Самое Синее Море

Легенда

Полуразрушенный, древний (…) замок Четырех Королей

возвышался у залива Самого Синего Моря.

Сергей Белоусов, “Сердце Дракона”

На самом деле четвертой была Королева.

Замок Четырех

— Ты хочешь мои понедельники? — спросила она.

Его имя было Манвел, но она звала его Маэль. Так повелось с тех пор, как он появился у Самого Синего Моря и занял пустующую северо-западную часть Замка.

— Я хочу все твои дни, но можно начать с понедельников.

Альмина подошла к окну. Было видно Море и Небо. Сегодня там только и говорили что о музыке, которая доносилась из юго-западного крыла. Играл Кова́ль.

— В какой-то из этих дней я покажу тебе Лес.

— О чем же говорят в Лесу?

Ее золотое платье на полотне Синего Моря оставляло медовые капли. Маэль смотрел на нее, и глаза его блестели.

— О тебе колокольчики звучат.

Альмина обернулась. Темнота скрывала сердце Маэля. Пробитый живот, скованная спина, ломаные кости. Что случилось с тобой, Король?

Маэль подошел к ней и мягким восковым мелом сделал запись на стекле.

— В этот понедельник утром я буду ждать тебя на тропинке, ведущей к Тихой бухте.

— У Развилки?

— У Развилки, — Маэль прикоснулся кончиками пальцев к ее отражению в окне и ушел.

Альмина слушала звуки его шагов и смотрела на день, аккуратным почерком вписанный в Небо и Море по ту сторону прозрачной границы. У Развилки… Направо — Тихая бухта, прямо — Лес , налево — дорога к Старой Мельнице. Наверное, ее было хорошо видно из окон Кова́ля. У Мельницы она видела его в последний раз, и это воспоминание до сих пор согревало сердце.

Альмина вздохнула и подошла к ширме, за которой был еще один выход. Каменные ступени лестницы привели ее вниз, к двери. Она провернула камень-ключ у порога, толкнула деревянную створку и ступила на мокрый песок. Обувь Альмина оставила, и теперь голые ступни вбирали все тепло ушедшего дня.

Она долго шла вдоль знакомой береговой линии на юго-восток. Чайка, которая сопровождала ее от самого Замка, вдруг закричала и села на небольшой песчаный холм, куда обычно не добиралась волна. Альмина последовала за ней и некоторое время отдыхала, наблюдая за уходящим солнцем, а потом задумчиво стала пропускать сухой песок сквозь пальцы. Что-то блеснуло и осталось лежать у нее на ладони. Снова закричала чайка, и Королева раздраженно повела плечом. Птицы слишком болтливы.

Альмина разглядывала свою находку, пока не померк свет. Пора возвращаться. Альмина направилась обратно к Замку. Он высился впереди темным огромным силуэтом с проблеском свечных огней. С этой стороны бухты ей был виден край юго-восточного крыла. Тишина, которая доносилась оттуда, была такой громкой, что давила на уши. Где он? В чьих снах он бродил на этот раз? Когда вернется? Лишь призрачные тени гуляли в его Землях, пустые и безмолвные. Рама́ль — так звали третьего Короля.

Альмина дошла до входа на лестницу и обернулась к Морю. Дорожка лунного света бежала по мягким волнам. Королева разжала ладонь и снова посмотрела на то, что нашла. На ладони лежало согретое ее теплом мужское обручальное кольцо.

Понедельник

У развилки разрослись травы. Роса оставляла влажные полоски на коже и тканях.

Маэль уже ждал ее. Стоял на правой тропинке, сцепив руки за спиной, и смотрел, как на пути к нему она создает зеленую волну подолом своего легкого платья.

Альмина приблизилась. Они смотрели друг на друга в тишине. Замолчали даже птицы и ветер. Альмина повела рукой, разгоняя тьму, которая как туман окружала сердце Маэля. Там кровь билась в толстой скорлупе изо льда. Она могла слышать боль, которая мучила его уже так давно. Знаешь ли ты, Король, что раненые звери кусают больнее всего?

Маэль протянул руку и почти прикоснулся к ней.

— Такой теплый твой Свет, Королева, — он улыбнулся и повел ее тропинкой к Тихой бухте вдоль границы между Морем и Лесом.

Такой это был день, когда белые облака скользили в небесных водах и отражались в водах земных. Мягкий день, добрый. День согласия. Если бы можно было остановить время, он остался бы в нем надолго, наблюдая, как она двигается и говорит, как любят ее Земля и Небо, как послушно ей Море. Он хотел увидеть эту женщину обнаженной, в удовольствии от его прикосновений и того, что могут дать друг другу слитые в одно. Хотел быть причиной ее радости и смеха. Хотел, чтобы она родила ему ребенка. Построить для них дом у Леса и увести из этого странного Замка из серебристо-черных камней, где по ночам было слышно, как дышат стены и пульсирует центральное Дерево, к которому сходились все четыре крыла.

Сейчас она смотрела на него взглядом, который он не понимал. Он хотел другой взгляд, другой! Похожий на тот, что был у нее, когда в окно проникала музыка Коваля, от которой даже сырой и темный Замок становился светлее, как будто кто-то зажигал огонь в камине. А что было у него кроме опыта нескончаемых войн и потерь? Он был пропитан ими. Он закрыл глаза — боль в спине между лопатками стала острой, уходя насквозь в грудную клетку и разливаясь по позвоночнику вниз, к ногам. Он даже забыл, что рядом она, пока нежная ладонь ни легла ему на спину. Маэль вздохнул от мягкого тепла. Никакого холода. Он практически не замечал его и одновременно ненавидел.

— Сиди тихо, — сказала она. — Сейчас станет легче.

Маэль и сидел, замерев в радости от ее прикосновения. Под теплыми кругами ее ладони боль ушла.

— Это ненадолго, — сказала Альмина. — Нужно лечить.

Маэль открыл глаза. Она сидела так близко, что он мог различить золотые переливы в ее глазах. Он потянулся к ней и прикоснулся губами к ее щеке. Близко, так близко… Он хотел еще ближе, но не решился. Отодвинулся и поблагодарил ее. У него еще много времени впереди, он успеет.