Романтика как побочный эффект

Глава 1. Кофе, демоны и нарушения протокола.

Понедельники в Нью-Авалоне всегда пахли озоном, выхлопными газами гравикаров и легким отчаянием клерков. Но в подвальной лаборатории Департамента Темпорального и Магического Контроля этот коктейль традиционно дополнялся ароматом жженой изоляции и крепкого эфирного эспрессо.
Если быть точным, эспрессо должен был появиться минут пять назад, но кофеварка Каэла Вэнса в очередной раз решила, что у нее экзистенциальный кризис.
Каэл лежал на спине под скрипучим металлическим столом, зажав в зубах светящуюся термоотвертку, и пытался договориться с мелким огненным бесом, застрявшим в нагревательном контуре агрегата. Бес, которого Каэл ласково окрестил Игнисом, отказывался кипятить воду. Вместо этого он уныло гудел, периодически выдавая тонкие, визгливые ноты, подозрительно похожие на арию Кармен.
— Послушай меня, сгусток плазмы и дурного характера, — пробормотал Каэл, уворачиваясь от внезапного плевка раскаленного пара, пахнущего серой и корицей. — Если ты сейчас же не перестанешь изображать из себя примадонну и не отдашь мне клапан давления, я клянусь контрактом с Темным Советом, я заменю тебя на банальный электротэн. Никакой больше эфирной обжарки зерен. Отправлю тебя отапливать общественные душевые в квартале орков-грузчиков. Ты меня понял?
Игнис внутри прозрачной колбы возмущенно вспыхнул багровым светом, показал Каэлу крошечный кукиш из чистого пламени и отвернулся, скрестив огненные ручки на груди.
Каэл со стоном выплюнул отвертку и потер переносицу испачканной в машинном масле рукой. Быть старшим техномагом-наладчиком в организации, которая следит за тем, чтобы корпорации не порвали ткань реальности в погоне за сверхприбылями, было занятием неблагодарным. Мегаполис Нью-Авалон представлял собой бурлящий котел, где эльфы с Уолл-стрит торговали акциями на фьючерсы удачи, гномы-хакеры ломали рунные файрволы банков, а обычные люди пытались просто дожить до пятницы, не превратившись случайно в жабу из-за чужого кривого заклинания.
Стресс был колоссальным. И без утреннего кофе Каэл чувствовал, что его толерантность к этому миру стремится к абсолютному нулю.
— Тебе конец, Игнис. Я запускаю принудительную экстракцию, — мрачно возвестил Каэл, потянувшись к распределительному щитку, куда он еще вчера вечером вмонтировал небольшую, переливающуюся розовым светом деталь.
Это был крошечный кристалл из конфискованного на таможне артефакта. Каэл не знал его точного назначения — в документах он числился как незаконная эльфийская разработка под кодовым названием «Генератор Сюжетных Линий». Таможенники изъяли целую партию, и Каэл, как главный техник, должен был их уничтожить. Но один кристаллик так идеально подходил по резьбе к предохранителю его кофеварки, что устоять было невозможно. «Маленькая импровизация ради кофеина еще никого не убивала», — подумал он тогда.
— Вэнс.
Голос, раздавшийся от дверей лаборатории, был холоднее, чем криогенная камера для хранения нестабильных проклятий в секторе «С».
Каэл вздрогнул, инстинктивно дернулся вверх и с глухим стуком приложился затылком о медную трубу охлаждения. Из его груди вырвалось сдавленное ругательство, смешанное с шипением.
Он медленно выкатился из-под стола, стряхивая с комбинезона магическую сажу.
У входа стояла Лира Стерлинг. Старший аудитор Департамента, гроза всех нарушителей регламента и личный ночной кошмар Каэла. Лира была воплощением порядка в мире хаоса. Ее пепельно-русые волосы были стянуты в такой тугой и математически идеальный пучок, что Каэл подозревал использование микро-гравитации. Темно-синий брючный костюм сидел безупречно, ни единой складочки. Очки в тонкой серебряной оправе были слегка сдвинуты на кончик носа, а в глазах цвета предгрозового неба читалось явное, ничем не прикрытое желание уволить кого-нибудь прямо сейчас. Желательно с лишением пенсии.
— Стерлинг, — Каэл прислонился к столу, пытаясь принять непринужденную позу, что было сложно сделать, когда у тебя на щеке отпечаток от мазута, а волосы торчат в разные стороны. — Решила проверить, плачу ли я налоги на сарказм? Или просто соскучилась по моему обаянию?
Лира брезгливо окинула взглядом заваленную искрящимся хламом лабораторию, задержавшись на лужице странной светящейся жидкости у ботинок Каэла.
— Я пришла, Вэнс, — ее голос звучал ровно, как метроном, отсчитывающий секунды до казни, — потому что сейсмо-магические датчики на моем этаже, который находится прямо над этой помойкой, которую ты называешь рабочим местом, фиксируют несанкционированный всплеск вероятностной магии. И эпицентр находится здесь.
— Это просто Игнис хандрит, — Каэл махнул рукой в сторону кофеварки. — Творческий кризис у парня. Весна, гормоны, все дела.
— Вэнс, — Лира сделала шаг вперед, и звук ее каблуков эхом отскочил от стен. — Ты держишь незарегистрированного демона второго ранга в бытовом приборе? Это прямое нарушение пункта 4.12 Кодекса магической безопасности, подпункт «В»: «Использование разумных сущностей для удовлетворения гастрономических потребностей без лицензии». Я обязана немедленно выписать штраф и конфисковать объект.
Она достала из кармана планшет из мерцающего дата-стекла. Экран озарил ее лицо холодным голубым светом.
— Выпиши этот штраф на имя моей кофеиновой зависимости, — огрызнулся Каэл, выпрямляясь. Он был на полголовы выше аудитора, но с Лирой это никогда не работало. Эта женщина могла заставить отступить взбесившегося горного тролля, просто подняв бровь и процитировав трудовое законодательство. — Ты вообще спишь, Лира? Или по ночам ты ложишься в зарядную станцию, подключаешься к корпоративной сети и скачиваешь новые протоколы, чтобы эффективнее портить мне жизнь?
— Я порчу тебе жизнь исключительно в рабочие часы, Вэнс, с девяти до восемнадцати. У меня очень четкий тайм-менеджмент, — Лира даже не моргнула. — А теперь отойди от стола. Я забираю этот аппарат на экспертизу.
— Только через мой хладный труп, — Каэл скрестил руки на груди. — Я не пил нормальный кофе с субботы. Автоматы в холле выдают жидкость, по вкусу напоминающую слезы разочаровавшегося в жизни гоблина. Я не отдам Игниса.
Они уставились друг на друга. Воздух между ними буквально затрещал от статического напряжения. Если бы в Департаменте существовал тотализатор (а он существовал, и заведовал им тролль из отдела кадров), ставки на то, когда эта парочка наконец-то поубивает друг друга, принимались бы с коэффициентом один к одному.
— Отойди, Каэл, — тихо, но с металлической угрозой в голосе произнесла Лира. Она сделала еще один шаг, оказавшись почти вплотную к нему. От нее пахло лавандовым мылом и свежей типографской краской — запах, который Каэл ненавидел всей душой, потому что он ассоциировался с выговорами.
— А ты заставь, Стерлинг. Давай, примени ко мне физическую силу. Посмотрим, как ты опишешь это в своем идеальном отчете.
Лира сузила глаза. Ее рука с тонкими, изящными пальцами резко метнулась к кофеварке.
Каэл, обладая реакцией человека, который регулярно уворачивается от взрывающихся артефактов, перехватил ее запястье. Его пальцы сомкнулись на рукаве ее пиджака. Лира ахнула от возмущения, попыталась вырвать руку, и в этот момент они оба дернули кофеварку на себя.
Игнис, очевидно, решив, что этот офисный абсурд ниже его демонического достоинства, издал финальный, истеричный вопль. Температура внутри колбы подскочила до критической отметки.
А розовый кристалл из «Генератора Сюжетных Линий», который Каэл использовал как предохранитель, принял этот тепловой удар на себя.
Артефакт не просто сгорел. Он сработал.
Звука взрыва не было. Был звук, похожий на то, как лопается гигантская струна арфы, пропущенная через стадионные усилители. БДЗИНЬ!
Вспышка ослепительно-розового, перламутрового света вырвалась из недр машины, расширяясь пульсирующей сферой. Ударная волна чистой, концентрированной магии вероятности ударила Каэла и Лиру в грудь, отбросив их в разные стороны.
Каэл пролетел пару метров, спиной сшиб стеллаж с пустыми колбами и рухнул на пол в облаке стеклянной пыли. В ушах стоял протяжный, мелодичный звон. Мир перед глазами вращался, окрашенный в приторно-розовые тона.
Воздух в лаборатории мгновенно изменился. Куда-то пропал запах озона и горелого кофе. Вместо этого в нос ударил густой, почти осязаемый аромат ванили, свежей клубники и мокрого асфальта после летнего дождя?
Каэл застонал, пытаясь приподняться на локтях. Тело ныло, но кости, кажется, были целы. Он потряс головой, прогоняя розовый туман из глаз.
— Стерлинг? — хрипло позвал он. Его собственный голос показался ему странным — более глубоким, с легкой, почти бархатистой хрипотцой, которой у него отродясь не было. — Ты жива? Только не говори, что ты умерла, мне придется заполнять тонну бумаг, а я ненавижу твой отдел.
Ответа не последовало.
Туман начал медленно рассеиваться. И тут Каэл услышал музыку.
Тихую, ненавязчивую, но абсолютно отчетливую. Это был саксофон. Кто-то, мать его, играл на саксофоне медленную джазовую мелодию прямо здесь, в закрытом бункере Департамента.
— Какого дьявола — пробормотал Каэл, садясь и опираясь спиной о помятый стеллаж.
Он посмотрел в другой конец комнаты. Лира сидела на полу, прислонившись к трансформаторной будке. Ее идеальный, непробиваемый пучок растрепался, и несколько длинных прядей упали на лицо.
И тут Каэл заметил нечто, заставившее его мозг застопориться, словно шестеренки застряли в патоке.
Волосы Лиры развевались.
В подвальной лаборатории не было окон. Вентиляция была выключена с прошлой среды из-за поломки кулера. Сквознякам здесь было неоткуда взяться. Но волосы Лиры медленно, грациозно, в режиме какого-то кинематографического рапида развевались невидимым теплым бризом, мягко обрамляя ее лицо.
Свет в лаборатории тоже изменился. Флуоресцентные лампы больше не мерцали мертвенно-белым. Откуда-то сбоку на Лиру падал мягкий, золотистый контровой свет, подсвечивая ее силуэт так, словно она была моделью с обложки журнала «Магия и Гламур».
Она медленно открыла глаза и подняла взгляд на Каэла. Ее очки исчезли — вероятно, отлетели при взрыве.
Каэл смотрел на нее, и внезапно в его голове, прорываясь сквозь цинизм и панику, вспыхнула абсолютно чужеродная, пугающая своей банальностью мысль: «Какого черта у нее такие глубокие, бездонные глаза? Они похожи на океан перед бурей».
Его сердце буквально пропустило удар. Не фигурально, а физически. В груди что-то громко ухнуло, а затем пульс участился, отдаваясь в висках глухим ритмом. Дыхание перехватило.
Лира моргнула. Ветер, играющий с ее волосами, внезапно стих, как по щелчку выключателя. Саксофон взял фальшивую ноту и заткнулся. Золотистый свет мигнул и сменился привычным офисным неоном.
Тишина, повисшая в комнате, была тяжелой, как свинцовая плита.
— Вэнс — Лира схватилась за голову. Ее голос дрожал. В нем не было ни капли привычной уверенности, только паника и нарастающая, первобытная ярость. — Что что ты наделал?
— Я я просто пытался починить кофеварку — Каэл сглотнул, чувствуя, как по спине течет холодный пот.
— Кофеварку?! — Лира попыталась встать, но покачнулась и снова осела на пол. Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса. — Вэнс, ответь мне честно. Почему почему я сейчас посмотрела на тебя и внезапно подумала, что пятно мазута на твоей щеке и небритость подчеркивают твою брутальность?!
Каэл в ужасе отполз назад, вжимаясь лопатками в стеллаж.
— Я не знаю! — крикнул он, чувствуя, как рушится его рациональный мир. — Но если это тебя успокоит, пару секунд назад мой мозг без моего согласия сравнил твои глаза с океаном перед бурей! Меня буквально тошнит от самого себя! Я техномаг, я не мыслю метафорами из женских романов!
Они одновременно перевели взгляд на искореженные остатки кофеварки. Из разорванного корпуса, прямо из того места, где раньше был розовый кристалл, медленно вытекала мерцающая, похожая на жидкий перламутр субстанция. Она испарялась, насыщая воздух лаборатории магией, от которой зудели зубы.
До Каэла начало доходить. «Генератор Сюжетных Линий». Эльфийская разработка. Артефакты, которые контрабандисты продавали корпорациям для создания искусственных эмоциональных привязанностей у потребителей к определенным брендам. Только этот кристалл, судя по всему, был не рекламным.
Это был чистый, неразбавленный концентрат жанрового клише.
Матрица реальности вокруг них дала трещину. Нью-Авалон еще не знал об этом, но Департамент Магических Аномалий только что стал эпицентром локальной катастрофы. Они стали нулевыми пациентами вируса Романтической Комедии.
— Вэнс, — голос Лиры снова обрел ледяные нотки, но теперь в нем сквозил настоящий, неподдельный страх. — Я убью тебя. Я составлю протокол о твоем уничтожении, подпишу его у директора и сама приведу в исполнение. Но сначала.
Она не успела договорить.
С потолка раздался механический щелчок. Датчики задымления, очевидно, отреагировавшие на магический туман, активировали систему пожаротушения.
Но вместо химической пены или ледяной воды из разбрызгивателей на них полился теплый, кристально чистый, идеально срежиссированный летний дождь. Капли падали в красивом слоу-мо, разбиваясь о пол с мелодичным звоном. И где-то вдалеке, за бетонными стенами подвала, снова тихо заиграл проклятый саксофон.
Троп номер один: «Внезапный дождь, застающий героев врасплох».
Каэл закрыл лицо руками, чувствуя, как теплая вода стекает по его пальцам.
Это был конец. Конец его спокойной жизни, конец его рассудку. И судя по взгляду Лиры Стерлинг, которая сидела под дождем, а ее белая блузка уже начала предательски просвечивать (о, боги, троп номер два!), это было только начало их личного, розового, невыносимо сопливого ада.

