лучшая новость за сегодня.

— Больше! Вы сможете взять ее на руки! 

Глава 9

 Первые минуты стою не шелохнувшись. Я не могу поверить в услышанные слова, неужели настал тот день, когда наконец - то смогу взять на руки свою малышку, прижму ее к своей груди. И в полной мере, ещё раз познаю чувство материнства. По щекам скатываются слёзы, даже не стараюсь их подавить. Ведь это слёзы не горести, а безграничного счастья. 

— Елизавета Михайловна, — негромко обращается Сергей Николаевич, слегка подталкивая к выходу. — пойдёмте! Ваша дочка готова к встрече с вами. Не переживайте!

А я и правда переживаю, боюсь до чёртиков. Я знаю как обращаться с грудничками, но никогда не держала на руках таких крох. Волнуюсь настолько сильно, что потеют ладони, а колени подкашиваются из-за слабости. Опираюсь рукой о стену, и пытаюсь собраться. Хотя бы выровнять дыхание и привести мысли в порядок! Как это сделать?! Невозможно. Надо бежать к дочери, ведь столько ждала, столько молилась и предвкушала долгожданную встречу, но стою как вкопанная, ноги будто прорости к земле, а сердце учащенно бьется в груди.

— Елизавета, — взволнованно смотрит доктор. — с вами все хорошо? Может позже, если вы сейчас не готовы?

— Нет, — голос предательски дрожит. — сейчас, — говорю скорее для себя.

Отталкиваюсь от стены и стремительно несусь вперёд. Сама толком не знаю куда идти, но материнское сердце разве может подвести, всегда направляет на верный путь. Мы связаны невидимой нитью. 

Я иду, моя принцесса! Мама уже бежит.

— Лиза, подождите! Вам нельзя так быстро передвигаться, — аккуратно хватает за руку Сергей, разворачивает на себя. — Поймите же вы! У вас была тяжёлая операция, потеряли слишком много крови. «О чем вы думаете?» —говорит вроде бы спокойно, но в то же время голос звенит неприкрытым раздражением. — Я все понимаю, Лиза! Но пожалуйста, поберегите свои силы! Они ещё пригодятся вам! Думайте не только о ребёнке, но и о себе!

— Вы не понимаете! — вглядываюсь в его широко раскрытые глаза, а у самой учащается пульс. — я так ждала, — захлёбываюсь собственными слезами. — пойдёмте! Я не буду торопиться! Пожалуйста, — умоляюще смотрю на него.

Сергей коротко кивает и подталкивает к двери, а сам не отходит от меня, держит за руку, не отпускает, только лишь крепче сжимает ее, когда подходим в заветной палате.

— Ребёнок пока ещё находится в кувезе до тех пор, пока самостоятельно не сможет поддерживать температуру тела и не будет нуждаться в дополнительной подаче кислорода! Я вам уже говорил, на данном этапе недоношенным детям необходим контакт и общение с матерью. Она должна чувствовать вас, ваше тепло и заботу! Любовь! — в очередной раз замираю, до боли закусываю нижнюю губу. Делаю первый нерешительный шаг, ещё один и ещё, останавливаюсь около прозрачной капсулы. Нахлынувшие чувства переполняют. Дыхание учащается и немного кружится голова. 

Медсестры настороженно следят за моим состоянием. Вероятно, боятся, что именно сейчас упаду в обморок. Смотрю на малышку и перестаю дышать.

— Все хорошо!  — заверяет доктор. 

Какая же ты маленькая! Все тело покрыто пушковатыми волосками, а сама кожа красноватая и морщинистая, совсем не такая, как у моего первого ребёнка. Ногти на ручках недоразвиты. Голова велика, относительно остальным пропорциям тельца.

— Елизавета, вы готовы? — кладёт руки поверх моих плеч и слегка надавливает на них. 

— Да, — громко сглатываю, вытираю ладони о края больничного халата, который осмотрительно накинул мне на плечи санитар. 

Смиренно киваю и отхожу на шаг назад, как бы прячась за спину доктора. Боюсь помешать процессу или хоть как-то навредить резкими, неконтролируемыми движениями. Молча слежу и привстаю на цыпочках, пытаясь рассмотреть происходящее, выглядывая из-за плеча Сергея. 

— Лиза, подойди! — мужчина без особого труда удерживает мою дочь на своих ладонях. — Она, конечно, крошка, но очень сильная девчушка! Похоже пошла в маму! Судить, конечно, ещё рано, но лично мне кажется, она и внешне похожа на вас.

Мягко улыбаясь смотря на них, пока не пробегает непрошеная мысль. Сейчас рядом с нами обязан быть Марк! Именно он должен, вот так нежно укачивать в своих руках наше счастье, именно Крамер, а не Сергей. Поддерживать в конце - концов, да и просто быть рядом. Но его нет! И дело совсем не в том, что лично не пожелала рассказать о ребёнке, ведь, вероятнее, узнав бы о Варечке, в тот же час, отправил бы на аборт. Он же в прошлый раз сказал, дети ему не нужны, а после услышанных слов о мерзкой мести — лично я, не хочу, чтоб он был отцом малышки, даже на бумаге.

