Ромашка для Серого

Пролог

Пролог. Когда всё не так, как кажется

Елена

Июль. Жаркий полдень.

— Всем оставаться на местах! Работает… тьфу ты, блин! — мужчина, неожиданно выскочивший на палубу, ловко подбил ногой рядом стоящий стул. Парень с него полетел лицом вниз. — ВСЕ МОРДОЙ В ПОЛ! — заорал еще громче нападающий. — ВЫ ЗАХВАЧЕНЫ! Кто встанет – получит пулю в лоб!

А буквально за минуту до этого Лена сидела в удобном шезлонге под навесом на верхней палубе небольшой прогулочной яхты и наслаждалась видами спокойной водной глади.

День с утра был солнечным и жарким, но от изнуряющего зноя спасал лёгкий ветерок. Можно было бы надеть сарафан или платье, но Лене пришлось нацепить легкую блузку с длинным рукавом и брюки. Чувствовала она себя при этом неловко на фоне разодетых модных девиц в купальниках и парней в шортах. Да и в целом она оказалась здесь как не в своей тарелке, и уже успела пожалеть, что согласилась на мамино предложение развеяться.

Ну как предложение? — Почти принуждение.

И чего ей дома не сиделось?

Тем временем на палубу выбежало ещё несколько коренастых фигур в чёрных костюмах, в балаклавах на головах и с автоматами в руках.

Лена замерла. Парализованная страхом, она даже не могла пошевелиться. Пассажиры с криками падали на пол. Один парень попытался оказать сопротивление, но ему грубо заломил руки назад невысокий парень из захватчиков.

Нападавшие все были в чёрной одежде без каких-либо отличительных знаков.

— Лежать! Лежать! Не двигаться!

— Головы вниз! Не смотреть!

— Телефоны на пол! Быстро!

Со всех сторон раздавались короткие команды, подкрепляемые тычками прикладов и пинками ногами в тяжёлых форменных ботинках.

Пассажирки визжали, парни матерились. Неожиданно автоматная очередь прошила воздух.

Лена свалилась с шезлонга и отползла задом к перилам. Была мысль прыгнуть за борт, но плавала она неважно. Забившись под стол, на котором были горкой выставлены фужеры с шампанским, затаилась, сжавшись в комочек.

В тишине, которая последовала за выстрелами, была слышна негромкая музыка, льющаяся из динамиков, и спокойные, но уверенные команды главного захватчика.

— Все телефоны, планшеты, часы – бросайте на пол! Кто попытается спрятать — разберусь с ним лично! Сопротивление бесполезно! За любое неподчинение — выкину за борт! Туз, обыщи их!

Боясь даже пошевелиться, Лена дышала через раз.

Скатерть со стола свисала не до самого пола, и Лена видела, как пассажиры принялись доставать и выкладывать свои навороченные гаджеты на палубу. Мужчина в черном, может быть, главарь, а может, и его подельник, собирал всё в большую опять-таки черную сумку.

Недалеко от стола, где спряталась Лена, лежал тот самый парень, который на входе принял ее за обслугу и попытался облапать. Сейчас он не выглядел таким самоуверенным хозяином жизни. Дрожащей рукой, помогая себе зубами, он стаскивал с запястья часы. Рядом лежавшая девушка шипела на него сквозь зубы, прикрывая голову руками.

— Так и будешь лежать? Что ты молчишь? Хотя бы попробуй меня защитить!

Парень справился с часами и запустил их по палубе в общую кучу, а потом вжался в пол и замер.

— Трус! — разъяренной коброй зашипела девушка.

— Молчать! — рявкнул на неё мужчина в черном.

Лена видела только его ноги в берцах — как у военных, которые прохаживались вдоль ее укрытия.

Она гулко сглотнула. И сама испугалась, что её услышат. Замерла, боясь вздохнуть.

— Серый! — крикнули откуда-то с другой стороны палубы. — У нас форс-мажор.

Берцы быстро отошли от Лениного укрытия. Зато ее заметил парень, лежавший неподалеку.

Визуал героини

Елена. 27 лет. Скромный библиотекарь. Обожает детей. Подрабатывает волонтером в собачьем приюте. Личная жизнь оставляет желать лучшего.