Глава 2. Эффект бабочки в животе.

Летний дождь в подвале Департамента Магических Аномалий не прекращался. Это была не ледяная, ржавая вода из старых труб пожарной системы, а кинематографически идеальный ливень. Капли падали под выверенным углом, температура воды составляла комфортные двадцать пять градусов, а пахло от нее озоном, свежескошенной травой и почему-то дорогим парфюмом.
Каэл Вэнс сидел на мокром бетоне, прислонившись к стеллажу, и смотрел, как вода смывает мазут с его рук. В голове билась только одна мысль, пульсирующая в такт навязчивому саксофону, который продолжал играть из ниоткуда: «Мой мозг взломали. Меня хакнул кусок эльфийского кварца».
— Вэнс! — сквозь шум воды прорвался голос Лиры.
Каэл поднял голову. Старший аудитор Стерлинг поднялась на ноги. Ее идеальный костюм промок насквозь. И тут магия нанесла свой следующий коварный удар.
В любой нормальной ситуации мокрая белая блузка вызвала бы у Каэла, как у любого живого мужчины, определенный биологический интерес. Но сейчас сейчас реальность вокруг Лиры покрылась легким, едва заметным свечением. Свет флуоресцентных ламп преломился так, чтобы создать эффект мягкого фокуса. Каэл почувствовал, как какая-то невидимая сила буквально поворачивает его голову в ее сторону, заставляя смотреть на нее с восхищением.
Его собственные эмоции были подавлены чужеродным, навязчивым скриптом. «Она прекрасна в своем гневе», — услужливо подкинул мозг мысль, достойную бульварного романа в мягкой обложке.
— Пошла вон из моей головы! — рявкнул Каэл, изо всех сил зажмуриваясь и отворачиваясь к стене. — Я не хочу думать о том, как капли воды скатываются по твоей ключице! Это нарушение моих когнитивных прав!
— Что ты несешь, идиот?! — Лира скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться, хотя ее щеки вспыхнули ярким румянцем. — Выключи эту проклятую воду! Немедленно!
— Я не могу! Это не вода, это материализованная метафора!
— Я сейчас материализую свой кулак на твоем лице! — Лира сделала шаг к нему, но поскользнулась на мокром полу.
В следующее мгновение время замедлилось. Каэл, даже с закрытыми глазами, инстинктивно выбросил руку вперед. Его пальцы безошибочно поймали Лиру за талию. Она ахнула. Их глаза встретились. Время остановилось окончательно.
Саксофон взял пронзительную, долгую ноту. Каэл почувствовал, как от места, где его рука касалась ее талии, расходится тепло. Он смотрел в ее глаза (снова эти чертовы глаза цвета океана!) и чувствовал, как его губы сами собой складываются в кривую, обольстительную ухмылку, которую он никогда в жизни не репетировал.
— Осторожнее, Стерлинг, — произнес Каэл бархатным, глубоким баритом. — Вы же не хотите упасть еще глубже в мои объятия.
Секунда тишины.
А затем Лира с силой оттолкнула его от себя, и время снова пошло с нормальной скоростью. Каэл рухнул обратно на пол, тяжело дыша, словно пробежал марафон.
— Какого дьявола это сейчас было?! — провизжала Лира, вытирая лицо мокрыми рукавами пиджака. Ее глаза были расширены от ужаса. — Что ты сказал?!
— Это не я! — в панике закричал Каэл, хватаясь за волосы. — Клянусь шестеренками Великого Механизма, это сказал не я! Мои голосовые связки сработали автономно! Я бы в жизни не произнес такую пошлую, картонную чушь!
— Отключи. Эту. Воду! — процедила Лира, и в ее голосе было столько угрозы, что даже магический саксофон поперхнулся и стих.
Каэл огляделся, с трудом фокусируя зрение. Панель управления системой пожаротушения искрила на противоположной стене. Вставать и идти туда было рискованно — любое движение могло спровоцировать новый троп.
Он нащупал на полу тяжелый разводной ключ, прицелился и метнул его в панель. Ключ со звоном врезался в красный рычаг. Раздался скрежет, и летний дождь мгновенно прекратился.
В лаборатории повисла тяжелая, влажная тишина, нарушаемая только капелью с потолка.
Каэл медленно поднялся, опираясь на край стола. Вода стекала с его носа. Он посмотрел на Лиру. Она стояла у дверей, дрожа то ли от холода, то ли от бешенства, и пыталась выжать воду из подола своего некогда безупречного пиджака.
— Итак, — Лира выпрямилась. Она сделала глубокий вдох, явно пытаясь вернуть себе образ бесстрастного аудитора. — Давай проясним ситуацию, Вэнс. Ты взорвал контрабандный эльфийский артефакт. Артефакт, который должен был быть уничтожен по акту номер 78-бис.
— Я пытался починить кофеварку.
— Замолчи. — Она подняла палец. — В результате взрыва произошел выброс чего-то. Чего-то, что заставляет физику работать по законам дешевой мелодрамы. Я правильно излагаю факты?
— Это был «Генератор Сюжетных Линий», — мрачно буркнул Каэл, выжимая свой комбинезон. — Обычно корпорации вшивают микродозы этой дряни в рекламу. Ты смотришь ролик про стиральный порошок, и вдруг начинаешь чувствовать глубокую, искреннюю привязанность к бренду. Но этот кристалл он был промышленного масштаба. Чистый, неразбавленный концентрат жанровых клише.
Внезапно Каэл замер. Он прижал руку к животу. Лицо его побледнело.
— Что такое? — насторожилась Лира, делая полшага назад. — Ты ранен? Осколок?
— Нет — Каэл сглотнул. — У меня в животе.
— Внутреннее кровотечение? Тошнота от магического облучения?
— Бабочки.
Лира уставилась на него.
— Что?
— У меня в животе бабочки, Стерлинг! — панически воскликнул Каэл. — Настоящие! Я чувствую, как они щекочут мне желудок крыльями! Это метафора, которая стала физиологией!
Он внезапно икнул. Изо рта Каэла вылетела крошечная, мерцающая розовая искра в форме бабочки, порхнула в воздухе и растворилась с тихим звуком колокольчика.
Лира смотрела на то место, где исчезла бабочка, и ее левый глаз начал нервно дергаться.
— Так, — сказала она предельно спокойным голосом человека, находящегося на грани нервного срыва. — Мы сейчас же идем в медицинский блок к доктору Зейну. Он снимет показатели, введет нам антимагическую сыворотку, мы напишем объяснительные, и я прослежу, чтобы тебя уволили с волчьим билетом. Я больше не намерена терпеть этот цирк.
Она резко развернулась к выходу. И в этот момент магия снова дала о себе знать.
Как только Лира повернулась к двери, в абсолютно закрытом, душном подвальном помещении поднялся ветер.
Но это был не просто сквозняк. Воздух двигался направленным потоком исключительно вокруг Лиры Стерлинг. Ее мокрые, растрепавшиеся пепельно-русые волосы внезапно высохли за долю секунды и начали медленно, эпично развеваться, словно она стояла на вершине скалы навстречу шторму.
Она замерла, чувствуя поток воздуха на лице.
— Стерлинг — прошептал Каэл, не в силах оторвать взгляд. — Твои волосы.
— Я знаю, Вэнс, — сквозь зубы процедила Лира. Она подняла руки, пытаясь прижать пряди к голове, но магия сопротивлялась. Волосы упрямо струились сквозь ее пальцы, создавая идеальный, динамичный кадр. — Если ты сейчас скажешь хоть слово о том, как красиво они развеваются, я убью тебя этим самым разводным ключом.
— Я и не собирался! — солгал Каэл, чье сердце снова предательски екнуло. — Просто это выглядит глупо. Мы в подвале. Тут пахнет горелой резиной. А ты выглядишь как модель из рекламы эльфийского шампуня «Дыхание Сильфиды».
— Помоги мне открыть эту чертову дверь, — рявкнула Лира, бросив попытки усмирить прическу.
Она подошла к массивной стальной двери лаборатории, которая открывалась с помощью рунной панели. Лира приложила свой бейдж к сканеру.
Панель мигнула красным.
«Доступ запрещен. Запущен протокол карантина».
— Что? — Лира ударила ладонью по сканеру. — Какой еще карантин? Датчики не фиксировали биологической или радиационной угрозы!
Каэл подошел ближе, стараясь не смотреть на ее развевающиеся волосы (что было сложно, так как легкий аромат лаванды и дождя теперь постоянно щекотал ему нос). Он достал свой мультитул и подключился к панели.
На маленьком экране его прибора побежали строчки кода, но они были странными. Вместо привычных рунических логарифмов код состоял из сердечек, звездочек и странных алгоритмов, которые Каэл не мог расшифровать.
— Это не система безопасности Департамента, — мрачно констатировал Каэл. — Это сама магия артефакта переписала замки.
— И что там сказано? — Лира заглянула ему через плечо. Ее присутствие так близко вызвало у Каэла новый приступ «бабочек». Он стиснул зубы, чтобы не икнуть розовой искрой ей в лицо.
— Судя по структуре заклинания — Каэл сглотнул. — Дверь откроется только тогда, когда мы пройдем определенную сюжетную арку.
— Переведи с языка идиотов на язык аудиторов, Вэнс.
— Мы заперты, Стерлинг. Артефакт решил, что мы — главные герои. И пока мы не отыграем сцену, которую он для нас прописал, он нас не выпустит.
Лира медленно отстранилась. Ее волосы, наконец, перестали развеваться и тяжелой волной упали на плечи. Она посмотрела на Каэла тем самым ледяным взглядом, который предвещал массовые сокращения в штате.
— И какую же сцену мы должны отыграть? — спросила она.
Каэл огляделся. Подвал. Полумрак. Они вдвоем, мокрые, напуганные, отрезанные от мира.
— Я не сценарист, — медленно произнес он. — Но если судить по законам жанра нас ждет троп «Вынужденная изоляция». Нам придется провести здесь неопределенное количество времени. Вместе. Наедине.
Лира закрыла глаза и прижала пальцы к переносице.
— Скажи мне, что в твоей каморке есть аптечка с сильным снотворным. Потому что если я проведу с тобой в закрытом помещении больше часа, сюжетная линия превратится из романтической комедии в криминальный триллер с расчленением.
— Снотворного нет, — развел руками Каэл. — Но есть старый диван в дежурной комнате отдыха. Правда.
Он осекся, внезапно осознав всю глубину катастрофы, в которую они провалились.
— Правда что? — открыла глаза Лира.
— Диван там только один. И он узкий.
Воздух в лаборатории снова неуловимо изменился. Свет немного потускнел, оставляя лишь мягкий луч, падающий ровно между ними. Музыка, которая, казалось, исчезла, вернулась. Теперь это была гитара, играющая напряженный, вибрирующий аккорд.
«Троп: Только одна кровать», — мысленно прочитал Каэл невидимые титры, бегущие перед глазами.
Лира Стерлинг, старший аудитор, женщина, которая не боялась ни Темного Совета, ни налоговой инспекции гномов, издала тихий, полный обреченности стон и сползла по стене на пол.
— Ненавижу понедельники, — прошептала она.
Каэл опустился рядом с ней. Бабочки в животе устроили настоящий ураган, и он, не выдержав, икнул. Две розовые искры вылетели из его рта и закружились под потолком, освещая их личный, навязанный магией ад.

Глава 3. Внезапный дождь и геометрия вынужденной близости.

