Сапфировый Резонанс

Глава 1. Константа против Переменной

Зал приемов Академии тонул в торжественности, которая казалась Артемиде Вейн совершенно избыточной. Высокие своды отражали шепот сотен студентов, но для Арт этот шум был лишь белым фоном, мешающим сосредоточиться на потоках Эфира, пульсирующих в стенах. Она стояла в самом конце шеренги четвертого курса — тонкая фигура в мешковатой мантии, которая скрывала её изящество и тускло поблескивающие на запястьях Браслеты концентрации. Длинные, густые рыжие волосы каскадом спускались по плечам, перехваченные простой лентой, чтобы не мешали при работе с линзами. На её алебастрово-бледной коже россыпью виднелись аккуратные, почти золотистые веснушки. В сочетании с огромными зелеными глазами они придавали ей до того милый и беззащитный вид, что любой незнакомец невольно проникался к ней нежностью. Ровно до того момента, пока Арт не открывала рот.

— Вейн! — шикнул на неё староста группы, высокий парень с идеально причесанными волосами. — Встань смирно и убери это. Сейчас выйдет Кассель. Самый молодой и успешный Магистр Инквизиции в истории, он раскрыл заговор «Семи Теней» и участвовал в спасении принца Леонарда, пока ты еще училась завязывать шнурки на мантиях.
Артемида даже не подняла взгляду от старой, потрепанной книги, которую она умудурялась держать открытой, ловко спрятав в широком рукаве мантии.
— Судя по его последнему отчету в «Вестнике инквизиции», — негромко произнесла она, — заговор раскрылся сам, потому что Кассель три часа не мог заполнить бланк регистрации магического всплеска. Главарь просто не выдержал бюрократии и сдался. А спасение принца — лишь удачное стечение обстоятельств и вовремя рассчитанный вектор резонанса.
— Замолчи, — прошипел староста, краснея от возмущения.
В этот момент двери распахнулись. На подиум под фанфары вышел мужчина. Он был воплощением идеала: сверкающий парадный мундир, безупречная выправка и мягкое сияние защитной ауры.

Ректор начал долгую, пафосную речь о доблести и невероятном шансе. Зал слушал, затаив дыхание, но Арт было невыносимо скучно. Пока ректор рассыпался в похвалах, она методично фиксировала несостыковки через свои спектрографические очки.
«Слишком правильно», — думала она, перелистывая страницу книги «Нераскрытые дела Эпохи Упадка». «Ректор поправляет манжеты каждые двенадцать секунд — жест неуверенности. Человек на подиуме слишком эффектен. Его аура сияет ровным светом стационарного артефакта, а не живого мага. От него пахнет лавандой и театральным гримом. А вот человек со шваброй в углу...»
Она перевела взгляд на мужчину, который лениво протирал основание статуи. Он выглядел как фон. Но именно от него шел едва уловимый аромат дорогого виски и тяжелый шлейф застарелого заклинания «щита», которое накладывают те, кто привык к реальным магическим дуэлям.
— Адептка Вейн! — наконец торжественно провозгласил ректор. — Ваша очередь представиться великому мастеру!
Арт вздохнула, захлопнула книгу и, даже не взглянув на сияющего красавца на подиуме, повернулась к «уборщику» в поношенной куртке и глубоком кожаном кепи.

— Вы меня извините, — громко произнесла она. — Но у меня есть дела поинтереснее, чем участие в этой постановке. Мы ведь оба понимаем, что я не подойду великому следователю, так что можно я пойду? Мне нужно дочитать главу.
В зале повисла мертвая тишина. Рабочий медленно перестал возить шваброй. Он выпрямился, и кепи чуть сдвинулось назад. На Арт взглянули холодные, пронзительные серые глаза. Это был брюнет с чертами лица, которые могли бы принадлежать принцу, если бы он не выглядел таким уставшим.