Визуал героя

Сергей. 35 лет. Ищет себя в мирной жизни после весьма напряжённой службы.

Глава 1

Глава 1. Как все начиналось

Елена

За пару дней до событий в прологе

— Что ты ревешь? — Мамино недовольство сочилось через трубку телефона прямо в душу, разъедая и без того глубокую рану.

Но Лена, сдерживаясь из последних сил, пыталась сопротивляться.

— Я не реву.

— Носом шмыгаешь так противно! Возьми платок, Лена!

— Я не шмыгаю носом, мам. Тебе показалось.

— Мне показалось, когда я решила, что ты поумнела. А теперь я точно понимаю: мне показалось! — Мама на секунду замолчала. — Мы через час приедем! — заявила и тут же отключилась.

Перезванивать маме с просьбой оставить ее в покое было бессмысленно. Мама решила, значит, мама так и сделает. Единственный, к чьему мнению она иногда прислушивалась, был дядя Саша. Но и он не всегда мог остановить этот асфальтоукладчик по имени Марго, которую взял в жены пару лет назад.

Ленина мама была женщиной решительной, волевой и очень характерной. Первого мужа, Лениного папу, она схарчила за год. Он сбежал, позабыв Марго как страшный сон. О дочери пытался вспоминать, но мать быстро отбила ему всякую охоту. Решив, что собственные нервы и шкура дороже, он исчез в бурных волнах собственной жизни.

Мама сделала отличную карьеру в прокуратуре, дослужившись до заместителя главного прокурора города, и ушла в отставку в возрасте пятидесяти трёх лет. И не столько по своему желанию ушла, сколько по настоянию дяди Саши, который купил домик с садом в пригороде и хотел видеть жену на террасе с чашечкой кофе, а не в зале суда.

Лена так и не поняла, как дяде Саше удалось продавить маму, но сама она его уважала безмерно. За его чуткость, мудрость и спокойствие.

Через час, как мама и обещала, они с дядей Сашей были у Лены дома.

Однокомнатная квартира в новостройке — щедрый мамин подарок на двадцатипятилетие, о чем мама не уставала напоминать при всяком удобном случае.

— Иди умойся, — с порога заявила мама. — Вся опухла от слёз. — И по-хозяйски прошла на кухню.

Дядя Саша, нагруженный пакетами, вошёл следом, улыбнулся Лене.

— Мама переживает. Только не умеет нормально сказать, ты же знаешь. — Он погладил Лену по голове. — Она тебе блинчиков привезла и долму. Вчера крутила весь вечер.

Лена с благодарностью обняла дядю Сашу и всё-таки пошла умываться.

Маму лучше не злить — это правило она усвоила ещё в детстве.

— Ну, рассказывай! — скомандовала мама, когда Лена вышла на кухню.

Здесь уже вовсю кипел чайник, стучали ложки, грелись в микроволновке блины. Дядя Саша сидел у стены во главе стола. Мама суетилась.

Лена посильнее натянула вниз рукава домашней кофточки и поймала внимательный взгляд дяди Саши.

— Я от Игоря ушла.

— И чего это? — язвительно заметила мама. — Никак принца встретила? Из книжки твоей любимой выскочил?

Мама никак не могла простить Лене ее отказ идти учиться на юридический. Сама Лена хотела стать ветеринаром, но мама орала на весь дом, что она этого не переживет. «Кошкин доктор» — так ещё долго называла мама Лену в любой ссоре и продолжала педалировать идею поступления на юриста.

А вот Лена после школы отнесла документы в институт культуры на библиотекаря. Это был её тихий бунт. Хотя мама кричала громко.

— Риточка, — мягко позвал маму дядя Саша, ещё и по руке погладил, совсем не боясь, что в запале мама и откусить конечность может, — а вареньица нет? Не брали с собой?

Мамина злость мгновенно сдулась.

— Нет, Сашенька, не брали. У Ленки в кладовке должно быть. Поискать?

Дядя Саша кивнул, мама умчалась на поиски, а Лена в который раз удивилась способностям дяди Саши усмирять маму.

— Леночка, не обижайся на Риту. Она такая…

Лена кивнула. Мама — это мама, чего обижаться.

