Самозванка в Военной Академии

ГЛАВА 1

Киара

Храм Всех Стихий сегодня был заполнен до отказа. Тем, кому не хватило места на скамьях, стояли между колонн и вдоль стен, а у входа и на улице толпились те, кому не хватило места внутри, но кто не хотел пропустить такое событие.

Еще бы! Свадьба дочери казненного только вчера предателя и наследника одного из самых могущественных родов.

Я стояла у алтаря, рядом с кругом клятв, гордо расправив плечи и делая вид, что я не слышу всех перешептываний за моей спиной. Легкая вуаль, накинутая на лицо, давала призрачное ощущение защищенности и позволяла скрыть от всей этой своры гиен, которые еще несколько дней назад заискивались перед моим отцом, мои истинные эмоции.

Внешне я сохраняла спокойствие, хотя внутри все сжималось так, словно земля уходила из-под ног. Три дня назад, когда к нам в дом постучались люди из Тайной канцелярии и увели моего отца, мой привычный и такой спокойный мир рухнул.

Я надеялась, что все разрешиться и он в тот же вечер вернется домой. Но реальность оказалась куда как страшнее: обвинение в измене и быстрая казнь. И только пять минут перед казнью, чтобы я могла попрощаться с единственным близким мне на всем этом свете человеком.

И вот… Вчера я смотрела на казнь отца, а сегодня стою в Храме, и готовлюсь давать брачные клятвы тому, кого никогда не видела, но с кем меня связала магическая клятва, данная нашими отцами много лет назад.

Клятва, которая, несмотря ни на что, не дала бы мне не прийти сегодня сюда и накрыла бы страшным откатом, в случае ее нарушения. И которая гарантированно приведет сюда и моего жениха.

Я перевела взгляд на входные двери, стараясь сделать это как можно незаметнее. Сначала мне казалось, что задержка не имеет никакого значения. В конце концов, наследник дома Ревальт — человек, чье время стоит гораздо дороже, чем терпение жреца или любопытство толпы.

Но минуты шли, и с каждой из них ожидание становилось всё тяжелее, потому что двери храма оставались закрытыми.

Жрец Всех Стихий уже несколько раз поглядывал на двери, а перешептывания за моей спиной становились все громче. Люди начинали чувствовать, что ожидание затягивается, и это придавало им смелости говорить уже не так тихо, как вначале.

— Думаешь, он вообще придет?

— А зачем ему это после того, что выяснилось о ее отце? Зачем же ему пятнать имя рода связью с предателями?

— Я бы на его месте даже не появлялась.

Я узнала голос леди Вальды, хотя и не обернулась. Эта женщина еще полгода назад решила, что один из самых завидных женихов королевства должен обратить внимание именно на ее дочерей, и известие о его женитьбе на дочери человека, которого вчера казнили как изменника, казалось ей почти личным оскорблением.

Я продолжала смотреть прямо перед собой, делая вид, что не слышу ни одного слова.

Он придет, он не может не прийти. Отец всегда говорил, что спокоен за мою судьбу, так как в мужья мне достался самый достойный кандидат. Да и вчера он прощаясь потрепал меня по волосам и сказал, что спокоен за меня, что я останусь под защитой сильного рода.

И все же… чем дольше оставались закрытыми двери храма, тем труднее становилось удерживать уверенность, что все идет так, как должно. Вслед за Жрецом я тоже украдкой бросила взгляд на вход. Ну же, Эйдан, да где же ты?

И в тот же момент тяжёлые створки распахнулись и все шепотки тут же стихли.

Лорд Эйдан Ревальт вошел быстрым, уверенным шагом, словно действительно спешил и не хотел тратить ни одной лишней минуты на объяснения. Его появление сразу привлекло к себе внимание, и десятки голов повернулись в его сторону. Я выдохнула и окинула своего будущего мужа взглядом.

Миниатюры не врали, в жизни он тоже был хорош: высокий, с атлетическим телосложением, военной выправкой. Волевой подбородок, цепкие глаза, тонкие черты лица. Именно от таких мужчин женщины обычно сходят с ума.

Но это все я отметила мельком, сделав шаг в сторону круга клятв. Последние полчаса жжение метки стало невыносимым, и я только усилием воли удерживалась, чтобы ее не расчесать.

Он остановился у края круга клятв и на мгновение задержал взгляд на мне, словно оценивая женщину, с которой его собирались связать брачной клятвой.

— Прошу прощения за задержку, — спокойно сказал он жрецу и встал в круг, сделав мне знак присоединиться.

Выдохнула, откинула вуаль и перешагнула черту круга. Сразу стало легче дышать, магия признала, что клятва исполнена. Жрец кивнул и начал произносить слова древней церемонии, призывая стихии стать свидетелями исполнения клятвы.

Я слушала его, почти не дыша, но Эйдан Ревальт неожиданно поднял руку, мягко останавливая его.

Жрец замолчал и в храме снова повисла тишина.

— Я пришел, чтобы исполнить слово своего рода и явиться в храм, — произнес он ровным голосом. — Однако вступать в этот брак я не намерен. Магия подтвердила исполнение клятвы.

