Сакура цветет для всех

Пролог

Юна всегда мечтала работать в большой корпорации.

Не просто в какой-то абстрактной, а вполне конкретной — в «Хан Групп». Это название для неё было синонимом успеха, стабильности, чего-то недосягаемого и одновременно притягательного. Ещё на втором курсе университета она случайно увидела фотографию штаб-квартиры в деловом журнале — стеклянный небоскрёб, уходящий в облака, и подпись: «Главный офис «Хан Групп», символ экономического могущества страны». Тогда она подумала: «Вот где мое место».

С тех пор это желание только крепло.

Она изучала историю компании, читала интервью с топ-менеджерами, следила за их социальными проектами. По утрам, когда ехала в университет в переполненном автобусе мимо таких же стеклянных башен, она закрывала глаза и представляла себя внутри. Вот она идёт по мраморному холлу в идеальном костюме, вот сидит на совещании, вот подписывает важные документы. Её однокурсницы мечтали о замужестве или о путешествиях, а она — о табличке на двери с именем «Чхве Юна». Иногда она сама себе казалась странной. Но ничего не могла с собой поделать. «Хан Групп» для неё была не просто работой — это была мечта. Мечта, о которой она боялась говорить вслух, чтобы не сглазить.

Сегодня, в день собеседования, дождь лил как из ведра.

Чхве Юна выскочила из автобуса за секунду до того, как двери закрылись, и тут же промокла до нитки. Зонт, который она купила вчера в переходе за пять тысяч вон, жалобно хрустнул и вывернулся наизнанку под первым же порывом ветра.

— Да ладно! — простонала она, пытаясь вернуть его в нормальное положение.

Ветер дул с такой силой, что длинные чёрные волосы лезли в глаза, а юбка норовила задраться выше колена. Она прижала к груди папку с документами — ту самую, которую готовила три недели, переписывая резюме шесть раз и меняя рекомендательные письма. Если намокнет — всё пропало.

Небо над Сеулом было серым, тяжёлым, будто кто-то разлил чернила по ватману. Осень в этом году выдалась дождливой — холодные ливни сменялись промозглой сыростью, и солнце почти не показывалось. Где-то на востоке, за горами, ещё громыхало, но здесь, в центре города, дождь просто монотонно хлестал по асфальту, смывая в ливнёвку жёлтые кленовые листья.

Юна посмотрела на часы — до собеседования оставалось пятнадцать минут. Ей нужно было подняться на сорок пятый этаж «Хан Групп», найти отдел кадров, не опоздать и не умереть по пути от разрыва сердца.

— Ты справишься, — сказала она себе. Ей всегда помогало говорить с собой вслух — в детстве мама называла это «вызовом феи удачи». — Ты готовилась. Ты лучшая на курсе. А значит все получится.

Она на секунду замерла перед стеклянными дверями этого здания. Подняла голову. Небоскрёб уходил так высоко, что последние этажи терялись в облаках — серых, низких, набухших влагой. Солнечные блики, пробивающиеся сквозь тучи, играли на зеркальных стёклах, и казалось, что здание живое — дышит, переливается, приглашает скорее войти. Юна почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от дождя, от волнения. Она сделала шаг вперёд, и автоматические двери бесшумно разъехались в стороны.

Холл поражал воображение.

Глянцевый потолок — метров десять, не меньше — уходил вверх, где мерцали точечные светильники, создавая иллюзию звёздного неба. Мраморный пол был отполирован до зеркального блеска — в нём отражались огни, строгие линии ресепшена, фигуры редких прохожих. Пахло здесь дорогим деревом (панели на стенах, казалось, были сделаны из цельного массива), свежесваренным кофе (где-то в углу работала небольшая кофейня для сотрудников) и чем-то ещё — тем особенным запахом успеха, который невозможно описать словами. Деньги, власть, порядок. Юна вдохнула этот воздух, и у неё закружилась голова.

Она поспешила внутрь, оставляя за собой мокрые следы на полированном полу. Охранник на ресепшене — мужчина лет сорока в безупречной форме — поднял бровь, но ничего не сказал. Только кивнул на стойку, где лежали одноразовые бахилы. Жест был красноречивее любых слов: «Уважай чужой порядок, девочка».

Юна натянула бахилы поверх туфель, которые уже давно были не туфлями, а скорее ёмкостями для воды. Хлюпнуло. Она поморщилась и направилась к стойке ресепшена, стараясь ступать как можно тише.

— Доброе утро, я на собеседование, — сказала она девушке администратору.

Та была безупречна: тёмно-синий костюм, идеальная укладка, лёгкий макияж. На бейдже значилось «Сон Чхэ Вон, старший администратор». Даже бейдж был из матового металла, с гравировкой — не то что пластиковые карточки в других компаниях.

— Фамилия, имя? — спросила Соён, даже не поднимая головы. Она что-то печатала, и её пальцы с идеальным маникюром порхали над клавиатурой.

— Чхве Юна. Отдел маркетинга.

— Вас ждут на сорок пятом этаже, переговорная 4512. Лифты вон там, — она махнула рукой в сторону коридора, даже не взглянув на Юну.

— Спасибо.

Юна пошла в указанном направлении, стараясь на бегу разглядеть детали. Стены украшали картины современных художников — абстракции, которые она не понимала, но которые выглядели так, будто стоят целое состояние. Огромные полотна в тяжёлых рамах — хаотичные мазки, яркие пятна, иногда проступающие силуэты. У одной из картин она задержалась на секунду: на синем фоне было написано что-то, напоминающее сакуру. Или взрыв. Или просто пятна. Но подпись внизу гласила: «Чон Мён-ро, «Весенний ветер», 2018». О таком художнике Юна никогда не слышала, но почему-то была уверена, что картина стоит больше, чем её университетское образование.