Дядя Саша неожиданно быстро перегнулся через стол и схватил Ленину ладонь, задрал рукав кофты повыше и уставился на сине-чёрные синяки, оставшиеся от грубого захвата Игоря.

— Давно бьёт?

— Нет. Первый раз. — Лена поежилась под сканирующим взглядом дяди Саши.

— И последний. Не переживай. Больше не тронет.

Лена толком не знала, кем работал дядя Саша до выхода на пенсию, но понимала, что связи и знакомства у него покруче маминых. Поэтому поверила его словам сразу же.

— Ты же такая хорошая, Лен. Такая красивая девочка. Не расстраивайся, всё у тебя будет хорошо.

Мама вернулась на кухню с банкой вишневого варенья и уже в более ровном настроении.

— Мне всегда не нравился этот опарыш! — мамина поддержка была своеобразной. — Так что к лучшему всё! Наплюй и разотри!

Лена послушно кивнула.

Маме не нравился никто из дочкиных ухажёров. В каждом она с прокурорской точностью умела найти недостатки и обесценить достоинства.

Глава 2

Глава 2. Неудобно спать на потолке

Сергей

За три недели до событий пролога

— Серый! Нуу, чё ты, — Туз канючил уж минут пять, действуя Сергею на нервы. — Не удобно же…

— Неудобно писать на морозе! — Сергей уже был не рад, что пустил друга в дом.

Туз своим нытьем мог и покойника из могилы поднять, не то что живого достать. А настроение у Сергея было паршивым уже давненько. И улучшений не предвиделось. Поэтому очень хотелось послать Туза куда подальше с его интересным предложением.

— Серый, чё ты тухнешь? Подумаешь, в отставку скинули? Зато живой!

Из положительного: Туз был невероятно оптимистичен по жизни. Никогда не унывал и находил выход даже там, где его не было.

— Зря ты подавал прошение на восстановление. Никто тебя с твоей ногой не возьмёт. Только бумажки перебирать в штабе. А туда ты и сам не согласишься. Только зря расстроился!

Он слушал друга и чувствовал, как челюсть сама собой напрягается. Привычка, въевшаяся в кровь. Закусить щёку — и терпеть. Он заставил себя расслабиться и выдохнул.

Из отрицательно: Туз был до противного правдорубом. Нет бы навешал лапши на уши другу, на душе стало бы легче. А он сидит, правду-матку рубит, ещё и картошку жареную с лучком наворачивает прямо из сковородки и не давится.

Они с Сергеем бок о бок оттарабанили последние семь лет службы в спецподразделении Альфа, прикрывали друг другу спины, вытаскивали себя и товарищей из таких пропащих ситуаций, что и вспоминать нет желания, и оба с разницей в пару месяцев оказались на гражданке.

Не по своему желанию, конечно же, а по ранению.

Не с голой жопой, а с квартирой и нормальной пенсией.

Но на гражданке…

Мирная жизнь им была не очень знакома. К своим тридцати пяти годам никто из них не обзавелся семьёй, женой, да что там: постоянной любовницы и то не было. Зато были шрамы на теле, ноги, как барометр реагирующие на погоду и броня на душе.

Поболтавшись с год как неприкаянные, решили Серый с Тузом, который в миру был Толиком, пристроиться тренерами по рукопашному бою или охранниками в клуб, на худой конец.

Не сложилось ни там, ни там. Толик ввязался в драку, за правое дело, конечно же: заступился за девушку, но его из клуба выперли. Серый ушел следом, набив морду хозяину клуба за оскорбления. На тренерскую работу их не взяли, зато предложили поработать «лицом» в тренажёрном зале. Это когда надо приходить по расписанию и напоказ, демонстративно тренироваться, светить мускулами, играть и строить глазки дамам. Поднимать спрос на абонементы среди прекрасной половины человечеств. Можно было ещё чем интересным среди дам промышлять: необременительно и не накладно. Но друзья, поржав, предложение отклонили.

Вот так они и оказались через время в команде, устраивающей трэш-вечеринки по запросу скучающей богатой публики. Приехать на мальчишник и устроить драку, или на девичнике изобразить налет ОМОНа и похищение невесты, поздравить друга в стиле захвата спецслужбами.

Работа странная, но привычная и денежная.