— Хотите подержать? — подхожу ближе, внимательно рассматриваю лицо младенца.

Она настоящая красавица. Мое продолжение, моя кровь и плоть! Новый человечек, ради которого готова на все, разорвать свое сердце, ещё на один огромный кусок и отдать на сохранение дочурке! Горестно поджимаю губы. Надо бы в полной мере радоваться такому моменту, но не могу. Ведь второй мой ребёнок, сейчас далеко от меня, пусть находится в надежных руках, но не рядом с матерью. Сердце совсем не на месте, оно обливается кровью. Как бы хотела, именно сейчас оказаться как можно дальше от неприятностей и невзгод, окружить заботой детишек и жить безмятежной и счастливой жизнью, но увы, мое существование лишено всякого спокойствия, наполнено полным разочарованием и горестной печалью. 

Протягиваю руки вперед и напрягаюсь, когда малютку перекладывают в мои ладони, ее тело практически невесомо, не ощущаю всей массы, будто удерживаю пуховое перышко. Лёгкое, воздушное и неземное. Руки подрагивают, а глаза бегают в разные стороны. Реально напугана и чертовки взволнована. Переполняет чувство поглотившие в момент долгожданной встречи, оно просто не описываемо. Для каждой матери разное, ведь испытываешь определённый и неподдельный спектр эмоций. Нет на свете таких слов, которыми можно было бы описать внутренний дисбаланс. Столько нежности, восторга и щемящей любви к крохе, осознание, что этот маленький человек по праву только твой. Нет ничего сильнее уз любви матери к своему малышу. Аккуратно и более решительно перехватываю младенца, не без помощи специалистов, прижимаю теснее к своей горячей груди. С любовью смотрю на девочку, а после нежно целую в смотренный лобик. Вдыхаю полной грудью особый запах, исходящий от малышки! Смесь молока, с прирождённым ароматом тела и детского мыла. Наслаждаюсь, как же она пахнет. Это что-то нереальное, просто можно сойти с ума. До сих пор помню запах Артема, то, как сладко он пах, а вот сейчас от Варвары пахнет точно так же, чем - то родным и по - детски невинным. Утыкаюсь носом в светлую макушку и прикрываю глаза, постепенно дыхание становится более ровным и стабильным. Малышка мило кряхтит и неосознанно пытается сомкнуть ладошку вокруг моего пальца. Новая волна не сдерживаемых слез заливает лицо, а уголки губ приподнимаются вверх.

Глава 10

Как же сильно хотелось домой, скорее вернуться в родные стены и наконец-то облегченно выдохнуть, ведь все невзгоды точно будут позади! Мои дети рядом! Здоровы и окружены любовью.

Недели выдались невероятно тяжелыми, как эмоционально, так и физически. Как же мучительно, до трясучки и мандража в теле, находиться вдалеке от своего ребёнка, ведь Артем ещё мал и такая длительная разлука с матерью, начала выливаться в настоящие истерики. Даже не представляю, как справляется теть Катя и дядя Ваня, повесила на них такой большой груз ответственности за чужого ребёнка, сына посторонней женщины! Без них просто бы не смогла! Соседи приютили сынишку и полностью взяли временное опекунство над ним.

— Елизавета Михайловна, — поднимаю голову и встречаюсь с выразительным взглядом Сергея.

Не знаю, как смогу отблагодарить его. Он — будто ещё один ангел, человек с добрым сердцем! Ведь именно Сергей был рядом, поддерживал и оказывал непосредственную помощь! Мужчина выбивал необходимые лекарства для Варвары, находиться в его отделении — недешевое удовольствие, но почему-то именно я, попала под некую благотворительную программу. Пусть с первого взгляда больница не выглядит респектабельной, но лучшая в районе. Возможно, в очередной раз ведясь и доверяясь своему сердцу, ведь оно неоднократно подводило меня, но именно нашему доктору хочется верить. В его благие намерения. Надеюсь, вновь не пожалею об этом. Удивляюсь сама себе, сколько ещё раз мне нужно воткнуть нож в спину, чтобы окончательно разуверила в чистые помыслы людей.

— Да, — негромко проговариваю и приподнимаюсь с кушетки. Сегодня нас выписывают, мы отправимся домой! — Я готова! — разглаживаю невидимые складки на платье, расправляю плечи и поднимаю голову вверх.

— Отлично! Пришло время! — мужчина мажет по мне взглядом и широко улыбается. — Выглядишь отлично! Даже румянец проступает!

Невольно накрываю ладонями щеки, чувствую, как кровь приливает к лицу, а кожа приобретает пунцовый оттенок.

— Спасибо, — тихо шепчу, пряча глаза.

— Я помогу! — преграждает путь Сергей и тянет свои руки ко мне, когда склоняюсь вниз и поднимаю небольшую сумку с пола.