В углу холла стоял огромный фикус в кадке из чёрного мрамора. Рядом — кожаные кресла, в которых сидели люди в дорогих костюмах и говорили по телефонам на разных языках. Английский, китайский, японский — Юна разобрала только отдельные слова. «Deal», «contract», «deadline». Обычные слова, но в их устах они звучали как приговоры.

«Они не люди, — подумала Юна. — Они боги».

Ей казалось, что здесь работают существа из другого мира — мира, где нет места ошибкам, где всё выверено до секунды, а каждый взгляд, жест, слово слетевшее с губ имеют значение. Она чувствовала себя маленькой, неуклюжей, почти незаметной. Мокрая, растрёпанная, с дешёвым зонтом, который развалился на входе. Что она здесь забыла?

Глава 1. Собеседование

Переговорная оказалась больше, чем Юна ожидала.

Гораздо больше. Из приёмной она видела только часть — но теперь, переступив порог, она поняла масштаб. Длинный стол из тёмного дерева — красного, полированного до зеркального блеска — тянулся почти через всю комнату. В центре стояла стеклянная ваза с белыми орхидеями, их тонкие лепестки чуть вздрагивали от кондиционера. За столом сидели семь человек. Семь пар глаз, смотревших на неё с разной степенью интереса и скуки.

Стены были стеклянными — от пола до потолка — и открывали вид на город, серый, залитый дождём. Где-то вдалеке, за горами, ещё громыхало, но здесь, на сорок пятом этаже, дождя не было слышно — только мягкое жужжание вентиляции. Облака ползли ниже, и иногда казалось, что переговорная парит в небе. Юна почувствовала лёгкое головокружение — то ли от высоты, то ли от волнения.

Она сделала шаг вперёд, поклонилась — ровно на пятнадцать градусов, как учили на курсах этикета — и капля воды с мокрых волос упала прямо на полированную поверхность стола. Тёмное дерево, светлый потолок, и вот это маленькое предательское пятно. Капля растеклась, и Юна увидела, как один из членов комиссии — мужчина с бородкой — поморщился.

— Извините, — пробормотала она, вытирая рукавом. Ткань пиджака впитала влагу, но пятно осталось — мутное, некрасивое.

Никто не улыбнулся.

Юна быстро оглядела комиссию. Женщина слева — лет сорока, короткая стрижка «под мальчика», острый взгляд серых глаз, чёрные бусы из нефрита на шее — листала её резюме. На бейдже значилось: «Ли Соён, руководитель отдела кадров». Она читала быстро, шевеля губами, и время от времени что-то помечала в блокноте — синей ручкой, аккуратными, каллиграфическими буквами.

Рядом с ней — мужчина в очках с толстой чёрной оправой, с аккуратной бородкой, в твидовом пиджаке. Он что-то записывал в планшет стилусом и казался самым спокойным из всех. Его бейдж: «Юн Мёнгиль, старший аналитик».

Дальше — двое мужчин в дорогих костюмах, которых Юна видела на корпоративных фото в журналах. Один — полноватый, с красным лицом и маленькими глазками, похожими на бусины. Другой — подтянутый, седовласый, с золотыми запонками. Их бейджей Юна не разглядела, но поняла — это члены совета директоров. Такие не представляются стажёрам.

Ещё одна женщина, молодая, с идеальным макияжем и длинными наращенными ресницами, сидела с таким видом, будто её присутствие здесь — личная трагедия. Она даже не смотрела на Юну — листала свой телефон, и на её лице застыла скука.

И в самом конце стола, у окна, в кресле, которое было чуть выше других, сидел пожилой мужчина в тёмно-синем костюме, с седыми волосами и золотой запонкой на манжете. Он не листал бумаги, не писал, не смотрел в телефон. Он просто сидел, сложив руки на столе, и смотрел на Юну. В его взгляде не было злости, насмешки или скуки — только спокойное, выжидательное внимание. Юна сразу поняла: это председатель Кан, самый загадочный человек в корпорации.

— Чхве Юна, двадцать три года, — начала Ли Соён, поднимая глаза. — Окончила университет с отличием. Проходила стажировку в агентстве «Парус». Почему ушли?

— Мне предложили более интересные проекты в «Хан Групп», — ответила Юна. Она старалась, чтобы голос звучал уверенно, но внутри всё дрожало.

— «Хан Групп» не предлагала вам ничего. Вы только подали заявку, — поправил Юн Мёнгиль. Он говорил тихо, почти вкрадчиво, но каждое слово было как укол.

Юна почувствовала, как щёки заливает краска. Она знала, что это звучит глупо — приписывать компании то, чего не было. Но что ещё сказать? «Я мечтала о вас с детства»? Это было бы ещё глупее.

— Я имела ввиду, что… хочу расти, — она перевела дыхание. — «Парус» не открывал интересных возможностей и масштабных задач. Маленькие проекты, ограниченные бюджеты, слишком простые задания. А здесь… я могу научиться у лучших.

— Что здесь? — переспросила Ли Соён, прищурившись.

— Здесь я могу научиться у лучших, — повторила Юна твёрже. Она посмотрела на членов комиссии по очереди, задерживая взгляд на каждом на секунду — так учили на тренингах по ораторскому мастерству. — У вас лучшие специалисты в стране. Самые крупные проекты. Высокий уровень компетенций. Я хочу быть частью этого.