Две розовые искры в форме бабочек, вылетевшие изо рта Каэла, сделали изящный пируэт под бетонным потолком и растворились с тихим звуком, до боли напоминающим звон свадебных колокольчиков.
Лира Стерлинг медленно, почти механически повернула голову. Ее взгляд, лишенный привычной аудиторской резкости, был пустым и пугающе спокойным. Так смотрят люди, которые только что осознали, что их страховой полис не покрывает падение метеорита, а метеорит уже пробил крышу.
— Вэнс, — произнесла она тоном, от которого у любого стажера в Департаменте замерзло бы спинномозговое вещество. — Я отказываюсь.
— Отказываешься от чего? — Каэл осторожно потер живот, проверяя, не готовится ли там новая порция лепидоптерологической магии.
— От этого сюжета. От этой дешевой, низкопробной драматургии. — Лира с трудом поднялась на ноги, отряхивая мокрый пиджак. — Я — старший аудитор Департамента Темпорального Контроля. Мой уровень допуска позволяет мне выносить вотум недоверия даже младшим божествам. Я не собираюсь становиться заложницей эльфийского куска кварца, который решил поиграть со мной в симулятор свиданий! Мы уходим отсюда. Сейчас же.
— Лира, дверь заблокирована сюжетной аркой.
— Значит, мы найдем дверь, которая не знает, что мы в ней участвуем, — отрезала она. — Это подвал старого здания. До реконструкции здесь были склады. Должен быть другой выход. Вентиляционная шахта, технический люк, старая канализация — мне плевать. Я скорее проползу километр по трубам с радиоактивными слизнями, чем лягу с тобой на один диван.
Каэл хотел было обидеться — в конце концов, его эго еще никогда так методично не растаптывали, — но здравый смысл взял верх. Идея провести ночь в запертой комнате с женщиной, чей гнев мог плавить свинец, пугала его не меньше, чем розовые бабочки.
— Есть технический коридор, — медленно сказал он, поднимаясь и подхватывая с пола мультитул. — Старая сбросная шахта для отработанной эктоплазмы. Она ведет в задний переулок за зданием Департамента. Ее не использовали лет пять, и там грязно так, словно там умерло стадо немытых троллей, но замок там механический. Никакой магии, а значит, артефакт не мог его перекодировать.
— Веди, — скомандовала Лира.
Путь до сбросной шахты занял десять минут, которые показались Каэлу вечностью. Магия артефакта явно была недовольна их попыткой сойти с рельсов сюжета. Свет в коридорах то и дело приглушался, пытаясь создать интимный полумрак, а где-то за трубами периодически начинала играть томная скрипка. Каэл глушил музыку ударами разводного ключа по батареям, а Лира шла впереди с прямой спиной, игнорируя тот факт, что ее влажная блузка все еще выглядела возмутительно кинематографично.
Шахта оказалась именно такой, как описывал Каэл: узкой, темной и пахнущей застарелой сыростью.
— Я полезу первым, — сказал Каэл, подходя к ржавой железной лестнице, уходящей вертикально вверх. — Если ступеньки провалятся, лучше я упаду на бетон, чем ты упадешь на меня.
— Какое благородство, Вэнс, — фыркнула Лира, хотя в ее голосе промелькнула едва заметная нотка одобрения. — Только давай договоримся: я лезу следом, и если ты хоть раз посмотришь вниз.
— Я техномаг, Стерлинг, а не озабоченный подросток! — возмутился Каэл. — К тому же, я слишком занят паникой, чтобы нарушать субординацию.
Подъем был тяжелым. Лестница скрипела, с потолка сыпалась ржавчина. Каэл принципиально смотрел только вверх, на тусклый квадрат света, пробивающийся сквозь щели тяжелой металлической двери на улицу. Он сосредоточенно бубнил себе под нос таблицу плотности магических потоков, пытаясь занять мозг чем угодно, только не мыслями о том, что прямо под ним находится Лира Стерлинг.
Наконец, его рука нащупала холодный металл засова. Он навалился всем весом. С оглушительным скрежетом, от которого посыпались искры, дверь поддалась.
В лицо ударил свежий, прохладный воздух Нью-Авалона. Запах выхлопных газов, уличной еды из гномьих киосков и городской пыли показался Каэлу слаще амброзии.
— Мы выбрались! — крикнул он, подтягиваясь и вываливаясь на асфальт грязного переулка.
Он протянул руку в люк. Лира схватилась за нее — ее хватка была удивительно сильной — и Каэл рывком вытащил ее на поверхность.
Они стояли в тупике между двумя небоскребами. Над ними возвышались громады неоновых вывесок, рекламирующих левитирующие автомобили и приворотные зелья быстрого приготовления. На небе светило яркое послеполуденное солнце. Было сухо, тепло и абсолютно нормально.
Лира прислонилась к кирпичной стене, тяжело дыша. Ее лицо было перепачкано сажей, волосы снова растрепались, но на губах играла победная, почти безумная улыбка.
— Съел, розовый кристалл? — торжествующе произнесла она, глядя в небо. — Аудит не сдается! Мы сломали твой дурацкий сценарий!
Она повернулась к Каэлу.
— Признаю, Вэнс, твой план сработал. Теперь нам нужно просто обойти здание, зайти через главный вход, связаться со службой очистки и.
Она не договорила.
С неба не упало ни единой капли. Не было ни раскатов грома, ни потемневших туч. Просто в одну секунду между небоскребами материализовалась локальная гидрометеорологическая аномалия размером ровно три на три метра.
И она рухнула прямо на них.
Это был водопад. Настоящий тропический ливень. Он обрушился на Каэла и Лиру с такой силой, что мгновенно промочил их до нитки — на этот раз по-настоящему, без всякой кинематографичной эстетики. Вода заливала глаза, попадала в рот, заставляя задыхаться.
Каэл отплюнулся, пытаясь проморгаться. В двух метрах от них, за невидимой границей аномалии, сухой асфальт грелся на солнце. Мимо по освещенной улице неспешно прошел пожилой эльф с газетой, даже не повернув головы в их сторону.
Этот дождь шел исключительно для них.
— Какого дьявола?! — заорала Лира, перекрикивая шум воды. — Синоптики обещали ясную погоду до четверга!
— Это не синоптики! — прокричал в ответ Каэл, чувствуя, как ледяная вода струится за шиворот. — Это сценаристы! Троп номер три: «Герои попадают под внезапный дождь и вынуждены искать укрытие»!
— Я не буду искать укрытие! Я пойду прямо! — Лира упрямо шагнула вперед, к солнечному свету на улице.
Аномалия шагнула вместе с ней.
Дождевое облако, висящее в пяти метрах над их головами, плавно сдвинулось, не давая Лире ни единого шанса вырваться из эпицентра ливня. Она сделала еще шаг — облако последовало за ней.
— Оно привязано к нам! — Каэл схватил ее за руку, перекрикивая грохот воды. — Артефакт генерирует локальное вероятностное поле! Если мы сейчас выйдем на главную улицу, эта туча пойдет с нами, и мы утопим половину квартала! Нам нужно укрытие!
Он огляделся. Переулок был абсолютно гладким — голые кирпичные стены корпоративных зданий. Ни подъездов, ни навесов. Дверь люка, из которого они выбрались, захлопнулась и намертво заблокировалась — обратного пути не было.
И тут взгляд Каэла упал на стену слева. Там, на высоте двух метров, торчал кусок старого, проржавевшего пожарного козырька. Он был крошечным. Буквально обломок металла шириной сантиметров в сорок и длиной около метра.
— Туда! — Каэл потянул Лиру за собой.
Они подбежали к стене. Каэл втиснулся под козырек, вжимаясь спиной в холодный, мокрый кирпич. Дождь здесь не доставал, но места катастрофически не хватало.
— Давай! — он протянул руку Лире, которая все еще стояла под водопадом.
Она шагнула к нему и попыталась встать рядом, плечом к плечу. Но козырек был слишком узким. Потоки воды нещадно хлестали ее по левому боку.
— Не помещаемся, — констатировала она, дрожа от холода.
Каэл посмотрел на дождь, который начал приобретать подозрительно розоватый оттенок, затем на Лиру, затем на геометрию козырька. Математика ситуации была безжалостной и абсолютно, невыносимо клишированной.
— Стерлинг, — голос Каэла дрогнул. — Нам придется встать лицом друг к другу.
Лира замерла. Вода стекала по ее лицу, смывая остатки аудиторской гордости. Она посмотрела на узкое пространство под козырьком. Потом на Каэла.
— Если ты — она сглотнула, стуча зубами. — Если ты кому-нибудь расскажешь.
Она сделала шаг вперед и повернулась.
Чтобы не промокнуть, ей пришлось встать вплотную к нему. Их носки ботинок соприкоснулись. Каэл инстинктивно подался назад, но за его спиной была только стена.
Лира оказалась зажата между стеной дождя и грудью Каэла Вэнса.
Пространства было так мало, что они не могли даже нормально опустить руки. Лира была вынуждена упереться ладонями в его грудь, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию. Каэлу пришлось положить руки ей на талию — просто потому, что их больше некуда было деть.
В ту же секунду, как их тела соприкоснулись, шум дождя внезапно стал глухим, словно они оказались в звуконепроницаемой капсуле.
Магия артефакта торжествовала. Она загнала их в идеальную, дистиллированную ловушку вынужденной близости.
Каэл затаил дыхание. Он чувствовал тепло ее ладоней сквозь мокрый комбинезон. Он чувствовал, как дрожит ее тело. Он смотрел прямо перед собой, стараясь фокусировать взгляд на стене переулка позади нее, но расстояние было слишком маленьким.
Его взгляд неизбежно опускался.
Лира смотрела вниз, на его воротник. Ее ресницы были мокрыми и слипшимися. Вода собралась в каплю на кончике ее носа.
«Сотри эту каплю», — внезапно прошептал чужой, вкрадчивый голос в голове Каэла. «Убери мокрую прядь с ее лица. Скажи ей, что она выглядит беззащитной».
— Нет, — вслух прохрипел Каэл.
— Что? — Лира вскинула голову, и их лица оказались на расстоянии пары сантиметров друг от друга.
— Я сопротивляюсь, — чеканя слова, произнес Каэл. Его сердце билось так громко, что он был уверен — Лира чувствует это через свои ладони на его груди. — Мой мозг пытается заставить меня убрать прядь волос с твоего лица. Но я не сдамся. Я буду думать о налогах.
— Отличная идея, — прошептала Лира. Ее глаза расширились. Дыхание участилось, и каждый ее выдох согревал подбородок Каэла. — Давай. Давай поговорим о налогах. Налог на добавленную стоимость в секторе гоблинов составляет.
— Двенадцать процентов, — подхватил Каэл, чувствуя, как его руки на ее талии начинают жить собственной жизнью, желая притянуть ее ближе. Он сжал пальцы, впиваясь в мокрую ткань ее пиджака, пытаясь удержать их на месте. — С с возможностью вычета при использовании сертифицированных алхимических компонентов.
— Правильно — Лира тяжело сглотнула. Ее взгляд, словно намагниченный, метнулся к его губам, затем снова к глазам. В них плескался океан паники. — Вэнс.
— Что, Стерлинг?
— Я не хочу этого говорить, — ее голос сорвался на отчаянный шепот, — но магия она заставляет меня думать о том, что от тебя пахнет озоном и опасностью. И что твои плечи шире, чем кажутся в офисе. Помоги мне. Скажи что-нибудь отвратительное. Быстро.
Каэл судорожно сглотнул. Мозг, затопленный эндорфинами и эльфийской магией, отказывался генерировать гадости. Все, что он видел — это блеск ее влажных губ и то, как колотится жилка на ее шее.
— У меня у меня грибок на ногте левой ноги! — выпалил он первое, что пришло в голову, отчаянно цепляясь за реальность. — И я не стирал этот комбинезон две недели!
Лира судорожно выдохнула, словно вынырнула из воды. Марево в ее глазах на секунду рассеялось.
— Спасибо, — искренне сказала она, слегка отодвигаясь от него, насколько позволял козырек. — Это мерзко. Это очень помогло.
— Обращайся. — Каэл закрыл глаза и прислонился затылком к стене. — Долго мы так не продержимся. Этот чертов дождь не кончится, пока мы не сделаем то, чего он хочет. Или пока мы не вернемся в карантинную зону.
Лира молчала несколько долгих секунд. Дождь вокруг них образовал сплошную серебристую стену, отрезая их от всего остального мира.
— Значит, мы возвращаемся, — тихо, но твердо произнесла она. — Мы идем обратно в подвал.
Каэл открыл глаза.
— Назад через грязную трубу?
— Нет. Я не полезу туда второй раз, — она посмотрела ему прямо в глаза, и на этот раз это был взгляд того самого аудитора Стерлинг, которую знал весь Нью-Авалон. Железной и несгибаемой. — Мы пройдем по улице до главного входа.
— Но облако пойдет с нами! Мы будем выглядеть как идиоты!
— Пусть смотрят, — отрезала Лира. — Я лучше пройду сквозь весь город под персональным душем, чем позволю этому артефакту заставить меня поцеловать тебя под этой ржавой железкой.
Она глубоко вдохнула, словно перед прыжком в пропасть, убрала руки с его груди и решительно шагнула из-под спасительного козырька прямо под хлещущий ливень.
Локальное облако тут же двинулось за ней, поливая ее потоками воды.
Каэл остался под навесом, который теперь казался абсурдно пустым. Он посмотрел на свою дрожащую руку, которой только что держал ее за талию. Бабочки в животе, временно притихшие от шока, снова начали слабо трепетать крылышками.
— Эй, Стерлинг! — крикнул он, шагая под дождь следом за ней (облако услужливо расширилось, накрывая их обоих). — Только для протокола: я бы тоже не стал тебя целовать! Даже если бы от этого зависела судьба мультивселенной!
— Запиши это в свой отчет, Вэнс! — крикнула она в ответ, не оборачиваясь, шагая по лужам на своих семисантиметровых каблуках с грацией промокшей, но непобежденной королевы.
Они шли по залитому солнцем Нью-Авалону, сопровождаемые собственным персональным штормом. Прохожие шарахались от них, лепреконы-курьеры крутили пальцем у виска, а магия артефакта, казалось, удовлетворенно мурлыкала, предвкушая следующий этап.
Потому что там, в подвале, куда они возвращались, их по-прежнему ждал только один диван.