Коротко киваю, отдаю вещи мужчине и прохожу вперед. Иду по изученным наизусть коридорам и не оглядываюсь. Надеюсь, что больше никогда не попаду в детское отделение интенсивной терапии. Хватило одного раза, следующего просто не переживу! Пока направлялись к выходу из здания, и моя малышка уже оказалась у меня на руках, врач диктовал необходимые рекомендации дальнейшего ухода за малюткой.

— Лиза, слушай! Тебе нужно будет поддерживать температурный режим, как и влажность в комнате! Хоть у Вари терморегуляция уже работает, но все равно, недостаточно хорошо! Создавай комфортные условия. Не подвергай малышку перегревам и переохлаждениям. Понятно? — заглядывает в приоткрытый конверт, откуда торчит один лишь нос — пипка. — Так как молока у тебя нет. Постоянно стерилизуй бутылки, — киваю!

Это знаю, не дура. Хоть в прошлый раз кормила грудью, но иногда приходилось подкармливать сцеженным молоком.

— И постарайся, чтобы посторонние люди не контактировали с Варенькой! У неё еще слабая иммунная система. Не дай бог, заболеет! — помогает пока накидываю легкую кофту, держит на руках Варвару, а после отдаёт ее мне. — И, — заминается, взгляд устремлён куда-то в пустоту. — Я буду вас навещать, если позволишь! 

— Хорошо, Сергей. Спасибо тебе за все! — забираю малышку, поудобнее перехватываю ее и выхожу в открытую дверь, прямиком на улицу, именно в то самое место, где счастливые папочки встречают своих жён и долгожданных детей.

Мужа у меня нет! Как и отца у Варвары тоже! На секунду поддаюсь эмоциям. Так паршиво на душе, аж взвыть хочется. Обидно до жути, и сердце учащенно бьет, интенсивно барабанит в груди. Но, увидев несущегося ко мне Артема, перепрыгивающего через ступени — все отошло на второй план, просто улетучилось. Никто другой и не нужен! Главный мужчина сейчас рядом, бежит сломя голову и разводит руки в стороны, а на глаза наворачиваются слёзы счастья. Сынишка впечатывается в меня, крепко сжимает маленькими ручками мои ноги и плачет. А меня, будто пронизывает молния. Все внутри обрывается, сама реву. Безумно рада и счастлива. Мои детки со мной! Слёзы скатываются по осунувшимся щекам. Присаживаюсь на корточки и целую Артема. Прижала бы к себе, стиснула в объятиях, но не забываю, что сейчас, между нами есть ещё один ребёнок.

— Мой ангелочек, — хлюпаю носом. — Я так скучала, мой драгоценный!

— Мамочка, ты же домой? Ты больше не уедешь от меня? Не оставишь одного? — пристально смотрит, а в глазах плещется буря эмоций. Голос дрожит и выдаёт терзающее беспокойство.

— Нет! Теперь я всегда буду с вами! И никто, никогда нас не разлучит! — слегка отстраняюсь, так чтоб сынок мог взглянуть на Варечку. — познакомься! Это твоя сестренка!

Глава 11

По приезде домой ждал огромный сюрприз. Теть Катя и дядя Ваня потрудились на славу. Тщательно подготовились к нашей выписке.
Вхожу в гостиную и просто замираю, слова куда-то улетучиваются, просто пропадают. Не могу вымолвить и звука. Комната украшена воздушными шарами, а на стенах висят сверкающие гирлянды. Объёмные баннеры и плакаты с наилучшими пожеланиями и добрыми словами от каждого жителя дома, закреплены по всему периметру. Глаза бегают в разные стороны, а к горлу подступает огромный ком. Переполняют эмоции, настолько живые и реальные, что едва могу подавить бушующий внутри ураган.

— Это все для нас? — громко сглатываю. — Но как? Откуда?

В углу комнаты стоит маленькая колыбелька, не новая, но выглядит весьма впечатляюще. Белоснежный комод, сочетающийся цветом с кроваткой, а поверх тумбы составлены необходимые принадлежности для малышки, средства первой необходимости. Начиная с самого обычного мыла, до различных погремушек.

— Там ещё вещи и памперсы! — негромко говорит дядя Ваня. — одежда не вся новая, но годная! Екатерина все перестирала и тщательно отутюжила. Помогли, чем смогли, — ведёт плечами и вскидывает руки в воздухе. — Надеюсь, что вам пригодится!

Конечно, пригодится. Ведь у нас ничего нет, то, что смогла сама купить, едва бы хватило на первое время. Старые вещи Артема не смогла забрать. Ведь, беременной, да и с маленьким ребёнком на руках, без лишних средств существования — тяжело перевозить такое количество вещей. Взяла только самое основное, лёгкое, то, что умудрилась донести.

Больше не могу сдерживать рвущиеся наружу слёзы. Тело пробивает сильная дрожь, такая, что руки и ноги немеют, а перед глазами плывет и мутнеет.