С этими словами он поднял рукав, демонстрируя Жрецу побледневший и почти исчезнувший знак на руке.

Жрец, посмотрев на руку жениха, медленно кивнул. Несколько напряженных секунд в Храме висело молчание, а затем где-то в толпе раздался тихий смешок.

Визуалы

ХРАМ. Эйдан Ревальт и Киара Вальтерн

ГЛАВА 2

Киара

Шепот толпы сопровождал меня до самых дверей храма, и чем ближе я подходила к выходу, тем меньше люди старались скрывать свое любопытство. Они расступались передо мной, позволяя пройти, но в этих движениях не было ни уважения, ни сочувствия — только желание получше рассмотреть женщину, которая несколько минут назад стала главным развлечением для всего города.

Я не ускоряла шаг и не оглядывалась, хотя прекрасно чувствовала на себе взгляды.

Кто-то говорил вполголоса, кто-то позволял себе тихий смех, и отдельные слова все равно долетали до меня, несмотря на все попытки их игнорировать.

— Посмотри, как держится…

— Гордости у нее, похоже, больше, чем у ее отца было разума…

— Интересно, куда она теперь пойдёт?

Я продолжала идти, стараясь держать спину так же прямо, как учил меня отец. Он всегда говорил, что достоинство человека становится особенно заметным в тот момент, когда судьба наносит удар, и если уж мне выпало пережить унижение перед всем городом, то я не собиралась облегчать этим людям задачу, позволяя им увидеть мою слабость.

Лестница храма показалась длиннее, чем обычно.

Когда я спустилась на площадь, наша карета уже ждала у края дороги. Кучер стоял рядом и смотрел куда-то в сторону, делая вид, что не замечает происходящего вокруг, и я была ему благодарна за эту деликатность.

─ В поместье.

Я поднялась внутрь, не сказав больше ни слова. Дверца закрылась, и шум площади сразу стал глуше. И только теперь я позволила себе опустить голову.

Словно кто-то ослабил ту невидимую нить, на которой все это время держалось мое самообладание. Я сняла вуаль и сжала ее в руках, чувствуя, как дрожат пальцы. В груди поднялась тяжелая волна, и мне на мгновение показалось, что воздуха в карете стало слишком мало.

Я могла ожидать холодности с его стороны, равнодушия, ведь мы раньше не были знакомы, но такого…

Но того, что все произойдет именно так, что он меня унизит прилюдно, я все-таки не ожидала.

Я закрыла глаза, и перед внутренним взором сразу возникло лицо отца — таким, каким я видела его в последний раз.

Он тогда выглядел усталым, но спокойным.

Когда нам позволили попрощаться, он положил руку мне на плечо и тихо сказал, что за меня можно не беспокоиться.

— Ревальты держат слово, Киара. С этим браком я могу быть спокоен за твою судьбу.

Я судорожно вдохнула и отвернулась к окну, потому что именно в этот момент слезы все-таки выступили на глазах. Не так-то ты хорошо, папа, знал их.

Карета тронулась, и глухой стук колес по мостовой постепенно начал заглушать шум, который все еще доносился с площади. Я вытерла лицо ладонью и постаралась привести себя в порядок, потому что позволить себе слабость можно было только здесь, в пустоте закрытого экипажа.

Когда карета остановилась у ворот нашего дома, уже начинало темнеть. Мы жили не в самой столице, но это место ценили за его уединенность и за наш уютный дом, выстроенный еще пару веков назад как загородный особняк.

Я вышла и на секунду задержалась у крыльца, глядя на знакомый фасад. Дом выглядел так же, как и всегда, но ощущение было другим. Еще несколько дней назад здесь кипела жизнь, а теперь в его окнах стояла странная, почти давящая тишина.

Дверь открыл старый слуга, который служил у нашей семьи еще при деде.

— Леди…

Я только кивнула и прошла мимо него.

В доме было непривычно тихо. Слуги разбежались еще в тот день, когда стало известно, в чем обвиняют моего папу. Но я их не винила: каждый заботится о своей шкуре как может.

Я поднялась по лестнице и остановилась у двери кабинета отца.

Именно сюда люди из Тайной канцелярии вошли первыми, когда пришли за ним. А после них у меня не было возможности осмотреться тут самой, так как все эти три дня я провела в столице, чтобы быть ближе к нему.

Дверь была опечатана. Рука на секунду замерла на ручке, но потом я резким движением сорвала печать и вошла.

Большой письменный стол стоял у окна, полки были заставлены книгами и папками с бумагами, а в камине еще лежал серый пепел от последнего огня.

Но атмосфера изменилась. Словно кто-то прошелся здесь холодной рукой и забрал с собой все тепло. Или потоптался грязными сапогами по чистым вещам. Отец любил порядок, а сейчас все бумаги на его столе были разбросаны и ящики стола выдвинуты.

Я медленно подошла к столу и провела пальцами по его поверхности. Отец проводил здесь большую часть времени, и если в этой истории было что-то, чего я не понимала, значит искать ответ нужно было именно здесь.