Глава 4. Карантин уровня «Ромком».

Шествие старшего аудитора Стерлинг и техномага Вэнса через залитую послеобеденным солнцем площадь перед главным зданием Департамента войдет в анналы корпоративных легенд Нью-Авалона.
Они шли молча, с прямой спиной, а ровно в метре над их головами плыла пухлая, темно-свинцовая туча размером с пляжный зонтик, щедро поливая их тропическим ливнем. Проходившие мимо клерки в строгих мантиях, эльфийские брокеры в дорогих костюмах и стайки пикси-курьеров замирали, провожая их взглядами. Кто-то доставал магические кристаллы, чтобы заснять происходящее.
Лира шагала так, словно шла вручать повестку в суд самому Люциферу. Тот факт, что каждый ее шаг сопровождался громким, неприличным хлюпаньем воды в дорогих туфлях, она игнорировала с поистине королевским достоинством. Каэл тащился следом, мрачно глядя под ноги и мечтая лишь о том, чтобы этот день оказался просто реалистичной галлюцинацией, вызванной отравлением эфирными парами.
Как только их ноги коснулись мраморных ступеней главного входа, туча над ними издала тихий звук, подозрительно похожий на разочарованный вздох, и растворилась в воздухе. Дождь прекратился мгновенно.
Солнце радостно блеснуло на мокрых волосах Лиры.
— Ненавижу магию, — процедил Каэл, выжимая край своего комбинезона. Вода с плеском упала на безупречно чистый мрамор крыльца. — Особенно ту, у которой есть чувство иронии.
— Сконцентрируйся, Вэнс, — отрезала Лира, с силой потянув на себя тяжелую дубовую дверь. — Сейчас мы поднимемся на мой этаж. Я вызову дежурную бригаду алхимиков-дезинсекторов. Они зальют твою лабораторию нейтрализатором, мы напишем рапорты и разойдемся по домам. Я приму горячий душ, выпью бокал сухого вина и забуду о твоем существовании до следующего квартального отчета.
План звучал идеально. Рационально, сухо и абсолютно неромантично.
Но у Департамента Темпорального и Магического Контроля были другие планы.
Они вошли в просторный холл, ожидая увидеть привычную суету: снующих туда-сюда гоблинов-бухгалтеров и стажеров с кипами пергаментов. Вместо этого в холле царила гробовая тишина, нарушаемая лишь гудением защитных рун, высеченных на стенах.
Вместо приветливых девушек на ресепшене стоял Борг — трехметровый каменный тролль из службы абсолютной безопасности. На нем была натянутая по швам форменная жилетка, а в руке он держал бутерброд с чем-то, подозрительно напоминающим кусок асфальта.
Вокруг зоны лифтов, ведущих в нижние сектора, мерцала плотная энергетическая сеть багрового цвета.
— Борг, — Лира решительно направилась к троллю, оставляя за собой мокрые следы. — Снимите блокировку с лифтов. Мне нужно в административный сектор. И вызовите клининг в холл, здесь кто-то налил воду.
Она попыталась проигнорировать тот факт, что вода натекла с нее самой.
Тролль медленно перевел взгляд желтых глаз с бутерброда на Лиру, затем на Каэла. Он тяжело вздохнул, достал из кармана жилетки толстый считыватель и нажал пару кнопок.
— Не могу, госпожа аудитор, — прогудел Борг голосом, похожим на скрежет тектонических плит. — Протокол «Карантин-Омега». Сектор D, включая подвальные помещения и технические коридоры, полностью изолирован.
— Изолирован от чего? — нахмурился Каэл, подходя ближе. От магической сетки несло жаром, как от открытой печи. — Никаких утечек радиации или темной материи не было!
— Система зафиксировала аномалию класса «Розовая угроза», — тролль сверился с экраном считывателя. — Код 14-88-Купидон. Всплеск неконтролируемой вероятностной магии романтического спектра. Уровень заражения: критический. Риск возникновения внезапных песенных номеров и немотивированных танцев — девяносто процентов.
Лира побледнела.
— Кто инициировал карантин?
— Главный Искер Департамента, — ответил Борг, откусывая кусок своего бутерброда. — Искусственный интеллект счел угрозу слишком высокой. Любая эмоциональная нестабильность может повредить серверы темпорального контроля. Приказ: изолировать нулевых пациентов в эпицентре заражения до полной дезинтеграции вируса.
— Нулевых пациентов? — Каэл нервно сглотнул. — Это он о нас?
Борг кивнул.
— Так точно, господин Вэнс. Биометрические сканеры зафиксировали у вас обоих учащенное сердцебиение, расширенные зрачки и наличие несанкционированных бабочек в желудочно-кишечном тракте. Вы заражены.
— Это не вирус, это эльфийский контрабандный артефакт! — возмутилась Лира, ударив ладонью по стойке ресепшена. — Я требую связи с Директором! Я старший аудитор.
— Директор на симпозиуме в Верхнем Измерении, — флегматично перебил тролль. — Связи нет. Система автоматически перенаправила вас в карантинную зону. Вам предписано вернуться в подвальный сектор D.
— Вы издеваетесь? — Лира вцепилась в стойку так, что костяшки пальцев побелели. — Вы хотите запереть нас там? Вдвоем? На ночь?!
Борг пожал огромными каменными плечами.
— Протокол есть протокол. Лифты в жилые ярусы отключены. Единственный доступный маршрут — служебный лифт номер четыре. Он спустит вас обратно в подвал. Система включила режим блокировки на ближайшие двенадцать часов. Утром прибудет комиссия по мета-этике. А до тех пор — Борг посмотрел на них почти с сочувствием. — Постарайтесь не влюбиться друг в друга, иначе карантин продлят на неделю.
— Я скорее поцелую ваш бутерброд с асфальтом, Борг, — прошипела Лира.
— Не советую, госпожа аудитор, — серьезно ответил тролль. — Там много горчицы.
Каэл понял, что спорить с протоколами безопасности было так же бесполезно, как пытаться уговорить гравитацию не работать. Он тронул Лиру за локоть.
— Идем, Стерлинг. Мы только тратим время. Если мы будем стоять здесь мокрые, мы подхватим воспаление легких быстрее, чем этот вирус заставит нас спеть дуэтом.
Лира бросила на тролля испепеляющий взгляд, но спорить не стала. Она резко развернулась и направилась к единственному работающему лифту — старой, обшарпанной кабине с решетчатой дверью, которой пользовались только техники.
Они зашли внутрь. Каэл нажал кнопку подвала. Лифт со скрипом пополз вниз.
Пространство кабины было крошечным. Они стояли по разным углам, стараясь не смотреть друг на друга. С них натекли две отдельные, но неумолимо сливающиеся в одну лужицы.
— Значит, мы заперты, — тихо произнесла Лира, глядя на мигающие цифры этажей. Ее голос звучал непривычно уязвимо. Вся ее броня, состоящая из правил и инструкций, дала трещину перед лицом абсурда, который нельзя было занести в таблицу Excel.
— Похоже на то, — вздохнул Каэл. — До восьми утра мы официально находимся в жанре «Выживание в замкнутом пространстве».
Внезапно из скрытых динамиков лифта полилась музыка. Это был не привычный инструментальный джаз, который обычно играл в кабинах Департамента, чтобы успокоить нервы служащих.
Это был Барри Уайт. Только исполненный на эльфийских лютнях. Низкий, вибрирующий баритон промурлыкал что-то о том, как холод сближает одинокие сердца.
— Я сейчас сорву эту панель и закорочу провода зубами, — мрачно пообещал Каэл, глядя на потолок кабины.
— Не утруждайся, — Лира прикрыла глаза. — Это не техника. Это среда обитания. Вирус меняет реальность вокруг нас, подстраивая ее под сценарий.
Лифт дернулся и остановился на подвальном уровне. Решетчатые двери отъехали в сторону с мелодичным перезвоном, которого раньше у них отродясь не было.
Они вышли в коридор сектора D. И замерли.
Подвал изменился.
Раньше это был унылый, плохо освещенный туннель с облупившейся краской и гудящими трубами коммуникаций под потолком. Теперь.
Флуоресцентные лампы больше не мерцали холодным белым светом. Они горели мягким, теплым, приглушенным золотистым оттенком, создавая идеальный интимный полумрак. Воздух стал теплее. Исчез запах сырости и крысиного яда. Коридор благоухал чем-то неуловимо сладким — смесью сандала, корицы и легких цветочных духов.
А на стене, прямо напротив лифта, где раньше висел плакат по технике безопасности «Не суй пальцы в плазменный резак!», теперь красовалась картина маслом, изображающая двух лебедей, плывущих в закат по озеру, подозрительно напоминающему форму сердца.
— Меня сейчас стошнит, — абсолютно искренне произнес Каэл. — Магия артефакта добралась до дизайна интерьеров.
— Не поддавайся, Вэнс, — голос Лиры дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, сжав кулаки. — Это агрессивная психотропная атака. Мы должны сохранять холодный рассудок. Мы просто пойдем в твою лабораторию, найдем сухую одежду — у тебя ведь есть запасная форма? — и сядем в разных углах комнаты. Мы будем молчать и решать кроссворды до утра. Понятно?
— Понятно, — кивнул он. — План идеальный.
Они двинулись по преображенному коридору. С каждым шагом абсурд только усиливался.
Автомат с напитками и снеками, стоявший на повороте, претерпел чудовищные изменения. Вместо протеиновых батончиков из сушеных личинок и энергетиков, которые так любили ночные смены, за стеклом лежали исключительно коробки конфет в форме сердечек и бутылки безалкогольного розового шампанского.
— Даже не смотри туда, — скомандовала Лира, видя, как Каэл притормозил возле автомата. — Мы не будем есть этот сгенерированный сюжетный мусор.
— Я просто хотел воды, — жалобно отозвался он, но послушно пошел дальше.
Они подошли к дверям лаборатории. Тем самым, которые они час назад покинули через вентиляционную шахту. Панель доступа всё так же светилась розовым светом блокировки.
— Лаборатория по-прежнему закрыта, — констатировал Каэл, проведя сканером мультитула над замком. — Артефакт не пустит нас обратно, пока мы не закроем арку.
— Куда мы тогда пойдем? — Лира обхватила себя руками за плечи. Ее промокшая одежда начала неприятно липнуть к телу в кондиционированном (хоть и подозрительно пахнущем сандалом) воздухе подвала.
Каэл огляделся.
В конце коридора светилась полуоткрытая дверь. Над ней висела табличка: «Комната отдыха технического персонала. Посторонним (особенно аудиторам) вход воспрещен».
— Дежурка, — указал он пальцем. — Дверь открыта. Видимо, система решила, что это идеальная локация для следующей сцены.
Лира посмотрела на дверь так, словно за ней прятался выводок голодных василисков.
— Что там, Вэнс? Опиши помещение.
— Обычно там царит бардак. — Каэл почесал затылок, пытаясь вспомнить. — Шкафчики с запасной формой, пара кресел, микроволновка, в которой кто-то разогревал рыбу в прошлом году, и запах все еще не выветрился.
— И? — Лира прищурилась, чувствуя, что он что-то недоговаривает.
— И диван, — обреченно закончил Каэл. — О котором я тебе уже говорил. Старый, продавленный, узкий диван из кожзаменителя.
Лира закрыла глаза. Она сделала медленный, глубокий вдох, явно пытаясь подавить желание закричать.
— Хорошо, — сказала она наконец, открыв глаза. В них плескалась холодная, математическая решимость. — Мы идем туда. Мы снимаем эту мокрую одежду и надеваем твою запасную форму. А затем мы делим этот диван ровно пополам. Я проведу невидимую границу демаркации. Если ты пересечешь ее хотя бы мизинцем, я сломаю тебе палец. Это понятно?
— Кристально, — сглотнул Каэл. — Никаких нарушений границ. Полный нейтралитет.
— Вот и отлично.
Они подошли к двери дежурки. Каэл толкнул ее рукой. Дверь тихо скрипнула и открылась шире.
Они застыли на пороге.
Комната отдыха преобразилась до неузнаваемости. Микроволновка и шкафчики исчезли, словно их никогда здесь не было. Запах старой рыбы сменился ароматом горячего какао и потрескивающих дров, хотя камина в комнате, разумеется, не наблюдалось. Свет исходил от нескольких десятков свечей, расставленных по всем мыслимым и немыслимым поверхностям.
А в самом центре комнаты, отбрасывая мягкие тени, стоял диван.
Но это был не старый продавленный кожзаменитель. Магия артефакта трансформировала его во что-то, напоминающее роскошную викторианскую кушетку. Обитую алым бархатом. С множеством мягких, пухлых подушек.
Проблема была в том, что в процессе трансформации диван стал еще уже. На нем едва мог поместиться один человек, не говоря уже о двоих.
На маленьком кофейном столике рядом стоял поднос с двумя кружками, от которых поднимался пар, и лежала записка на розовой бумаге.
Каэл, как завороженный, подошел к столику и прочитал вслух:
— «Троп активирован: Только одна кровать. Уровень сложности: Экстремальный. Для прохождения сцены требуется совместное использование мебели в течение восьми часов. Желаем приятных сновидений».
Лира Стерлинг, старший аудитор, не издала ни звука. Она просто медленно сползла по дверному косяку и села на пол, глядя на алый бархатный диван стеклянными глазами.
Карантин официально начался. И шансы выжить в нем, не потеряв остатки рассудка, стремительно падали к нулю.