— Спасибо, — говорю сквозь слёзы. — Спасибо большое! Я не знаю, как вас отблагодарить!

Подхожу к дивану, вызволяю малютку из легкого конверта. Вглядываюсь в ангельское личико и умиляюсь, какая же она прекрасная девочка. Такая моя! Родная! Любимая! Артем усаживается рядом, сам не сводит глаз с сестры и там мило поглаживает крохотную ручку пальчиками. Склоняется к ней и дарит нежный поцелуй крошке, а мне хочется взвыть. Слезы льются градом и никак не могу их подавить.

— Я твой братик, — укладывается полубоком, и обращается к Варечке. — ты такая маленькая. Мама, я тоже был такой? — закусываю губы, ерошу вьющиеся локоны сына.

— Ты был чуть больше. Варвара у нас крошка.

— А дядя Марк, когда приедет? Он же тоже захочет посмотреть на мою сестренку? — в глазах Артема присутствует надежда, он, до сих пор, ожидает, что мужчина появится в самый неожиданный день. 

Горестно улыбаюсь. Боль не прошла, шторм не утих. Мне больно даже думать о нем. Я и сама хотела, чтоб Марк смог увидеть свою дочь, то, какая она прекрасная девочка. Пусть девчушка внешне похожа на меня, но кто знает, какие изменения произойдут дальше. Сейчас, единственная вещь, наглядно подтверждающая их родство — темно-коричневое пятнышко под лопаткой. Именное такое же есть у Крамера.

— Нет, сынок! Дядя Марк не приедет! «Постарайся забыть о нем!» —говорю тихо, но уверенно.

Привстаю с дивана и подхожу к соседям. Обнимаю дядю Ваню, а после льну к женщине.

— Спасибо вам. Никогда не забуду вашей доброты, — плачу, плечи ходят ходуном, слышны частые всхлипы.

— Тише, девочка! Не плачь! Все хорошо, — поглаживает по голове и целует в висок.

Обнимает так, будто я — ее ребёнок. Не просто знакомая, а именно дочь. Самая, что есть настоящая и родная.

— Лизочка, не переживай ни о чем! Мы будем с тобой рядом! За это время, так привязались к вам, — говорит ласково, голос нежный и убаюкивающий.

Она сильнее прижимает к себе, и раскачивается, словно укачивает маленького ребёнка.

Глава 12

Наступила осень. На улице заметно похолодало, пришло время сменить лёгкое платье на джинсы и кроссовки. Остается лишь наслаждаться последними тёплыми деньками, солнце уже практически не греет и зачастил дождь. На улице прохладно и сыро, но в свою очередь, необычайно красиво. Я люблю осеннюю атмосферу, когда природа во всю готовится к зиме. Лесные обитатели меняют свой окрас и запасаются провизией, а деревья сбрасывают пожухшие листья. То, как воздух наполняется ароматом прелой травы, вечерних костров и спелых яблок.

— Мамочка, — кричит Артём, он подбегает ко мне и вытягивает руки вперед. — Смотри, что я нашёл!

Разжимает маленькие кулачки и показывает целую горсть желудей. Все разных оттенков, от светло-зелёных до темно - коричневых с засохшими хвостиками на конце.

— Красивые! — беру один и снимаю верхнюю шляпку. — можно вечером поделку сделать! Тебе же в школу надо?

— Пока ничего не говорили! Или говорили! — мальчишка задумчиво хмурит лоб. — но, наверное, ты права! — запихивает свою находку в нижний отсек коляски, вместо того чтобы выкинуть. — Тогда, — с раскрытым ртом смотрит по сторонам. — ещё понадобятся листочки!

Интенсивно вертит головой и срывается с места, бежит по лесной извилистой тропе и задорно хохочет.

— Разных цветов и размеров! — выкрикиваю ему вслед, а сама улыбаюсь.

На голубом и чистом небе сегодня совсем нет туч, ни единого обломка, как и в жизни, началась спокойная и размеренная рутина, все невзгоды и беды обошли стороной. Варечка постепенно прибавляет в весе, уверена, к году девчушка догонит своих сверстников. И не останется и намёка на то, что, когда - то родилась маловесной и недоношенной. Но вот я, никогда не смогу забыть те ощущения, которые испытывала на протяжении пережитых месяцев реанимации и восстановления. Они навсегда отпечатались у меня в памяти, въелись под самую корку головного мозга. И каждый божий день напоминаю себе, ради чего стоит жить дальше!

К нам частенько захаживает Сергей, все же хороший мужик. Но дала себе одно обещание!

Никогда! Никому! Не доверять!

Внешность обманчива и за маской доброжелателя, кроется лютый и беспощадный зверь. Помню, проходили. Крамер припадал самый главный урок, и я вынесла из него свои плюсы, важные для себя аспекты, благодаря которым, теперь никогда не склоню голову и буду двигаться лишь вперёд, прогрызая путь зубами, каким бы он не оказался тернистым и изнурительно сложным.  Переть напролом не оглядываясь назад, не думая о чувствах других людей. Главное - Семья! Мои дети! И ради них, не задумываясь отдам свою жизнь! Укрою своим телом от ненастий.