Ли Соён что-то пометила в блокноте. Юна не могла разобрать, хорошо это или плохо. Она попыталась заглянуть в блокнот краем глаза — но увидела только крючочки и стрелки.

— Расскажите о вашем самом успешном проекте, — попросил Юн Мёнгиль, поправляя очки.

Юна выдохнула. Это она готовила.

— Кампания для местного кафе «Кофе с душой», — начала она. — За три месяца мы увеличили продажи на тридцать процентов. Я придумала концепцию — не просто реклама, а история. О том, как кофе объединяет людей. О том, как важно иногда остановиться и выпить чашку с тем, кто тебе дорог.

Она рассказала подробно: как сама рисовала макеты в фотошопе, потому что у агентства не было дизайнера; как договаривалась с блогерами — маленькими, но с живой аудиторией; убедила владельца кафе сделать скидку для пар, которые приходят вместе. Её голос оживал, когда она говорила о проекте, — исчезла дрожь и неуверенность.

— Тридцать процентов — это много, — заметила Ли Соён. — Почему вас не повысили?

— Потому что я ушла, — ответила Юна. — Повышение должно было быть через месяц, но я решила, что «Хан Групп» — это шаг вперёд.

— Или в сторону, — усмехнулся один из мужчин в дорогих костюмах — тот, полноватый, с красным лицом. — В маленьком агентстве вы были звездой. Здесь станете винтиком.

Юна сжала кулаки под столом. Ногти впились в ладони. Она не станет отвечать грубостью. Не покажет, что задели.

— Лучше быть винтиком в большой машине, чем главным колесом в телеге, которая никуда не едет, — сказала она ровно.

В комнате повисла тишина. Ли Соён подняла бровь. Юн Мёнгиль перестал писать. Только седовласый с золотыми запонками едва заметно улыбнулся.

— Какие у вас слабые стороны? — спросила Ли Соён.

Глава 2. Первый рабочий день

Ей позвонили через три дня.

Юна сидела на полу своей крошечной квартиры — точнее, комнатки на окраине Сеула, которую она снимала последние два года. Вокруг были разбросаны конспекты, пустые стаканчики из-под кофе и вчерашняя газета с обведёнными кружком объявлениями о работе. Она уже начала свыкаться с мыслью, что провалила собеседование — дерзко ответила, слишком много на себя взяла. За окном моросил дождь, и Юна тупо смотрела в потолок, где медленно расползалось жёлтое пятно от старой протечки.

Телефон завибрировал.

Незнакомый номер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Она поднесла трубку к уху дрожащими пальцами.

— Чхве Юна? Отдел кадров «Хан Групп». Вы приняты в отдел маркетинга. Первый рабочий день — в понедельник, в девять утра. Возьмите документы и две фотографии.

Юна не поверила своим ушам.

— Вы… серьёзно? — выдохнула она.

— Абсолютно, — сухо ответила девушка на том конце. — В понедельник в девять. Не опаздывайте.

Гудки.

Юна смотрела на телефон, потом на потолок, потом снова на телефон. Внутри всё клокотало — страх, радость, неверие, облегчение. Она хотела закричать, но вместо этого зажала рот ладонью и засмеялась — беззвучно, истерично, с выступившими на глазах слезами.

— Я прошла, — прошептала она. — Я прошла!

Она набрала маму. Та расплакалась. Потом набрала лучшую подругу Джиён.

— Джиён, меня взяли!

— Представляешь, меня тоже! — закричала подруга в ответ. — Мы будем работать вместе!

Они договорились встретиться через пару часов.

---

Вечером они сидели на полу её кухни. Пили рисовое вино из пластиковых стаканчиков, купленных в магазине за углом, и болтали ногами. На столе стояла тарелка с дешёвым сыром и крекерами — роскошь, которую Юна могла себе позволить раз в месяц.

— Представляешь, — мечтала Джиён, откидываясь на спинку стула. Её глаза блестели в тусклом свете единственной лампы. — Небоскрёб, вид на весь Сеул. А мы в костюмах, важные такие, с планшетами…

— Главное, кофе на себя не пролить, — вздохнула Юна, вспоминая злополучное пятно.

— Это была не ты. Лифт виноват и другие обстоятельства, — Джиён отмахнулась.

— И моя неуклюжесть.

— И твоя неуклюжесть, куда же без неё, — согласилась Джиён. — Но ты же справилась. Председатель сам сказал: «Она принята».

— Он назвал меня нахалкой.

— Это комплимент, — Джиён сделала глоток вина и причмокнула. — Он же принял тебя на работу. За нахалок, которые добиваются своего.

Юна улыбнулась. Ей очень хотелось в это верить.

Они сидели до полуночи, строили планы, смеялись, иногда замолкали и просто смотрели в окно на огни города. Юна думала о том, как сильно изменится её жизнь с понедельника. Она не знала, что её ждёт, но внутри была уверенность, что все получится.

---

В понедельник она пришла за сорок минут до начала рабочего дня.

Зонт купила новый — крепкий, чёрный, с деревянной ручкой. Тот дешёвый, который сломался в первое же утро отправился в мусор. Туфли выбрала на низком каблуке — бежевые, почти незаметные, чтобы не привлекать внимания. Волосы собрала в строгий пучок на затылке, чтобы не лезли в глаза. На выходе из дома она стояла перед маленьким зеркалом в прихожей, поправляла воротник белой блузки и шептала: «Все будет хорошо».

— Ты похожа на учительницу, — встретила её Джиён в холле. Сама подруга сияла в розовом жакете и белой блузке с рюшами — выглядела так, будто собиралась не на работу, а на свидание.

— А ты — на супермодель.