— Ну, во-первых, — Арт начала загибать тонкие пальцы, всё еще не глядя на подиум, — кукла на сцене пахнет свежим лаком и магией «иллюзорного присутствия», которую подпитывает кулон в левом кармане ректора. Во-вторых, настоящий Кассель — левша, а этот манекен машет правой рукой как заведенный. В-третьих... — она мельком взглянула на его сапоги. — На вашей подошве пыльца «черного корня» из подземелий Старого города. Вчера там вскрыли хранилище. Уборщики Академии туда не ходят. И уж точно они не используют селективный парфюм с нотами сандала и виски, чтобы скрыть запах табака. К тому же ваш инквизиторский браслет под рукавом выдает частоту, которую невозможно спутать с бытовой магией.
Она поправила сумку на плече.
— Так я могу идти? Мой эксперимент не будет ждать, пока вы закончите играть в прятки.

Кассель отбросил швабру. Иллюзия на подиуме мгновенно лопнула, оставив после себя лишь облачко серого дыма. Он выпрямился, и внезапно все увидели не бродягу, а человека, который привык диктовать свои правила. Он подошел к ней вплотную — разница в росте была добрых тридцать сантиметров, и Арт пришлось запрокинуть голову.

— Значит, «дела поинтереснее»? — он обдал её ароматом дорогих сигарет. — Обещали талантливых, а подсунули одну девчонку с рентгеновским зрением и полным отсутствием инстинкта самосохранения.
Арт посмотрела на него снизу вверх, её лицо оставалось абсолютно спокойным, как зеркало замерзшего озера.
— Мой инстинкт самосохранения подсказывает мне, что работа с вами — это хаос, ненормированный график и плохой кофе. Логика советует выбрать библиотеку.
Виктор Кассель неожиданно для всех ухмыльнулся — кривой, дерзкой улыбкой.
— Ректор, забирайте у неё книгу. С завтрашнего дня эта рыжая проблема будет объяснять мне, почему мой кофе плохой, прямо на местах преступлений.
— Сорок восемь процентов вероятности, что вы уволите меня к вечеру, — заметила Арт, когда он уже прошел мимо.
— Пятьдесят два, Вейн, — бросил он через плечо. — С учетом того, что я не люблю, когда меня перебивают.

Глава 2. Анализ погрешностей

Как только тяжелые двери зала захлопнулись за Магистром, Арт не стала дожидаться официального роспуска. Она скользнула в боковой проход, но коридор уже успел наполниться студентами. Тишина сменилась ядовитым шипением, которое преследовало её по пятам.

— Глядите, «Вычислительница» побежала за добычей... — донеслось из-за колонны.

— «Ледяная рыжая» в своем репертуаре. Думает, если отец-артефактор собрал ей эти уникальные очки, то ей всё дозволено.

— Да Кассель её завтра же вышвырнет. Она получила это место только потому, что он не разглядел, какая она зануда. Это просто статистическая ошибка, она не заслужила такую практику.

«Статистическая ошибка здесь только в том, что ваш коэффициент полезного действия равен нулю, а объем производимого шума — бесконечности», — едко подумала Арт, даже не повернув головы. Она машинально коснулась изящного кожаного футляра на поясе, где покоился её главный инструмент.

Эти очки были шедевром её отца, профессора Вейна. Гениальный ученый и исследователь древних структур, он создал их, когда понял, что глаза маленькой Арт воспринимают Эфир слишком остро. Без специальной системы фильтрации мир для неё превращался в ослепительный хаос резонирующих нитей, и отец подарил ей возможность превратить это проклятие в совершенный метод анализа.

Астерия была венцом прогресса на континенте. Здесь не использовали примитивные механизмы — всё держалось на магии структур и тонком резонансе. Город жил в ритме пульсирующего Эфира, который питал парящие платформы и величественные шпили Академии.

