Рыжая заноза для некроманта

Глава 1

Комната для практик на третьем подземном уровне Академии пахнет зельями, порошками, тленом и сыростью. Впрочем, так она должна пахнуть, ведь здесь проходят занятия по некромантии. Местами осыпавшаяся известка стен, которую постоянно чистят от плесени, старый воск, пыль от истёртых рунных мелков и тонкая, почти невидимая нота формалина “для санитарной дисциплины”, как любит говорить наш ректор.

В углу стоит умывальник с цепочкой, которым никто никогда не пользовался, потому что вода здесь всегда была ледяная. Рядом шкаф с инвентарём: кости для учебных сборок (все подписаны), банки с солью, урны с пеплом, мерные ложечки и одна (ВСЕГО ОДНА) зачарованная тряпка, официально предназначенная “для удаления случайных следов некомпетентных практик”. На куске ткани вышито: Тряпка №4-Б. Не использовать не по назначению.

Да-да, факультет некромантии всегда славился жадностью, что не признавалось, а, напротив, выставлялось как положительная черта. Эту жадность называют бережливостью. Понятно, что страдают от неё только студенты, высшее руководство же, просто набивает карманы, разбирая между собой, выделенные на нужды Академии деньги. В министерство же отправляются красивые отчёты о закупках и проделанных ремонтных работах. Жаловаться никто не смеет, потому что не хотят вылететь из Академии.

Но вернёмся в комнату практик. В центре зала располагается круг призыва. Сегодня это мой круг. Аккуратный, выверенный, вылизанный до геометрического идеала: двойная окружность, четыре узла-фиксатора, рунная дорожка для стабилизации. Вся красота начертана мелом цвета “немного безысходности”, потому что белый мел в некромантии выглядит слишком инородно.

Все сокурсники думают, что я странный. За глаза называют педантом и прочими нелестными эпитетами даже для некроманта. На самом деле я просто люблю, когда вещи ведут себя предсказуемо.

Предпоследнее экзаменационное задание. Личная подпись ректора на бланке, жирная печать Академии и приписка внизу: “Поднять тихого работника. Демонстрация контроля. Без драматизма”.

Без драматизма. В некромантии. На третьем подземном. И да, увы, это не шутка, а стандартная приписка ректора. Иногда мне кажется, что ему нужно сменить свою должность на профессию циркача. Однако Альтвен Моррерти считает свои уточнения уместными.

Я проверил список ещё раз.

- Кость для якоря… - пробормотал себе под нос и достал из мешочка маленькую, идеально чистую фалангу. На ней тончайшей иглой было выгравировано имя умершего – “Грейм, кладбищенский сторож, добровольный договор”. Всё законно. Всё оформлено. Всё подписано.

Свечи обычные. Не правдивые, не болтливые, не те, что превращают жизнь в фарс. Просто свечи и это несказанно радовало. Соль: не из слёз призрака, не вытяжка из чьих-то воспоминаний, а со склада. Честная, скучная соль, которую любят комиссии и ненавидят студенты, потому что она поглощает магию и делает практику более сложной. А ещё мел. Я говорил, на каком оттенке остановил свой выбор.

Вздохнул и провёл пальцем по внешней окружности. Руны держались отлично. Ни одна чёрточка не хотела съехать в сторону. Руна подчинения посмотрела на меня строго. Руна стабилизации ещё строже. Приятно. В этом есть утешение: если люди непредсказуемы, то руны хотя бы должны быть… воспитанными и не вносить хаос.

На столе у стены лежал бланк экзамена: “Порядок проведения”. Я не смотрел на него. Я уже выучил его наизусть. Впрочем, бланк всё равно как будто смотрел на меня, да не просто смотрел, а старался контролировать! Бумага в Академии умеет делать это с особым чувством превосходства.

Я встал в круг, закрыл дверь на защёлку (на третьем подземном это не столько безопасность, сколько акт заведённого порядка), подкатал рукава мантии и распустил волосы, чтобы энергия нигде не цеплялась, а текла свободно. Они у меня чёрные, как у всех некромантов. Однако я любил длинные пряди, вопреки устоявшейся моде. Пару десятков лет назад некроманты вдруг начали стричься, а ещё делать завивку. Это приводило меня в ужас! Нет, волосы должны быть непременно длинными и прямыми. Я придерживался классики и плевал на весь этот модный хаос.

- Некромант Морвен Крайл, - произнёс я формулу, ознаменовавшую начало. Голос гулко отразился от камня. – Исполняю ритуал учебного подъёма. Цель: поднять тихого работника для демонстрации контроля.

Руны начали дрожать в предвкушении. Им нравилось, когда их произносят правильно, когда уделяют много внимания и уважают.

Я положил фалангу в центр круга, рассыпал соль по линиям, зажёг свечи. Пламя выросло ровно, дисциплинированно. Мне захотелось похвалить его, но я сосредоточился на ритуале. А ещё я знал, что, если начать хвалить огонь, завтра придётся благодарить дверную ручку. Так уж устроена магия в нашем немного безумном мире. Именно поэтому глубокий контроль и дисциплина здесь особенно важны. И, наконец, я приступил к самой важной части.

Слова старого языка легли на камень холодными печатями. Я почувствовал, как вокруг круга сгущается привычная тень. Не тьма, а аккуратная, рабочая пустота, предвещающая начало добротного ритуала. Подъём должен быть тихим. Никаких визгов костей, никаких обидчивых духов, никаких внезапных философских вопросов от черепов. Просто поднять и всё – иначе есть риск получить заниженный балл.