За два года работы Серый с Тузом повидали всякое, но привыкнуть к причудам богатых так и не смогли. Особенно не любили они работать с «золотой молодежью».

— Договаривались же, с «золотыми» не связываться. Последнего раза что ли не хватило?

Толя поморщился, и Сергей был готов спорить на что угодно, что друг языком потрогал новенький зуб, вставленный вместо выбитого.

— То-то же. Чё тогда согласился?

— Деньги. В отпуск хочу. На море… Чтоб как белый человек. — Толя откинулся на спинке стула и закинул руки за голову, мечтательно прикрыл глаза. — Выбрать отель по фоткам, а не по ценнику. Номер чтоб был с террасой. Выйду я такой красивый в труселях и вдохну воздух морской. Кайф.

— Да ты романтик!

— Погоди, это ещё не всё. Пойду я в город пофорсить. В белых брюках и белой футболке. И вот иду я…

— Красивый такой. Спасибо, что не в трусах, — со смехом перебил его Сергей.

— Почему не в трусах? Трусы под брюками, я же культурный житель культурной столицы. И вот иду я, иду, а девушки мне вслед оборачиваются…

— И падают, в штабеля сами укладываются и в номер к тебе доставляются, — Сергей уже не стесняясь хохотал в голос.

— Ну чё ты все портишь?! Неужели сам никогда не хотел почувствовать себя человеком?! Чтоб не комнату в курятнике снимать, а номер комфортный. Чтоб не сивуху на рынке подешевле купить, а в баре интеллигентно отметить встречу с приятной дамой.

— Да понял я, понял. Договор мне. План, если есть. И я иду главным. Беру только своих ребят. Никого со стороны.

Толя оживился, схватился за телефон.

— Я знал, что ты настоящий друг. Сейчас все перешлю. Договор я прочитал: все чин-чинарем. Аванс тебе пришлют.

— Цель какая?

— Научить деток жизнь любить и деньги папины ценить.

Глава 3

.Глава 3. Перспективы

Елена

За два часа до событий в прологе

Теплоход был современным. А может, и вовсе не теплоход, а пассажирская яхта. Лена в этом ничего не понимала. Просто в билете значилось: трехдневный круиз на теплоходе «Стрекоза» по Ладожским шхерам. Название «Стрекоза» ей показалось неподходящим для теплохода, но поэтичным.

И теплоход был красивым. Белый, с открытой палубой.

По настоянию мамы в чемодан пришлось положить сарафан и легкое летнее платье. И соломенную шляпку в тон платью. И босоножки на каблуке, чтоб по палубе прогуливаться. И купальник с парео, и удобные шорты с футболкой. Ветровку на случай холодных вечеров. И немного косметики и прочих мелочей, отчего чемодан стал совсем неподъемным.

— Лена, ты должна выглядеть презентабельно, — наставляла мама по телефону. Спасибо, что не приехала сама лично контролировать сборы. Или ее дядя Саша не пустил. — Там будут перспективные молодые люди из хороших семей. Не упусти свой шанс.

«Шанс на что?» — хотела задать вопрос Лена, но промолчала.

Игорь тоже был перспективным и из очень хорошей семьи.

Она с тоской потрогала синяк на запястье, уже успевший пожелтеть.

Пока Лена тащила вверх по трапу свой чемодан, она раз сто пожалела, что согласилась на платье и босоножки, на круиз и идею отвлечься. Лучше бы дома посидела пару дней. Поплакала бы вначале, куда без этого, потом прибралась бы хорошенько, выкинула всякий хлам, обои переклеила в комнате, а потом бы уже и в приюте поработала. Там всегда рады помощи.

— Кисуля, куда ж тебе столько шмотья? — мужской голос раздался сверху, с палубы. — Тут три дня работы всего.

Лена как раз втащила чемодан по маленьким металлическим ступенькам и опустила его на палубу.

Парень в красивого бирюзового цвета футболке-поло и белых шортах стоял, облокотившись о перила, как модель на обложке журнала. Ветер развевал его светлые волнистые волосы. Он опустил очки на нос и похабно осматривал Лену.

Она встала, комкая билет в руке, не зная, как ей поступить дальше. На стюарда парень был похож меньше всего. Всё в нём было слишком красиво: слишком белоснежная улыбка, слишком ровный загар, слишком уверенная поза.