— Хочу произвести впечатление.

— У тебя точно получится, — улыбнулась Юна.

Они поднялись на сорок пятый этаж. Всю дорогу Юна сжимала папку с документами и молилась, чтобы никто не толкнул её в спину. Лифт был пустым, только она и Джиён, но сердце всё равно колотилось.

— Вам в комнату 4512, — сказала девушка на ресепшене, даже не подняв головы. — Там будет инструктаж.

По дороге они прошли мимо стеклянных переговорных. За одной из них Юна заметила Джэвона. Он что-то резко объяснял подчинённому, и тот побелел как полотно. Джэвон был без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами, и выглядел так, будто только что разорвал кого-то на части.

— Страшно, — прошептала Джиён.

— Не бойся, — ответила Юна, хотя сама чувствовала, как внутри холодеет. — Мы справимся.

---

В комнате 4512 уже сидели четверо.

Юна узнала двоих — Чон Уджин и Нам Дарим. Оба были на собеседовании, но в другой группе. Уджин — высокий, с самоуверенной улыбкой и дорогими часами на запястье. Он сразу улыбнулся, как человек, который привык побеждать. Дарим, наоборот, сидел тихо, низко опустив голову, и всё записывал в маленький блокнот. Его очки то и дело сползали на нос, и он поправлял их дрожащими пальцами.

Третьим был парень в очках с портфелем, из которого торчали какие-то схемы. Он сидел, прижав портфель к груди, и казался ещё более нервным, чем Дарим. Четвёртой — девушка с идеальной осанкой. Она окинула Юну взглядом и едва заметно поморщилась, будто увидела что-то неприятное.

— Привет, — сказал Уджин, подходя к Юне. — Ты та, которая спросила про социальный проект?

— Я.

— Смело. Рискованно, но председатель оценил.

— Глупо, — поправила девушка с осанкой, даже не повернув головы. — Стажёры не задают такие вопросы. Это неуважение к комиссии. Тебе повезло один раз, но дальше не стоит на это рассчитывать.

— Председатель спросил — я ответила, — сказала Юна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— И тебя взяли. Но это чудо.

Юна хотела ответить, но в дверях выросла Джури.

Чёрный костюм, белая блузка, безупречная укладка — ни единого выбившегося волоска. Туфли на шпильке, которые делали её выше ростом, чем все остальные в комнате. И взгляд — как лазерный скальпель, проходящий сквозь кожу, мышцы, кости, до самого сердца.

— Я Хван Джури, заместитель директора департамента маркетинга, — сказала она, обводя всех тяжёлым взглядом. — Буду курировать работу стажёров.

Глава 3. Подмена

Четыре дня Юна почти не спала.

Она приходила в офис раньше всех — ещё до того, как уборщики заканчивали мыть полы, и сидела в своей кабинке, пока за окнами не зажигались утренние огни. Она уходила позже руководителя — после того, как охрана начинала обход и вежливо кашляла в дверях. Палая листва за окном сменилась мокрым снегом — первый снег в этом году выпал неожиданно, крупными хлопьями, которые таяли, не долетая до земли. А она всё сидела в своём крошечном закутке, перепроверяя очередные цифры.

Её глаза покраснели, под ними залегли тёмные круги, а пальцы дрожали от недосыпа и бесконечного напряжения. Но она не могла остановиться.

Отчёт по рынку — первое задание, которое определит, останется ли она в компании. Лучший получит премию, худший — вылетит. Джури не шутила. Юна знала это по взгляду, которым та окидывала стажёров на утренних планёрках — холодным, оценивающим, как у хирурга перед операцией.

— Ты выглядишь как зомби, — сказала Джиён в четверг утром, заглянув в кабинку Юны.

Джиён была в ярко-жёлтой блузке — вызов серой офисной униформе. Её глаза сияли, хотя под ними тоже залегли тени. Она спала не больше Юны, но умела скрывать усталость.

— Спасибо, ты очень поддерживаешь, — буркнула Юна, не отрываясь от экрана.

— Я серьёзно. Иди домой. Тебе необходим отдых. Скоро тебя выгонять не придется, просто вынесут да и все.

— Не могу. Мне нужно сдать отчёт.

— Ты уже всё сделала идеально и проверила на сто раз. Отдай и забудь.

Юна покачала головой. Она не могла забыть. Ей казалось, что она что-то упускает — какая-то цифра не сходилась, какой-то график выглядел не так, как надо. Она перепроверила всё четыре раза. Четыре! Но внутри сидел червячок сомнения: «А вдруг ошибка? Джури специально ждёт, чтобы я споткнулась?»

— Ладно, — сказала она себе, закрывая ноутбук. — Хватит. Завтра сдам.

Она собрала бумаги — аккуратно, в правильном порядке — и вышла из кабинета. В коридоре было пусто и темно, только аварийное освещение мерцало вдалеке. Тишина стояла такая, что слышно было собственное дыхание.

Она не заметила, как из тени выступила Джури.

Та стояла у окна с чашкой кофе — дымящегося, ароматного — и разговаривала по телефону. Голос её был тихим, вкрадчивым, но в пустом коридоре каждое слово отдавалось эхом. Увидев Юну, она быстро свернула разговор — даже не попрощалась, просто нажала отбой.

— Чхве Юна, — сказала она, пряча телефон в карман чёрного жакета. — Вы уже уходите?

— Да, — ответила Юна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Отчёт готов. Завтра утром принесу.

— Завтра утром? — Джури приподняла бровь. Её красная помада в свете ламп казалась почти чёрной. — А где он сейчас?

— В моём кабинете. На столе.

