Рыцарь и Королева

ПРОЛОГ.

ПРОЛОГ.

— Реган, за что… — это были последние слова моего отца, которые он произнес в тот момент, когда холодная сталь двуручного меча пронзила ему грудь. Раздался сухой хруст ломающихся ребер, а затем тихий, булькающий выдох. Мне стало страшно, страшно не от того, что я собственноручно убил человека, который подарил мне жизнь, а от того, что, делая это, я не почувствовал ничего. Абсолютная пустота в моей душе, ни единого отклика совести, грусти или сожаления. Я просто делал то, что мне приказали, ведь моя деревня, люди, с которыми я вырос, стали предателями короны. Когда мать с моими братьями увидели, что я сделал, она спрятала младших за дверью, а сама перегородила мне путь.

— Не трогай их, Реган, я не знаю, почему ты так поступаешь, — ее голос переходил на крик, — но пожалей хотя бы своих братьев, ты мерзавец, подле… — она не успела договорить, как ее голова слетела с плеч и брызнул фонтан крови. Ее обезглавленное тело сползло по двери, окрашивая дерево в ярко-алый. Я вышел из дома и встал над телом своего отца.

— Ты как? — подойдя сзади и положив руку мне на плечо, спросил Нидель по прозвищу «Стрела».

— В норме, — сказал я, глядя на мертвые лица родных, застывших в страхе и недоумении. — Вы закончили?

— Да, деревня зачищена, в живых не осталось ни единой души. Но я что-то понять не могу. На инструктаже нам говорили, что деревня стала местом базирования бунтовщиков. Но когда мы в нее зашли, я не заметил даже капли сопротивления — это было больше похоже на геноцид: люди просто бежали, запирались в своих домах, молили о пощаде, никто даже не пытался дать отпор. Все твердили одно и то же: «За что?»

— Среди наших раненые или погибшие есть?

— Реган, я же тебе говорю, они даже не сопротивлялись, мы устроили казнь! — в голосе Стрелы пробивалась дрожь.

— Остановись, я и без тебя это понимаю, — я сплюнул. — Где Кельдор?

— Он вместе с остальными собирает тела жителей, — его голос стал серьезным, что было на него совершенно не похоже.

Из-за двери, за которой мать спрятала младших, выскочил мальчишка — мой брат, лет двенадцати, с отцовским коротким мечом наперевес. Мечь он держал неумело, обеими руками, но бежал на меня с решимостью, какой я от него никогда не видел.

Я развернулся, перехватил клинок у самой гарды и отвел в сторону. Сталь чиркнула по коже — от шеи до подбородка, — оставив неглубокую царапину. Горячая капля скатилась за воротник.

Я вырвал меч из его рук и отбросил в сторону. Железо звякнуло о землю

— Ты вправе желать убить меня, — сказал я, глядя ему в глаза. — Но это будет не сегодня.

Короткий удар под дых — мальчишка сложился пополам и рухнул на колени, хватая ртом воздух.

— Уходим, собирай людей, — приказал я Стреле, последний раз взглянув на скрученного брата, свой отчий дом. И в одиночку побрел к выходу из своей родной деревни.