Как ни странно, Артем с Варей хорошо ладят, сынок даже пытается всячески мне помочь. А ведь боялась, что он будет ревновать к младшей сестре, но нет! Оказывается, совсем взрослый и понимающий мальчишка. Повезло же мне с ним. Приходя из школы, сразу мчится к Варваре и целует малютку в крохотный носик. Видно, скучает и безумно любит.

Аж берет гордость, за собственного ребёнка! Такая, что хочется плакать от счастья. Сейчас мне ничего другого не нужно, кроме как вырастить своих детей и обеспечить им достойную жизнь. И я сделаю все, даже больше, ради них!

Варя кряхтит в люльке и забавно морщит носик, когда заигрывающие лучики света попадают прямо на лицо.

— Чшшш... Все хорошо, — подкачиваю коляску.

Пусть ещё поспит, а мы, все вместе насладимся последними теплыми деньками перед лютыми морозами и промозглой погодой. Деревья колышутся от дуновения ветра, разноцветные листочки срываются с раскидистых ветвей, вихревыми завитушками кружатся в воздухе и безвольно опускаются на прогретую за лето землю. Кругом разворачивается самое красочное и сочное время года.

Иду вслед за сыном, под ногами шуршит опавшая листва, ничего не предвещает беды. Пока безоблачное и высокое небо не затягивает иссини-чёрными грозовыми тучами. Первые капли ударяют по лицу, навевая потаенную грусть. Изначально стучит мелкой изморосью, но спустя мгновение, превращается в проливной и обжигающий холодными потоками ливень. Безмятежная и солнечная погода, в одночасье превращается в самый настоящий ураган. Порывы ветра усиливаются, качая в разные стороны поникшие ветви, смывая краски сверкающего золота и багрянца.

— Артём? — громко зову сына, пытаясь укрыть коляску специальным дождевиком. — Артемка? — кричу ещё громче и уже начинаю нервничать.

А что, если затерялся в чаще?! Настолько увлёкся поисками и заплутал?! Любая мать начнёт терзать себя в ошеломляющих догадках.

— Артём? — готова бежать на поиски мальца.

Испытываю дикий страх за своего ребёнка. Напряжено вглядываюсь в непроглядную толщу, льющуюся с неба, тело пробивает сильная дрожь, а внутри все сжимается.

— Артемка? — толкаю коляску вперёд.

До этого твёрдая и сухая земля превращается в вязкую жижу, маленькие ямки заполняются грязной водой. Что делать? Как быть? Если пойду дальше, то точно не смогу выбраться обратно, колёса коляски не рассчитаны для таких приключений. Оставлять Варвару одну, тоже нельзя и с собой взять не могу. Но если останусь стоять неподвижно и продолжу бездействовать, то одному Господу Богу известно, что случится с моим вторым ребёнком.

— Артём? — кричу изо всех сил, скрывая голос. 

По лицу стекают холодные струи дождя, а одежда насквозь промокла. 

Глава 13

Вижу перед собой, в зеркальном отражении изящную брюнетку, густые волосы локонами падают на плечи — обрамляя тонкие черты миловидного лица. Большие и открытые глаза, сейчас при тусклом свете, кажутся совсем чёрными, а не золотисто - карими. И взгляд такой, аж пробирает насквозь. Больше нет, той наивной девчушки, смотрящей на окружающих с трепетом и любовью, на смену пришло лишь презрение и отвращение. За прошедшие годы в моей жизни изменилось слишком многое, и в данный момент, я готова к решающему ходу! Именно сегодня закончится игра, начатая пять лет назад!

Гордо расправляю плечи и вскидываю голову кверху, ещё раз поправляю макияж и выскальзываю из машины, механично разглаживая невидимые складки на платье.  Длинная, черная ткань, элегантно облегает стройную фигуру, нежно струится и поблескивает при ходьбе, очерчивая все изгибы аппетитных форм, V-образный вырез на спине, обнажает вид хрупкого стана и акцентирует внимание, на едва выпирающих лопатках, а глубокие разрезы до бедра привлекают заинтересованные и липкие взгляды проходящих мужчин. Нервно веду бровями и уверенным шагом направляюсь прямиком в самое пекло. Знаю наперёд, сейчас произойдет настоящая сенсация! То, чего никто не ожидает!

По пятам следует Валерий — мой непосредственный охранник, зачем он мне?! Оказывается, в наше время, стоит подумать о своей безопасности. Мужчина держится поодаль, но на допустимом расстоянии, чтобы в любой момент успеть вовремя среагировать.

— Добро пожаловать, — приветливо улыбается мальчишка лет двадцати и открывает предо мной дверь, склоняет голову набок и мажет по мне смущенным взглядом из - под опущенных ресниц.