— Вы оставляете важные документы без присмотра?

— Дверь заперта, — ответила Юна, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Тогда все надёжно, — усмехнулась Джури. — Спокойной ночи.

Юна развернулась и ушла, даже не попрощавшись. Ей показалось, что Джури смотрит ей вслед — она чувствовала этот взгляд спиной, как прикосновение льда.

---

Джури дождалась, пока шаги Юны стихнут в конце коридора. Затем не спеша, сделала круг по этажу, убедилась, что никого нет. Охранник внизу, камеры в коридорах — но не в кабинетах. Она знала расположение каждой.

Коварная заместительница подошла к кабинету Юны — крошечной кабинке без двери, просто стол с перегородками. Но у стажёров не было ключей. Замка тоже не было. Войти мог кто угодно.

Джури оглянулась ещё раз. Пусто.

Она скользнула внутрь, бесшумно, как тень. На столе лежала папка с отчётом — аккуратно подписанная, с чистыми страницами. Джури открыла её, пролистала. Цифры сходились, графики были точны, выводы — убедительны.

— Хорошая работа, Чхве Юна, — прошептала она. — Жаль, что никто этого не увидит.

Из внутреннего кармана пиджака она достала другие листы — фальшивые, с перепутанными кварталами и неверными расчётами. Она приготовила их заранее, дома, накануне. Аккуратно заменила страницы. Оригинал спрятала в свою сумку — потом уничтожит.

Всё заняло не больше минуты.

Довольная своей работой, девушка выпрямилась, поправила жакет и вышла так же бесшумно, как вошла. В коридоре ни души. Часы показывали без пятнадцати десять.

«Прощай, Чхве Юна», — подумала Джури, направляясь к лифту. — «Ты была хорошей стажёркой. Но не в моём мире».

---

В пятницу утром Юна сдала отчёт.

Она быстро проверила наличие страниц в последний раз — уже в переговорной, за пять минут до сдачи. Казалось, всё было идеально. Цифры сходились, графики были подписаны, выводы — чёткими и обоснованными. Она была уверена.

— Хорошо, — сказала Джури, даже не глядя в папку. — Подпишите каждую страницу и можете идти.

— А когда будут результаты?

— Когда я скажу.

Юна вышла, стараясь не хлопать дверью.

---

В кафетерии её уже ждала Джиён.

Кафетерий «Хан Групп» находился на тридцать шестом этаже, с панорамными окнами на юг. Утром там всегда было людно — сотрудники пили кофе, завтракали, обсуждали проекты. Юна и Джиён заняли столик у окна, откуда был виден весь деловой центр.

— Ну как? — спросила Джиён, пододвигая к Юне поднос с рисом и овощным супом.

— Сдала.

— Переживаешь?

— Ужасно, — призналась Юна, ковыряя рис ложкой. — Внутри всё трясётся.

— Перестань. Твой отчёт был лучшим.

— Откуда ты знаешь?

— Я проходила мимо, когда Джури его читала, — Джиён понизила голос. — Она не улыбалась, но и не ругалась. В случае с ней это похоже на комплимент.

Юна не ответила. Она смотрела в окно на серое небо, на редкие снежинки, которые кружились в воздухе, и думала о том, что будет, если её отчёт забракуют. Вылететь на первой неделе? Вернуться домой с позором? Сказать маме, что она не справилась?

— Не накручивай, — Джиён накрыла её руку своей. — Уж если кто справился лучше всех, так это ты.

Глава 4. Конкурс

На следующее утро Юна пришла в офис за час до начала рабочего дня.

Она не спала почти всю ночь — перепроверяла цифры, училась строить идеальные графики, перечитывала старые отчёты. Джиён писала ей в мессенджере до двух ночи, но Юна не отвечала — боялась отвлечься. Внутри всё ещё кипела обида на Джури. За подмену страниц, за то, что она чуть не лишилась работы мечты из-за чужой злобы. Но обида быстро перегорела, сменившись холодным упрямством.

«Она не выживет меня, — думала Юна, застёгивая блузку перед зеркалом. — Я не позволю».

В девять часов утра всех стажёров собрали в главном конференц-зале.

Зал находился на сорок восьмом этаже — самом высоком из доступных для рядовых сотрудников. Дальше, за стеклянной дверью с электронным замком, начинались кабинеты совета директоров и председателя. Юна поднималась в лифте вместе с другими стажёрами, чувствуя, как напряжение растёт с каждым этажом.

Конференц-зал был огромным — амфитеатром, с рядами кресел, поднимающимися вверх, и сценой внизу. Стены из матового стекла, встроенные экраны, кресла из чёрной кожи. Пахло здесь деревом, дорогой кожей и чем-то ещё — едва уловимым запахом озон, будто перед грозой.

Юна села в последнем ряду, рядом с Джиён. Уджин сидел через два места от неё и делал вид, что не замечает. Дарим, как всегда, молчал и смотрел в стол. Ким Сора — девушка с идеальной осанкой — сидела в первом ряду и что-то быстро печатала в телефоне.

— Доброе утро, — раздался голос председателя.

Кан Суён вошёл в зал, и все встали. Он жестом велел садиться, подошёл к трибуне. Сегодня на нём был тёмно-серый костюм, а в петлице — маленькая брошь в виде сакуры. Серебряная, с розовым камнем в центре. Юна заметила эту брошь ещё на собеседовании — тогда она подумала, что это просто украшение. Теперь поняла: символ. Весна, обновление, быстротечность момента.

— Как вы знаете, «Хан Групп» всегда поддерживала молодые таланты, — начал он. Голос его был негромким, но в акустике зала звучал как раскат грома. — В этом году мы запускаем конкурс на лучшую рекламную кампанию к празднику цветения сакуры.