— Ууу, как всё запущено. Тебе на кухню, вниз спускайся. — Он как ни в чём не бывало протянул руку.

Время для Лены замедлилось. Ее тело среагировало раньше сознания. Знакомый до тошноты жест. Так же точно, «играючи», любил делать Игорь. Сначала — шлепок, потом — железная хватка за плечо, а дальше — «нежное» принуждение к «послушанию».

Она инстинктивно дернулась вперед, спасаясь от прикосновения, но ладонь парня всё равно шлепнула её по попе с гулким хлопком.

— И смотри, ничего не разбей, а то не расплатишься, — со смешком заявил он и повернулся к девушке, стоящей поодаль: — Стеш, ты отзывы хоть читала о конторе? Тут такие убогие работают, что сервис вызывает вопросы.

Лена застыла на месте, оглушенная собственным страхом. В ушах зазвенело. Она чувствовала сквозь одежду жгучий отпечаток его руки. Тело онемело, а внутри все кричало. Тот же стыд, то же унижение, то же чувство, что она — вещь, которую можно трогать без спроса.

«Успокойся, это не он, это не Игорь», — бешено застучала в висках мысль. Но ее ноги были ватными, а в глазах стояли предательские слезы. Она сглотнула их, закусив губу до боли. Главное — не заплакать. Главное — не показать, как больно. Игорь всегда смеялся над ее слезами, но никогда раньше не переходил черту, сильно ярких следов на теле не оставлял. Наверное, именно поэтому она так долго терпела и прощала.

В горле встал ком. «Скажи что-нибудь, — приказала она себе. — Хотя бы посмотри на него». Но веки были тяжелыми, а язык будто прилип к нёбу. Она не смогла ничего сделать, кроме как отвернуться.

Девушка, которую назвали Стешей, манерно отмахнулась от слов парня, продолжая кокетничать с кем-то из команды, если судить по форме.

Тут к Лене подошел стюард, извинился за ожидание, проверил билет и провел к каюте.

— Отплытие через тридцать минут, — проинформировал стюард. — Не сходите, пожалуйста, на берег. Программа круиза, мероприятия, — он протянул Лене яркие листовки. — Через час приветственный коктейль на открытой палубе. Будем вас ждать, — он кивнул и вышел.

Каюта у Лены оказалась одноместная, маленькая, но уютная, с иллюминатором и даже с санузлом. Она кинула свой чемодан на пол и села на койку. Дядя Саша обещал, что в круизе будет молодежь, будет весело, что Лена сможет познакомиться со своими сверстниками и завести друзей, но сейчас Лену одолевали сомнения. Если на палубе все такие, как тот тип в бирюзовой футболке, то весь круиз придется просидеть в каюте безвылазно.

Она развернула программу. «Вечер знакомств», «Мастер-класс по бачате», «Танцы под открытым небом». От одного только перечисления стало тошно. Она представила, как будет стоять у стенки с бокалом теплого сока, в то время как хам и такие же как и он будут оценивающе осматривать каждую девушку, громко комментировать и безнаказанно распускать руки.

Нет, уж лучше сидеть здесь и смотреть в иллюминатор.

Глава 4

Глава 4. Уж полночь близиться, а Герман — идиот

Сергей

— Серый! — крикнул Туз с другой стороны палубы. — У нас форс-мажор.

Самая нелюбимая фраза Сергея, но, зараза, самая повторяющаяся.

Ещё ни один заказ не прошёл так же гладко, как был запланирован. Всегда приключается какая-нибудь фигня.

Но чтоб так?

В плетёном кресле, отстранённо глядя перед собой, сидела девушка в розовом платье. Руки её были сложены на прилично округлом животе. Лицо бледное, на лбу выступили капельки пота.

В договоре с заказчиком были чётко прописаны допустимые меры. За разбитые, но не сломанные носы и синяки на рёбрах «золотых деток» никто не в ответе. Сломанные носы, трещины в рёбрах, переломы, сотрясения рассматривались в каждом конкретном случае. Иные увечья были запрещены. Словесные унижения не протоколировались и не контролировались. Отдельно доплачивалось за пожелания заказчика, если клиента надо было прессануть сильнее, но в рамках закона.