А мне до боли смешно, нелепо и глупо. Слишком молод и зелен. Ничего не говорю, прохожу вперёд и на минуту останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Делаю глубокий вдох и натягиваю излюбленное, надменное лицо. Все гости уже собрались, а я, как всегда, заставляю ждать. Были же времена, боялась, что смогу разозлить окружающих своими выходками, но, а сейчас, совсем не волнует происходящее вокруг.
Получаю некий кайф, когда вхожу в главные двери просторного зала и сразу же акцентирую внимание на одной, до глубины души, пробирающей детали. Плотоядно облизываю алые губы и решительно движусь к самому интересному, никак не реагируя на господ, приветствующих меня.

Две девушки о чём-то громко спорят, вижу по их лицам, что разговор пришёлся не кстати, да и удовольствие одна из них точно не получает, а вот вторая — хищно улыбается и заносит руку в воздух, пытаясь влепить звонкую пощёчину противнице. И я знаю, кто это! Прекрасно понимаю, кто есть кто! Вовремя успеваю перехватить взлетевшую руку белобрысой, до хруста сжимаю и выворачиваю ее кисть.

— Не советую рыпаться! — произношу громко и строго, при этом даже не нахмурив лицо, а демонстрируя ослепительную улыбку, — Смотрю, тебя жизнь ничему не учит, Алисааааа, — произношу по буквам, и мучительно затягиваю последний слог.

— Ты ещё кто такая? — рыпается девица, но моя хватка крепка, отпускать не собираюсь, а лишь сильнее выгибаю на излом ее запястье, — Отпусти, сказала тебе! — начинает звонко верещать и биться в припадке истерики, болезненно ахает и скручивается пополам, — Ты вообще знаешь, кто мой муж? — глаза фурии грозно сверкают. Она не сдаётся, продолжает гнуть свою линию и прожигать надменностью своих голубых глаз.

Неужто решила, что сможет напугать своим мужем?! Заливисто смеюсь, раскаты громкого и зловещего смеха наполняют оживленную комнату, заставляя каждого пришедшего смолкнуть и взглянуть на нас. Представляю, то ещё зрелище. А белобрысая совсем не поменялась, да и вообще, разве такие люди меняются?! Не думаю?! Но, а я, уже не та, что раньше!

— Это ты о нем говоришь? — киваю в сторону, подоспевшего на подмогу, мужчины, секунду мажу по нему ленивым взглядом и переключаю внимание лишь на сгорбившуюся предо мной особу, — О, прекрасно знаю, Алиса! Помнишь? — не прекращаю давление на кисть. Аккуратно присаживаюсь напротив неё и пальцами болезненно сжимаю острый подбородок ненавистной мне, давней знакомой, — Я ведь тебе ещё тогда говорила, чтобы ты была аккуратнее, но... — раздосадовано поджимаю губки, будто мне реально жаль, — тебя жизнь ничему не учит!

— Я тебя знаю, — вопит, глаза расширяются, а зрачки наоборот сужаются, как у кошки, — Это же ты! Ты!

Кричит на весь холл. Привлекая внимание благородных господ, которые ранее решили проигнорировать скверный инцидент, посчитав его недостаточно интересным.

—Ты, сука!

Не унимается, дергается, пытается вырваться из моего захвата, но не отпускаю, заламываю руку сильнее, выворачиваю до истошных воплей белобрысой. Причиняю боль. Знаю, ей сейчас, реально очень больно. Но впредь, будет знать на кого стоит рыпаться, а на кого нет.

— Отпусти меня! Отпусти! - злится, краснеет, на лбу проступает вертикальная пульсирующая венка, — Ты ещё пожалеешь об этом! Пусти, сказала!

Раздражается.

Боже, как же она злится. Хочется заткнуть рот прямо сейчас. А лучше отрезать язык, чтобы больше, вообще не могла связать и двух слов, а лишь только издавала невнятные звуки.

— О, — иронично веду бровями, — Ты хотела меня напугать? Какая жалость, — вновь выпячиваю губки, — Что мне все равно! На каждого сильного, найдётся свой сильный!

Открыто посмеиваюсь. Просто смеюсь в голос, звонко так, раскатисто.

— Ты серьезно?!

При упоминании о дражайшем Марке, ни один мускул на лице не дрогнул. Научилась быть отчужденной. Холоднее ледников в Атлантическом океане, и резать взглядом хлеще, острых, выпирающих глыб. Позволяю себе быть настоящей, лишь только со своими детьми. Эмоции насчитываемые, одна лишь каменная маска, бесстрастный взгляд и кровожадная улыбка.

— Что тут происходит?!

Не веду и глазом! Прекрасно понимаю чей конкретно голос. Знаю обладателя терпкого аромата парфюма. Это он! Сам воочию, Марк Крамер. Сволочь, лишившая нормального существования, не мужчина, а настоящий робот. Запрограммированный для одной функции — разрушать. Бесчувственная скотина. Ощущаю на себе пристальный взгляд карих глаз, как испытующе скользит по телу, как часто и интенсивно дергается его кадык. На лице застыло отражение шока и прямого непонимания. Неужели нервничаешь? Взволнован? Удивлен?