По залу пронёсся взволнованный шёпот. Кто-то ахнул, другие что-то говорили соседу.

— Победитель получит официальную должность в компании и денежную премию, — продолжил председатель. — Но главное — его проект будет запущен в производство. Миллионы людей увидят вашу работу.

Юна почувствовала, как сердце забилось быстрее. Это был тот самый шанс. Не просто остаться — проявить себя с лучшей стороны. Не быть стажёркой, которую терпят. Стать тем, кому будут поручать серьёзные задачи.

— Участники — стажёры и молодые сотрудники, — председатель обвёл взглядом зал. — Вы будете разбиты на команды.

— А как будут распределены команды? — спросил кто-то из первого ряда.

Кан Суён сделал паузу. В зале стало тихо — настолько, что слышно было, как гудит вентиляция.

— Команды уже определены, — сказал он. — Мной лично.

Юна замерла. Председатель сам выбирал, кто с кем будет работать? Это не жеребьёвка, где все складывалось волей случая. Это решение — обдуманное, взвешенное.

— Я распределял не по симпатиям, — продолжил Кан Суён, и его голос стал жёстче. — А по тому, кто в совместной работе может дать продуктивный результат. Не спорьте и не рассчитывайте на пересмотр. Решение окончательное.

Он кивнул Джури, и та вышла к трибуне с планшетом в руках. На ней был строгий темно-синий костюм, но губы накрашены ярко-красным — будто она собиралась не на работу, а на светский приём. Её лицо ничего не выражало, но Юна заметила, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих планшет.

— Список команд на экране, — сказала Джури.

На встроенном экране за её спиной высветилась таблица. Юна вчиталась в строчки, ища свою фамилию. Сердце колотилось где-то в горле.

«Команда 1: Кан Джэвон (руководитель), Чхве Юна (стажёр)».

— Ого, — прошептала Джиён. — Тебе везёт.

— Или не везёт, — ответила Юна. Голос дрожал, хотя она старалась этого не показывать.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Джури. Та смотрела на неё так, будто хотела прожечь дыру. Её губы сжались в тонкую линию, ноздри раздулись. Юна поняла: Джури не знала. Председатель не советовался с ней. Это решение было для неё таким же шоком, как и для всех остальных.

— Следующая команда, — сказала Джури ледяным тоном и отвернулась к экрану.

Юна перевела дыхание. Попасть в команду к Джэвону. Тому самому, кто заступился за неё вчера. И при этом смотрит так, будто она — ошибка в отчёте, которую он пока не решил исправить.

«Что он на самом деле обо мне думает? — пронеслось в голове. — Я для него обуза? Переживает, что не справлюсь?»

— Ты побледнела, — заметила Джиён. — Испугалась?

— Нет, — соврала Юна. — Просто… не ожидала.

Она не сказала подруге, что её пугает не работа с Джэвоном. Гораздо больше пугало то, что, увидев его имя в одной строчке со своим, она обрадовалась.

---

После объявления команд всех развели по переговорным.

Юна шла по коридору следом за Джэвоном. Он не оглядывался, не замедлял шаг. Его спина была прямой, плечи — напряжёнными. Юна чувствовала, как от него исходит холод — не физический, а тот, внутренний, который она научилась распознавать.

Они вошли в комнату 4510 — небольшую переговорную на том же этаже, с окном во всю стену и длинным столом из светлого дерева. Здесь не было лишних деталей — только два стула, пара планшетов на столе и графин с водой.

Джэвон сел за стол, даже не подняв головы.

— Закройте дверь, — сказал он.

Юна закрыла.

— Садитесь.

Она села напротив. Стол между ними был узким — слишком узким. Юна чувствовала запах его одеколона: цитрус, кедр, уже знакомый аромат. Он смешивался с запахом бумаги и утренней прохлады.

— Я не хотел работать с вами, — сказал он, поднимая глаза. — Просил председателя переставить меня в другую команду.

Юна почувствовала, как внутри всё оборвалось. Сердце ухнуло вниз, и на секунду стало трудно дышать.

Глава 5. Споры и компромисс

На следующее утро Юна пришла в офис с твёрдым намерением доказать, что её идея стоит внимания.

Она не спала почти всю ночь — не из-за страха, а из-за злости. Злости на Джури, которая вчера загородила ей дорогу и сказала «он мой». Злости на Джэвона, который смотрит так, будто она недостойна работать с ним и отнимает драгоценное время. И злости на себя — за то, что её сердце колотится быстрее, когда он рядом.

«Я здесь не ради него, — сказала она себе, стоя под душем в шесть утра. — Я здесь ради себя. Своей карьеры и мечты».

Но сердце не слушалось.

Она подготовила презентацию — не на скорую руку, а подробную, как для защиты диплома. С цифрами, графиками, выкладками по бюджету и даже фотографиями прошлых фестивалей, которые показывали, как социальные проекты увеличивали капитализацию компаний. Она сидела над ней до двух ночи, перепроверяла каждую цифру, подбирала офицальные источники. В конце добавила слайд с цитатой из интервью председателя: «Доверие — это актив, который не обесценивается». Пусть видят, что она читала, изучала, вникала.

В метро она репетировала речь — шёпотом, чтобы не привлекать внимания. Пожилая женщина рядом посмотрела на неё с удивлением, потом улыбнулась и сказала: «Собеседование?». Юна кивнула. «Удачи», — сказала женщина. Юна поблагодарила и подумала, что в этом городе, таком огромном и холодном, иногда встречаются маленькие островки тепла.