Глава 5. Троп «Только одна кровать» и искусство саркастичных торгов.

Алый бархат викторианской кушетки призывно мерцал в неверном свете десятков свечей, расставленных магией артефакта по всей комнате. Свечи не плавились и не коптили, они просто горели, создавая тот самый золотистый полумрак, который обычно предшествует самым дорогим счетам от психотерапевта.
Лира Стерлинг продолжала сидеть на полу, прислонившись спиной к дверному косяку. Вода с ее промокшего насквозь костюма медленно растекалась по линолеуму (который, к слову, теперь выглядел как дорогой паркет красного дерева).
— Стерлинг, — осторожно позвал Каэл, стараясь не делать резких движений. Ему казалось, что если он заговорит слишком громко, аудитор просто дезинтегрируется от стресса, оставив после себя лишь облачко пепла и стопку идеально заполненных налоговых деклараций. — Ты как?
Лира медленно моргнула. Затем еще раз.
— Я вычисляю вероятность, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом. — Вероятность того, что если я сейчас разобью голову об эту кушетку, я впаду в кому и проснусь только тогда, когда весь этот бред закончится.
— Вероятность мала, — честно ответил Каэл, изучая обивку. — Бархат выглядит слишком мягким. Ты скорее получишь эстетическое удовольствие, чем сотрясение мозга.
— Заткнись, Вэнс. — Она тяжело вздохнула и начала подниматься. — Хорошо. Мы не поддадимся. Мы взрослые, профессиональные люди, оказавшиеся в нестандартной ситуации, спровоцированной технологическим сбоем. Мы будем действовать рационально.
Она подошла к кофейному столику, на котором стояли две дымящиеся кружки. Лира осторожно понюхала одну из них.
— Горячий шоколад. С маршмеллоу. — Она посмотрела на Каэла с выражением глубочайшего отвращения. — В форме маленьких сердечек, Вэнс. Маршмеллоу в форме гребаных сердечек.
— Не пей, — посоветовал он. — Вдруг там приворотное зелье или сыворотка правды, которая заставит нас говорить стихами?
— Я и не собиралась. — Она решительно отодвинула поднос на край столика. — А теперь к делу. Судя по записке, система не выпустит нас из этой комнаты, пока мы не «используем мебель совместно».
Каэл посмотрел на кушетку. Она была возмутительно узкой. Если бы на нее лег один человек, ему пришлось бы спать на боку, чтобы не свалиться. Для двоих она подходила только в том случае, если эти двое были сиамскими близнецами.
— Стерлинг, ты математик, — Каэл скрестил руки на груди. — Посмотри на этот кусок мебели. Физически невозможно лечь на него вдвоем, не нарушив законы евклидовой геометрии и личного пространства.
— Поэтому мы будем торговаться, — заявила Лира, одергивая мокрый пиджак. — Мы разделим время. Четыре часа на диване спишь ты, четыре часа сплю я. Тот, кто не спит — сидит на полу. Или стоит в углу, как наказанный. Мне все равно. Это не нарушит условий задачи «совместного использования» в глобальном смысле.
Каэл задумался. Логика в ее словах была. Если артефакт хотел заставить их спать в обнимку, он мог пойти к черту.
— Ладно, — кивнул он. — Но я чур первый.
— С какой стати? — Лира вскинула бровь. — Я старше по должности. Я женщина. И я промерзла до костей из-за твоего дурацкого ливня.
— Моего ливня? Это ты поперлась на улицу, пытаясь сломать сюжет! — возмутился Каэл. — К тому же, я чинил этот артефакт, я технически пострадал на производстве! Я требую компенсации в виде первых четырех часов сна.
— Вэнс, ты не чинил артефакт, ты пытался прикрутить его к кофеварке, чтобы сварить себе допинг! Это халатность, а не производственная травма! — Лира уперла руки в бока. — Я сплю первая. А ты сидишь на полу и охраняешь периметр.
— От кого? От плюшевых мишек, которые могут вылезти из вентиляции? — фыркнул Каэл. — Нет уж, Стерлинг. Давай по справедливости. Орел или решка?
Он достал из кармана комбинезона блестящую латунную гайку и подбросил ее в воздух.
Гайка зависла в апогее своего полета. Время снова неуловимо замедлилось. Каэл с ужасом наблюдал, как латунный кругляш медленно переворачивается в воздухе, а из скрытых динамиков комнаты начинает играть мягкая, романтическая акустическая гитара.
«Только не снова», — мысленно взмолился он.
Гайка не упала на пол. Она плавно опустилась прямо в подставленную ладонь Лиры, которая инстинктивно протянула руку.
Лира раскрыла ладонь. Гайки там не было. Вместо нее лежал крошечный, идеально вырезанный из латуни цветок незабудки.
Музыка стала чуть громче. Свечи мигнули, создавая эффект мерцания звезд.
Каэл почувствовал, как бабочки в его животе, которые вроде бы успокоились после инцидента с дождем, снова начали бешено хлопать крыльями. Он посмотрел на лицо Лиры, освещенное золотистым светом. В этот момент она выглядела не как строгий аудитор, а как.
— Прекрати! — Лира сжала кулак, сминая латунный цветок, и иллюзия мгновенно рассеялась. Музыка оборвалась с противным скрипом. Время пошло с нормальной скоростью.
Она тяжело дышала, ее глаза метали молнии.
— Никаких монеток. Никаких игр с вероятностями. Этот артефакт переписывает любую случайность в свою пользу. Если мы будем бросать жребий, он сделает так, что мы оба проиграем и окажемся на этом диване вместе в течение секунды.
— Согласен, — Каэл сглотнул, пытаясь унять сердцебиение. — Логика и рациональность. Никаких случайностей.
— Хорошо, — Лира сделала глубокий вдох. — Я предлагаю сделку. Ты отдаешь мне первые четыре часа на диване. Взамен я не пишу в рапорте о том, что это именно ты взорвал «Генератор Сюжетных Линий». Я напишу, что артефакт сдетонировал самопроизвольно из-за нестабильности маго-ядра.
Каэл уставился на нее.
— Ты ты готова пойти на должностной подлог ради куска бархата? Ты, Лира Стерлинг, чье второе имя — «Педантичность»?
— Я продрогла, Вэнс, — процедила она, дрожа так, что стучали зубы. — У меня в туфлях квакают лягушки, а моя спина чувствует себя так, словно я таскала мешки с ураном. Ради возможности лечь на горизонтальную поверхность и закрыть глаза я готова продать душу дьяволу, не говоря уже о каком-то рапорте. Соглашайся, пока я добрая.
Каэл взвесил все «за» и «против». Если Лира сдаст его Директору, его уволят, лишат лицензии техномага и, возможно, заставят выплачивать стоимость ремонта подвала до конца жизни. Четыре часа сидения на полу казались ничтожной ценой за спасение карьеры.
— По рукам, — кивнул он. — Диван твой до трех ночи.
— Отлично. — Лира с облегчением выдохнула.
Она подошла к дивану. Свечи вокруг него, казалось, загорелись ярче, приветствуя победительницу. Лира сняла свои мокрые, хлюпающие туфли и брезгливо отставила их в сторону. Затем, поколебавшись секунду, она сняла пиджак, оставшись в промокшей насквозь белой блузке.
Каэл тут же отвернулся, демонстрируя чудеса джентльменской выдержки, которой от себя не ожидал.
— Не смотри, — бросила она, устраиваясь на диване. — Если твой мозг снова начнет генерировать пошлые метафоры про влажную ткань, я заставлю тебя съесть этот маршмеллоу в форме сердечек.
— Я смотрю на стену, Стерлинг! — возмутился Каэл, не отрывая взгляда от узора обоев (которые, к слову, теперь были в мелкую розовую полосочку). — Стена очень интересная. Захватывающая.
Он услышал шуршание ткани. Лира, видимо, пыталась укрыться бархатным пледом, который лежал на краю кушетки.
— Готово, — раздался ее приглушенный голос. — Можешь повернуться.
Каэл медленно обернулся.
Лира лежала на диване, укутавшись в темно-красный плед до самого подбородка. Из-за этого она казалась удивительно маленькой и хрупкой — иллюзия, в которую Каэл ни на секунду не поверил бы в нормальной обстановке. Но сейчас, в этом проклятом свете свечей.
Он заставил себя отвести взгляд.
— Устраивайся поудобнее, Вэнс, — сказала она, закрывая глаза. — И постарайся не сопеть. Я сплю очень чутко.
Каэл оглядел комнату. Стульев не было. Очевидно, артефакт специально убрал всю альтернативную мебель. Оставался только пол. Паркет выглядел красиво, но был твердым как камень.
Он вздохнул, снял свой влажный комбинезон, оставшись в футболке и штанах, свернул его валиком и положил на пол у противоположной стены, подальше от дивана. Затем он лег, подложив валик под голову.
Было жестко. И холодно.
Прошло пятнадцать минут. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием несуществующего камина и ровным дыханием Лиры.
Каэл ворочался с боку на бок. Пол казался ледяным. Он думал о том, как бы сейчас спал в своей кровати, если бы Игнис не решил устроить оперный концерт в кофеварке.
Внезапно свет в комнате мигнул.
Свечи, стоявшие по углам, разом погасли. Остались гореть только те, что находились в непосредственной близости от кушетки. Температура воздуха вокруг Каэла резко упала градусов на десять. Он почувствовал, как по коже побежали мурашки.
— Какого черта — прошептал он, садясь.
Температура продолжала падать. Изо рта Каэла пошел пар. Артефакт явно был недоволен тем, что они обманули его систему.
— Эй, Стерлинг, — позвал Каэл, лязгая зубами от внезапного холода. — Ты не спишь?
Лира не ответила. Она тихо посапывала, уютно свернувшись калачиком под теплым пледом, освещенная мягким светом оставшихся свечей. Вокруг нее образовалась локальная зона комфорта.
Каэл понял, к чему все идет. Троп «Только одна кровать» не терпел компромиссов. Если один из героев отказывался лечь рядом с другим, магия создавала невыносимые условия, чтобы заставить его это сделать.
Холод стал пробирать до костей. Каэл потер плечи, пытаясь согреться, но это не помогало. Пол под ним стал ледяным, словно он сидел на глыбе арктического льда.
Он посмотрел на диван. На этот узкий, чертовски узкий диван, где лежала женщина, которая мечтала его уволить.
«Я техномаг. Я могу перетерпеть холод», — сказал он себе. «Это просто физика, искаженная магией. Я буду думать о термодинамике».
Прошло еще десять минут. Каэл дрожал так сильно, что ему казалось, его зубы вот-вот раскрошатся. Воздух стал настолько холодным, что на его футболке начала выступать изморозь.
А на диване, в ореоле теплого света, спала Лира. И места там было катастрофически мало. Но возможно, на самом краю.
Каэл сдался. Инстинкт самосохранения победил гордость.
Он тихо, стараясь не издавать ни звука, поднялся с ледяного пола. На цыпочках, как вор в ночи, он подошел к кушетке.
Лира спала лицом к спинке, оставив на краю полоску бархата шириной сантиметров в двадцать.
Каэл затаил дыхание. Он осторожно, миллиметр за миллиметром, опустился на самый край дивана. Половина его тела свисала в пропасть, рискуя в любую секунду рухнуть на пол. Он лежал на боку, балансируя на грани падения, стараясь даже не дышать в сторону Лиры.
Но как только он оказался на диване, магия сработала.
Свечи вспыхнули ярче. Ледяной холод, царивший в комнате, мгновенно отступил, сменившись приятным, убаюкивающим теплом.
Каэл с облегчением выдохнул. Да, это было унизительно. Да, он висел на краю дивана, как летучая мышь. Но ему было тепло.
Он закрыл глаза, надеясь провалиться в сон прежде, чем его мышцы сведет судорогой от неудобной позы.
Но артефакт еще не закончил.
Как только дыхание Каэла выровнялось, кушетка наклонилась.
Это было едва заметное движение, магическая деформация пространства. Середина дивана просела, образуя небольшую воронку. Гравитация, услужливо скорректированная вирусом Романтической Комедии, сделала свое дело.
Каэл почувствовал, как он медленно, неотвратимо соскальзывает с края прямо в центр дивана.
Он попытался уцепиться за обивку, но бархат был слишком скользким.
В ту же секунду Лира во сне перевернулась на спину.
Каэл скользнул вниз и с глухим стуком врезался прямо в нее. Их тела столкнулись.
Лира резко распахнула глаза. В них еще плескался сон, который мгновенно сменился абсолютным, кристально чистым ужасом.
Она лежала на спине. Каэл, придавленный гравитационной аномалией, лежал наполовину на ней, его лицо находилось в нескольких сантиметрах от ее лица. Одна его рука инстинктивно обхватила ее за талию, чтобы не упасть, а ее нога оказалась закинута поверх его бедра.
Идеальная, классическая, невыносимо клишированная поза тропа «Случайные объятия во сне».
Они смотрели друг на друга в полном молчании. В комнате повисла тишина, такая плотная, что ее можно было резать ножом.
А затем, где-то за стеной, невидимый хор эльфов тихо, но очень отчетливо пропел аллилуйю.
— Вэнс — голос Лиры был тихим, опасным шепотом, от которого у Каэла волосы на затылке встали дыбом. — Если ты сейчас же не уберешь свою руку с моей талии я вырву тебе сердце и скормлю его троллю на ресепшене.
— Я пытаюсь, Стерлинг! — панически прохрипел Каэл, изо всех сил стараясь отодвинуться, но гравитационная воронка дивана тянула его обратно. — Клянусь, это не я! Диван прогнулся! Меня засасывает!
— Засасывает?! — Лира попыталась спихнуть его с себя, но ее руки, запутавшиеся в пледе, оказались зажаты между их телами. — Слезай с меня, извращенец!
Она рванулась в сторону, пытаясь высвободиться. Каэл, пытаясь помочь ей, резко дернулся назад.
Раздался громкий треск.
Викторианская кушетка, созданная из старого кожзаменителя и магии, не выдержала двойной нагрузки и резких движений. Одна из резных деревянных ножек подломилась.
Диван накренился и рухнул на бок.
Каэл и Лира, запутавшись в тяжелом бархатном пледе, кубарем покатились на пол.
Они приземлились в клубок из рук, ног и ругательств. Свечи испуганно мигнули.
Каэл лежал на спине, тяжело дыша. Поперек его груди лежала Лира, ее растрепанные волосы щекотали ему нос. Она тяжело дышала, ее лицо было красным от гнева и смущения.
— Я тебя убью, — выдохнула она, глядя на него сверху вниз.
Каэл посмотрел на сломанную кушетку, затем на Лиру, лежащую на нем, и почувствовал, как бабочки в его животе устроили настоящий рок-концерт.
— Знаешь, Стерлинг, — произнес он с кривой усмешкой, пытаясь скрыть за сарказмом панику, охватившую его от того, насколько правильным казалось держать ее в объятиях, пусть и вынужденно. — Если ты хотела обнимашек на полу, могла бы просто попросить. Без разрушения казенного имущества.
Лира замахнулась, чтобы ударить его, но в этот момент дверь дежурки с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Борг. Тролль-охранник с трудом протиснул свои широкие каменные плечи в дверной проем. Он держал в руке мерцающий планшет.
Борг посмотрел на сломанный диван. Затем на Каэла, лежащего на полу. И на Лиру, восседающую на нем в растрепанной блузке.
Тролль медленно перевел взгляд на планшет, нажал несколько кнопок и с тяжелым вздохом констатировал:
— Система фиксирует успешное прохождение тропа номер четыре «Физический контакт в экстремальных условиях». Уровень заражения повышен. Карантин продлевается до полудня. Доброй ночи.
Дверь закрылась.
Лира медленно опустила голову на грудь Каэла и издала тихий, полный отчаяния стон. А Каэл Каэл лежал и думал о том, что, кажется, этот абсурдный вирус начинает добираться до его собственного, вполне реального рассудка. Потому что ему совершенно не хотелось, чтобы она вставала.