В центре круга воздух стал плотнее. Фаланга начала чуть подрагивать, потому что её пронзали магические разряды. Я сделал последний штрих мелом – маленькую поправку, потому что руна “поднять” у меня почему-то выглядела… слегка криво. Едва заметно. Всё, теперь это можно назвать произведением искусства. Я прищурился, потому что руна снова чуть искривилась. Да, что такое?!

- Это не по форме, - сказал вслух. И тут же почувствовал, как руна будто… обиделась. – Поднимись, произнёс я, решив оставить всё как есть, и круг вспыхнул.

Не зелёным, как положено по форме. Не синим, как бывает у новичков. Он вспыхнул… тёплым золотом, как будто кто-то налил на руны мёда.

Глава 1.1

Мой мозг, как любой мозг, воспитанный Академией, сделал три вещи одновременно: начал отрицать, ругаться на ситуацию, искать виноватого. Виноватый, как ни прискорбно, я сам и от этого делалось гадко.

- Нет, - выдохнул я. Это всё, что получилось сказать, потому что остальные слова застряли где-то глубоко и не желали сейчас мне подчиняться.

Она моргнула, и её улыбка стала шире. Кажется, так выглядит улыбка человека, который видит в чужой панике перспективы.

- О, - воскликнула она. – А это интересненько!

- Ты… - я буквально подавился воздухом. – Ты не должна быть здесь.

- Но я здесь, - спокойно ответила она и постучала пальцем по рунам, которые должны были удерживать нежить. Руны под её пальцем… принялись хихикать. Я не знал, что руны умеют похихикивать. Я очень не хотел это знать. – Ты сам меня пригласил.

Я посмотрел на руну. Ту самую. Там действительно не “Поднять”. Там… вежливо, издевательски аккуратно написано: “Пригласить”.

- Это не я, - просипел в отчаянии. – Я писал “поднять”!

- Значит, руны решили, что ты нуждаешься в… - она сделала театральную паузу, как артистка, - в общении? Может, в поддержке? У тебя всё в жизни нормально? – добила меня последним вопросом. Он прозвучал настолько участливо, будто я являюсь её непутёвым другом, угодившим в неприятности.

- Я нуждаюсь в тихом работнике, - выдавил сипло. – Для экзамена.

- Я могу быть тихой, - с энтузиазмом сказала она, и по её голосу я понял, что это будет самая громкая тишина в моей жизни. – Дай мне чаю, а то после призыва в горле пересохло, и я буду тихой.

Я оглядел комнату. Растерянно, соображая, что мне сейчас следует предпринять. В комнате для некромантии нет чая. Есть соль, мел и одна тряпка №4-Б. Максимум – вода в умывальнике, которая немного пахнет плесенью.

- Здесь нет чая, - сказал я, чувствуя себя идиотом.

- Тогда ты плохо подготовился к встрече со мной, - заявила она, как будто это не я только что призвал её незаконным ритуалом, а она подала жалобу в службу обслуживания.

Я сделал шаг назад, почти споткнулся о собственную мантию и упёрся поясницей в стол. На столе подпрыгнул флакон с формалином, издавая обиженный звук.

- Кто ты? - спросил заплетающимся языком. Голос у меня прозвучал так, будто я сейчас упаду в обморок.

- Вея, - ответила она и сделала вид, что кланяется, но вместо поклона просто чуть наклонила голову. – Для тебя – Вея. Для остальных – “чур меня, сгинь”.

- Ведьмы… - у меня пересохло во рту. – Ведьмы вне закона.

- Серьёзно? - Вея огляделась по сторонам, как будто ожидала увидеть плакат “Ведьмам вход воспрещён”. – Странный у вас мир, конечно…

Я схватил бланк экзамена, чтобы держаться за что-то реальное. Бумага в руке зашуршала обидчиво, как будто ей тоже не нравилось происходящее.

- Ты понимаешь, что, если тебя здесь увидят… - я начал перечислять наказания, потому что это единственное, что пришло на ум в этой экстремальной ситуации. – Меня исключат. Лицензию не дадут. Я… я хотел…

- Хотел? - Вея наклонилась вперёд, и её кудри упали на руны. – Что хотел, мрачняк?

Я заторможено моргнул.

- Не называй меня так.

- Как?

- Мрачняком.

- Но ты же мрачняк, - произнесла она с такой нежностью, будто это комплимент. – Это не оскорбление. Это… характеристика, - добавила с улыбкой.

- Это не по форме, - автоматически сказал я и нахмурился сильнее обычного.

Вея рассмеялась: коротко и очень звонко. Звук в подземелье прозвучал слишком опасно. Я дёрнулся и жестом попросил, чтобы она была тише.

- Ой, - она прикрыла рот рукой, но глаза всё равно продолжали смеяться. – Ты боишься, что твои мёртвые соседи проснутся?

- Я боюсь, что проснутся… живые, - прошептал и втянул голову в плечи. – Преподаватели. Инспекторы. Ровнители.

- А-а-а, - протянула Вея задумчиво. – Эти люди, которые любят, чтобы всё было одинаковое и грустное?

- Это люди, которые сожгли всех ведьм, - ответил я дрожащим голосом.

На секунду Вея перестала улыбаться. Васильковые глаза стали очень внимательными. Но она тут же вернула улыбку, будто услышанное – это неправда или какой-то незначительный пустяк.

- И зачем тогда ты меня пригласил?

- Я тебя не приглашал.

- Руны считают иначе, - Вея снова ткнула пальцем в круг. Руны под пальцем развернулись, как червячки на солнце, и сложились в аккуратное: “Добро пожаловать”.