В офисе она появилась за сорок минут до начала. Охранник на ресепшене уже узнавал её — кивнул, пропуская без лишних слов. Юна поднялась на сорок пятый этаж, прошла мимо пустых кабинетов и зашла в дверь переговорной 4510.

Джэвон уже был там.

Он сидел за столом, просматривал какие-то бумаги и даже не поднял головы. На нём был тёмно-серый костюм, белая рубашка и галстук в тонкую полоску — безупречный, как всегда. Но Юна заметила, что его пальцы чуть дрожат, когда он переворачивает страницы. Неужели он тоже волнуется?

— Садитесь, — сказал он, не поднимая головы. — Показывайте.

Юна подключила ноутбук к экрану, сделала глубокий вдох. Пальцы чуть дрожали на мышке. Она одёрнула себя: «Ты готова. Знаешь материал. Он должен оценить».

— «Сакура цветёт для всех», — начала она. — Основная идея — не просто реклама, а создание события, которое объединит людей разных возрастов и достатка.

Она щёлкнула первый слайд. На экране появилась фотография прошлогоднего фестиваля в парке — дети с воздушными шарами, старики на скамейках, влюблённые под цветущими деревьями.

— Бесплатные мастер-классы для детей. Ярмарка местных фермеров. Благотворительный забег, средства от которого пойдут в детские дома. Всё это будет проходить в парке, где цветёт сакура. Мы приглашаем семьи, блогеров, журналистов. Создаём информационный повод. Не просто «купите наш продукт», а «станьте частью нашей истории».

— Сколько это стоит? — спросил Джэвон. Его голос был ровным, но Юна заметила, как он чуть подался вперёд.

— Примерно триста миллионов вон, — ответила она.

— Дорого.

— Но окупаемость — через репутацию, — Юна щёлкнула следующий слайд. — Я провела анализ. Прошлогодний фестиваль конкурентов принёс им два миллиарда вон косвенной прибыли. За счёт узнаваемости бренда, новых контрактов и роста акций.

Джэвон нахмурился, посмотрел на цифры. Его взгляд скользил по строкам быстро, профессионально.

— Это анализ конкурентов? Вы сами его сделали?

— Да, — ответила Юна. — За вчерашний вечер.

— Вы не спали?

— Это не важно, — ответила она, хотя внутри кольнуло. Он заметил? Ему не всё равно? — Важно, что цифры из официальных источников и они точные. Я всё проверила. Три раза. Как вы советовали.

Он ничего не сказал. Просто вернулся к экрану.

— Где гарантии, что у нас получится так же?

— Гарантий нет, — честно сказала Юна. Она знала, что это слабое место, но врать не хотела. — Но есть риск не попробовать. Если мы сделаем обычную рекламу — её никто не заметит. Сделаем событие — о нас заговорят.

— Событие — это сотни мелких деталей, — Джэвон откинулся на спинку стула. — Одна ошибка — и мы опозоримся на всю страну. Палатка упадёт, звук откажет, блогеры поругаются. Всё это будет в новостях. И запомнят не то, что мы старались, а то, как мы провалились.

— А если всё будет продумано до мелочей и мы не ошибёмся? — Юна подалась вперёд, забыв о субординации. — Вы представляете, что это даст компании? Не просто деньги. Доверие. Люди будут знать, что «Хан Групп» — это не безликая корпорация, а те, кто заботится о людях.

Джэвон молчал. Он смотрел на экран, на её слайды, цифры, которые она проверяла почти до утра. Потом покачал головой — медленно, будто принимая трудное решение.

— Нет, — сказал он. — Совет не утвердит.

— Почему? — Юна почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Слишком рискованно. Мы не можем позволить себе провал.

— Зато мы можем позволить себе скучную, посредственную кампанию, одну из многих, которую никто не заметит? — Голос Юны стал громче, чем она планировала.

— Лучше скучную, чем провальную.

— Это не бизнес, — вырвалось у Юны. — Это трусость.

Джэвон поднял бровь. Очень медленно. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Трусость? — переспросил он. Голос стал тихим — тем тихим, который страшнее крика.

— Да, — Юна не отвела глаз, хотя внутри всё дрожало. — Вы боитесь. Что не справитесь. Что вашу идею отвергнут. Что вы будете выглядеть глупо.

— Чхве Юна…

— Я не закончила, — перебила она. Вскочила с места, подошла к экрану, чтобы быть ближе к нему — или чтобы не видеть его лица. — Вы сказали, что в бизнесе не нужна душа. А я говорю, что без души нет доверия. А без доверия нет клиентов. А без клиентов нет самого бизнеса.

Она повернулась к нему.

— Посмотрите на эти фотографии, — она показала на снимки с фестиваля конкурентов. — Люди улыбаются. Дети смеются. Старики танцуют. Это не реклама. Это жизнь. И если мы не показываем, что мы часть этой жизни — нас просто не заметят. Мы останемся безликой компанией. Одной из многих.

Глава 6. Ночь в офисе

Утро последнего дня подготовки к презентации перед комиссией выдалось пасмурным.

Юна сидела в переговорной 4510, в который раз перебирала слайды, и чувствовала, как внутри нарастает паника. Её вариант — полный, с фестивалем, — был готов. Вариант Джэвона — урезанный, с конкурсом в соцсетях, — тоже. Они должны были показать оба совету директоров, и дальше оставалось только ждать решения.

Слайды уже не лезли в голову. Цифры плыли перед глазами, и Юна поймала себя на том, что в пятый раз перечитывает один и тот же абзац. Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза. В висках стучало — то ли от недосыпа, то ли от трёх чашек кофе, выпитых за последние два часа.