Лишь секунда и эмоции сменяются. Становится знакомой мне, ожесточённой ледышкой.

— Что тут происходит? — повышает голос, и смотрит исключительно на меня, вид у него, конечно, тот ещё, шикарен, одним словом, чего уж скажешь. Суров, холоден и крайне раздражен. Шумно дышит, ноздри раздуваются как у кровожадного быка, а глаза наливаются кровью, — Алиса? Катя? Лиза?

— Катя? — появляется ещё один, знакомый мне ранее мужчина, именно тот, с кем имела возможность познакомиться на борту частного лайнера и провести шикарный уик-энд, — Что случилось? — густые брови сходятся к переносью и задумчиво почесывает затылок, — Елизавета? — скорее спрашивает, чем обращается ко мне.

Глава 14

Как рыба, ловлю ртом воздух, часто моргаю широко распахнутыми глазами и смотрю в одну точку, на Виктора Войнова — моего дедушку! Голова стала тяжелой из-за нарастающего давления внутри черепной коробки. Дышу часто и шумно, задерживаю воздух и выдыхаю.

Тут явно какая-то ошибка, подобного просто не может быть!

Настоящее безумие!

Сумасшествие!

Нервно посмеиваюсь.

— Это какая-то шутка? Или часть игры? — растерянно переспрашиваю я, голос заметно подрагивает, — Фамилия моего отца не Войнов! Он, — сжимаю в руках опустевший бокал, — И ничего ранее не слышала о вас! Будь вы родственниками, а тем более отцом и сыном, то как, могу не знать лично своего деда?

— Интересно, правда? — встревает Вячеслав, осматривая меня с ног до головы, — Я и не узнал тебя, столько лет прошло, а ведь изначально, мне показалась весьма знакомой, но не посчитал важной деталью! Со столькими людьми приходилось пересекаться, но вот оно как, — подходит ближе, повнимательнее разглядывая моё лицо, — этот взгляд, нет, даже глаза. Они у тебя от отца, смотришь так же уверенно и прямо, слегка вздёрнутый нос и эти волосы, — протягивает руку ко мне, в попытке коснуться шелковистых прядей. Молниеносно ударяю по его вытянутой ладони.

— Даже не смей прикасаться! — говорю севшим, но твёрдым голосом.

Мужчина довольно ухмыляется.

— В основном, похожа на мать, такая же утонченная и изящная, но ранимая, — присвистывает Войнов и разворачивается к своему отцу, — Интересно выходит, как девушка могла унаследовать твоё имущество, если ты, — стреляет глазами и кривит губы в коварной улыбке, — много лет тому назад, отказался от своего любимого сыночка! Вычеркнул его из своей жизни, лишив всех средств на нормальное существование?! Попросту, отрёкся от Миши, за то, что парнишка предпочёл тебе, какую-то безродную шлюху.

Упоминание о матери, а тем более, в таком контексте, напрочь оттеснило растерянность, переполняя плещущейся через края, злостью.

— На вашем месте, несколько раз подумала, прежде чем, что - то говорить, — ставлю опустевший бокал на маленький столик для документов, — тем более, когда твоё, — перехожу на личности, грубо тыкаю ему, — положение, в данный момент, слишком шаткое.

— Серьезно? — с некой издевкой в голосе произносит он, обходя вокруг меня, пытаясь подавить своей сильной энергетикой.

Возможно раньше, могла стушеваться и забраться обратно в свою раковину, но не сейчас. Ухмыляюсь, этот спектакль больше забавит, чем злит.

— Вячеслав Михайлович, не имев возможности, достаточно хорошо узнать меня, у тебя могло сложиться ошибочное мнение, — склоняю голову набок. Он сейчас выглядит настолько нелепо, даже не подозревает на что, я могу быть способна, никто не знает, кроме Виктора Войнова — наставника и непревзойденного учителя.

— И ты? — говорит неспешно, растягивая слова, явно обращаясь к дедушке, — решил доверить свое детище, глупым девкам? Сначала малолетней дурочке, а теперь, вот этой безродной девице, возомнившей себя не весь, кем?!

Заливается смехом, так громко и звонко, что уши закладывает. А главное, омерзительно, невольно морщусь. Пришла пора сбить с него спесь!

— Скажи спасибо, что вообще взял тебя под своё крыло! Кто безродный щенок, так это только ты! Неблагодарный, бесхребетный выродок, каким был, таким и останешься навсегда! Что бы ты не делал, не пытался исправить, всегда останешься грязью, ребёнком, которого по доброте душевной, отобрал у алкашей родителей! Но прав был мой отец, гены есть гены, — глубоко задумчиво сказал Виктор, даже не посмотрев на сына.