Глава 6. Утро недоброе, но эстетичное.

В подвалах Департамента Магических Аномалий никогда не бывало утра. Там существовала лишь бесконечная, монотонная смена дежурств под гудение флуоресцентных ламп, отмеряющих время с бездушной точностью.
Но вирус Романтической Комедии имел свои, весьма специфические взгляды на то, как должно начинаться утро главных героев.
Каэл Вэнс просыпался медленно, выныривая из сна, как из теплого, уютного океана. Первым, что зарегистрировал его сонный мозг, был свет. Не резкий неоновый свет лаборатории, а мягкий, золотистый, почти осязаемый луч, который пробивался сквозь решетку вентиляции, словно рассветное солнце сквозь листву векового леса. В луче картинно, в замедленной съемке танцевали пылинки, похожие на крошечных фей.
Где-то вдалеке, перекрывая гул трансформаторов, пели птицы. Каэл, будучи техномагом, прекрасно знал, что в вентиляционной системе сектора D не могли выжить даже генетически модифицированные тараканы, не говоря уже о соловьях. Но соловьи пели. Заливисто и невероятно фальшиво с точки зрения орнитологии, зато идеально по законам драматургии.
Вторым, что осознал Каэл, был запах. Тонкий аромат лаванды, озона и дождевой воды.
И, наконец, пришло осознание тактильное.
Ему было тепло. Невероятно, преступно тепло, учитывая, что спал он на жестком деревянном полу. Что-то мягкое и пушистое щекотало ему подбородок. Его правая рука покоилась на чем-то подозрительно напоминающем тонкую талию. А к его груди плотно, доверчиво прижималось нечто живое, дышащее в унисон с ним.
Каэл распахнул глаза.
Его взгляд уткнулся в макушку пепельно-русых волос. Волосы растрепались за ночь, утратив свою идеальную аудиторскую геометрию, и теперь выглядели по-домашнему уютно.
Он лежал на боку. Лира Стерлинг спала, уткнувшись носом ему в ключицу. Одна ее рука была закинута ему на плечо, пальцы слегка сжимали ткань его футболки. Они были замотаны в тяжелый алый бархатный плед с такой тщательностью, словно гигантский, одержимый романтикой паук решил сплести из них кокон.
«Троп: Пробуждение в объятиях», — мысленно прочитал Каэл бегущую строку в своей голове.
Его первой реакцией была паника. Если Лира проснется и увидит это, она не просто напишет рапорт. Она расщепит его на атомы взглядом. Ему нужно было немедленно, тихо и незаметно ретироваться.
Каэл попытался аккуратно убрать свою руку с ее талии.
Плед, очевидно наделенный зачатками зловещего магического интеллекта, натянулся, как стальной трос. Чем сильнее Каэл тянул руку, тем плотнее бархат прижимал их друг к другу.
— Да чтоб тебя — беззвучно прошептал он, пытаясь отодвинуться всем телом.
Одно неосторожное движение — и его колено задело ее колено.
Лира тихо вздохнула во сне. Она не проснулась, но придвинулась ближе. Ее лицо теперь находилось в опасной близости от его лица. Ее губы были приоткрыты, а на щеке отпечаталась складка от пледа.
Каэл замер, боясь дышать. Бабочки в животе, которые, видимо, тоже спали всю ночь, внезапно проснулись и устроили ковровую бомбардировку эндорфинами.
Она красивая, подумал Каэл. Не просто «красивая для женщины, которая хочет тебя уволить», а по-настоящему, пугающе красивая. В ней не было сейчас той ледяной брони, которую она носила в офисе. Только усталость и какая-то хрупкая мягкость.
Внезапно соловьи в вентиляции взяли пронзительную, высокую ноту. Луч света, бивший из решетки, сместился и ударил Лире прямо в глаза.
Она поморщилась. Ее ресницы дрогнули.
Каэл закрыл глаза и притворился мертвым. Это был единственный логичный выход. Если он будет лежать неподвижно, возможно, она решит, что он — деталь интерьера, аккуратно перешагнет через него и уйдет.
Он почувствовал, как Лира зашевелилась. Ее дыхание изменилось. Она проснулась.
Прошла секунда. Две. Три.
Каэл ждал крика. Ждал удара по лицу. Ждал угроз увольнением.
Вместо этого раздался тихий, сдавленный писк.
Каэл приоткрыл один глаз.
Лира смотрела на него. В упор. Расстояние между их лицами составляло не более пяти сантиметров. Ее глаза цвета предгрозового неба были расширены так, что занимали пол-лица. В них плескался экзистенциальный ужас человека, который обнаружил, что забыл подать годовую декларацию.
— Доброе утро? — шепотом произнес Каэл, понимая, что притворяться мертвым уже поздно.
— Вэнс, — ее голос прозвучал хрипло. — Почему почему ты обнимаешь меня?
— Я тебя не обнимаю! — возмутился он всё тем же шепотом. — Это плед! Он ведет себя как смирительная рубашка для двоих! Я пытался выбраться последние пять минут!
Лира опустила взгляд. Она увидела свою руку, мирно покоящуюся на его плече, и свою ногу, переплетенную с его ногой под покровом злополучного бархата.
Ее лицо вспыхнуло таким ярким румянцем, что луч солнца, падающий из вентиляции, померк от зависти.
— Отпусти меня. Немедленно. — В ее голосе зазвенели металлические нотки, но паника выдавала ее с головой.
— Я пытаюсь! — Каэл рванулся назад.
Лира рванулась в противоположную сторону.
Магический плед, сотканный из концентрата сценарных клише, не выдержал двойного вектора тяги. Они оба потеряли равновесие (которого у них и так не было, учитывая, что они лежали на полу). Каэл перекатился на спину, увлекая Лиру за собой.
Она оказалась сверху, прижатая к нему тканью, не в силах даже опереться на руки.
Время в комнате, как по команде, остановилось. Птицы заткнулись. Свет сфокусировался исключительно на них двоих.
Каэл смотрел в ее глаза. Лира смотрела в его. И оба они чувствовали, как проклятый вирус накатывает на них горячей, непреодолимой волной.
«Скажи ей, что это судьба», — прошептал мерзкий внутренний голос, сгенерированный артефактом. «Убери прядь волос с ее лица. Скажи, что готов просыпаться так каждое утро».
Мышцы Каэла свело судорогой от напряжения — он буквально физически боролся с желанием поднять руку и прикоснуться к ее щеке.
Лира тяжело дышала. Ее взгляд скользнул к его губам, затем снова к глазам.
— Вэнс — прошептала она, и в ее голосе звучала неподдельная мольба. — Сделай что-нибудь. Скажи что-нибудь. Я чувствую, как мой мозг пытается заставить меня заставить меня.
— Сказать, что мой взгляд проникает тебе в самую душу? — выдавил Каэл сквозь стиснутые зубы.
— Да! — она чуть не заплакала. — Это отвратительно! У тебя красные глаза, от тебя пахнет машинным маслом, и ты спал на полу! В моей душе нет места для техномагов!
— Твоя блузка помята так, словно ее жевал гиппогриф! — выпалил Каэл в ответ, спасаясь оскорблениями как щитом. — А твой идеальный пучок похож на гнездо бешеной кукушки!
Чары дрогнули. Романтическое напряжение треснуло с явственным звуком разбивающегося стекла.
Лира с яростным шипением, достойным змеи, наконец-то нащупала край пледа, с силой рванула его на себя и скатилась с Каэла на пол.
Она вскочила на ноги так быстро, словно под ней взорвалась мина.
Каэл тоже подскочил, путаясь в остатках бархата, и отступил к противоположной стене.
Они стояли в разных концах комнаты отдыха, тяжело дыша, растрепанные, помятые и абсолютно, тотально смущенные.
Лира начала судорожно оправлять на себе одежду. Она пыталась пригладить волосы руками, но те не слушались, сохраняя легкую, раздражающе-привлекательную волнистость.
— Итак, — произнесла она, глядя в стену. Голос ее дрожал, но с каждым словом становился всё холоднее и официальнее. Аудитор Стерлинг экстренно возводила разрушенные защитные бастионы. — Зафиксируем произошедшее для протокола.
— Для какого еще протокола?! — Каэл поднял руки. — Давай просто забудем это! Это была магия!
— Мы не можем это просто забыть, Вэнс, мы должны это классифицировать, чтобы не сойти с ума, — отрезала она, не глядя на него. — Зафиксировано: пространственная аномалия, вызванная разрушением мебели, привела к непреднамеренному сближению тел. Вследствие статического электричества, сгенерированного ворсом пледа, наши конечности запутались. Никакого подтекста. Чистая физика.
Каэл уставился на нее с восхищением пополам с ужасом. Способность этой женщины к отрицанию реальности заслуживала нобелевской премии по магии.
— Статическое электричество? — переспросил он. — Стерлинг, мы спали в обнимку так крепко, что нас пришлось бы разнимать монтировкой. Ты сопела мне в ключицу!
— Я не соплю! — Лира наконец-то посмотрела на него. Ее глаза метали настоящие, не кинематографические молнии. — И я спала не с тобой. Я спала на полу. Ты просто оказался на пути моей траектории падения с дивана. Ты — препятствие, Вэнс. Геометрическая погрешность!
— Как скажешь, — Каэл примирительно поднял руки, решив не провоцировать ее дальше. В конце концов, ему тоже было выгодно убедить себя в том, что бешено бьющееся сердце — это просто результат выброса адреналина. — Мы — жертвы гравитации и агрессивного текстиля. Согласен.
В этот момент за дверью раздался мелодичный звон. Замок щелкнул.
Панель над дверью загорелась зеленым светом.
«Троп "Только одна кровать" завершен. Карантин снят. Департамент желает вам продуктивного рабочего дня».
Лира выдохнула с таким облегчением, словно с нее сняли смертный приговор. Она схватила свои просохшие туфли и судорожно втиснула в них ноги.
— Мы уходим, — скомандовала она, подхватывая с пола свой помятый пиджак. — Мы идем прямо в медицинский блок. Доктор Зейн должен быть на месте.
— Думаешь, у него есть антидот от «сюжетных линий»? — Каэл подобрал свой мультитул и натянул рабочую куртку поверх футболки, стараясь не смотреть на сломанный диван, который выглядел как памятник их ночному позору.
— Он специалист по мета-проклятиям. Если кто-то в этом Департаменте и может вытащить нас из этой низкосортной мелодрамы, то это он. — Лира взялась за ручку двери.
Она обернулась и посмотрела на Каэла. В ее взгляде не было злости, только смертельная усталость.
— И Вэнс.
— Да?
— Если ты кому-нибудь, когда-нибудь, даже под пытками сывороткой правды, расскажешь о том, что я что мы.
— Могила, Стерлинг, — серьезно ответил Каэл, проведя невидимую молнию по губам. — Никаких объятий не было. Я спал с разводным ключом.
Лира кивнула, открыла дверь и решительно шагнула в коридор.
Каэл последовал за ней. Он шел ровно в полутора метрах позади, соблюдая строгую дистанцию.
Но магия, оставшаяся в его крови, всё ещё пульсировала. Глядя на то, как Лира чеканит шаг по коридору, пытаясь вернуть себе образ неприступного босса, Каэл поймал себя на мысли, что ему отчаянно, до боли в пальцах не хватает тяжести ее руки на своем плече.
Он мотнул головой, отгоняя наваждение.
«Мне нужен доктор», — подумал он. «Или лоботомия. Желательно второе».