Её мир не был набором цифр, он был набором «отпечатков». Арт видела магию как масляные разводы на воде. Кофейное пятно на мантии старосты не было просто грязью. Она видела золотистую пыльцу «лунного спорыша» на его рукаве — ингредиент для запрещенных гримуаров, который светился слабым фиолетовым светом. Бедолага всю ночь пытался подстроить свой браслет на волну удачи, но в итоге получил только бессонницу и дрожащие руки.

— Мастер Кассель! — крикнула она, выбегая в пустой холл.

Следователь шел быстро, чеканя шаг. Арт пришлось сорваться на бег, придерживая тяжелую сумку с инструментами.

— Мастер Кассель, постойте! — она почти поравнялась с ним. — Вам действительно стоит пересмотреть решение. С точки зрения моей специализации, наше сотрудничество — это катастрофа. Я занимаюсь Магической Спектроскопией, я вижу «посмертные эхо» заклинаний, а не людей. Мои социальные навыки находятся где-то на уровне воскрешенного зомби — те хотя бы не спорят и не анализируют ваш сорт виски по запаху пыли на сапогах. Выберите кого-то... нормального.

Она так усердно доказывала свою профнепригодность, то и дело оглядываясь на коридор, откуда всё еще доносились смешки однокурсников, что не заметила, как Кассель резко затормозил.

Арт на всем ходу врезалась лицом в его спину. Спина оказалась твердой, как монолит из Террании — горного королевства на востоке, чьи маги возводили неприступные города-крепости из живого камня и контролировали гравитационные жилы земли.

«Твердость объекта — 10 из 10. Сопротивление — абсолютное. Запах: сандал, крепкий табак и что-то горькое... кажется, это и есть аромат ненормированного рабочего дня», — пронеслось в голове, пока она пыталась не упасть.

Виктор медленно обернулся. Разница в тридцать сантиметров роста заставила её задрать голову так высоко, что футляр на поясе качнулся.

— Вейн, — его голос был низким и сухим. — Я не меняю своих решений. Никогда. Это база, на которой строится следствие. Если я решил, что мне нужен твой «холодный» глаз, значит, он мне нужен. Завтра в восемь ноль-ноль жду тебя в Управлении Инквизиции. И постарайся не опаздывать, иначе кофе будешь варить себе сама.

Вечер в комнате общежития прошел в суете. Мила, её соседка, в восторге носилась по комнате.

— Арт! Это же Кассель! Настоящий герой! — Мила плюхнулась на кровать. — Ты понимаешь, что наш континент огромен, и везде свои порядки? На севере, в Аквилоне, правит стихия Воды — они создали невероятные биохимические лаборатории и кристальные верфи. На юге, во Флараме, всё подчинено Огню — это край высочайших энергетических технологий и вечного движения. На западе, в Цефирии, властвует Ветер, и их города буквально парят над облаками на эфирных потоках. И вот Магистр из самой Астерии выбирает тебя!

Арт методично проверяла линзы и спектрометры.

— Мила, ты снова обнималась с кактусами профессора Брумса? На твоем ботинке чернозем, и от тебя за версту несет жженой карамелью. Опять грела сладости, пытаясь настроить браслет на тепловой резонанс?

— Ты неисправима! — Мила рассмеялась, бросая в неё подушку. — Нельзя же всё на свете анализировать! Ты хоть родителям скажешь, куда тебя распределили?

Арт замерла, застегивая ремешок на чемодане.

— Нет. У мамы свои секреты и дела, о которых не принято говорить вслух, а отец снова зарылся в изучение каких-то допотопных рун. Они меня любят, конечно, но они... всегда в своих мирах. Тем более, они до сих пор считают, что работа полевого следователя — это слишком грязно для «девочки из приличной семьи». Пусть лучше думают, что я перебираю бумажки в архиве.

— Ну и зря, — Мила подошла и крепко обняла её. — Ты — самая крутая «Вычислительница» в этой дыре. Иди спать, завтра тебе нужно будет впечатлить этого мрачного красавца своим эфирным зрением.