Но ни слова в договоре не было про беременную девицу!

— Ты чего мне говорил? — тихо прошипел Сергей Толе. — Что всех проверил? Откуда она здесь?

— Я ж не знал, Серый! Заказчик не предупреждал. — Туз оглянулся на беременную. — Я по списку всех проверил. А что она… э-это… того… кто ж её разглядит в толпе?

Со стороны уложенных мордой в пол пассажиров послышались голоса. Бизон пнул одного ботинком в бок и рявкнул: «Молчать!».

— И что, скажи на милость, нам с ней теперь делать?

Туз округлил глаза и покрутил в воздухе ладонью.

— Набери мне заказчика. Я с ним поговорю, — приказал Сергей и шагнул к беременной, наклонился.

— Отпустите меня, пожалуйста, — тихо, почти шёпотом попросила она. — Мне плохо.

— Мы тебя не тронем, — как можно спокойнее произнёс Сергей, душа внутри клокочущую злость. — Но вернуться назад уже не сможем. Маршрут заранее оговорен. Ты как здесь оказалась?

— Меня… меня Герман пригласил.

Сергей медленно выпрямился и обратился к Тузу.

— Герман. Это у нас кто?

— Да вон тот, в голубом, — Туз мотнул головой в сторону группы лежащих на палубе парней.

Через мгновенье по одному щелчку пальцев двухметровый Гном приволок к ним за шиворот парня. Тот трясся так, что зубы выбивали дробь.

—Тебе папа сюрприз сделал на день рождения? — тихо спросил Сергей.

— Н-ну… д-да… м-мне, — выдавил из себя Герман.

И тут Сергею всё стало ясно. Герман не просто боялся, он был в ужасе. Он не знал, что это шоу. Папаша, желая устроить сыну незабываемый праздник, не посвятил его в сценарий. Это и понятно: отец чужими руками думал поучить дитё неразумное. Но почему он не проконтролировал список гостей?!

— Эту зачем пригласил? — Сергей кивнул на беременную.

— Э-это… б-бывшая. Ч-чего её не позвать? — попытался ухмыльнуться Герман, но получился лишь жалкий оскал. — Днюха же.

— Ребёнок твой?

Герман затряс головой, потом задергал плечами, как припадочный.

— Болезный, что ли?

— Неет, — проблеял Герман, чуть ли не падая от страха. Ноги его подкашивались. Гному приходилось силой его удерживать в вертикальном положении.

— Что нет? Ребёнок не твой?

— Не… не знаю, — выдавил из себя парень и рухнул в обморок.

— Туз! Если этот окажется с сюрпризом, я тебя уволю! — рявкнул на друга Сергей, присаживаясь на корточки над Германом. — Пульс есть. Живой. Воды, — бросил он через плечо, вставая.

Гном тут же сунул ему в руку пластиковую бутылку. Сергей открутил крышку и протянул девушке.

— Пей. Маленькими глотками.

Девушка машинально взяла бутылку, дрожащими руками поднесла к губам, сделала пару глотков. Подавилась и облилась. Сергей забрал у неё бутылку и полил остатками воды Германа. Тот стал приходить в себя, распахнул глаза.

— Ладно. Всё понятно, — Сергей попытался успокоиться и найти верное решение. — Её — в каюту. Охранять. Не трогать. Просьбы выполнять, если что-то нужно. Меня звать, если что-то срочное. Понял?

— Понял, шеф, — кивнул Гном и аккуратно помог беременной подняться с кресла, уводя её с палубы.

Сергей повернулся к Герману.

— А этого… будем воспитывать.

В этот момент из-под одного из столов, заставленного хрустальными фужерами, раздалась настойчивая вибрация мобильного телефона. «Дзынь-дзынь-дзынь» — пела мелодия в гробовой тишине палубы.

Все замерли. Туз вскинул автомат. Сергей медленно развернулся и пошёл на звук. Он наклонился и приподнял край скатерти.

И увидел её. Забившуюся в самый дальний угол, поджавшую ноги. Девчонку. Глаза, полные такого ужаса, что его на мгновение кольнуло где-то под рёбрами. В руке она сжимала вибрирующий телефон.