Глава 7. Диагноз: клише.

Медицинский блок Департамента Темпорального Контроля располагался на минус пятом уровне и обычно пах кварцем, антисептиком и легкой безысходностью. Это было единственное место в здании, где магические травмы лечили с помощью строгой науки, а научные парадоксы — с помощью настойки из корня мандрагоры и доброго слова.
Путь от дежурки до медблока Каэл и Лира проделали в звенящей тишине. Они шагали на расстоянии ровно полутора метров друг от друга. Лира смотрела строго вперед, заложив руки за спину в классической позе начальства на инспекции, хотя ее помятый пиджак несколько портил картину. Каэл шел, засунув руки в карманы куртки, и отчаянно пытался убедить себя, что легкий тремор в пальцах — это следствие переохлаждения, а вовсе не желание снова коснуться ее волос.
Двери медблока с тихим шипением разъехались в стороны.
Кабинет доктора Зейна напоминал гибрид алхимической лаборатории и серверной. Вдоль стен тянулись стеллажи с банками, в которых плавали заспиртованные парадоксы (один из них был в форме ленты Мебиуса, которая постоянно кусала себя за хвост). Посреди комнаты стояло кресло для сканирования ауры, опутанное проводами и руническими лентами.
Сам доктор Зейн сидел за столом, скрестив длинные ноги в неизменных клетчатых брюках, и с увлечением ковырялся в чьей-то карме с помощью пинцета. Зейн был человеком, но после того, как он встроил себе в левый глаз магический аналитический кристалл, его взгляд стал пугающе проницательным.
— А, нулевые пациенты! — радостно воскликнул Зейн, отбрасывая пинцет. Карма на столе жалобно пискнула и растворилась. — Борг прислал мне ваши показатели с камер наблюдения. Взрыв вероятностного поля, внезапные осадки, тактильный контакт в условиях дефицита мебели. Классика! Проходите, присаживайтесь. Только не на один стул, пожалуйста, мое оборудование очень чувствительно к всплескам сентиментальности.
Лира опустилась на жесткий металлический стул для посетителей так изящно, словно это был трон. Каэл предпочел остаться на ногах, прислонившись к дверному косяку.
— Доктор Зейн, — Лира сложила руки на коленях. Ее голос звучал по-деловому сухо. — Мы подверглись воздействию эльфийского «Генератора Сюжетных Линий». Произошел неконтролируемый выброс мета-магии. Нам нужна полная детоксикация, антидот и справка для отдела кадров о том, что любые наши действия в течение последних двенадцати часов были совершены в состоянии аффекта.
— Как категорично, госпожа аудитор, — Зейн усмехнулся, его кристаллический глаз вспыхнул синим светом, сканируя Лиру. — Но медицина не терпит спешки. Сначала — анамнез и обследование. Вэнс, подойдите к био-сканеру.
Каэл неохотно отлепился от стены и встал на круглую металлическую платформу. Зейн нажал пару кнопок на своем пульте.
Вокруг Каэла закружились кольца зеленого света. Аппарат загудел.
— Так-так, — бормотал доктор, глядя на голографический экран, повисший в воздухе. — Сердечный ритм в норме. Уровень маны слегка понижен. Но вот ваш индекс вероятностной синхронизации Ого!
— Что там? — напрягся Каэл. — Я мутирую? У меня вырастут крылья купидона? Я не хочу крылья, у меня аллергия на перья!
— Хуже, мой мальчик. Вы становитесь архетипом. — Зейн сделал пометку в планшете. — Аппарат фиксирует у вас повышенный уровень сарказма, который маскирует глубокую внутреннюю уязвимость. Классический профиль «Циничного Плохого Парня с Золотым Сердцем». Ваша биохимия уже начала перестраиваться, чтобы ваши шутки звучали сексуальнее.
Каэл поперхнулся воздухом. Лира издала звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок, но тут же превратила его в кашель.
— Теперь вы, Лира, — скомандовал Зейн.
Каэл поменялся с ней местами. Когда кольца света сомкнулись вокруг аудитора, экран Зейна замигал розовым.
— Потрясающе, — доктор потер подбородок. — Жесткая, карьероориентированная женщина, подавляющая свои эмоции ради порядка. Уровень подсознательной потребности в хаосе зашкаливает. Ваш троп, госпожа Стерлинг — «Ледяная Королева, Которую Нужно Растопить».
— Я никого не просила меня растапливать! — возмутилась Лира, скрещивая руки на груди. — Я требую понизить температуру в этом кабинете! И прекратите называть нас тропами. Мы люди!
— Технически, вы сейчас — ходячие сценарные конструкты, — Зейн отключил сканер и подошел к ним, держа в руках небольшой прибор, похожий на камертон. — Давайте проверим рефлексы. Посмотрите друг на друга.
— Зачем? — хором спросили они.
— Медицинская необходимость. Живо.
Каэл со вздохом повернул голову. Лира неохотно встретилась с ним взглядом.
Зейн тут же ударил камертоном по столу. Прибор издал не чистую ноту, а звук протяжного, томного вздоха.
В ту же секунду глаза Лиры, помимо ее воли, расширились, а зрачки Каэла на долю секунды сузились, фиксируясь на ее губах. Воздух между ними неуловимо сгустился, запахло озоном и розами.
Зейн щелкнул пальцами, разрушая зрительный контакт.
— Поразительно. Симптом «Магнетического Взгляда» проявляется уже на ранних стадиях. Если бы я не вмешался, через три секунды запустился бы протокол «Случайное сокращение дистанции».
— Доктор, мне плевать на протоколы! — Лира вскочила с платформы. — Вы можете это вылечить? У нас есть работа! У меня квартальный отчет горит, а Вэнсу нужно не знаю, чинить свои кофейные аппараты! Выпишите нам таблетки.
Зейн тяжело вздохнул. Вся его эксцентричность вдруг куда-то испарилась, уступив место профессиональной серьезности. Он сел за стол и сцепил пальцы в замок.
— Присаживайтесь оба, — сказал он тоном, не терпящим возражений.
Каэл пододвинул второй стул и сел рядом с Лирой, стараясь не задевать ее локтем.
— То, с чем мы столкнулись, — начал Зейн, выводя на главный голографический экран схему, подозрительно напоминающую древо вариантов в визуальной новелле, — не просто магическая радиация. Вы заражены Романтическим вирусом 3-го типа. В медицинской терминологии это называется «Синдром Нарративной Синхронизации».
— Звучит как болезнь, которой болеют эльфы-писатели, — хмыкнул Каэл.
— Именно они ее и создали. Артефакт, который вы взорвали, был запрограммирован на искажение реальности в радиусе поражения. Он считывает ваши подсознательные страхи, желания и комплексы, а затем помещает вас в ситуации, где вы вынуждены их преодолевать через романтическое взаимодействие.
— Но мы ненавидим друг друга! — выпалила Лира.
— О, вирус это обожает, — радостно кивнул Зейн. — Троп «От врагов к возлюбленным» — самый мощный двигатель сюжета. Энергия вашего раздражения служит отличным топливом для генерации клише. Чем сильнее вы сопротивляетесь, тем агрессивнее становится среда.
Каэл вспомнил, как сломался диван, когда они попытались отодвинуться друг от друга.
— То есть, если мы будем избегать друг друга, станет только хуже? — спросил он.
— Именно, — Зейн указал указкой на график. — Представьте, что вирус — это режиссер с безлимитным бюджетом и ужасным вкусом. Если вы откажетесь играть по сценарию мирно, он применит спецэффекты. Вы разойдетесь по разным концам города? Вирус устроит землетрясение, которое провалит вас в одну канализационную шахту. Вы закроетесь в разных комнатах? Он отключит гравитацию и столкнет вас лбами. Вы попытаетесь уволиться и уехать? Ваш гравипоезд захватят террористы, и вам придется спасать друг друга, обмениваясь многозначительными взглядами на фоне взрывов.
Лира побледнела так сильно, что стала почти прозрачной.
— Это абсурд, — прошептала она. — Это нарушение свободы воли. Это незаконно!
— Магии вероятностей плевать на Уголовный кодекс Нью-Авалона, Лира. — Зейн печально покачал головой. — Вы в ловушке жанра.
— Так дайте нам лекарство! — Каэл ударил кулаком по колену. — Нейтрализатор вероятностей, сыворотку апатии, да хоть экстракт чистой ненависти!
— В этом и проблема, Вэнс. От 3-го типа нет готовой вакцины. Вирус слишком адаптивен. Любое стандартное зелье он воспримет как сюжетный поворот. Я вколю вам сыворотку ненависти — и вирус превратит это в сцену «Мы под действием проклятия, поэтому страстно целуемся, чтобы его снять».
Лира закрыла лицо руками. Это был первый раз, когда Каэл видел, чтобы аудитор Стерлинг выглядела настолько сломленной. Обычно она решала проблемы с помощью инструкций. Но инструкций по выживанию в романтической комедии Департамент не выпускал.
— Значит мы обречены? — глухо спросил Каэл. — Мы будем спотыкаться на ровном месте, падать друг другу в объятия, попадать под внезапные дожди и в итоге.
Он осекся, не решаясь произнести финал вслух.
— В итоге вы достигнете кульминации. Сюжетной, я имею в виду, — уточнил Зейн с научной педантичностью. — Точка невозврата. «Долго и счастливо». И вот тогда наступит самое страшное.
Лира убрала руки от лица. В ее глазах застыл страх.
— Что может быть страшнее этого?
— Стирание личности, — тихо ответил доктор. — Когда сюжет завершится, вы перестанете быть Каэлом Вэнсом, гениальным, но безответственным техномагом, и Лирой Стерлинг, блестящим, но закомплексованным аудитором. Вы станете просто «Парой». Двухмерными персонажами, чья единственная функция в этой вселенной — любить друг друга на фоне заката. Ваш изначальный потенциал будет выжжен магией. Вы станете идеальными, счастливыми и абсолютно пустыми.
В кабинете повисла тяжелая, ледяная тишина. Гудение аппаратуры казалось теперь похоронным маршем.
Каэл посмотрел на свои руки. Он любил свою работу. Он любил ругаться с кофеваркой. Ему нравился его цинизм, его свобода. Перспектива стать картонным болванчиком, запрограммированным на любовь к женщине, сидящей рядом, вызывала у него первобытный ужас.
Он посмотрел на Лиру. Она смотрела прямо перед собой, ее челюсти были сжаты так крепко, что на скулах заходили желваки. Ей, собиравшей свою карьеру по кирпичику, мысль о потере контроля над собственной жизнью была еще невыносимее.
— Как нам это остановить? — голос Лиры прозвучал тихо, но в нем снова появилась та самая сталь, за которую Каэл ее ненавидел и втайне уважал. — Вы сказали, что готового лекарства нет. Значит, его нужно создать.
Зейн одобрительно кивнул.
— Правильный настрой. Да, вирус можно деактивировать. Но для того, чтобы сварить анти-нарративный антидот, мне нужен исходный код артефакта. Его матрица.
— Но артефакт взорвался, — напомнил Каэл. — От него осталась только лужица розовой жижи и куча проблем.
— Верно. Поэтому вам нужно найти того, кто его создал. Автора, — Зейн постучал пальцем по столу. — Этот кристалл был контрабандой. Значит, у него есть производитель. Если вы найдете лабораторию создателя и достанете мне исходные руны заклинания, я смогу собрать антивирус до того, как наступит финал вашей истории.
— Вы предлагаете нам вести расследование? В таком состоянии? — Лира вскинула брови. — Мы же шагу не сможем ступить, чтобы не попасть в какую-нибудь дурацкую романтическую ловушку!
— Считайте это вызовом вашему профессионализму, — пожал плечами доктор. — У вас есть преимущество: вы осознаете, что находитесь в сюжете. Это называется «разрушение четвертой стены». Используйте это. Прогнозируйте клише. Если видите узкий коридор — не идите туда вместе. Если играет медленная музыка — затыкайте уши и бегите. Вам придется балансировать: подыгрывать вирусу в мелочах, чтобы он не устроил глобальную катастрофу, но не поддаваться ему в главном.
Зейн поднялся из-за стола, подошел к шкафчику и достал два небольших браслета из черного металла, мерцающих тусклым синим светом.
— Наденьте это.
Он протянул браслеты им. Каэл защелкнул свой на запястье. Металл был холодным и слегка вибрировал.
— Это хронометры эмоционального напряжения, — пояснил доктор. — Они не лечат, но они будут отслеживать уровень вашего заражения. Шкала от ноля до ста процентов. Если датчик достигнет сотни сюжетная арка закроется, и вы потеряете себя. Сейчас у вас обоих около двенадцати процентов.
Каэл посмотрел на экранчик браслета. Там светилась цифра 12.4%. Учитывая, что они заразились только вчера, скорость пугала.
— Держите эмоции под контролем, — посоветовал Зейн. — Никаких долгих взглядов. Никаких откровенных разговоров по душам. Относитесь друг к другу как как к ядовитым жабам.
— Это будет несложно, — фыркнула Лира, поправляя манжету блузки, чтобы скрыть браслет. — С Вэнсом мне даже притворяться не придется.
Каэл скривился, но промолчал. 12.4%. Цифра мигала, словно таймер бомбы с часовым механизмом.
— И еще кое-что, — голос Зейна стал серьезным. — Вам нужно явиться к Шефу. Он вернулся из Верхнего Измерения и уже в курсе инцидента. Он ждет вас в своем кабинете.
Лира тяжело вздохнула.
— Идем, Вэнс. Получим выговор, напишем объяснительные, а потом отправимся в Нижний Сектор искать эльфов-нелегалов. Идеальный вторник.
Они попрощались с доктором и направились к выходу из медблока.
Каэл шел за Лирой, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Мысли роились в голове. Найти автора. Избегать клише. Не влюбиться.
Он потянулся к дверной ручке кабинета ровно в тот момент, когда Лира сделала то же самое.
Их руки столкнулись. Кожа соприкоснулась с кожей.
Раздался тихий, электрический щелчок. Между их пальцами проскочила крошечная, но ощутимая синяя искра.
Каэл отдернул руку, словно обжегся. Лира тоже сделала шаг назад, прижимая ладонь к груди. В воздухе отчетливо запахло клубникой.
Они переглянулись. В глазах Лиры мелькнула паника.
Каэл опустил взгляд на свой браслет.
Цифра на дисплее мигнула и сменилась.
13.1%.
— Сэр, — прошептал Каэл, обращаясь к невидимому режиссеру их жизней. — Вы играете грязно.
— Не разговаривай с потолком, Вэнс, — процедила Лира, открывая дверь рукавом пиджака, чтобы больше ни к чему не прикасаться. — Пошли. Нас ждет начальство. И если этот вирус заставит тебя сказать какую-нибудь глупость в кабинете Шефа, я лично доведу твой счетчик до ста процентов ударом стула по голове.
Они вышли в коридор, навстречу своей первой настоящей проблеме, даже не подозревая, что вирус уже пишет для них новую, уморительно унизительную сцену.