— Ты никогда не принимал меня, — яростно выпаливает Вячеслав, угрожающие надвигаясь на своего отца, — Всегда придирался, ставя в пример Михаила! И что? Где твой любимый сынок? Сдох? Тебя даже рядом не было, когда он погиб! Плевать Миша на тебя хотел, и на твою фирму, видел лишь перед собой Ольгу, а после ее! — тычет пальцем в мою сторону.

— Вячеслав, ни к чему устраивать клоунаду. Пусть вам удалось обвести вокруг пальца мою, — заминаюсь, встречаюсь с зелёными глазами, такими реальными и знакомыми, — сестру! Но не меня!

— Ещё как получилось! — восторженно вскрикивает, — ты, собственноручно подписала договор! Твоя компания — моя! Даже не удосужилась проверить все детально. А это значит, все твоё — моё!

Открыто посмеиваюсь, качаю головой и продолжаю заливаться, сотрясающим изнутри удушающим смехом.

— Тебе будет крайне тяжело принять реальную истину, а она такова! Стоит тщательно отфильтровывать своё окружение. Знаешь, удвоив цену и близкие, и как вы считаете верные тебе люди, уже совсем и не твои! Оставалось только правдоподобно подыграть и выставить все так, будто по своей же глупости и незнанию дела — подписываю договор! Вячеслав, я далеко не дура! Прекрасно разбираюсь в цифрах и документации. И тот договор, который ты так настырно хотел мне подсунуть, настоящая липа! А вам, подложили копию! Так был рад своему триумфу, что даже не стал ничего проверять, а на слово поверил непосредственному заместителю, — слова эхом разносятся по мертвенно тихому холлу, — Скажи, разве тебя не учили, что людям доверять нельзя? Никому! Никогда! Крутясь среди серьёзных и беспринципных бизнесменов, всегда стоит детально, самолично проверять каждый, слышишь! Каждый подписанный договор!

В голосе слышится ирония, наигранно надуваю губки и кривлю лицо в подобие извиняющейся улыбке.

— Что ты сказала? — мой насмешливый тон и ухмылки приводят его в ярость.

Глава 15

Почва уходит из-под ног, все мои былые убеждения и вера в отца, рушатся в одночасье. Не укладывается в голове, как он мог допустить, чтобы у них с матерью отобрали дочку, и вообще, не помню маму в положении. По подсчетам у нас с Катей, приблизительно разница в семь лет, я была смышленым ребёнком и просто не могла упустить такую важную деталь. 

Или? Догадка за догадкой мучительно режет остриём ножа. Неужели, прекрасный, любящий отец и муж, эталон гордости и подражания — с легкостью предал семью. 

Поджимаю губы, в очередной раз, теперь уже внимательнее осматриваю девушку. Хрупкая шатенка с распахнутыми глазами цвета свежескошенной травы, взгляд глубокий и растерянный, но твердый и уверенный! Пытаюсь зацепиться, хотя бы за одну родную деталь во внешности, но не могу, просто не хочу! Признать правду — это свыкнуться с мыслью, что мой отец, как и все, ранее повстречавшиеся мне мужчины — обычный, рядовой мужлан! 

— Ты совсем на него не похожа, — произношу холодно и даже грубо, скорее выплевываю жесткие слова, — наверное, вся в мать!

Девушка хлопает глазами и часто дышит, пытается возразить мне, но не решается. Именно сейчас, не вижу в ней той искры и склочного характера, а ведь, ещё тогда, несколько лет назад, приняла ее за бунтовщицу, но нет! Оказывается, даже ее можно вывести из равновесия. Может для Кати неожиданная информация стала настоящим ударом, ведь изначально живешь и веришь в одно, а потом, по воле чьего-то злого умысла, твой устоявшийся мир рушится, превращая все окружающее в многовековую пыль. 

— Привыкай, девочка! Этот мир слишком жесток, тем более с таким, — презрительно морщусь, когда произношу по буквам слова, — отцом и дедом! 

Закусываю нижнюю губу, в попытке подавить злорадную усмешку. Реально хочется рассмеяться, разразиться в нервном хохоте сумасшедшего. Пришла за одним, а вскрылись, весьма интересные детали. 

— И, — продолжаю, прежде чем покинуть данное мероприятие, — Не стоит верить своему мужу! Знаешь ли, до сегодняшнего дня, считала моего, — осекаюсь, громко прочищаю горло, — нашего отца, самым преданным и любящим мужчиной, — смотрю на Катю в упор, — но, как видишь, и тут ошибалась! И ты – живое подтверждение этому! 

Еще раз окидываю взглядом собравшихся, разворачиваюсь и медленно направляюсь к выходу. Хочется поскорее покинуть скопище высших слоев грязи. С годами ненависть только возросла, во мне не осталось ничего хорошего, а возможно, просто устала быть слабой, и прятаться за маской безразличия и хладнокровия, куда проще. Да, так легче жить и дышать. 

— И куда ты собралась? — слышу окрик в спину и останавливаюсь, — А ну-ка, стоять! Если кто-то рыпнется, то на одну наследницу станет меньше.