— Вы дрожите, — заметил Джэвон, не поднимая головы от планшета.

— Мне холодно, — соврала Юна.

— В помещении двадцать три градуса, — он ткнул стилусом в экран. — Кондиционер работает на минимальной мощности. Я проверял.

— А мне всё равно холодно.

Он поднял глаза. Посмотрел на неё — на бледное лицо, круги под глазами, пальцы, которые сжимали ручку так, что побелели костяшки.

— Вы боитесь, — сказал он. Это был не вопрос.

— Немного, — призналась Юна. Она устала врать.

— Это нормально.

— А вы тоже боитесь? — спросила она, сама не зная зачем.

Он помолчал. За окном проплыло облако, и на секунду комнату залил серый свет.

— Я боюсь не самого выступления, — сказал он наконец. — Только того, что мы не сможем убедить совет.

— А что будет, если не убедим?

— Тогда будем работать по моему плану.

— И вы будете правы, — вздохнула Юна. — А я признаю, что ошибалась.

— Это вас так пугает? Признать ошибку?

Она подумала. По-настоящему, не торопясь.

— Нет, — сказала она. — Меня пугает, что хорошая идея пропадёт из-за того, что кто-то побоялся рискнуть. Или пожалел денег. Или… не поверил.

Она не договорила. Не поверил в неё.

Джэвон ничего не ответил. Но когда она вернулась к своим слайдам, он подвинул к ней чашку кофе — свою, недопитую, ещё тёплую.

— Выпейте, — сказал он. — Вам нужно согреться.

Юна взяла чашку. Кофе был чёрным, горьким, без сахара — она такой обычно не пила. Но сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по груди.

— Спасибо, — сказала она.

Начальник кивнул и снова уткнулся в планшет.

---

Вечером они остались в офисе вдвоём.

Джиён ушла в шесть — у неё была встреча с подругами, о которой она говорила всю неделю. Дарим ушёл в семь, молча поклонившись на прощание. Ким Сора испарилась ещё раньше, даже не взглянув в их сторону. Даже Джури, которая обычно задерживалась дольше всех, уехала сразу после шести — сказала, что у неё дела. Юна заметила, как она бросила быстрый взгляд на дверь переговорной, прежде чем уйти. Взгляд был острым, как лезвие.

— Странно, — заметила Юна.

— Что именно? — спросил Джэвон, не отрываясь от экрана.

— Джури ушла рано. Она никогда не уходит так рано. Даже когда нет срочной работы, она сидит до восьми-девяти.

— Может быть, у неё действительно дела.

— Возможно, — ответила Юна, но в голосе не было уверенности.

Она вспомнила вчерашний вечер, Джури у окна, её красную помаду, слова: «Он мой». Что она задумала? И зачем ушла так рано именно сегодня, перед самой важной презентацией?

Юна тряхнула головой, отгоняя подозрения. Сейчас не время.

Они работали молча. Юна правила слайды — меняла шрифты, выравнивала графики, проверяла орфографию. Джэвон сидел напротив, проверял цифры, иногда что-то помечал в планшете. В какой-то момент она заметила, что он трёт переносицу — жест усталости, который она уже выучила.

— Вы голодны? — спросила она.

— Что? — он поднял голову.

— Я спросила, не хотите ли вы есть. Вы ничего не ели с обеда. Или с самого утра.

— Откуда вы знаете?

— Я видела, как вы выбросили салат в мусорку, — ответила Юна. — Это было в одиннадцать утра. С тех пор вы никуда не выходили.

Джэвон смотрел на неё так, будто она только что прочитала его мысли.

— Я не голоден, — сказал он.

— Не правда.

— Правда.

— А вот и нет, — повторила Юна и взяла телефон. — Я закажу доставку.

Она начала листать меню, не обращая внимания на его попытки возразить.

— Не нужно, — сказал он.

— Суп или рис? — не слушала она.

— …Рис.

— С овощами или с курицей?

— С овощами.

— Хорошо.

Она нажала «заказать» и отложила телефон.

— Через сорок минут привезут.

— Вы всегда такая настойчивая? — спросил он, но в его голосе не было раздражения.

— Только когда вижу, что человек умирает с голоду, но делает вид, что всё в порядке.

— Я не умираю.

— Вы бледный, под глазами круги, и вы третий раз трёте переносицу за последние двадцать минут.

— Вы за мной следите?

— Я просто внимательная, — ответила Юна и улыбнулась.

Он не ответил, но когда она вернулась к слайдам, краем глаза заметила, что он смотрит на неё. Не холодно. Не оценивающе. А как-то… иначе.

---

Еду привезли через полчаса.

Курьер — парень в красной куртке — удивлённо оглядел пустой офис, двоих людей за столом, заваленным бумагами. Юна расписалась, забрала пакет и закрыла дверь.

Они поели прямо в здесь — сидя друг напротив друга, с контейнерами на коленях. Юна принесла из кулера две чашки с водой, потому что кофе опять закончился.

— Необычно, — сказал Джэвон.

— Что именно?

— Есть в переговорной. Я обычно не ем на рабочем месте.

— А где вы обычно едите?

— Нигде, — ответил он просто. — Завтракаю дома и потом ужинаю вечером.

Юна поперхнулась водой.

— Это шутка? — спросила она, вытирая губы салфеткой.

— Нет, — он сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде. — Часто забываю поесть. Или не успеваю. Работа не ждёт.

— Это вредно для здоровья, — сказала Юна.

— Я знаю.

— Вы совершенно не заботитесь о себе.