Глава 8. Встреча с начальством и неконтролируемое рыцарство.

Кабинет Директора Департамента Магических Аномалий находился на самом верхнем, сотом этаже здания. Это было единственное помещение в Нью-Авалоне, где гравитация подчинялась настроению хозяина, а вид из панорамных окон охватывал сразу три измерения.
Директор Корвус был фигурой внушительной. Полуорк-полудемон в безупречно сшитом костюме-тройке, он сочетал в себе первобытную ярость с ледяным корпоративным прагматизмом. Обычно его боялись до икоты даже самые закаленные боевые маги.
Каэл Вэнс и Лира Стерлинг стояли перед массивным столом из черного обсидиана, чувствуя себя двумя нашкодившими школьниками перед директором школы.
Гравитация в кабинете сегодня была слегка повышена, что свидетельствовало о крайнем неудовольствии Корвуса. Каэл чувствовал, как невидимая тяжесть давит на плечи. Лира, впрочем, стояла с абсолютно прямой спиной, хотя ее браслет на запястье тихонько попискивал, фиксируя уровень стресса.
Корвус медленно перелистывал виртуальные страницы рапорта, который висел перед ним в воздухе. Его красные глаза сузились, а из ноздрей вырвалась тонкая струйка серого дыма.
— Итак, — голос Директора прозвучал как рокот отдаленного землетрясения. — Давайте резюмируем. Вы, Вэнс, использовали неклассифицированный артефакт контрабандистов 3-го уровня опасности в качестве запчасти для бытового прибора?
— Технически, сэр, — Каэл попытался выдавить из себя профессиональную улыбку, которая в условиях повышенной гравитации больше походила на гримасу боли, — это была оптимизация ресурсов. Кофеварка барахлила, а кристалл идеально подходил по резьбе.
— Замолчите, Вэнс. — Корвус даже не повысил голос, но Каэл мгновенно захлопнул рот. Директор перевел взгляд на Лиру. — А вы, Стерлинг. Старший аудитор. Человек, чья единственная задача — следить за соблюдением протоколов. Вы позволили этому инциденту перерасти в катастрофу локального масштаба, активировав систему карантина и парализовав работу всего сектора D на двенадцать часов.
Лира слегка побледнела, но ее подбородок вздернулся.
— Сэр, протокол карантина был инициирован ИскИном автоматически. Я пыталась предотвратить.
— Вы стояли рядом и пререкались с ним вместо того, чтобы немедленно изолировать объект! — рявкнул Корвус. Воздух в кабинете ощутимо нагрелся. — Ущерб от простоя лаборатории исчисляется тысячами кредитов. Не говоря уже о том, что отдел кадров теперь требует провести дезинфекцию от — он брезгливо посмотрел в рапорт, — «розовых бабочек и немотивированного запаха клубники». Что за абсурд вы там устроили?!
Каэл бросил быстрый взгляд на свой браслет. Цифры на дисплее предательски замерцали, поднимаясь с 13.1% до 13.5%. Вирус Романтической Комедии, дремавший в его крови, почуял конфликт.
«Сцена несправедливого обвинения», — услужливо подсказало подсознание. «Героиня в беде. Троп: Защита чести и достоинства».
— Я требую объяснений, — продолжил Директор, нависая над столом. — Стерлинг, ваш отдел должен быть образцом дисциплины. А вы являетесь в мой кабинет в помятом виде, нарушив дюжину правил безопасности. Я рассматриваю вопрос о вашем понижении в должности. До младшего архивариуса.
У Лиры перехватило дыхание. Ее плечи дрогнули. Быть пониженной до архивариуса означало похоронить карьеру, которую она строила годами, отказываясь от личной жизни и сна.
Каэл увидел, как в ее глазах, всегда таких холодных и уверенных, мелькнул искренний, болезненный страх.
И тут магия нанесла удар.
Это было похоже на то, как кто-то берет управление над твоим телом с помощью пульта дистанционного управления. Каэл почувствовал, как в его груди поднимается волна праведного гнева. Не его собственного, мелкого, эгоистичного раздражения, а настоящего, эпического негодования, достойного рыцаря из дешевого романа.
Его рот открылся прежде, чем мозг успел послать сигнал «ОТМЕНА».
— Не смейте с ней так разговаривать! — Голос Каэла прогремел на весь кабинет. Он шагнул вперед, заслоняя Лиру собой.
Лира ахнула и попыталась схватить его за рукав, но было поздно.
Корвус замер, его красные глаза расширились от удивления. Никто. Никогда. Не повышал голос на Директора в его собственном кабинете.
— Что вы сказали, Вэнс? — угрожающе тихо спросил полуорк.
— Я сказал, что не позволю вам перекладывать вину на Лиру! — Каэл слышал свои собственные слова со стороны и в ужасе понимал, что не может остановиться. Вирус накачивал его адреналином и театральным пафосом. — Она не виновата! Она — лучший аудитор в этом Департаменте! Она работает по восемнадцать часов в сутки, чтобы исправлять ошибки таких идиотов, как я! Да, она придирчива, да, она заноза в в заднице всей технической службы, но она делает это, потому что ей не наплевать!
Лира стояла за его спиной, открыв рот. Ее щеки залил густой румянец.
— Вэнс, замолчи — прошипела она, дергая его за куртку, но Каэл вошел в раж.
— Вы хотите кого-то наказать? Наказывайте меня! — Каэл ударил себя кулаком в грудь с такой силой, что чуть не сломал ребро. — Я взорвал этот артефакт! Я проигнорировал ее предупреждения! Она пыталась спасти ситуацию, рискуя собой! Она она.
«Скажи, что она потрясающая», — приказал вирус.
— Она потрясающая! — выпалил Каэл, глядя прямо в глаза ошеломленному Корвусу. — И ее преданность делу заслуживает медали, а не понижения! Если вы тронете ее карьеру, я я сам уйду! И заберу с собой все пароли от серверов темпорального контроля!
В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина.
Даже гравитация, казалось, вернулась в норму от шока.
Каэл стоял, тяжело дыша, с гордо поднятой головой, чувствуя себя полным, абсолютным кретином. Он только что не только совершил карьерное самоубийство, но и признался в восхищении женщине, которую клялся игнорировать.
Его браслет на запястье издал победный, мелодичный писк. Цифра скакнула до 18%.
Корвус медленно опустился в свое кресло. Он посмотрел на Каэла, затем на Лиру, которая пыталась спрятаться за спиной техномага, желая провалиться сквозь пол.
Директор достал платок, промокнул лоб и тяжело вздохнул.
— Знаете, Вэнс, — произнес он задумчиво. — Если бы мне не пришел отчет от доктора Зейна о вашем специфическом медицинском состоянии, я бы прямо сейчас выбросил вас обоих из окна. Без парашюта.
Каэл сглотнул, чувствуя, как рыцарский пафос стремительно выветривается, оставляя после себя липкий страх.
— Но, — Корвус сложил руки домиком, — доктор Зейн предупредил меня, что вы можете вести себя неадекватно. И что вы заражены вирусом, провоцирующим приступы неконтролируемой романтики и героизма.
Лира, наконец, обрела дар речи. Она вышла из-за спины Каэла, поправила пиджак и откашлялась.
— Директор Корвус, я приношу глубочайшие извинения за поведение моего коллеги. Это симптом заболевания. Все, что он сейчас сказал, является бредом, вызванным магической интоксикацией.
Каэл почувствовал легкий укол обиды. Бредом? Ну да, часть про увольнение была преувеличением, но он вообще-то искренне считал ее хорошим специалистом!
— Я понимаю, Стерлинг, — Корвус потер переносицу. — Однако факт остается фактом. Вы двое — ходячая угроза стабильности Департамента. До тех пор, пока Зейн не синтезирует антидот, я не могу допустить вас к работе. Любая случайность в вашем присутствии может превратиться в катастрофу.
— Вы нас отстраняете? — с ужасом спросила Лира.
— Я отправляю вас в бессрочный, неоплачиваемый отпуск по состоянию здоровья, — отрезал Корвус. — И более того. Если этот вирус распространится за пределы ваших организмов и заразит кого-то еще, я уволю вас обоих. С волчьим билетом.
— Но сэр! — возмутился Каэл. — Зейн сказал, что для антидота ему нужен исходный код создателя артефакта! Если мы будем сидеть по домам.
— Я не сказал, что вы будете сидеть по домам, — Корвус усмехнулся, и в этой усмешке было что-то дьявольское. — Вы пойдете и найдете этого контрабандиста. У вас есть неограниченные полномочия для проведения расследования вне юрисдикции Департамента. Но делайте это тихо. Без взрывов. И ради всего святого, без песен. Если я узнаю, что вы устроили мюзикл на улицах Нижнего Сектора, я лично приду и оторву вам головы. Свободны.
Они вылетели из кабинета так быстро, словно за ними гнались гончие ада.
Оказавшись в коридоре сотого этажа, Лира резко развернулась к Каэлу. Ее лицо было пунцовым.
— Ты ты идиот! — прошипела она, тыча пальцем ему в грудь. — Кретин! Жертва некачественного кода!
— Эй! Я вообще-то твою работу спасал! — Каэл отступил на шаг.
— Я не нуждаюсь в спасении! Особенно от парня, который чинит кофеварки демонами! — Она схватилась за голову. — «Она потрясающая»?! Серьезно, Вэнс?! Ты звучал как герой мыльной оперы для домохозяек!
— Это не я! Это вирус! — оправдывался Каэл, чувствуя, как его собственные щеки горят огнем. — Ты думаешь, мне приятно было играть роль рыцаря в сияющих доспехах? Меня чуть не стошнило от собственного благородства!
— Твой браслет показывает восемнадцать процентов! Восемнадцать, Вэнс! Ты поддаешься! — Лира в отчаянии посмотрела на свое запястье. Ее цифры тоже выросли — 15%. Видимо, то, что он вступился за нее, все-таки задело какие-то струны в ее душе, несмотря на всё сопротивление.
— Мы должны взять себя в руки, — Лира сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Никаких больше сцен. Никакого геройства. Мы спускаемся в архив, находим данные о контрабандистах, которые провезли эту партию артефактов, вычисляем лабораторию и идем туда. Как профессионалы. Холодно и отстраненно.
— Согласен, — мрачно кивнул Каэл. — Холодно и отстраненно.
Они направились к лифтам.